Последний рывок

Май в Хогвартсе пах свежей травой, цветущими яблонями в Запретном лесу и... экзаменами. Этот запах нельзя было описать словами — смесь пергамента, чернил, страха и надежды. Он витал в коридорах, заползал в спальни, прятался в уголках библиотеки. Регулус чувствовал его каждое утро. — Ты готов? — спросил Римус за завтраком. Перед ним лежала стопка учебников — он перечитывал конспекты в последний раз. — Не знаю, — честно ответил Регулус. — А что, можно быть готовым? Римус усмехнулся: — Теоретически — да. Практически... я ещё ни разу не видел человека, который чувствовал бы себя готовым к экзаменам. Рядом Сириус уронил голову на стол и простонал: — Я умру. Я точно умру. Макгонагалл убьёт меня своей трансфигурацией. — Она не убьёт, — сказал Римус. — Она просто поставит тебе «удовлетворительно», и ты будешь мучиться всю жизнь. — Спасибо, Лунатик. Очень поддержал. Регулус улыбнулся. Несмотря на напряжение, в этих последних днях было что-то тёплое. Все были в одной лодке. Даже Джеймс, который обычно относился к учёбе легкомысленно, теперь ходил с замученным видом и перешёптывался с Лили Эванс по вечерам. «Говорят, экзамены — это проверка знаний, — подумал Регулус. — Но кажется, они проверяют не только это».

***

Библиотека стала их вторым домом. Регулус сидел за дальним столом, окружённый книгами по зельям, трансфигурации и истории магии. Рядом с ним Римус методично разбирал конспекты — аккуратные, цветные, с идеальной структурой. — Откуда у тебя столько терпения? — спросил Регулус, глядя, как Римус переписывает свои заметки в третий раз. — Привычка, — ответил Римус, не поднимая глаз. — Когда ты много времени проводишь в больничном крыле, учишься ценить каждую минуту. Регулус понял, о чём он говорит. Полнолуния. Римус никогда не жаловался, но Регулус видел, как друг выглядит на следующее утро — бледный, разбитый, с новыми шрамами на руках. — Ты молодец, — сказал Регулус тихо. Римус поднял глаза. — Что? — Ты молодец, — повторил Регулус. — Что не сдаёшься. Римус посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — благодарность, удивление, лёгкая неловкость. — Спасибо, — сказал он просто. — Ты тоже. Они вернулись к занятиям.

***

Через неделю Сириус не выдержал. Он влетел в тайную комнату, где занимались Регулус и Римус, и рухнул в кресло. — Всё, — сказал он. — Я ничего не знаю. Моя голова — пустой котёл. — Что случилось? — спросил Римус. — Макгонагалл спросила меня о превращении стула в кошку. Я сказал, что кошка должна быть из дерева, потому что стул деревянный. А она смотрит на меня и говорит: «Мистер Блэк, вы хотите сказать, что живая кошка состоит из дерева?» И все засмеялись. Регулус сдержал улыбку. — Это не смешно, — обиделся Сириус. — Я правда не понимаю. Как стул может стать кошкой, если у стула нет ни мяса, ни крови, ни шерсти? — Магия не про материал, — сказал Римус. — Магия про суть. Ты меняешь не дерево на плоть, а «стульность» на «кошачесть». Сириус посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Ты говоришь на языке, которого я не понимаю, — сказал он. — Давайте попробуем иначе, — вмешался Регулус. Он отодвинул свои книги и повернулся к брату. — Представь, что ты не превращаешь стул в кошку. Ты просто... помогаешь стулу вспомнить, что когда-то он был кошкой. — Что? — Сириус нахмурился. — Ну, всё в мире связано, правда? — Регулус говорил медленно, подбирая слова. — Дерево, из которого сделан стул, росло в лесу. Мимо пробегали кошки. Может быть, одна из них потёрлась об это дерево. Может быть, дерево запомнило это чувство. А ты просто... напоминаешь ему. Сириус замер. — Это... странно, — сказал он. — Но звучит проще, чем объяснения Макгонагалл. — Попробуй, — предложил Регулус. Сириус закрыл глаза. Представил дерево в лесу. Представил кошку, которая трётся о кору. Представил, как дерево помнит это тепло. — Фераверто, — прошептал он. Стул, который стоял в углу, дёрнулся. Его деревянная поверхность на секунду стала пушистой — и снова стала деревом. — Ничего себе, — выдохнул Сириус. — Я почти... — Почти, — кивнул Римус. — Ещё немного практики — и получится. Сириус посмотрел на Регулуса. — Ты правда думаешь, что стул может что-то помнить? — Не знаю, — улыбнулся Регулус. — Но тебе помогло? — Помогло, — признал Сириус. — Спасибо, малыш. Он хлопнул брата по плечу и ушёл практиковаться дальше. Римус посмотрел на Регулуса. — Ты умеешь объяснять, — сказал он. — Это редкий дар. Регулус пожал плечами, пряча улыбку. — Я просто... понимаю, каково это — не понимать.

***

Экзамены начались в понедельник. Регулус сдавал их по очереди — теория чар, практика трансфигурации, история магии, травология. Каждый день он просыпался с мыслью: «Сегодня я должен быть лучше, чем вчера». Он не волновался — волнение было роскошью, которую он не мог себе позволить. Он был сосредоточен. Холоден. Точно таким, каким его учили быть дома. Но дома его учили выживать. А здесь нужно было творить. На экзамене по зельям ему досталось задание — сварить «Отвар живучести». Сложное зелье, требующее идеальной точности. Регулус работал молча. Не смотрел по сторонам. Не проверял, что делают другие. Он просто чувствовал зелье — каждый ингредиент, каждый этап, каждую секунду кипения. Когда он закончил, зелье было идеальным. Бледно-голубым, прозрачным, с лёгким серебристым отливом. Слизнорт подошёл, заглянул в котёл — и его глаза засияли. — Превосходно, мистер Блэк! — воскликнул он. — Абсолютно превосходно! Я не ожидал такого качества от первокурсника. Регулус опустил голову. — Спасибо, профессор. Он не улыбнулся. Не потому что не был рад — потому что привык не показывать эмоций. Но внутри у него разливалось тепло. «Я могу, — подумал он. — Я действительно могу».

***

Результаты объявили в последний учебный день. Регулус Блэк — лучший на курсе по зельям. «Выдающийся» по всем предметам, кроме истории магии (где он получил «превосходно»). Слизнорт лично подошёл к нему в Большом зале. — Я всегда знал, что в вас есть что-то особенное, — сказал он, положив руку на плечо Регулусу. — Если вы будете продолжать в том же духе — вас ждёт большое будущее. Я напишу рекомендации. Любые. Регулус кивнул, поблагодарил. Он ждал этого момента — не похвалы от Слизнорта, а того, что должно было прийти следом. Письмо из дома.

***

Сова прилетела вечером. Регулус узнал её сразу — старый филин, который служил семье Блэков ещё до его рождения. Тяжёлая птица с жёстким клювом и холодными глазами. Он развернул пергамент. Почерк матери. Ровный, строгий, без единой помарки. «Регулус. Мы получили твои результаты. Слизнорт прислал письмо. Он говорит, у тебя талант. Это хорошо. Хотя бы кто-то в семье не позорит фамилию. До лета. Не вздумай делать глупости. Твоя мать». Ни «поздравляю». Ни «я горжусь». Ни «хорошая работа». Регулус перечитал письмо три раза. «Хотя бы кто-то в семье не позорит фамилию». Это была похвала. Для матери — высшая. Но Регулусу почему-то стало больно. Он не знал, чего ожидал. Объятий? Тёплых слов? Мать не умела этого. Никогда не умела. Но он надеялся. Глупо, по-детски — надеялся, что на этот раз будет иначе. Он спрятал письмо в карман. Вечером Сириус нашёл его в тайной комнате. Регулус сидел в кресле у камина, смотрел на огонь и крутил в руках перо. — Ты чего? — спросил Сириус, садясь рядом. — Получил лучший результат по зельям. Должен радоваться. — Радуюсь, — ответил Регулус без выражения. Сириус посмотрел на него. — Письмо от матери? Регулус кивнул. — Холодное? — Как всегда. Сириус помолчал. — Знаешь, — сказал он, — я перестал ждать от них тепла. Это проще. Не ждёшь — не разочаровываешься. — Я не могу, — тихо сказал Регулус. — Она всё равно моя мать. Сириус вздохнул. — Я знаю. И поэтому тебе больнее, чем мне. Он положил руку на плечо брата. — Слушай. Ты — лучший на курсе по зельям. Ты сдал все экзамены на «выдающийся». Ты — настоящий гриффиндорец. И я... — он запнулся, подбирая слова. — Я горжусь тобой. Ладно? Регулус поднял голову. — Правда? — Правда, — Сириус усмехнулся. — Хотя мне и странно это говорить. Ты же мой младший брат. Я должен тебя защищать, а не... ну, не восхищаться тобой. — А ты восхищаешься? — спросил Регулус. — Не бери в голову, — Сириус встал. — Пойдём. Римус обещал принести шоколадные кексы. Он направился к двери, но на пороге остановился. — И, Регулус... ты справишься. Без них. Ты уже справляешься. Он ушёл. Регулус остался сидеть у камина. В руке — перо. В кармане — холодное письмо. В груди — странное, тёплое чувство. «Я справлюсь, — подумал он. — Без них. С ними. Как получится». Он встал и пошёл за братом.

***

В последний вечер перед отъездом Регулус и Римус сидели на подоконнике в пустом коридоре третьего этажа. За окном садилось солнце, окрашивая озеро в золотисто-красный цвет. — Будешь скучать? — спросил Римус. — Да, — ответил Регулус. — А ты? Римус помолчал. — Я никогда не знаю, скучаю я по Хогвартсу или просто боюсь возвращаться домой. — Боишься? — Полнолуние, — сказал Римус тихо. — Дома труднее. Там нет Выручай-комнаты. Нет мадам Помфри. Есть только родители, которые смотрят на меня и боятся. Регулус повернулся к нему. — Ты будешь писать мне? — спросил он. Римус удивился. — Зачем? — Затем, что друзья пишут друг другу, — сказал Регулус. — Так я слышал. Римус улыбнулся — впервые за весь вечер. — Буду. Если ты тоже. — Договорились. Они сидели на подоконнике, смотрели на закат и молчали. Молчание было не тяжёлым — оно было прощанием.

***

Хогвартс-экспресс отходил ровно в полдень. Регулус сидел у окна, смотрел, как замок медленно исчезает за холмами. Рядом возились другие первокурсники — Стивен что-то рассказывал, Адриан спорил, Грегори ел. Регулус не слушал. Он думал о том, что ждёт его дома. Особняк. Отец. Мать. Холодные коридоры, в которых он когда-то прятался от гувернанток. «Я выжил здесь, — подумал он. — Я выживу и там». Поезд набрал скорость. Замок исчез за горизонтом. Регулус коснулся кармана, где лежало письмо матери. И второго кармана, где лежала книга, подаренная Римусом. «Я не один, — подумал он. — Теперь я знаю это». Он закрыл глаза и попытался запомнить этот момент. Запах дыма, стук колёс, голоса друзей. Первый курс закончился.