Ледяное лето

Поезд замедлял ход. За окном уже мелькала знакомая платформа — люди, чемоданы, совы, паровозный пар. Регулус сидел у окна и смотрел, как приближается то, что он когда-то называл «домом». Рядом Стивен что-то весело кричал друзьям. Адриан поправлял мантию. Грегори доедал последние лакричные палочки. Регулус не слушал их. Он сжимал в руке письмо матери, которое получил вчера — короткое, как всегда: «Встречаем на платформе. Не позорься. Твоя мать». Ни «скучаю». Ни «рада видеть». Просто инструкция. — Ты как? — спросил Римус, сидевший напротив. — Нормально, — ответил Регулус. — Врёшь. Регулус поднял голову. Римус смотрел на него с пониманием — без жалости, но и без привычной маски спокойствия. — Страшно, — признался Регулус тихо, чтобы никто не слышал. — Не знаю, что меня ждёт. — Они твои родители, — сказал Римус. — Что бы ни случилось — ты переживёшь. Ты уже пережил всё остальное. Поезд остановился. Регулус встал, взял сумку, клетку с Арахной. На пороге купе обернулся. — Ты будешь писать? — Буду, — кивнул Римус. — И ты пиши. Даже если не о чем. Они вышли на платформу. Родители ждали у дальней колонны. Отец — в строгом чёрном плаще, с непроницаемым лицом. Мать — рядом, в изумрудном платье, с идеальной причёской. Они не обнимались. Не улыбались. Просто стояли и смотрели. Регулус подошёл. — Здравствуйте, — сказал он. — Здравствуй, Регулус, — ответила мать. Голос был ровным, без интонаций. Отец кивнул — коротко, будто проверял список дел. Сириус вышел из другого вагона. Он был с Джеймсом и его родителями — мистер и миссис Поттер, которые обнимали сына, смеялись, трепали его по волосам. — Сириус, — окликнула мать. — Ты едешь с нами. Сириус замер. Посмотрел на родителей Поттеров, потом на мать. — Я обещал Джеймсу погостить у них неделю, — сказал он. — Я приеду позже. Мать сжала губы. Отец нахмурился. Но ни один из них не сказал ни слова. — Ладно, — бросил отец и отвернулся. Сириус перехватил взгляд Регулуса. В его глазах было что-то — не извинение, скорее... предостережение. — Держись, малыш, — сказал он тихо, проходя мимо. — Я скоро приеду. Регулус кивнул. Он остался с родителями один. Карета была такой же, как всегда. Тёмный бархат сидений, шторы с гербом Блэков, запах старого дерева и дорогого ладана. Регулус сидел напротив родителей. Мать смотрела в окно. Отец читал газету. Никто не говорил. Тишина была тяжёлой, густой, как старая патока. Регулус чувствовал её кожей. За окном проплывали знакомые улицы. Магазины. Парки. Дома. Всё было таким же, как год назад. Но Регулус чувствовал себя чужим. «Я изменился, — подумал он. — А они нет». — Как учёба? — спросила мать, не оборачиваясь. — Хорошо, — ответил Регулус. — Я получил «выдающийся» по всем предметам, кроме истории магии. — А по истории? — «Превосходно». Мать кивнула. Отец перевернул страницу газеты. — Слизнорт прислал письмо, — сказала мать. — Он говорит, у тебя талант к зельям. — Да, — Регулус не знал, что ещё сказать. — Это хорошо, — сказала мать. И замолчала. Отец так и не поднял головы. Особняк Блэков был меньше, чем в воспоминаниях. Регулус шёл по коридору, где когда-то прятался от гувернанток, и удивлялся — почему раньше он казался ему огромным? Потолки были высокими, но давящими. Стены — тёмными, как будто впитывали свет. Портреты предков провожали его осуждающими взглядами. Его комната была такой же, как он её оставил. Зелёные обои, серебряная вышивка, кровать с балдахином. На стене — герб Блэков. Регулус поставил клетку с Арахной на стол, положил сумку на кровать. Сова укоризненно посмотрела на него. — Знаю, — сказал он ей. — Это не Хогвартс. Он подошёл к окну. Сад был аккуратным, подстриженным, мёртвым. Ни одного лишнего листа. Ни одного цветка не по сезону. Где-то там, в высокой траве, они когда-то ловили светлячков. Теперь трава была короткой. Светлячков не было. Ужин подали ровно в семь. Большой стол в столовой был накрыт на троих. Отец во главе. Мать напротив Регулуса. — За что ты получил «выдающийся» по зельям? — спросил отец, не поднимая глаз от тарелки. — За «Отвар живучести», — ответил Регулус. — Слизнорт сказал, что зелье было идеальным. Отец кивнул. — Зелья — полезное искусство. Не чета этим дурацким заклинаниям, которые показывают в школе. Регулус не ответил. — А трансфигурация? — спросила мать. — Тоже «выдающийся». — Хорошо. Они ели молча. Слышен был только звон столового серебра. Регулус вспомнил, как они ужинали в Хогвартсе. Смех. Споры. Кто-то обязательно ронял ложку, и все начинали смеяться. Здесь было тихо. Холодно. Правильно. Он вдруг понял, что больше не хочет быть «правильным».

***

Дни тянулись медленно. Регулус вставал в восемь, завтракал один (родители ели раньше), потом шёл в библиотеку — читал книги по зельям, которые взял из Хогвартса. Иногда выходил в сад. Садился на скамейку, смотрел на небо и вспоминал. Он почти не разговаривал с родителями. Отец избегал его. Мать задавала формальные вопросы за ужином — и получала формальные ответы. — Ты мало ешь, — сказала она однажды. — Не голоден. — Ты и так худой. Ешь. Регулус ел. Без аппетита. Без радости. Единственным лучом света были письма. Римус писал раз в неделю. Аккуратным, ровным почерком. Рассказывал о книгах, которые читает. О погоде. О том, что его родители купили новую кошку. «Она серая и очень старая, но мурлычет так громко, что слышно на всю улицу. Мама говорит, что у неё артрит. Я говорю, что у неё характер. Мы оба правы». Регулус улыбался, читая эти письма. Они были простыми — но они были. Кто-то думал о нём. Сириус писал реже — и совсем другими письмами. У Поттеров клёво. Мистер Поттер научил меня играть в шахматы (обычные, не магические — это сложнее). Миссис Поттер печёт пироги каждый день. Джеймс достал новую метлу. Летаем над полем. Жаль, тебя нет. На следующей неделе приеду домой. Держись». Регулус перечитывал это письмо несколько раз. «Жаль, тебя нет». Сириус скучал по нему. Или хотя бы написал это. Он спрятал письма под подушку. Там, где мать не могла их найти.

***

Однажды вечером, когда Регулус сидел в библиотеке, вошла мать. Она редко заходила в библиотеку. Это была территория отца. — Можно? — спросила она. Регулус кивнул, откладывая книгу. Мать села напротив. Сложила руки на столе. — Ты много читаешь, — сказала она. — Да. — Что именно? — Книги по зельям. Слизнорт дал мне несколько старых трактатов. Мать кивнула. — Он говорил о тебе в письме. Сказал, что ты — один из самых талантливых учеников, которых он видел за последние годы. Регулус не знал, что ответить. — Ты доволен? — спросила мать. — Чем? — Своими успехами. Регулус задумался. — Да, — сказал он наконец. — Доволен. — Я рада, — сказала мать. И в её голосе впервые за долгое время не было холода. Просто... усталость. — Твой отец не умеет говорить о таких вещах. Он считает, что похвала портит характер. — Я знаю. — Но я хочу, чтобы ты знал: мы... я заметила. Твои успехи. Она встала. Поправила платье. — Спокойной ночи, Регулус. — Спокойной ночи, мама. Она вышла. Регулус остался сидеть в библиотеке, глядя на закрытую дверь. «Мы заметили». Это было не «я горжусь». Но это было больше, чем ничего.

***

Сириус приехал через три недели. Он ворвался в особняк как ураган — громкий, весёлый, загорелый. — Братишка! — он хлопнул Регулуса по плечу. — Живой? — Живой, — ответил Регулус, не сдерживая улыбку. Они поднялись в комнату Регулуса. Сириус рухнул на кровать, закинул ноги на подушку. — У Поттеров здорово, — сказал он. — Знаешь, они разговаривают друг с другом. За ужином. Просто так. — Не может быть, — сказал Регулус с лёгкой иронией. — Представляешь? Миссис Поттер спрашивает: «Как прошёл день?» И все отвечают. Даже кот. Регулус засмеялся. — А здесь как? — спросил Сириус, кивнув на дверь. — Как обычно, — ответил Регулус. Сириус посмотрел на него. — Держись, — сказал он. — Ещё месяц — и вернёмся в Хогвартс. — Знаю. — А пока... — Сириус достал из кармана свёрток. — Держи. Миссис Поттер испекла печенье. Я сказал, что у тебя день рождения. — У меня не день рождения. — Она не знает. Ешь. Регулус взял печенье. Оно было ещё тёплым. — Спасибо, — сказал он. — Не благодари. Это просто печенье. Но они оба знали, что это было нечто большее.

***

Последняя ночь перед Хогвартсом. Регулус сидел на подоконнике в своей комнате, смотрел на звёзды. Сова спала в клетке. Письма от друзей лежали под подушкой. Внизу, в саду, было темно и тихо. Ни светлячков, ни смеха. «Когда-то я думал, что этот дом — моя крепость, — подумал Регулус. — Теперь я знаю, что крепость — это место, где тебя ждут». Он вспомнил Хогвартс. Библиотеку. Тайную комнату. Римуса с его книгами. Сириуса с его громким смехом. Джеймса, который вечно поправлял очки. «Там мой дом, — понял он. — Не здесь». Он закрыл глаза. Завтра он сядет на поезд. И вернётся туда, где он нужен.

***

Утром мать стояла на пороге, пока Регулус упаковывал вещи. — Ты всё взял? — спросила она. — Да. — Не забудь тёплые мантии. В Хогвартсе холодно даже весной. — Я помню. Она помолчала. — Регулус... — начала она и замолчала. — Что? Она покачала головой. — Ничего. Пиши. Хотя бы иногда. Она вышла. Регулус стоял с мантией в руках и смотрел на пустой дверной проём. «Пиши. Хотя бы иногда». Это было не «я буду скучать». Но для Вальбурги Блэк — это было признание. Он улыбнулся. Тихо. Только для себя. И пошёл на поезд.