Возвращение

Поезд двинулся, и Регулус почувствовал, как напряжение последних недель начинает отпускать. Лето в особняке Блэков было тяжёлым. Не потому что родители кричали — они почти не разговаривали с ним. Не потому что наказывали — наказанием было само присутствие. Тишина за ужином. Холодные взгляды в коридорах. Мать, которая смотрела сквозь него, будто он был стеклянным. Но теперь всё это осталось позади. Регулус вышел в коридор, оставив сумку и клетку с Арахной на сиденье. Нужно было найти остальных. Сириус в последнюю неделю лета опять уехал к Поттерам — значит, они наверняка прибыли вместе и уже заняли места. Он шёл по вагону, заглядывая в купе. Кто-то играл в карты, кто-то читал, кто-то просто смотрел в окно. Первокурсники — их было легко узнать по растерянным лицам и новеньким мантиям — жались к дверям, не решаясь заходить. Регулус улыбнулся. Он помнил себя таким же. Робким. Испуганным. Не знающим, куда сесть. Теперь он искал своё место. Он заглянул в очередное купе — и в этот момент в него что-то врезалось. Не что-то. Кто-то. Регулус не удержал равновесия — они оба полетели на пол, смешавшись в клубок из мантий, рук и ног. Чей-то чемодан с грохотом упал рядом. — Прости, — раздался знакомый голос. — Я не заметил... Регулус поднял голову и замер. Перед ним, отряхивая мантию, стоял Римус Люпин. Но не тот Римус, которого он помнил. За лето он изменился. Стал почти на голову выше — теперь смотрел на Регулуса сверху вниз. Плечи расправились, лицо потеряло ту болезненную бледность, которая была у него почти всегда. Он выглядел... здоровее. Спокойнее. И ещё кое-что. В его глазах появился новый блеск — живой, почти озорной. Раньше Римус всегда казался старше своих лет, будто нёс на плечах груз, о котором никто не знал. Сейчас он выглядел... легче. — Римус? — Регулус не узнал собственного голоса. — Я, — Римус улыбнулся. Широко, открыто, без привычной сдержанности. — Извини, не рассчитал. Я теперь... ну, длинный. — Вижу, — Регулус поднялся, отряхнул мантию. — Ты как будто... — Вырос? — Римус усмехнулся. — Да, мама говорит, за лето на десять сантиметров. Она теперь называет меня «жирафом». Регулус не знал, что сказать. Он смотрел на друга и не мог привыкнуть к переменам. Римус всегда был тихим, незаметным, почти сливающимся со стенами. А теперь... теперь его было видно. — Идём, — Римус кивнул в сторону конца коридора. — Мы там, в дальнем купе. Сириус занял два места, но уже жалуется, что тесно. Они пошли вместе. Регулус всё ещё не мог отвести взгляд. — Ты изменился, — сказал он наконец. — Надеюсь, в лучшую сторону, — Римус повернулся к нему. — Лето было... хорошим. Родители нашли новое успокоительное зелье. Оно помогает. Я стал лучше спать. И есть. И... Он замолчал, будто сказал слишком много. — Я рад, — тихо сказал Регулус. Римус посмотрел на него с благодарностью. — А ты? Как прошло лето? Регулус помолчал. — Было холодно, — сказал он наконец. — Не погода. Дом. Римус не стал спрашивать подробностей. Просто кивнул. — Теперь ты здесь, — сказал он. — Это главное.

***

Сириус и Джеймс уже были на месте. Они сидели в дальнем купе, развалившись на сиденьях так, будто владели всем поездом. Перед ними на столике лежала куча сладостей — шоколадные лягушки, лакричные палочки, шипучки. — Наконец-то! — воскликнул Сириус, когда Регулус и Римус вошли. — А мы думали, ты потерялся. — Почти, — ответил Регулус, садясь напротив. — Врезался в Римуса в коридоре. Он теперь не помещается в дверях. — О, ты заметил? — Джеймс усмехнулся, поправляя очки. — Мы уже дразним его. Говорим, что он тайно пил ростовое зелье всё лето. — Не пил, — спокойно ответил Римус, усаживаясь рядом с Регулусом. — Просто рос. Бывает. — Бывает, когда ты нормальный человек, — фыркнул Сириус. — А когда ты — Люпин... ну, кто знает. Он подмигнул. Римус закатил глаза, но улыбнулся. Регулус смотрел на них и чувствовал, как напряжение, которое копилось всё лето, начинает таять. Здесь, в этом купе, среди этих людей, можно было дышать. — Как прошло лето у тебя? — спросил Джеймс, протягивая Регулусу шоколадную лягушку. — Нормально, — ответил Регулус, принимая сладость. — Читал. Готовился к новому году. — А мы с Сириусом гоняли на мётлах почти каждый день, — Джеймс мечтательно закатил глаза. — Отец говорит, что я делаю успехи. Может, в этом году попаду в сборную Гриффиндора. — Мечтай, — усмехнулся Сириус. — Туда ещё пробиться надо. — А ты чего хочешь? — спросил Джеймс. — Чтобы меня оставили в покое, — Сириус откинулся на спинку. — И чтобы мать не писала мне каждую неделю с вопросами, почему я ещё не передумал. Регулус опустил глаза. Он знал эти письма. Мать писала им обоим — холодные, требовательные, с намёками на «возвращение в лоно семьи». — Не обращай внимания, — сказал он тихо. — А я и не обращаю, — Сириус усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то болезненное. Повисла тишина. Но не тяжёлая — скорее, понимающая. Все знали, что лето было непростым для каждого. И все были рады, что оно закончилось. Поезд шёл, за окном проплывали зелёные холмы. Регулус смотрел на них и думал о том, как изменилась его жизнь за год. Тогда, в первом классе, он сидел в купе с Ноттом и Эйвери — чужими, холодными, опасными. Боялся смотреть им в глаза. Боялся открыть рот. А теперь он сидел с друзьями. Сириус дразнил Римуса. Джеймс рассказывал о квиддиче. Римус иногда вставлял свои спокойные, умные замечания. «Я здесь свой, — подумал Регулус. — Я действительно здесь свой». — Слушайте, — сказал он, поворачиваясь к остальным. — А что нового в Хогвартсе? Что пропустили за лето? — Говорят, новый учитель защиты от тёмных искусств, — сказал Римус. — Какой-то молодой. Вроде бы, из авроров. — Опять, — вздохнул Сириус. — Каждый год новый. Интересно, сколько этот продержится? — Может, больше, чем прошлый, — сказал Джеймс. — Тот вообще не умел объяснять. — А я слышал, что Слизнорт собирает новый «клуб сластён», — добавил Римус, глядя на Регулуса. — Приглашает талантливых учеников на свои вечеринки. Ты, наверное, получишь приглашение. Регулус пожал плечами. — Посмотрим. — Обязательно получишь, — сказал Сириус. — Ты же его любимчик. Лучший по зельям на курсе. В его голосе не было зависти — скорее, лёгкая гордость. Брат гордился им. Регулус это чувствовал. Когда поезд остановился, на улице уже стемнело. Регулус вышел на платформу, глубоко вдохнул холодный воздух. Пахло хвоей, дымом и чем-то древним — тем особенным запахом, который был только в Хогвартсе. — Первокурсники — сюда! — раздался знакомый голос Хагрида. Регулус улыбнулся. Всё было как в прошлом году. Только он был другим. Они сели в кареты (Римус объяснил, что их тянут невидимые существа, но Регулус предпочёл не вглядываться). Ехали молча, но молчание было спокойным. Когда кареты остановились у входа в замок, Регулус поднял голову. Хогвартс стоял перед ним — огромный, древний, мерцающий тысячами окон. «Я вернулся, — подумал он. — Я дома».

***

В гостиной Гриффиндора было тепло и шумно. Регулус сидел на диване у камина, рядом с Римусом. Сириус и Джеймс уже убежали к кому-то из знакомых. Вокруг смеялись, спорили, обсуждали каникулы. — Устал? — спросил Римус. — Нет, — ответил Регулус. — Странно, но нет. — Хороший знак. Они помолчали. — Римус, — сказал Регулус. — Ты правда стал другим. Я не про рост. Ты... светишься. Римус посмотрел на него. — Может быть, — сказал он. — Просто я понял кое-что за лето. — Что? Римус помолчал, подбирая слова. — Что я не обязан быть несчастным. Что у меня есть друзья. Что я имею право быть собой. Даже если... ну, ты знаешь. Регулус кивнул. — Я рад за тебя, — сказал он. — Я рад, что мы снова вместе, — ответил Римус. Камин потрескивал. Где-то за окном выла метель. Но в гостиной было тепло. Регулус закрыл глаза и улыбнулся. Второй курс начинался.