Разговор

Регулус возвращался в башню поздно. Библиотека закрылась, свечи в коридорах догорали, портреты на стенах давно спали — кто-то притворно, кто-то всерьёз. Тишина была такой густой, что шаги отдавались эхом. Он свернул в пустой коридор на третьем этаже — короткий путь, который знал только он. И замер. В конце коридора, у высокого окна, стоял Альбус Дамблдор. Директор смотрел на звёзды. Длинная серебристая борода мерцала в лунном свете. Он не обернулся, когда шаги Регулуса затихли. — Хорошая ночь, правда? — сказал Дамблдор, не поворачиваясь. — Звёзды сегодня особенно яркие. Вон там, видите? — он поднял руку. — Созвездие Ориона. А рядом — ваша звезда, мистер Блэк. Регулус не знал, что сказать. — Я... я не хотел мешать, профессор, — сказал он. — Я просто шёл в башню. — И правильно делали, — Дамблдор наконец повернулся. В полумраке его глаза казались прозрачными, почти светящимися. — Поздние прогулки по замку — это прекрасно. Особенно когда никто не мешает. Он улыбнулся — тепло, по-дедушечьи, но в глазах оставалась какая-то глубокая, внимательная искра. — Присоединитесь ко мне на минуту? Я как раз собирался возвращаться. Они пошли рядом. Дамблдор не торопился, и Регулус подстроился под его шаг. Директор был высоким, но двигался легко, почти бесшумно. — Как проходит ваш второй курс, мистер Блэк? — спросил Дамблдор. — Я слышал, вы успешно сдали проект по трансфигурации. Профессор Макгонагалл говорила о вас. — Да, — ответил Регулус. — Всё хорошо. — Только «хорошо»? — Дамблдор приподнял бровь. — Обычно молодые люди в вашем возрасте говорят «отлично» или «замечательно». А вы скромничаете. Регулус пожал плечами. — Я просто стараюсь. — Просто стараетесь, — повторил Дамблдор, словно пробуя слова на вкус. — Знаете, мистер Блэк, это редкое качество — не выпячивать свои успехи. Многие в вашем возрасте кричат о каждом маленьком достижении. А вы молчите. — Меня не научили кричать, — тихо сказал Регулус. Дамблдор посмотрел на него. — Я знаю, — сказал он. — Я многое знаю, мистер Блэк. Например, я знаю, что ваш первый курс был непростым. Знаю о ваших... ночных кошмарах. И знаю, что ваша мать приезжала в больничное крыло. Регулус замер. — Вы... вы знаете? — Я директор, — спокойно ответил Дамблдор. — Это моя работа — знать. Но не вмешиваться без необходимости. Он остановился у лестницы. — Я наблюдаю за вами, мистер Блэк. С самого первого дня, когда распределительная шляпа крикнула «Гриффиндор». Регулус сжал кулаки. — И что вы увидели? Дамблдор улыбнулся. — Увидел мальчика, который учится быть собой. Не тем, кем хотят его видеть родители. Не тем, кем хочет его брат. А тем, кем он хочет быть сам. Он помолчал. — Это трудно. И вы справляетесь. Они пошли дальше. Регулус не знал, что ответить. Слова Дамблдора застряли в голове, путались, не складывались в понятную мысль. «Он наблюдает за мной. Он знает. И... он не осуждает?» — Профессор, — сказал он наконец. — Зачем вы мне это говорите? Дамблдор остановился. — Потому что вам нужно это услышать, — сказал он. — Иногда мы так заняты тем, что боремся с тем, кто мы есть, что забываем посмотреть на то, кем мы становимся. Он повернулся к Регулусу. — Вы растёте, мистер Блэк. Не только в магии. В характере. Я вижу это. И я хочу, чтобы вы это тоже видели. Регулус опустил голову. — Я не знаю... я не уверен, что я на правильном пути. — А кто уверен? — Дамблдор усмехнулся. — Я прожил долгую жизнь, и до сих пор не уверен, что все мои решения были правильными. Но я знаю одно: важно не бояться ошибаться. И не бояться идти своим путём. Он положил руку на плечо Регулусу. — Вы на правильном пути. Потому что это ваш путь. Они дошли до портрета Полной Дамы. — Вот мы и пришли, — сказал Дамблдор. — Сладких снов, мистер Блэк. — Спасибо, профессор, — сказал Регулус. — За... за разговор. Дамблдор кивнул. — Заходите ко мне в кабинет когда-нибудь. У меня есть отличные лимонные дольки. И, кажется, мы не закончили наш разговор. Он улыбнулся, развернулся и ушёл. Длинная мантия скользила по каменному полу, не издавая ни звука. Регулус стоял у портрета и смотрел ему вслед. — Ну что? — сонно спросила Полная Дама. — Пароль? — Счастливого пути, — ответил Регулус, не глядя на неё. Портрет открылся. В гостиной никого не было. Камин догорал, отбрасывая красноватые блики на стены. Регулус сел в кресло, сжал в руках подлокотники. «Он наблюдает за мной. Он знает. И он сказал, что я на правильном пути». Он думал о словах Дамблдора. О том, как тот сказал: «Вы учитесь быть собой». «А я учусь? — спросил он себя. — Или просто выживаю?» Он не знал ответа. Но впервые за долгое время он почувствовал, что кто-то важный видит его. Не фамилию. Не факультет. Не брата. А его. Регулус откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Камин потрескивал. Где-то за окном выла метель. Но в груди было тепло.