Точка равновесия

Разговор с Римусом состоялся через два дня. Регулус понимал, что это риск. Огромный, почти безумный риск. Но в мире, где каждый твой шаг отслеживается семьёй, каждый взгляд оценивается слизеринскими «друзьями», а каждое молчание интерпретируется братом как предательство, риск стал единственной валютой, которая у него осталась. Они встретились в пустом классе нумерологии на седьмом этаже. Римус пришёл первым — сидел на подоконнике, грыз яблоко и смотрел в окно на вечернее небо. — Знаешь, — сказал он, не оборачиваясь, — я всегда думал, что хуже всего — быть тем, кого боятся. А потом понял: быть тем, кого жалеют, — вот это настоящая ловушка. Регулус замер в дверях. — Ты о чём? Римус повернулся. В его глазах была та же спокойная мудрость, которая всегда немного пугала Регулуса — потому что казалась не принадлежащей мальчишке. — О тебе. Обо мне. О том, как нас видят. Он откусил ещё кусок яблока, прожевал и продолжил: — Джеймс видит в тебе младшего брата Сириуса, которого нужно защищать. Сириус видит отражение всего, что он ненавидит в своей семье, и всего, что он любит в тебе, и от этого у него крышу сносит. А я... я просто вижу человека, который пытается выжить там, где выжить невозможно. Регулус сел за парту напротив. Пальцы сами собой сжались в кулаки. — Откуда ты знаешь, где я был? — спросил он тихо. — В тот вечер. — Я же говорил: я проверял библиотеку. — Римус усмехнулся уголком губ. — Но вообще-то я следил за тобой два часа до этого. Извини, если это звучит жутковато. — Зачем? — Затем, что Сириус просил. Не словами, конечно. Он бы никогда не попросил. Но он метался по гостиной, как зверь в клетке, и делал вид, что читает дурацкую газету вверх ногами. Я понял: что-то не так. А когда понял, что не так с тобой — решил подстраховать. Римус говорил об этом так просто, будто речь шла о погоде. Без пафоса, без ожидания благодарности. Просто констатация факта: «Я был там, потому что ты мог понадобиться». — Ты рисковал, — сказал Регулус. — Если бы они тебя заметили... — Я умею быть незаметным. — Римус пожал плечами. — Это вообще-то моя суперсила. Ну, одна из. Он бросил огрызок в урну — тот влетел с идеальной точностью — и посмотрел на Регулуса в упор. — Рассказывай И Регулус рассказал. Не всё. Не про Эмили — это было слишком личное, слишком важное, единственное, что принадлежало только ему. Не про все свои страхи. Но про Розье — рассказал. Про приглашение, про «Сказки», про требование следить за Мародёрами. Про то, что ему дали время. Римус слушал молча. Ни разу не перебил, не ахнул, не выругался. Просто сидел и впитывал информацию, как промокашка. — Значит, — сказал он, когда Регулус закончил, — они хотят, чтобы ты шпионил за нами. А мы хотим, чтобы ты был в безопасности. А ты хочешь... чего ты хочешь, Рег? Вопрос повис в воздухе. Чего он хочет? — Я хочу, чтобы меня оставили в покое, — вырвалось у Регулуса. — Я хочу варить зелья и читать книги. Я хочу не просыпаться по ночам от мысли, что завтра мне придётся выбирать между братом и... и всем остальным. — Не получится, — мягко сказал Римус. — Я знаю. — Но ты можешь выбрать не то, что тебе предлагают. Регулус поднял голову. — Что ты имеешь в виду? Римус помолчал, собираясь с мыслями. Потом встал с подоконника, подошёл к парте и сел напротив, почти касаясь коленями колен Регулуса. — У нас есть Карта. Мародёрская карта. Джеймс, Сириус и я создали её. Она показывает каждого человека в Хогвартсе. Каждое движение. Каждое тайное место. — Я знаю, что это такое. — Регулус сглотнул. — Сириус обмолвился однажды, когда думал, что я сплю. — Сириус вообще много чем проговаривается, когда думает, что никто не видит. — В голосе Римуса мелькнула грусть. — Но дело не в этом. Дело в том, что Карта может показать тебе, где они собираются. Розье и его компания. Когда они встречаются. С кем говорят. Регулус смотрел на него, не веря своим ушам. — Ты предлагаешь мне... — Я предлагаю тебе информацию. — Римус говорил твёрдо. — Ты сказал, что тебе нужно время и пространство для манёвра. Карта даст тебе и то, и другое. Ты будешь знать, когда они идут к тебе. Когда они говорят о тебе. Где они оставляют сообщения. Это твой щит, Рег. — А что взамен? — Ничего. — Римус улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, от которой у Регулуса всегда немного щемило сердце. — Только обещание, что ты не сделаешь глупость. Что если станет совсем невмоготу — ты придёшь к кому-то из нас. Не обязательно ко мне. К Джеймсу, если я буду далеко. К Сириусу, если сможешь. — К Сириусу я не могу. — Знаю. — Римус вздохнул. — Знаю. Тогда ко мне. Идёт? Регулус кивнул. В горле стоял ком, который невозможно было проглотить. — И ещё, — добавил Римус. — Карта не может быть у тебя постоянно. Сириус заметит. Но я могу показывать тебе её, когда мы встречаемся. Договорились? — Договорились. Они сидели в тишине, и эта тишина была совсем другой — не пустой, не давящей, а наполненной чем-то тёплым и настоящим. — Можно спросить? — нарушил молчание Регулус. — Валяй. — Почему ты мне помогаешь? Я — Блэк. Из той самой семьи. Я мог бы оказаться... как они. Римус посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Помнишь, на платформе, когда ты приехал? Ты сказал, что почти два месяца был взаперти. И первое, что ты сделал, когда увидел нас — улыбнулся. Не фальшиво, не для вида. Ты обрадовался. Настоящей, человеческой радостью. Он помолчал. — Злые люди так не улыбаются, Рег. Злые люди вообще редко чему-то радуются, кроме чужой боли. А ты... ты просто хотел домой. И я подумал: если человек два месяца сидел в клетке и первое, что он делает на свободе — улыбается друзьям, значит, этот человек стоит того, чтобы за него бороться. Регулус моргнул. Глаза защипало. — Спасибо, — сказал он тихо. — Римус. — Не за что. — Римус поднялся, отряхнул мантию. — Завтра в это же время. Я принесу Карту. И мы посмотрим, где твои новые «друзья» любят проводить вечера. Следующие две недели превратились для Регулуса в шахматную партию, где он играл сразу на трёх досках. С Розье и компанией он встречался ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений. Приходил на их «лекции» — сборища в пустующих классах, где обсуждали «чистоту крови» и «грядущие перемены» таким тоном, будто речь шла о погоде. Кивал в нужных местах. Задавал умные вопросы. С каждым разом всё лучше играл роль заинтересованного, но осторожного новичка. — Ты прогрессируешь, Блэк, — заметил как-то Розье после особенно удачного выступления Регулуса на тему «Эволюция тёмных искусств в средневековой Европе». — В твоей семье всегда были таланты к политике. Регулус вежливо улыбнулся. В кармане его мантии лежал волос Розье, завёрнутый в пергамент, — уже три разных, для разных целей. Эйвери, Кэрроу, Лестрейндж тоже оставили свои следы, сами того не зная. Информация, которую давала Карта, была бесценной. Римус встречался с ним каждые три-четыре дня, всегда в разных местах — то в пустующем классе, то в нише за гобеленом, то в Выручай-комнате, которую Мародёры открыли для себя давным-давно. — Смотри, — Римус водил пальцем по пергаменту. — Они встречаются по вторникам и четвергам. Всегда после отбоя. Всегда в одном и том же месте — старый кабинет зельеварения, подземелье, уровень минус три. — Почему именно там? — Регулус вглядывался в движущиеся точки. Розье, Эйвери, Лестрейндж, Кэрроу... и другие. Имена, которые он не знал, но запоминал. Малфой? Нет, Люциус уже закончил школу. Но кто-то с той же фамилией, младший. И Нотт. И Паркинсон. — Там хорошая звукоизоляция, — ответил Римус. — И два выхода. Один в основной коридор, второй — через потайную дверь к кухням. На случай, если патруль. — Откуда вы знаете? — Мы там тоже встречались. Пару раз. Пока Филч не пронюхал. Регулус кивнул, запоминая. Карта давала не только наблюдение — она давала паттерны. Привычки. Слабые места. Он начал оставлять маленькие «подарки». Подслушивающие чары, настроенные так, чтобы активироваться только при определённых голосах. Тончайшую пыльцу, которая прилипала к мантиям и позволяла отследить перемещения — если знать, какое заклинание наложить. Ничего слишком опасного, ничего, что можно было бы отследить. Просто маленькие кусочки информации, которые складывались в мозаику. С Эмили он продолжал переписываться. Её письма стали якорем, удерживающим его в реальности, когда игра заходила слишком далеко. «Регулус. Ты пишешь о кинетике, но между строк я читаю войну. Не спрашивай, как — просто умею читать то, что не написано. Помни: в любой многофазной среде есть точка равновесия. Давление системы уравновешивается сопротивлением материала. Твоя задача — не выдержать давление (ты лопнешь). И не уступить (ты схлопнешься). Твоя задача — найти ту единственную температуру, при которой система существует, не разрушаясь. Держись. И пиши. Э.М.» Он держался. Проблема была в Сириусе. Они почти не разговаривали. Жили в одном общежитии, ели за одним столом, дышали одним воздухом — и были дальше друг от друга, чем в те два месяца, когда Регулус сидел под замком. Сириус смотрел на него. Смотрел всегда, везде — украдкой, тяжело, неотрывно. Как будто ждал, что Регулус сорвётся, предаст, сделает что-то, что подтвердит все его худшие ожидания. — Ты невыносим, — сказал ему как-то Джеймс в гостиной, думая, что Регулус не слышит. — Хватит на него пялиться. Он не кусок мяса. — Я знаю, кто он, — ответил Сириус так тихо, что Регулус едва разобрал слова. — Я знаю, кем они его делают. — Он не они. — Пока нет. Этот разговор врезался в память, как нож. Регулус лежал в своей кровати, сжимая подушку, и смотрел в потолок. «Пока нет». Значит, Сириус всё-таки ждал. Ждал, что он станет таким же, как мать. Как отец. Как Розье и его компания. Ждал предательства. И в этом ожидании было столько боли, что Регулус не знал, злиться ему или плакать. Он выбрал третье — доказывать. По-своему. В середине октября Розье вызвал его на личный разговор. Они встретились в том самом кабинете в подземельях. На этот раз Розье был один. Он сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, и даже не поднял головы, когда Регулус вошёл. — Садись, Блэк. Регулус сел. Сердце колотилось ровно, привычно — он научился контролировать пульс. — У меня для тебя задание, — Розье поднял глаза. — Настоящее. Не проверка, не болтовня. Дело. — Я слушаю. — В Хогсмиде на следующей неделе будет один человек. Наш... партнёр. Ему нужно передать кое-что. Обычно это делают старшие, но сейчас все под прицелом Аврората. Слишком заметно. Он пододвинул к Регулусу маленький, тщательно запечатанный конверт. — Ты отнесёшь это в «Три метлы». Сядешь в дальнем углу, закажешь сливочное пиво. К тебе подойдут. Спросят: «Не помешаю?» Ты ответишь: «Место свободно». Отдашь конверт и уйдёшь. Всё. Регулус смотрел на конверт. Обычная бумага, обычная печать. Ничего особенного. Но внутри могло быть что угодно — от списка имён до инструкций по диверсии. — И это всё? — спросил он. — Это проверка, — усмехнулся Розье. — Конечно, проверка. Ты думал, мы сразу доверим тебе государственные тайны? Сходишь, передашь, вернёшься — докажешь, что на тебя можно положиться. Не сходишь — ну, ты знаешь последствия. Регулус взял конверт. Пальцы были совершенно холодными. — Когда? — В субботу. В три часа. — Я буду там. — Знаю. — Розье откинулся на спинку стула. — И ещё, Блэк... Твой брат и его друзья тоже будут в Хогсмиде в субботу. Мы проверили. Они обычно ходят в «Сладкое королевство», потом в «Зонко». Постарайся, чтобы они тебя не заметили. Будет неловко объяснять, почему младший Блэк встречается с нашими людьми. Угроза была прозрачной. «Не попадись — или мы сделаем так, что попасться придётся». Регулус кивнул и вышел. Всю неделю он готовился. С Римусом они продумали маршрут. Карта показывала, что Розье не врал — Мародёры действительно планировали вылазку в Хогсмид. Джеймс хотел купить новые метлы для тренировок, Сириус просто хотел выбраться из замка. Римус, по счастью, не пошёл с ними — у него были свои причины остаться. — Я буду в Хогсмиде, — сказал он Регулусу накануне. — Не рядом с тобой, но достаточно близко, чтобы вмешаться, если что-то пойдёт не так. — Не надо. Если они увидят тебя... — Они не увидят. — Римус улыбнулся одними глазами. — Я же говорил: незаметность — моя суперсила. Эмили написала коротко: «Точка равновесия. Помни. И не бери с собой ничего, что нельзя потерять». Он не взял. Ни книг, ни записей, ни даже собственной палочки — только ту, которую купил на вырост в одиннадцать лет и с тех пор почти не использовал. На ней не было его следа, его привычек, его магии. Конверт лежал во внутреннем кармане мантии. Обычный конверт. Но Регулус успел сделать с ним две вещи: во-первых, провести над ним диагностирующими чарами (состав чернил, тип бумаги, наличие защитных чар — ничего особенного, обычное письмо), а во-вторых, оставить на уголке невидимую метку, которая позволит отследить, куда конверт отправится дальше. Маленькая месть. Маленький шаг к тому, чтобы перестать быть пешкой. Суббота выдалась холодной, но солнечной. Хогсмид встретил Регулуса запахом жареных каштанов, дыма из труб и далёким смехом студентов. Он шёл не спеша, стараясь слиться с толпой, не привлекать внимания. Капюшон накинут, руки в карманах, взгляд в землю. «Три метлы» внутри оказались шумными и душными. Регулус заказал сливочное пиво, сел в дальнем углу, как было велено, и стал ждать. Он видел их через окно. Мародёров. Джеймс что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Сириус шёл чуть поодаль, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону. Регулус отвернулся. Сердце билось ровно. Он ждал. — Не помешаю? Человек возник из ниоткуда. Обычный, невзрачный, в поношенной мантии. Лицо, которое забываешь через секунду после того, как отведешь взгляд. — Место свободно, — ответил Регулус. Человек сел напротив. Протянул руку под столом. Регулус передал конверт. Всё заняло три секунды. — Хорошего дня, — сказал человек и исчез так же незаметно, как появился. Регулус допил сливочное пиво. Досчитал до ста. Встал и вышел. На улице он столкнулся нос к носу с Сириусом. Брат стоял в двух шагах. За его спиной маячил Джеймс, нагруженный покупками. На лице Сириуса застыло выражение, которого Регулус никогда раньше не видел: смесь удивления, подозрения и чего-то очень похожего на страх. — Рег? — голос Сириуса был хриплым. — Ты что здесь делаешь? Регулус замер. Мозг работал со скоростью молнии. В кармане — пусто, конверта нет. На мантии — никаких следов. Взгляд — прямой и спокойный. — Хотел купить подарок, — сказал он. — Римусу. У него скоро день рождения. Пауза. Слишком долгая. — Римус не любит подарки, — медленно произнёс Сириус. — Я знаю. Поэтому я хочу купить ему книгу. Такую, которую он не сможет отказаться принять. Это было правдой. Регулус действительно планировал купить книгу. Старинный трактат по магическим существам, который он видел в «Флориш и Блоттс» месяц назад. Римус оценит. Сириус смотрел на него. Джеймс за его спиной кашлянул. — Ладно, — выдохнул Сириус наконец. — Ладно. Извини. Я просто... не ожидал тебя здесь увидеть. — Я вообще-то имею право выходить в Хогсмид, — Регулус позволил себе лёгкую улыбку. — Третий курс, всё такое. — Знаю. — Сириус сунул руки в карманы. — Слушай... может, пообедаем вместе? Мы как раз собирались в «Кабанью голову». Регулус почувствовал, как внутри что-то переворачивается. Приглашение. Настоящее. Первое за долгое время. И он не мог его принять. — В следующий раз, — сказал он мягко. — Я правда хочу успеть в лавку, пока не разобрали книгу. Римус... ты же знаешь, как он расстраивается, когда кто-то тратит на него деньги. Надо сделать так, чтобы он не мог отказаться. Сириус кивнул. В его глазах мелькнуло что-то тёплое — и тут же погасло. — Хорошо. Тогда... увидимся в замке. — Увидимся. Они разошлись. Регулус шёл к «Флориш и Блоттс» ровным, спокойным шагом, чувствуя спиной взгляд брата. Он купил книгу. Завернул в красивую бумагу. Написал открытку: «Римусу. За всё. Регулус». А вечером, вернувшись в замок, он написал письмо Эмили. «Эмили. Точка равновесия найдена. Система не разрушилась. Спасибо за формулу. Сегодня я передал конверт. Я не знаю, что в нём было. Но я оставил метку. Теперь я узнаю, куда он отправится дальше. Я не знаю, во что я ввязался. Но кажется, я начинаю понимать правила игры. Правило первое: никогда не верь тем, кто предлагает тебе выбор. Правило второе: всегда создавай свой собственный. Р.А.Б. P.S. Римус Люпин теперь знает часть правды. Я надеюсь, это не было ошибкой. Он... он хороший. Таких, как он, мало. И таких, как ты — тоже. Спасибо, что пишешь.» Он отправил письмо с той же пёстрой совой и долго сидел у окна, глядя на звёзды. В гостиной Гриффиндора горел камин. Сириус, Джеймс уже вернулись, шумели, смеялись. Римус сидел в кресле с книгой и чашкой чая — как всегда. Регулус вошёл, подошёл к нему и молча положил на колени свёрток. Римус поднял бровь. — Что это? — Подарок. — Регулус пожал плечами. — Сказали, ты не любишь, но я подумал... эту ты не сможешь не взять. Римус развернул бумагу. Увидел название. Замер. — Откуда ты... — начал он и осекся. — Просто показалось, что тебе это будет интересно. Римус смотрел на него долгим, понимающим взглядом. Потом кивнул — так же, как в коридоре в тот вечер. — Спасибо, — сказал он тихо. — Регулус. И в этом «спасибо» было всё: «я знаю, что ты делаешь», «я прикрою», «ты не один». Регулус кивнул в ответ и пошёл к лестнице, ведущей в спальни. На полпути его окликнул Сириус. — Рег. Он обернулся. Сириус стоял у камина, сжимая в руках стакан с тыквенным соком. На его лице боролись десятки эмоций. — Я... — начал он и запнулся. — То, что я сказал тогда. На платформе. Про «гения» и «учебники». Это была глупая шутка. Регулус молчал. — Ты не... ты не такой, как они. Я знаю. Просто... иногда мне кажется, что я должен тебя защищать, а я не знаю, от чего. И злюсь на это. В гостиной стало тихо. Даже Джеймс перестал шуметь. — Я не просил тебя защищать, — сказал Регулус. — И не прошу. Но если хочешь... мы могли бы просто иногда разговаривать. Как раньше. Сириус смотрел на него. В его глазах блеснуло что-то влажное. — Как раньше не получится, — сказал он хрипло. — Мы слишком разные. — Я знаю. — Но... мы можем попробовать. По-новому. Регулус кивнул. — По-новому, — повторил он. — Идёт. Они смотрели друг на друга через всю гостиную, и впервые за долгое время между ними не было стены. Было расстояние. Но расстояние можно преодолеть. Стены — не всегда. Ночью, лёжа в кровати, Регулус думал о том, что день принёс ему маленькую победу. Он передал конверт, не попался, получил приглашение от брата, сделал подарок другу. Но где-то в Хогсмиде невзрачный человек нёс его метку в неизвестном направлении. Где-то в подземельях Розье ждал отчёта. Где-то мать писала письмо с очередными инструкциями. Игра продолжалась. Но теперь у него были союзники. И карта. И тайная переписка с тем, кто понимал его без слова. Точка равновесия была найдена. Пока что.