Посмотрим

Прошла неделя. Регулус заметил, что Римус стал чаще искать его общества. Не навязчиво — Римус вообще не умел быть навязчивым, — но регулярно. Они вместе завтракали, вместе шли на Зелья, вместе сидели в библиотеке. Иногда молча, иногда перебрасываясь короткими фразами. И в этом молчании было что-то такое, чего Регулус не испытывал ни с кем другим — даже с Эмили, чьи письма были для него спасательным кругом. С Эмили он говорил о формулах и процессах. С Римусом — ни о чём и обо всём сразу. Но были и другие разговоры. Неожиданные. Во вторник на Зельях Слизнорт разбил их на пары. Регулус, по обыкновению, ожидал, что его поставят с кем-то из слизеринцев — может быть, с тем же Розье, чтобы «укрепить дружеские связи». Но профессор, бросив взгляд на список, огорошил всех: — Мистер Блэк и мистер Поттер. Будьте любезны, займите стол у окна. Джеймс Поттер учился на курс старше и обычно работал с Сириусом. Но Слизнорт, как известно, любил экспериментировать. Джеймс, сидевший через два ряда, обернулся и широко ухмыльнулся Регулусу. Они дружили давно — ещё с тех пор, как Регулус был первокурсником, а Джеймс таскал его на свои первые «серьёзные» вылазки. Дружба эта пережила и уход Сириуса из семьи, и то лето, когда Регулус сидел под домашним арестом, и их обоюдное неловкое молчание на платформе. Но сейчас, когда всё понемногу налаживалось, Джеймс снова стал тем, кем был всегда — громким, весёлым и слегка безумным. — Блэк-младший! — воскликнул Джеймс, когда Регулус пересел к его столу. — Давно не работали вместе. Соскучился по моему обществу? — Безумно, — сухо ответил Регулус, раскладывая ингредиенты. — Особенно по тем моментам, когда ты взрываешь котёл и всю вину сваливаешь на меня. — Это было один раз! — Три. Три раза, Джеймс. Джеймс ничуть не смутился. Он вертел в руках нож для нарезки ингредиентов и смотрел на Регулуса с каким-то новым, изучающим выражением. — Слушай, Рег, — сказал он. — Я тут подумал… — Это опасно. — Не язви. В общем. Ты же у нас гений зельеварения. Теоретически. Сможешь сварить что-нибудь… ну, чтобы подлить в чай Снейпу? Регулус замер. Посмотрел на Джеймса. Тот сиял самой невинной улыбкой, какую только мог изобразить. — Ты хочешь, чтобы я отравил Снейпа? — Нет! — Джеймс возмущённо замотал головой. — Не отравил. Просто… ну, сделал его немного более… сговорчивым. Чтобы он перестал быть такой занозой. — Ты предлагаешь мне сварить зелье воздействия на разум без согласия? — Ну, если ты будешь использовать такие сложные слова, то да, — ничуть не смутился Джеймс. — Но если по-простому — давай проучим Снейпа. Он же достал уже всех. Особенно Эванс. Она от него в восторге, а он… — А он что? — А он этого не заслуживает, — Джеймс помрачнел на секунду, но тут же снова улыбнулся. — Ладно, дело не в Эванс. Просто он гад. Ты же знаешь. Регулус вздохнул. Он знал. Снейп и Мародёры враждовали с первого курса, и Регулус, волей-неволей, оказался на стороне своих друзей. Но зелья… зелья были его территорией. Его правилами. — Нет, — сказал он твёрдо. — Я не буду варить ничего для подливания в чужую еду. — Рег! — Это не обсуждается, Джеймс. Я могу сварить тебе тонизирующее после тренировок. Или укрепляющее для волос — Сириус говорил, у тебя проблемы с… — У меня нет проблем с волосами! — возмутился Джеймс, машинально поправляя свою вечно взлохмаченную шевелюру. — Ну, как скажешь, — Регулус едва заметно улыбнулся. Джеймс посмотрел на него, потом хлопнул по столу. — Ты и правда хорош в зельях! — воскликнул он. — Я не про то, чтобы Снейпа травить. Я про то, что ты… уверенный. Спокойный. Сириус говорит, ты всегда таким был. Просто мы перестали замечать. Регулус поднял бровь. — Сириус говорит? — Ага. Последнее время — часто. Он по тебе скучал, знаешь? Просто не умеет это показывать. Но мы работаем над этим. Регулус смотрел на Джеймса и чувствовал, как внутри тает ещё один кусочек льда. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что… не бросили. Несмотря ни на что. Джеймс пожал плечами. — Ты свой, Блэк. Чужой среди своих и свой среди чужих. Как мы любим. Он подмигнул и потянулся за корнем мандрагоры. — Ладно, давай уже варить это твоё зелье. Только без взрывов, хорошо? — Это зависит только от тебя, — ответил Регулус. — Тогда обещаю быть паинькой. — Не верю. — И правильно. Они работали молча, но молчание было лёгким, почти домашним. Регулус помешивал зелье, Джеймс по команде добавлял ингредиенты, и в какой-то момент Регулус поймал себя на мысли, что улыбается. Просто так. Без причины. Когда зелье было готово — идеально прозрачное, переливающееся перламутром — Слизнорт подошёл к их столу и долго смотрел в котёл. — Поттер, — сказал он наконец. — Вы меня удивляете. В хорошем смысле. — Это всё Блэк, профессор, — Джеймс махнул рукой в сторону Регулуса. — Я просто подавал ингредиенты. — Скромность — украшение таланта, — Слизнорт похлопал Регулуса по плечу. — Превосходно, мистер Блэк. Превосходно. Когда профессор отошёл, Джеймс наклонился к Регулусу. — Слушай, — сказал он тихо. — Ты правда гений. И я правда скучал по нашим… ну, не знаю. По тому, как ты всё можешь объяснить. По тому, что ты всегда знаешь, что делать. — Я не всегда знаю, — возразил Регулус. — Ну, чаще, чем мы, — Джеймс улыбнулся. — Рад, что ты вернулся. Настоящий ты. А не тот… ну, неважно. Регулус кивнул. Он понял. На следующей неделе в Хогвартсе случилось то, что случалось раз в год — Межфакультетские спортивные игры. Магическая версия, конечно: с заклинаниями, движущимися препятствиями и элементами, которые в нормальном мире сочли бы безумием. Но традиция была старая, и участвовали в ней все факультеты, от первокурсников до выпускников. Программа включала три этапа: бег с препятствиями, стрельбу из лука (магического, разумеется) и командную эстафету с загадками. Регулус не планировал участвовать. Он вообще не планировал ничего, кроме тихого вечера в библиотеке с новым трактатом по алхимической термодинамике. Но судьба распорядилась иначе. Утром в пятницу в гостиную Гриффиндора вошла староста с пергаментом в руках. — Список участников, — объявила она. — От нашего факультета в беге с препятствиями: Кэролайн Мур, Мэтью Грей… и Регулус Блэк. Регулус поднял голову от книги. — Я не записывался. — Тебя записал Сириус, — староста пожала плечами. — Сказал, что тебе нужно развеяться. Он обернулся к брату. Сириус сидел в кресле у камина, делая вид, что читает журнал по квиддичу. Увидев взгляд Регулуса, он невозмутимо поднял бровь. — Что? Ты быстро бегаешь. Я видел. — Я бегаю, когда от меня кто-то убегает. Или когда я убегаю от кого-то. — Вот и отлично. Значит, у тебя есть мотивация, — Сириус улыбнулся и снова уткнулся в журнал. Соревнования проходили на территории за замком. Бег с препятствиями был первым этапом, и трасса, которую подготовили профессора, выглядела внушительно: низкие болотистые участки, где ноги вязли в чём-то липком; стена высотой в три человеческих роста, которую нужно было перелезть без помощи магии; ров с плавающими в нём гриндилоу (мелких, но зубастых); и финальный рывок через поле, усеянное камнями-ловушками, которые меняли положение каждые несколько секунд. Участвовали по три человека от каждого факультета. От Слизерина — Эйвери, Розье и какая-то девушка, которую Регулус не знал. От Когтеврана — Лили Эванс, которую все называли лучшей на своём курсе, и двое старшекурсников. От Пуффендуя — ребята из команды по квиддичу, коренастые и явно тренированные. — На старт, — объявил профессор Флитвик, взбираясь на небольшую трибуну. — По свистку. Регулус занял позицию. Сердце колотилось где-то в горле. Он не любил, когда на него смотрели. Не любил быть в центре внимания. Но Сириус был прав — он умел бегать. Дома, когда становилось совсем невмоготу, он выходил в сад и бегал по дорожкам, пока дыхание не начинало обжигать лёгкие. Это было единственное бегство, которое ему разрешали. Свисток пронзил воздух. Первые десять метров были простыми — ровная земля, никаких препятствий. Регулус рванул вперёд, чувствуя, как мышцы напрягаются, как воздух наполняет лёгкие. Рядом бежал Эйвери, чуть впереди — Мур из Гриффиндора. Потом началось болото. Регулус ступил в жижу и сразу понял, что обычный бег здесь не сработает. Ноги уходили вглубь, каждый шаг стоил усилий. Он замедлился, переходя на скользящие, экономные движения — не бороться с трясиной, а скользить по ней. Где-то слева кто-то ругнулся — похоже, Розье увяз по колено. Он выбрался на твёрдую землю четвёртым. Впереди были Мур, Эйвери и когтевранец. Но впереди была стена. Три метра гладкого камня. Без магии. Только руки, ноги и сила. Регулус подбежал, разогнался, прыгнул — и его пальцы вцепились в край. Он подтянулся, перекинул ногу, перевалился через верхушку и спрыгнул вниз, приземляясь на обе ноги. Всё заняло несколько секунд. Он слышал, как кто-то сзади сорвался и упал — кажется, Мур не рассчитала прыжок. Теперь он был вторым. Эйвери шёл впереди, метрах в пятнадцати. Ров с гриндилоу. Регулус не любил воду. Не то чтобы боялся — просто не любил. Но выбора не было. Он нырнул в тёмную жижу, чувствуя, как холод обжигает кожу, как рядом шлепают хвостами маленькие твари. Одна цапнула его за руку — больно, но терпимо. Он вынырнул на другой стороне, отфыркиваясь, и побежал дальше. Эйвери был прямо перед ним. Регулус прибавил скорости. Финальный отрезок — поле камней-ловушек. Они двигались — медленно, но неумолимо, создавая лабиринт, который менялся каждую секунду. Нужно было бежать, не глядя под ноги, доверяя только интуиции. Регулус закрыл глаза. Это было безумие. Но он вдруг понял, что если смотреть на камни, они будут сбивать с толку. Если не смотреть — тело само найдёт путь. Как дома, когда он бегал по тёмному саду, не видя дорожек, но чувствуя их под ногами. Он побежал. Шаг влево, прыжок, кувырок, рывок вперёд. Камни гудели и двигались вокруг, но он был быстрее. Он слышал, как сзади кто-то вскрикнул — Эйвери, наверное, угодил в ловушку. Регулус не оборачивался. Финишная черта — лента, натянутая между двумя столбами. Он пересёк её первым. Тишина. Потом трибуны взорвались криками. Регулус стоял, согнувшись, тяжело дыша, и не мог поверить. Вода капала с волос, рука саднила там, где укусил гриндилоу, но он улыбался. Впервые на публике — улыбался. — Блэк! — кричал Джеймс с трибун, размахивая руками. — Ты видел его? Он закрыл глаза! Он бежал с закрытыми глазами! Сириус ничего не кричал. Он просто смотрел на брата и улыбался — той улыбкой, которую Регулус не видел с детства. Стрельба из лука была на вторую половину дня. Лук был магическим — стрелы сами натягивались, но только если лучник достаточно точно представлял цель. Мишени двигались, меняли размер, иногда и вовсе исчезали и появлялись в другом месте. Нужна была не столько сила, сколько концентрация. Регулус никогда не стрелял из лука. — Ты уверен, что хочешь участвовать? — спросил его Римус, когда они шли к полю для стрельбы. — Меня записал Сириус, — ответил Регулус. — У меня не было выбора. — Ты можешь отказаться. — Я могу, — согласился Регулус. — Но не буду. Римус поднял бровь. — Ты победил в беге. Хочешь попробовать взять второй этап? — Я хочу попробовать не опозориться, — поправил Регулус. — Это разные вещи. Первая мишень — неподвижная, в двадцати метрах. Регулус поднял лук, натянул тетиву, прицелился. Стрела ушла в молоко — пролетела мимо, зарывшись в землю за мишенью. — Перезарядка, — объявил судья. Регулус выдохнул. Закрыл глаза на секунду. Представил не мишень — а точку. Маленькую, серебряную, прямо в центре. Вторая стрела легла точно в яблочко. Дальше пошли движущиеся мишени. Маленькие, быстрые, они выскакивали из-за щитов, и нужно было попасть в них, пока они не скрылись. Регулус перестал думать. Он просто стрелял — и каждая стрела находила цель. Из десяти мишеней он поразил девять. Лучший результат среди всех участников. — Я не понимаю, как ты это делаешь, — сказала Лили Эванс, которая стреляла следом и сбила восемь. — Ты никогда не тренировался? — Я читал книгу о баллистике, — ответил Регулус. — И много практиковался в визуализации. — В визуализации? — Представлял, как стрела летит и попадает в цель. Тысячи раз. Пока не начинало казаться, что это происходит на самом деле. Лили посмотрела на него долгим взглядом. — Ты странный, Блэк. — Я в курсе. Она усмехнулась — впервые за всё время их знакомства — и покачала головой. — Удачи в эстафете, — сказала она и отошла, но без обычной колкости. Командная эстафета была последним этапом. Гриффиндор шёл вторым после Когтеврана — Регулус принёс факультету много очков, но не настолько, чтобы обойти их. — Нам нужно первое место, — сказал Фрэнк Лонгботтом, собирая команду перед стартом. — Блэк, ты бежишь последний этап. Самый длинный. Справишься? Регулус кивнул. Он был вымотан после бега и стрельбы, но отступать было некуда. Первый этап — Кэролайн Мур. Она пробежала свой отрезок чисто, передала эстафету Мэтью Грею. Тот замешкался на загадке — нужно было решить магическую головоломку, прежде чем бежать дальше. Когтевранцы ушли вперёд. Третий этап — Джеймс Поттер. Он нёсся как ураган, догнал когтевранца, почти обогнал, но на последнем препятствии споткнулся и упал. Вскочил, побежал дальше, но время было потеряно. Эстафету передали Регулусу с отставанием в двадцать секунд. — Ты сможешь, — сказал Джеймс, хлопая его по плечу. — Ты самый быстрый. Регулус побежал. Он не думал о трибунах, о родителях, о Розье, о том, что Сириус смотрит. Он думал только о дороге. О том, как ноги касаются земли, как воздух входит в лёгкие, как сердце бьётся ровно и сильно. Препятствия проходили одно за другим — он перепрыгивал рвы, нырял под летающие брёвна, карабкался по шатким лестницам. Он догнал когтевранца на половине дистанции. Обогнал его на последнем повороте. Финишная черта — и он пересекает её первым. С отрывом в три секунды. Гриффиндор выиграл. Регулус упал на траву, не в силах больше стоять. Лёгкие горели, мышцы дрожали, но он улыбался. Где-то над ним кричали, хлопали, свистели. Потом кто-то опустился рядом — Сириус. — Ты идиот, — сказал брат, но голос его был тёплым. — Ты мог себе сердце сорвать. — Стоило того, — прохрипел Регулус. — Ещё бы. Ты принёс нам победу. — Сириус помолчал. — Я горжусь тобой. Регулус повернул голову и посмотрел на брата. В его глазах не было холодности, не было стен. Был просто Сириус — тот, который когда-то читал ему сказки на ночь. — Спасибо, — сказал Регулус. — Что записал меня. — Не за что, — Сириус усмехнулся. — В следующий раз запишу на квиддич. — Не смей. — Уже поздно. Я договорился с Фрэнком. Регулус закрыл глаза и засмеялся — тихо, почти неслышно, но искренне. Вечером, после награждения, к нему подошёл Фрэнк Лонгботтом. — Блэк, — сказал он без предисловий. — Я смотрел сегодня на тебя. Бег, стрельба, эстафета — ты показал себя. — Спасибо, — Регулус всё ещё чувствовал усталость в ногах. — Я хочу, чтобы ты пришёл на пробу в команду по квиддичу, — продолжил Фрэнк. — Не завтра, не на следующей неделе. В субботу утром. Поттер сказал, что ты хорошо летаешь, но я хочу увидеть сам. Регулус хотел отказаться. Он никогда не играл в квиддич, не любил, когда на него смотрят, не любил шум и азарт. Но Фрэнк смотрел на него серьёзно, без тени насмешки. — Ты быстр, у тебя отличная реакция, и ты не боишься рисковать, — сказал Фрэнк. — Это то, что нужно команде. Просто попробуй. Если не понравится — никто не заставит. Регулус посмотрел на Сириуса, который стоял в нескольких шагах и делал вид, что не подслушивает. Потом на Джеймса, который уже вовсю жестикулировал, показывая Фрэнку, какие именно виражи Регулус вытворяет на метле. Регулус не знал, зачем согласился. Может, потому что устал говорить «нет». Может, потому что впервые за долгое время хотел попробовать что-то новое. Может, просто потому, что Сириус смотрел на него с такой надеждой. — Хорошо, — сказал Регулус. — В субботу. Я приду. Фрэнк кивнул и отошёл. Сириус подошёл ближе, пряча улыбку. — Ну вот, — сказал он. — А ты говорил, что не спортсмен. — Я не спортсмен, — ответил Регулус. — Я просто быстро бегаю и умею стрелять. — И летать, — добавил Сириус. — Не забывай про летать. Регулус вздохнул. Внутри поднималось что-то тёплое, почти запретное — чувство, которое он не позволял себе так долго, что почти забыл, как оно называется. Гордость. Не за фамилию, не за родителей, не за то, что он «правильный» или «удобный». Гордость за то, что он сделал сам. Своими ногами, своими руками, своим умом. — Ладно, — сказал он. — В субботу посмотрим, кто из нас лучше летает. — Ты проиграешь, — усмехнулся Сириус. — Посмотрим, — повторил Регулус, и в его голосе впервые прозвучал вызов.