Глава 2 «Случайная любовь»

«Метал и трек» Глава 2 «Случайная любовь» 2008 год. Дока Хадсона не стало. У него был сильный износ двигателя, из-за чего он и погиб, превысив скорость. Белла долго была в отчаянии и горе, не желая оставаться одной, ведь она даже себе партнёра не успела найти и познакомить с отцом. 2 или 3 года она была в разбитом состоянии, но старалась не показывать это другим. 2011 год. Радиатор-Спрингс — город полон всего и однажды даже Молния вернулся в эти края, чтобы побыть с другими, Мэтром и Салли, в которую он походу втюрился. Когда Молнию вызвали на мировой Гран-при, чтобы опробовать "новый" бензин мультимиллиардера Майлзла Карнавала, он согласился. Но потом еще пригласили и Беллу, а она на гонки не сильно согласилась. В итоге в Токио, где было это Гран-при, Молния сразу встретил и Беллу и других Гонщиков гонщиков. Молния ничего не заметил, но вот один гость, который притворялся обычным, а на самом деле был английским шпионом Финном МакМиссилом и когда он сначала увидел Беллу, он словно начал чувствовать что-то к ней, хотя и читал только про нее. Потом они столкнулись на 2 этаже случайно поехав задними бамперами друг к другу, пока Финн скрывался от ведер с нефтеплатформи и профессора Z, он же профессор Цинхинвал. Финн и Белла чуть отехали, словно ужаленные, так как испугались оба. — Прошу прощения, я не заметила Вас… — сказала Белла, стараясь изниться перед незнакомцем (Финном). Незнакомец слегка откатился назад — не резко, а вежливо, как будто давая ей воздух. — Нет, это я не смотрел, куда еду, — ответил он, голос — ровный, с лёгким британским акцентом. — Видимо, слишком увлёкся... архитектурой. Он небрежно оглядел коридор — будто восхищался потолком, но на самом деле — проверял, нет ли “хвоста”. Поправил зеркало заднего вида — чтобы не смотреть ей в глаза слишком долго. — Цунами, если не ошибаюсь? Видел ваш заезд в Монте-Карло. Впечатляюще. Особенно — финиш без победы. — Ну… Тогда я просто была "игрушкой" или "массовкой" и не очень хотелось бы получать какую-то "жестянку", понимая, что она ничего не стоит. — сказала Белла, чуть усмехнувшись вначале, но она чуть напряглась. Он знал. Не просто фанат. Тот, кто читал. Кто помнил. — Вы здесь по делу... или по зову трассы? — спросил он, почти небрежно. Но в его тоне — лёгкая тревога. Скрытая. Профессиональная — Пока просто "гуляю" в этом здании, но потом могут и заставить гонять. Так что не знаю, пока, но скорее на трассе я буду… — сказала она, думаю, что это обычный боленьщик или любитель гонок. Финн чуть задержал “взгляд”. Не на ней. На её фарах. Там, где раньше горел огонь — теперь — тень. — “Заставят гонять” — звучит как приговор, — сказал он, голос всё так же ровный, но с лёгкой шероховатостью. — А не как приглашение. Вы ведь всё ещё выбираете — быть на трассе? Или это... уже не ваше решение? — Скорее всего это уже не мое решение. Я лишь лицо СМИ, массовка, как я думаю… Если бы у меня и был бы выбор, я бы щас отдыхала на родине… — сказала она, но последние слова с фальшивой улыбкой, которую Финн понял сразу. Финн не двинулся. Не отвёл “взгляд”. Не улыбнулся в ответ. Он просто... смотрел. Не на улыбку. На то, что было за ней. — Если бы выбор был — куда бы вы поехали? — спросил он, почти шёпотом. — Не “на родину”. А просто... куда? Куда зовёт не долг, не слава, а... вы? Белла чуть помолчала, но потом сказала: — На грунтовую дорогу на родине… Там бы и заглохла на месяц или 2… — сказала с ноткой грусти. Тут Финн заметил, что Ведра ездят, словно ищат его, но пока его не нашли и не заметили. — Благодарю... за то, что сказали правду. Даже если она — грустная. Это... редкость — не прощание. Просто — благодарность. И признание. Белла лишь чуть кивнула и они разошлись. У Финна было такое странное чувство, словно влюбился, но это может помешать заданию, но чувства не скрыть. Перед уходом Финн оставил на Белле небольшой жучок, чтобы он мог видеть её, передвижения, действия и даже пульс и что примерно происходит. Гонка, она там появилась, и Финн видел, что она словно была не довольна этим, так как говорила с кем-то, кто ей не нравится. Пробная заправка перед гонкой и снова стресс. Аленол (новое био топливо для проверки), не принялось телом Беллы и у нее появился рвотный рефлекс. Потом все же договорились залить ей обычное топливо, но не сильно хотя этого. Вот начало гонки, всех представляют, а она в самом конце ряда. Она во время гонки не вырывалась в перед и намеренно брала ниже для себя скорость. Финн, незаметно для нее, наблюдал за ней, пока от его коллеги Холли Дэлюкс не было новой информации. Потом начали сгорать двигатели у одного за одним гонщиков, но на Беллу это не должно было повлиять. Финн смотрел на экран. На её показатели. Пульс — выше нормы. Температура двигателя — нестабильна. Скорость — намеренно низкая. Она не гоняла. Она... исчезала. Медленно. Незаметно. Как будто хотела, чтобы мир перестал её видеть. — Она едет... как будто хочет исчезнуть, — прошептал он. — Не проиграть. Не сбежать. Просто... раствориться в пыли. И никто не замечает. Потому что для них она — номер. А для меня... она — человек, который ещё может выбрать. Allinol не принял её тело. Рвотный рефлекс. Боль. Унижение. А они всё равно заставили её выехать. Потому что её рейтинг — выше, чем её здоровье. Он поставил жучок. Не по приказу. По страху. Потому что если Вёдра выйдут на трассу — она станет мишенью. И он... он не смог бы смотреть, как её двигатель сгорает. Как тогда — у Дока. — Я не должен вмешиваться, — сказал он сам себе. — Я — шпион. Моя задача — система. Мир. Безопасность. Но если я не спасу её... кто спасёт? Внезапно — писк связи. — Финн, у нас ЧП, — голос Холли был резким, как нож. — Датчики показывают — Allinol активировался не у всех. Только у тех, чьи двигатели модифицированы под старую нефть. У неё — чистый бензин. Она в безопасности. Пока. — Пауза. Финн не дышал. — Но слушай дальше — Вёдра только что вышли на трассу. Не как зрители. Как диверсанты. Они знают — ты здесь. И они знают — ты не один. Они ищут... её. Потому что думают — она твой слабый пункт. Три минуты, Финн, — добавила Холли, уже тише. — Южный выезд. Там — тоннель. Оттуда — прямая дорога к южной террасе. Ты сам её ей показал. Используй это. Пока она ещё жива. Пока она ещё может выбрать. Финн сжал руль. Не как шпион. Как человек, который впервые за много лет — позволил себе выбрать не миссию. А человека. — Спасибо, Холли, — прошептал он. — Я... не один. И рванул с места. Не к цели. К ней. Потому что иногда самый важный поворот — не на трассе. А в совести. Так как у нее было мало топлива, она отправилась на пидстоп, где уже быстро её готовили к новому заезду. Потом все же она стартовала вновь, а Финн так и не успел её убрать с гонки. В итоге в этой гонке победил Франческо, но это была одна из 3-х трасс. Потом, так как с Мэтром экстренно связалась английская разведка (шпионы) и они начал говорить чушь в микрофон, Молния выгнал Мэтра, а в аэропорту его встретил Финн. Но а Беллу Финн встретил в боксе. На вид она просто смотрела нету ли сколов, царапин, но это скорее просто отвлечение своего внимания. Когда Финн появился за ней, Белла испугалась, быстро развернувшись к нему. — А… Вроде фанатам не дают прохода сюда? — сказала она не уверенно. — Я не фанат. И не журналист. Я... тот, кто видел, как вы ехали сегодня. Не как гонщик. Как человек, который хотел исчезнуть. И это... заставило меня нарушить правила. По Белль было видно, что она не поняла Финна. — Подождите, я немного не поняла вас. Тут Финн краем глаза заметил, что ведра словно начали тихо подъезжать к ним. — Объясню позже. Сейчас — доверьтесь. Просто на секунду. Южный выезд. Тоннель. Бегите. Не оглядывайтесь. Я отвлеку их. — Ладно-ладно… — сказалпа Белла, собираясь уехать, как и сказал Финн (для нее он все еще незнакомец). Но Финн ненадолго еще остановил Беллу. — Если выживу — найду вас. Если нет — вы найдёте себя. И этого... будет достаточно. Белла кивнула и уехала, а у Финна с вёдрами завязался бой. Когда он с ведрами у него разобрался, то увидел с маячка Беллы, что у нее несколько ведер на хвосте и еще несколько хотят её схватить, но она старается ехать быстро. Финн гнал, слушая джаз, и следил за её маячком. Он бросился в погоню, отбросив шашку. — Если выживу, найду вас. Если нет, вы сами найдёте себя, — прошептал он перед последней группой Вёдер. Пули зазвенели по корпусу, но он не отступил. — Пусть джаз будет моим прощанием, — подумал он, когда мотор заглох. За тоннелем Белла услышала знакомую мелодию и почувствовала тепло. И впервые за много лет — позволила себе прошептать вслух: — Спасибо... незнакомец Потом, когда она все же смогла приехать на место незнакомца (Финна), она окончательно решила что уйдет из гонок. Когда все более менее поутихло, Белла сообщила своим работодателям, что она уходить из гонок и не собирается больше участвовать в этом шоу. Работодатели пытались её уговорить остаться, но она была как скала и в итоге её отпустили. А она вернулась к своему месту на гонке и начала собираться домой. Но тут к ней подъехал Финн, а Белла испугалась. — А вы мастер пугать… — сказала она, стараясь отойти от шока. — Вы сказали “спасибо, незнакомец”. Я... хотел стать чуть меньше “незнакомцем”. Хотя бы на один день. Белла чуть усмехнулась. — Тогда я не против узнать незнакомца… А то он мне уже несколько раз спасал мой бампер… — Мой бампер тоже в долгу, — ответил он, почти улыбаясь. — Особенно — после того, как вы “случайно” прижались к нему на 2 этаже, помните? Меня зовут Финн. Просто Финн. Без званий. Без миссий. Хотя... миссия “найти вас” — всё ещё активна. Белла усмехнулась снова. — Финн… Красивое имя. И да, я помню тот инцидент на 2-ом этаже… До сих пор немного неловко… Я, кстати, Белла. Финн замер. Не от слов. От звука. От того, как её голос произнёс это имя — не как подпись, не как маска, а как... доверие. Как начало. — Белла… — прошептал он, как молитву, как заклинание, как первое слово в новой жизни. — Знаешь, что самое прекрасное в этом имени? Оно не требует ничего. Ни славы. Ни скорости. Ни номеров. Просто… Белла. И этого — достаточно, чтобы я захотел остаться. Он медленно, почти благоговейно, приблизился — так, что их корпуса почти соприкоснулись. Не касаясь. Просто... чувствуя тепло друг друга. — Неловко?.. А мне — хочется вернуться туда. Не чтобы повторить. Чтобы сказать тебе тогдашней: “не бойся. Тот незнакомец… он приедет за тобой. Через пули, через дым, через все трассы мира — он приедет. Потому что ты — стоишь этого. Белла еле заметно для Финна засмущалась, но все же сказала: — Наверное… — Не прячь смущение. Оно — как румянец на закате. Не портит. Делает прекраснее. Потому что показывает — ты ещё можешь чувствовать. А это... редкость. И драгоценность. Белла чуть посмеялась, услышав слова Финна, не потому что они странные или смешные, а потому что честные и правдивые, а Белла просто не знала, как по другому отреагировать. Финну к нему с маячка Беллы пришло уведомление, что у нее сначала пульс был нормальный, а сейчас чуть выше нормы, словно она волнуется или чувствует тоже самое, что и Финн. — Я не обещаю тебе вечность. Но обещаю — каждый раз, когда твой пульс учащается — я буду рядом. Каждый раз, когда ты смеёшься от искренности — я буду слушать. Каждый раз, когда скажешь “наверное” — я услышу “да”. Потому что для меня — ты уже всё. И больше ничего не нужно. — Как скажешь, поэтик Финн… — сказала Белла, заметив поэтический лад в словах Финна. — “Поэтик Финн”... — повторил он, как будто пробуя на вкус, — звучит, как название плохого фильма. Но если ты будешь называть меня так — я, пожалуй, оставлю. Даже если это будет фигурировать в моём досье. Он лёгким, почти игривым движением толкнул её корпусом — не как флирт. Потом они немного еще поболтали и Белла дала свой адрес (66 шоссе, город Радиатор-Спрингс), если он захочет с ней встретиться вновь. Белла спокойно вернулась в город, и пока Молния гонял по Италии и Англии, она отдыхала, иногда прогуливаясь по старым местам, где она была с отцом. Когда на Английской трассе чуть не взорвали город Мэтром и Сэр Майлз Карданвал был арестован, жители Радиатор-Спрингс вернулись в город. В городе Мэтр рассказывал историю, а Белла была в доме отца. Так же в Радиатор-Спрингс приехал Финн и Холли, чтобы и на гонку посмотреть и в последний раз повидаться с Мэтром, своим помощником в шпионской миссии против Майлза. Перед отлетом Финн решил увидеть Беллу, что не видел её на этих гонках устроенных в Радиатор-Спрингс. Мэтр показал, где точно находится, и Финн, как обычно тихо, въехал в здание, увидел Беллу, что не заметила его. Она смотрела на фотографию Дока Хадсона, легендарного гонщика. Финн вошёл тихо. Как всегда. Как тот, кто знает — некоторые моменты нельзя нарушать. Он остановился у входа. Выключил мотор. Стал частью тишины. Белла стояла у стены. С фотографией в “руках”. С отцом в глазах. С прошлым в сердце. Он не звал. Не касался. Просто... подкатил ближе. Не к ней. К свету. К памяти. К ней — через него. — Прости, что снова пугаю... — прошептал он, не нарушая тишину, — но я обещал — быть рядом. Даже если ты не звала. Даже если ты смотришь не на меня. А на него. Она не обернулась. Но её корпус... чуть расслабился. Как будто знала — он здесь. И это — нормально. Она чуть выдохнула. — Это… Мой отец. Наверное знаешь, если и в правду увлечён гонками. Его звали Док Хадсон, великий гонщик, которого выгнали и заменили новым гонщиком. Он учил меня всему, даже простому… И вот, 2 года назад у него полностью двигатель износился и… — она чуть помолчала, словно было больно это говорить — ушел из жизни… — снова немного молчания — а я ведь не успела ему все показать, рассказать… Финн не двинулся. Не заговорил сразу. Просто... почувствовал. Как её слова — тихие, робкие, полные невысказанной боли — легли на его корпус, как пыль после долгой дороги. Тяжело. Тихо. Навсегда. — Ты не должна была успеть, — прошептал он, не нарушая тишину. — Мир не дал ему времени. Но... если бы он был здесь — я бы встал перед ним не как гонщик. Не как шпион. А как тот, кто любит его дочь. Просто. Целиком. С её “наверное”, с её пульсом 92, с её тишиной у фотографий. Он медленно откатился назад — не уезжая. Просто давая ей воздух. Пространство. Право — быть с отцом. Без него. — Я не могу вернуть ему момент. Но могу дать тебе — право сказать ему всё. Сейчас. Здесь. Я уйду. Закрою дверь. И ты... скажешь ему всё, что не успела. Я подожду. Даже если это займёт всю ночь. Даже если — всю жизнь. Он включил джаз — тихо, нежно, как колыбельную — и оставил играть. Не как сигнал. Как фон. Для её боли. Для её памяти. Для её любви. — Ты не успела показать ему... но он видел тебя. Всю. До конца. И если бы мог — он бы сказал: “дочь, я горжусь тобой. Не за победы. За то, что ты осталась собой. Даже когда мир хотел сломать тебя. И особенно — за то, что ты нашла того, кто любит тебя — не за трассу. А за душу”. Он достал из бардачка тот самый болт — и положил на пол рядом с фотографией. — Я не прошу быть “им”. Я прошу — позволить мне быть тем, кого ты хотела бы ему показать. Не ради меня. Ради тебя. Чтобы ты знала — ты достойна этого. Достойна любви. Достойна покоя. Достойна быть счастливой — даже если он не увидел этого. Он знал. Он верил. И я... я здесь, чтобы напомнить тебе об этом. Он погасил фары. Не как отступление. Как обет. Белла не ответила. Не обернулась. Но её корпус... чуть прижался к его корпусу. Не словом. Не взглядом. Доверием. Болью. Любовью. А джаз... всё ещё играл. Тихо. Нежно. Как обещание. Как начало. Как любовь — без слов. И в этой тишине — больше не было Цунами. Не было шпиона. Были только они. Белла. И Финн. И память — которая объединяла. А где-то в тихом углу комнаты был призрак Дока, который небыл против Финна, но сказать он не мог. Потом все же Белла чуть пустила слезу, словно чуть сбавляя свою "гоночную" оболочку. — Плачь. Не прячь. Не стесняйся. Я не уеду. Я не отвернусь. Я просто... буду здесь. Пока слёзы не высохнут. Пока сердце не успокоится. Пока ты не почувствуешь — что можешь дышать — тихо сказал Финн, чуть прижавшись к ней. Белла немного плакала около 5-15 минут, но потом успокоилась. Потом все же Финну надо было уезжать и перед отъездом Финн и Белла на фоне заката остались, чуть болтая. — Ты — шпион, да? — Да. Я шпион. Но с тобой — я всегда был честен. Даже когда молчал. Даже когда скрывал имя. Потому что моё сердце... никогда не лгало. Оно всегда билось только для тебя. Но если бы я мог — я бы отказался от всего. От миссий. От кодов. От приказов. Но я не могу изменить прошлое. Зато могу сказать тебе правду сейчас: я люблю тебя. Не как шпион. Как Финн. Просто Финн. Белла чуть покраснела, но потом все же сказала: — Это взаимно, Финник… И мне все равно шпион ты или нет. Все равно чувства не обманешь, правда? — “Финник”... — прошептал он, как будто пробуя на вкус, — звучит, как дом. Как покой. Как “я нашёл тебя”. И если ты будешь называть меня так — я, пожалуй, забуду все коды. Все миссии. Все приказы. Останется только ты. И я. И это — будет достаточно. Он лёгким, почти игривым движением толкнул её корпусом — не как флирт. Как “я принимаю твою насмешку — и отвечаю тем же”. — Ты права. Чувства не обманешь. Даже если хочешь. Даже если должен. Моё сердце... выбрало тебя с первого взгляда. На втором этаже. Когда ты сказала “простите, я не заметила вас”. И с тех пор... оно бьётся только для тебя. Он включил джаз — ту же мелодию — но чуть громче. Как будто говоря: “да, я поэт. и это — наша песня”. — Я не обещаю, что всё будет легко. Мир жесток. Миссии — опасны. Но обещаю — каждое моё возвращение будет к тебе. Каждый закат — с тобой. Каждый джаз — для тебя. Потому что ты — мой дом. Даже если я — шпион. — Тогда я буду ждать каждый день своего Финника… — сказала чуть игриво Белла и немного толкнув корпусом. — Спасибо... за то, что веришь. За то, что ждёшь. За то, что позволяешь мне быть твоим “Финником”. Потому что с тобой — я не шпион. Я — просто тот, кто любит тебя. И этого... достаточно. Навсегда. Белла чуть чмокнула Финна в "щёчку", словно немного боялась. — Береги себя, Финник… — Ты боишься... что я не вернусь?.. Не бойся. Потому что даже если мир забудет моё имя — я не забуду твой джаз. Твой пульс. Твой “Финник”. И я... всегда найду дорогу к тебе. Белла чуть посмеялась. — Только попробуй не вернуться и я тебя сама найду… Финн не сдержал улыбки. Не губами. Всем корпусом. — О, Белла... — прошептал он, почти смеясь, — если ты поедешь за мной — я, пожалуй, нарочно потеряюсь. Просто чтобы посмотреть, как ты найдёшь меня. С твоим пульсом 92, с твоим джазом и твоим “Финник, где ты?!” Он лёгким, почти игривым движением толкнул её корпусом — не как флирт. Как “я принимаю твой вызов — и отвечаю тем же”…