Глава 1

11 лет назад. 2014 год. Я не спала всю ночь. Окно в моей комнате было распахнуто настежь, сентябрьский рассвет пах пылью и грустью — точь-в-точь как старые семейные фотоальбомы, которые в коробках на чердаке хранил отец. Редкие порывы по-осеннему прохладного ветра врывались в спальню, путаясь в занавесках и в моих непослушных волосах. Я сидела на подоконнике и повторяла речь — сегодня мне предстояло вести линейку по случаю начала учебного года. Моего последнего учебного года. «Выпускница. Даже не верится». Я улыбнулась своему отражению в зеркале и ещё раз придирчиво оглядела висевшую рядом одежду, выбранную для намеченного мероприятия накануне вечером. Белая водолазка, чёрный пиджак свободного кроя и моя новая гордость — брюки-клёш, которые недавно мама нашла среди своих старых вещей. По её словам, она купила их втридорога ещё студенткой, но почти не носила, потому что боялась испортить. В кармане пижамных шорт пиликнул телефон. Дашка. «Ну, дорогая, готова покорять Олимп?» На лице сама собой расцвела счастливая улыбка. «О, да, всё пройдёт как по маслу, я уверена». Отправив ей пару подмигивающих смайликов, я открыла вкладку со своим плейлистом и включила то, что помогло бы взбодриться. Комнату наполнили приглушённые, но энергичные звуки песни Monster группы Skillet. — The secret side of me I never let you see, — подражая голосу солиста, я забавно прорычала первые строчки и спрыгнула на пол, откладывая на уже застеленную кровать листы со сценарием. — I keep it caged but I can't control it. В голове автоматически всплыл перевод: Тайную сторону себя я никогда не позволю тебе увидеть. Я держу её в клетке, но не могу контролировать. Тогда я ещё не знала, насколько пророческими окажутся эти слова, поэтому спокойно проводила утро в приятных хлопотах. Сходила в душ, высушила и уложила кудри, оделась, подобрала подходящие украшения и, наконец, нанесла макияж. Немного коричневых теней на веки, чуть-чуть пудры и румян, а в самом конце — яркий акцент: вельветовая помада ярко-бордового цвета. Правила школы это позволяли. В основном учителя заостряли внимание на соблюдении дресс-кода, а на остальное милостиво закрывали глаза, позволяя ученикам самовыражаться. «В этом году всё будет по-другому». — Анна! Завтрак! Иди, пока не остыли сырники! — донёсся снизу голос мамы, прерывая мои размышления. Я в последний раз полюбовалась своим отражением и сбежала вниз по крутой винтовой лестнице, на ходу подключая к телефону наушники. Наша просторная кухня была полностью залита светом. Папа, погружённый в рабочий ноутбук, изучал свежие тендеры; мама, пахнущая ванилью и свежей выпечкой, разливала по фарфоровым чашкам капучино. «О, да. То, что доктор прописал». — Мамуль, ты просто чудо! — чмокнув её в щеку и довольно жмурясь, я уселась за стол и сделала первый глоток, измазав верхнюю губу в молочной пенке. — Началось. Опять глаз над заданиями не сомкнула? — Почти угадала. Над выступлением. Я повторяла. Папа снял очки и протёр глаза, вклиниваясь в наш разговор. — Лиз, не драматизируй, она молодец. Каждый балл в аттестате на вес золота. — Но не жертвовать же организмом! — мама всплеснула руками и нахмурилась. — Будет лучше, если твоя дочь свалится от истощения? — Вот именно. Она моя дочь, так что не свалится. За каникулы наотдыхалась уже. — Какой же это отдых. Одни репетиторы. Отец усмехнулся и подмигнул мне, притягивая маму на колени. Я спрятала улыбку в бокале и, отломив кусочек от румяного сырника, подыграла: — Мам, это небольшая жертва для большого института. Моё личное дело должно быть идеальным. Идеальным, как их дуэт: он — практичный, амбициозный и деятельный; она — заботливая, мягкая, с лёгкими руками и тёплым взглядом. — Большая. Лучше проведи этот год весело. Заведи новых друзей или, может быть, даже… отношения? — Это бессмысленно. Мне же поступать в другой город, какие отношения? — я закатила глаза, доедая сырник. Новые друзья? Свидания? У меня уже была Даша — подруга детства и одноклассница. Наш дом в элитном подмосковном посёлке соседствовал с домом её семьи, поэтому мы всегда были вместе. Вместе играли, вместе готовились к первым экзаменам, вместе мечтали о будущем. Наши жизни были сплетены так тесно, что не нуждались в дополнительных звеньях. Мама покачала головой, но не стала продолжать этот диалог. Ровно в семь сорок пять под окном раздались сигнальные гудки. Попрощавшись с родителями, я выскочила на крыльцо, поправляя сумку на плече. Автомобиль Алены Игоревны — матери Даши — уже ждал перед воротами. — Аннушка, ты разлила масло! Вся школа будет у твоих ног! — крикнула Даша из открытого окна, чьи русые волосы были заплетены в сложную французскую косу. — Выглядишь потрясающе! — Да ну тебя! — бросила я со смехом, открывая заднюю дверь. — Здравствуйте, Алена Игоревна. — Здравствуй, милая. Смотрю, настрой у обеих боевой. Это хорошо. — Конечно, — Дашка, сидевшая на переднем сиденье, махнула рукой в мою сторону. — Анька по такому случаю даже имидж сменила. Я поморщилась, но ничего не сказала, потому что действительно поработала над своей внешностью, что было на меня совсем не похоже. И мы обе это знали. Подруга данный поступок не одобряла и при любом удобном случае всячески демонстрировала своё недовольство. — Перестань дуться. Я просто ищу себя. Машина заскользила по идеально ровным дорогам посёлка. — Нет, ты просто пересмотрела сериалов. Ладно, в этом она тоже была права. Нам обеим всегда казалось, что внутренний мир — основное, а всё остальное — мишура. Да, конечно, мы ухаживали за собой, но никогда не красились, не укладывались и, боже упаси, не наряжались. Наш максимум — бальзам для губ, косы различной сложности и ничем не примечательная, но тщательно выглаженная одежда. Однако этим летом я немного пересмотрела свою позицию, так как пристрастилась ко вселенной «Дневников вампира», что Даша восприняла как личное оскорбление и предательство общих принципов. — Ты просто не видела Кэтрин, — посмеиваясь, я надела один наушник, второй протянула Даше. — Подражать кому-то — не круто. — Подражать ей — очень круто. Так мы шутливо препирались всю дорогу. Однако стоило машине затормозить возле школы, как я снова против воли окинула здание восхищённым взглядом. Наше учебное заведение считалось элитной гимназией, которую могли позволить оплатить своим детям только очень состоятельные люди, поэтому и выглядела она соответствующе. Больше похожая на британский колледж, она совмещала в зданиях корпусов, роскошно украшенных скульптурами, барокко и готический стили. Витражи на окнах, стрельчатые арки и шпили соседствовали тут с колоннами и пилястрами. Одним словом — динамичная красота. Попрощавшись с подругой, я направилась к парку, расположенному позади главного здания, где должна была состояться линейка. Мы с Марком договорились встретиться в одной из беседок-ротонд, чтобы пробежаться по тексту ещё раз. И я, и он усердно готовились последние несколько недель к выступлению, так что не собирались допустить ни единой промашки. Но мои планы рухнули у самого порога. Завуч по воспитательной работе, Людмила Аркадьевна — женщина с вечно озабоченным выражением лица, — встретила меня на крыльце, нервно теребя жемчужное ожерелье. — Анна, дорогая, здравствуй. У нас небольшой форс-мажор. Марк заболел — температура, кашель. Вместо него с тобой будет выступать Роман из параллельного класса. Внутри всё сжалось. «Нет, только не он. Пожалуйста, скажите кто-нибудь, что мне послышалось, что это чья-то дурацкая шутка, розыгрыш». Роман — парень, которого я терпеть не могла, или, как называли мы его с Дашей, «М.И.» — «Мистер Идеал». Харизматичный президент студ. совета, вежливый до приторности, общительный до тошноты. А ещё — будущий медалист, который с завидной регулярностью отбирал у меня первое место в рейтинге успеваемости только потому, что всем нравился. Короче, насквозь фальшивый. — Людмила Аркадьевна, он же не готовился, он всё сорвёт! Мы не репетировали и… Но завуч не дала мне договорить, подняв ладонь в воздух. — У нас всё равно нет другого выбора. Лучше какая-никакая линейка, чем вообще её отсутствие. Я это понимала, но часть меня всё равно не могла смириться со сложившимся положением дел. Людмила Аркадьевна ушла, оставив меня в полнейшем раздрае. Позади раздался свист. — Привет, отличница. Говорят, придётся поработать в паре, — я обернулась, едва сдерживая раздражение. Вот и герой дня, собственной персоной. — Не волнуйся, я быстренько вольюсь в роль. Рома стоял в лучах утреннего солнца, объятый свечением, словно святой на иконах. Его темно-русые волосы были в полнейшем беспорядке, а в серо-голубых глазах плескалось лукавство. Он был симпатичным — это трудно не признать, однако знал о своём обаянии и активно им пользовался. Его натура портила всё производимое первое впечатление. Поверхностный нарцисс. Сознательно игнорируя приветствие М.И., я молча направилась на площадку, спиной ощущая обжигающий взгляд парня. Наша неприязнь была явно взаимной. Мы начали прогон, но чем дальше шли — тем больше усиливалось моё бешенство. Роман нарочито медленно читал, перевирал сложные слова, вставлял дурацкие ремарки. Колкости проскальзывали в каждом втором его предложении. — Ань, ты так напряжена. Расслабься, у нас же праздник, — он ухмыльнулся, и я заметила ямочки на его щеках. — Я предпочитаю сосредоточиться на тексте, — холодно парировала я. — И тебе советую. Некоторые из нас относятся к своим обязанностям серьёзно. Линейка прошла как в тумане. М.И., к моему удивлению, её не провалил. Нет, он всё так же шутил, но уже не глупо, а даже к месту, заигрывал с залом и чётко следовал сценарию. Будто нарочно нервируя меня на репетиции своей клоунадой, само выступление парень провёл образцово. Я же чувствовала себя униженной и выжатой как лимон. Написав Марку сообщение с пожеланием скорейшего выздоровления, я коротко отчиталась о том, как прошёл первый звонок, и отправилась на классный час. После собрания мы с Дашкой остались помочь убрать аппаратуру и украшения. Нужно было отнести коробку с гирляндами на склад — старостам полагалась грамота за активное участие в жизни гимназии, а мне нужен был повод задержаться и прийти в себя. Воздух в тени за углом главного корпуса был прохладным и пах свежескошенной травой. Я шла по каменным дорожкам парка, погружённая в мысли, когда у кладового помещения нос уловил другой, до боли знакомый запах — сигаретный дым. Папа часто курил на веранде прямо под моим окном, чем частенько выводил меня из себя, потому что комната потом ещё долго пахла табаком. «Кому хватило ума баловаться такими вещами на территории школы?» Я замерла, поморщившись, а потом осторожно, почти бесшумно, поставила картонную коробку на землю и выглянула из-за угла. Именно тогда и произошло то, что полностью перевернуло мой мир. У стены склада, прислонившись к грубой кирпичной кладке, стоял Роман. Его рубашка была полурасстёгнута, обнажая ключицы, рукава закатаны до локтей, а на загорелых предплечьях, от запястий и выше, виднелись чёрные узоры татуировок. «Какого хрена…?» Он говорил по телефону, его голос, привычно бархатный, теперь звучал хрипло и сердито. — Да, я понимаю! Но показуха достала, серьёзно. Целых сорок минут изображал дурачка-заводилу. Ты меня конкретно подставил. Ледяная волна мурашек пробежала по моей спине. Рука потянулась за телефоном в карман, и я включила камеру, усмехаясь. Хоть в чём-то мне сегодня повезло. «Доказательство. Вот оно — живое доказательство его двуличия». Изображение ярко передавало лицо парня, искажённое гримасой отвращения. — Я думал, хотя бы ещё один день провести спокойно. Всё лето кайфовал, а тут ты со своей простудой, толпой идиотов и Волковой. М.И. явно разговаривал с Марком. — Срать мне хотелось на… Да она никакушная! Если бы не я, все со скуки бы померли. Я задохнулась от возмущения, но в этот самый момент телефон разразился глупым рингтоном из «Скуби-Ду» — звонила Даша. Скинув звонок, я спрятала телефон в задний карман брюк, но не успела скрыться с места преступления сама. «Чёрт, чёрт, чёрт!» Роман отключился и обернулся. Его глаза, обычно смеющиеся, теперь метали молнии. Он шагнул ко мне, стремительно сокращая дистанцию. — Любуешься, отличница? Для такой правильной девчонки подслушивать — не очень-то воспитано. Мой первоначальный ужас сменился новой порцией негодования. — Лицемер! — выдохнула я, сжимая руки так, что ногти впились в ладони. — Да что ты знаешь о воспитании? Строишь перед всеми из себя не пойми кого, а на деле… самый обыкновенный лгун. Парень агрессивно дёрнулся вперёд, прижимая меня к холодной стене так, что я почувствовала исходящее от него тепло. От него пахло табаком, дорогим гелем для душа с нотками грецкого ореха и чем-то ещё — диким, опасным. — А сама-то? — прошипел сквозь зубы он, глядя на меня в упор. — Честолюбивое бревно! Лучше уж всем нравиться, чем быть такой черствой одиночкой, как ты. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Только попробуй кому-нибудь рассказать о том, что сегодня слышала или видела… — Роман не договорил, но явная угроза повисла в воздухе, густая и осязаемая. — Я устрою тебе такую райскую жизнь, что… — Угрозы оставь при себе. — Я приблизила к нему лицо настолько, что наши носы почти соприкоснулись. Не смотря на трясущиеся коленки и сухость во рту, меня с головой захватил азарт. Я вспомнила Кэтрин, которой теперь восхищалась и постаралась подавить дрожь в голосе. — Я записала весь твой диалог на видео. Каждое слово. И если ты хоть раз посмотришь на меня косо, его увидит вся школа. Включая учителей. Гнев в глазах парня сменился холодной, расчётливой оценкой ситуации. Он отступил на шаг, освобождая мне путь, и закурил новую сигарету. — Ты играешь с огнём, отличница. — А ты недооцениваешь противника, — в очередной раз парировала я, сглатывая вязкую слюну. Не сказав больше ни слова, я развернулась и пошла прочь, высоко задрав голову. Сердце колотилось где-то в горле, кровь стучала в висках, но на губах играла едва заметная, победоносная улыбка. Кажется, в этом году всё действительно будет по-другому.