Глава 5

После того странного вечера с Романом прошла неделя. Мы больше не виделись и не общались. М.И. наконец-то оставил меня в покое, но почему-то это не радовало так сильно, как должно было бы. Каждый день я находилась в подвешенном состоянии — будто время вокруг меня замедлилось. Непроизвольно искала Рому глазами в школьных коридорах и всё чаще ловила себя на мыслях о нём. Особенно по утрам, когда телефон беззвучно вибрировал на тумбочке, и я, не открывая глаз, тянулась к нему в полусне, надеясь увидеть его имя. Но Роман не писал. Ни короткого «привет», ни «как дела», ни даже «вот послушай…» с прикреплённым к сообщению треком. И это почему-то вызывало негативные эмоции: унизительную, жгучую смесь из обиды и злости. «Нет, хватит. С этого момента я запрещаю себе анализировать его непредсказуемое поведение. Он добился, чего хотел, и отстал. Всё». На кухне пахло кофе и свежей выпечкой — мама экспериментировала с новыми рецептами для своей кондитерской. Я стояла у окна, сжимая в руках кружку с её авторским чаем, и следила за тем, как за стеклом кружат первые жёлтые листья. Их безрадостный хоровод навевал тоску. На этой неделе должны были начаться олимпиады. — Ты опять задумалась, — ярко улыбнувшись, произнесла мама, выводя меня из оцепенения, и поставила на стол тарелку с яичницей. — Неужели у тебя появился мальчик? Я поперхнулась чаем и закашлялась. — Кто? — Ну, парень, бойфренд… Не знаю уж, как сейчас принято называть это у молодёжи. — Мам! — Я села за стол и слишком сильно стукнула вилкой о стекло, накалывая на неё завтрак. — Нет у меня никого, прекрати. Она лишь многозначительно сощурилась, вытирая руки о фартук, и ласково погладила меня по волосам. — Как скажешь, дорогая. *** На следующий день, в понедельник, когда, повторяя материал на перемене, я пролистывала параграф о начале XXI века, классный руководитель, Сергей Валерьевич, вошёл в кабинет с пачкой листов. Его очки еле держались на носу, а в руках он держал долгожданные бланки. — Ребята, всем внимание! Стартует неделя внутришкольных олимпиад! — Голос мужчины, обычно спокойный, сейчас звенел от возбуждения. Он говорил быстро, громко, проходя между рядами. — Расписание повесят в холле после обеда. А пока — заполняйте. Каждый обязан принять участие хотя бы в одной. Получив свой лист, я, не думая, автоматически отметила дисциплину, в знаниях по которой точно была уверена. Казалось, предстоящим олимпиадам была рада только я и наш классрук. Даша, глянув через моё плечо, хмыкнула: — Что-то ты в этом году скромненько. — Просто не хочу тратить силы зря, разрываясь между несколькими предметами. Лучше сосредоточиться на чём-то одном и сделать хорошо, чем вообще ни одной грамоты не получить. — Ну да, — она задумчиво постучала накрашенным ноготком по глянцевой поверхности парты. — Портфолио, точно. Я и забыла. Расписание действительно появилось в холле к трём часам. Я остановилась у доски с объявлениями и скользнула глазами вниз по списку, ища наши с Дашкой предметы. История — для меня: завтра, 15:00, актовый зал. Русский язык — для неё: послезавтра, 15:00, кабинет 205. Из-за угла послышались голоса. Не отдавая себе отчёта, я обернулась — и застыла. В конце коридора показался Роман. Он шёл в центре своей компании, громко обсуждая какой-то матч, но, заметив меня у стенда, замолчал и отстал от друзей. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Уже вывесили? — спросил он, остановившись рядом. — А мы снова разговариваем? «Аня, когда ты уже научишься не открывать лишний раз рот?» Он лишь усмехнулся, в очередной раз проигнорировав мой выпад, и кивнул на список: — Какие у тебя дисциплины? — Да пошёл ты. — Эй-эй, Волкова, успокойся. — Взгляд Романа потемнел, став по цвету напоминать грозовые тучи. — У меня были дела. Не могу же я постоянно с тобой таскаться. Я закатила глаза, разворачиваясь, чтобы уйти, но чувство ответственности не дало сделать и шага — ноги словно вросли в пол. — Помнится, мы договаривались поработать над сценарием. Из-за тебя проект встал. Если не хочешь этим заниматься, зачем вообще ввязывался? Ещё и меня втянул. Рома открыл и тут же закрыл рот, потому что я продолжила горько говорить дальше, обречённо понимая, что выдала свою обиду на него с головой: — И я не просила тебя со мной таскаться. Это ты прилепился, как хвостик, потому что трясёшься из-за своего имиджа. Мне твои «горячо-холодно» не нужны. — Ань, — парень шагнул вперёд, его рука непроизвольно потянулась ко мне, но я отступила. — Прости, у меня просто… — Избавь меня от своих оправданий. Не хочу ничего слышать. *** Утро олимпиады по истории выдалось по-настоящему нервным. Я металась по кухне, перечитывая конспекты, кажется, уже в пятый раз, пока мама, пытаясь унять мою дрожь, наливала мне чай с мёдом и лавандой. Но, попробовав взять стакан трясущимися руками, я только пролила его содержимое на себя. Пришлось идти переодеваться. Снова никакого макияжа, лишённая выразительности одежда и вымученная улыбка в зеркале. Выглядела я примерно так же, как и чувствовала. Даша, увидев меня в школе, тяжело вздохнула: — М-да, подруга. Вид у тебя паршивый. — Ничего не говори. В кабинете уже собрались все желающие. Я заняла место у окна, достала ручку и приготовилась ждать, постукивая ногой по полу. Сердце то и дело совершало кульбиты; я взволнованно осматривала других участников, чтобы оценить степень конкуренции. А потом в зал вошёл М.И., и мой пульс подскочил до небес. «Нет, нет, нет. Что он здесь делает?» Роман сел через два ряда. Он выглядел… спокойным. Слишком спокойным. Не было ни нервного постукивания пальцами, ни бегающих глаз. Он просто сидел, опираясь на подбородок, и отстранённо смотрел в пустоту. В отличие от меня, которую от напряжения снова стало немного потряхивать. Теперь вероятность занять первое место уменьшалась ровно вдвое. Но когда объявили начало, что-то внутри щелкнуло. Я сделала глубокий вдох и погрузилась в тест почти идеально сконцентрированной — мир сузился до листа с вопросами. Они оказались довольно сложными, каверзными, но меня снова подгонял азарт, натренированный годами мозг лихорадочно работал. Я писала быстро, чётко выводя ответы в бланке. Иногда мельком замечала, как Роман листает страницы — уверенно, сосредоточенно, что абсолютно не вязалось с его привычным поведением и вызывало внутри странный диссонанс. Из аудитории мы вышли одновременно. — Ну? — спросил он, догнав меня в коридоре. — Чего тебе? — Как написала? Я назвал реформы Петра I попыткой преодолеть отставание России от развитых европейских стран. Я замерла, сбитая с толку. — Это же… очевидно. Он действительно пытался её осовременить. — Вот, теперь мы снова разговариваем. — В его глазах вспыхнуло знакомое лукавство. Он опять меня подловил. — Значит, ты ответила по-другому? Я пожала плечами, но уголки губ предательски дрогнули. — Может, и нет. Рома усмехнулся в ответ и, не прощаясь, исчез за поворотом. А я вдруг отчётливо вспомнила, что он никогда не участвовал в олимпиадах по точным наукам. Это открытие ощущалось как шлепок по носу. Получалось, у нас было гораздо больше общего, чем я думала изначально. Через два дня объявили результаты. Мы с Дашкой стояли у доски в первых рядах среди толпы учеников, когда завуч прикрепляла списки. Первое место по истории — моя фамилия. Второе — его. — Вот чёрт, — прошептала я, не испытывая ни капли радости или торжества, потому что подозревала, что всё обернётся именно так. — Поздравляю, — Дашка ткнула меня в бок. — Теперь вы поедете на городскую олимпиаду вместе. Как по сигналу, к нам повернулась Людмила Аркадьевна: — Анечка, вас с Ромой завтра снимают с занятий, вы поедете с Сергеем Валерьевичем. Он сообщит вам подробности позже. Я благодарно улыбнулась в ответ, но внутри всё сжалось в тугой комок. *** День городской олимпиады выдался пасмурным. Серое небо угрожающе нависало над городом, но дождя по прогнозу не обещали. Поэтому я оделась легко, а самое главное — снова ярко. Любимые брюки-клёш, красный свитер, бордовая помада и длинное пальто цвета кофейных зёрен. Роман уже ждал. Прислонившись к стене в коричневом бомбере и свободных джинсах, он выглядел как типичный американский подросток из ромкомов. В руках — два кофе. Он протянул мне один, не говоря ни слова. Я на мгновение замерла в нерешительности. — Капучино, без сахара, — пояснил он тихо. — Как в тот раз. Я растерянно взяла стаканчик и, вопреки желанию, почувствовала, как напряжение чуть отпускает. Горячий напиток приятно согревал ладони. — Ты всё ещё злишься? — Естественно, — выдохнула я, глядя на поднимающийся от кофе пар. — Потому что ты ведёшь себя безалаберно. Я понимаю, у тебя своя жизнь: друзья, девушка, но предупредить о переносе работы стоило. У меня тоже эта жизнь есть, знаешь ли. Роман удивлённо вскинул голову и прищурился, изучая моё лицо. — У тебя есть парень? — переспросил он, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — А ты услышал только это? — я вспыхнула от негодования. — Так есть или нет? — Нет, парня нет. Зато есть подруга, учёба, репетиторы и семья. Теперь, благодаря тебе, вот ещё этот дурацкий проект. Рома запустил свободную руку в карман и отвёл взгляд. По ссутулившимся плечам было видно, что ему неловко. — Ладно, прости. Я правда повёл себя… легкомысленно, — он что-то достал, сжимая в кулаке. — Но хочу всё исправить, честно! Проект доделать. И… в общем, давай просто сосредоточимся на олимпиаде. Он подошёл ближе, присев передо мной на корточки. Я ахнула, чуть не выронив стаканчик. — Что ты делаешь?! — Погоди, сейчас… — Роман мягко взял меня за ладонь, рисуя на ней круги большим пальцем в успокаивающем жесте, а затем быстрым движением обвязал вокруг моего запястья… фенечку? Я вырвала руку, отпрянув назад, как ошпаренная, и поднесла её к лицу, чтобы лучше рассмотреть браслет и спрятать пунцовые щёки. Он оказался совершенно обычным, без затейливых узоров, сплетённым из красных ниток мулине, которые обычно используют для вышивания крестиком. Но удивительно аккуратным. — Я видел, как ты нервничала на школьном этапе. Это на удачу. Не снимай, пока сама не порвётся. — Ты сделал её сам…? — У меня не было слов. Я стояла и глотала холодный воздух, чувствуя, как перехватывает дыхание. Когда мы снова встретились взглядами, его щёки покраснели подобно моим, наливаясь румянцем прямо на глазах. — Да, смотрел видеоуроки на YouTube, — М.И. занервничал, переминаясь с ноги на ногу, и зарылся пальцами в волосы. — Не нравится? — Нет, я… Она красивая. Спасибо. В тот вечер перед сном я ещё долго рассматривала фенечку — такую простую, но… действительно красивую. И мне было по-настоящему спокойно, тепло. Тепло, несмотря на подступающие морозы и скорую зиму. «Глупость какая», — я покачала головой, укладываясь в постель, но браслет снимать не стала. Через неделю объявили результаты городской олимпиады — мы оба прошли в областной тур. Роман стоял рядом, внимательно слушая завуча. Его рука взлетела вверх, перебивая Людмилу Аркадьевну, и я обомлела. На запястье М.И. алела фенечка — точь-в-точь как у меня. Заметив мой потрясённый взгляд, он лишь приложил указательный палец к губам, лукаво улыбаясь, и подмигнул.