2. Мальчишек трудные решения

Димка резко сел на кровати и рывком спустил ноги вниз. Проворочался в кровати три часа, но уснуть так и не смог. Только закроешь глаза - перед мысленным взором встает Серегин зад. Припухший, весь в синяках, болезненный даже на вид. Какого черта?! Это же… дикость. Прошлый век! Окно они разбили случайно. Играли в футбол в школьном дворе – обычное дело. По большому счету никто не был виноват. Но когда их заловила грузная и крикливая тетка-завуч, гроза и ужас всей школы, Димка с перепугу все ей и вывалил. Свалил – точнее. На Серегу. Эх… Лишь бы не на меня подумали, да? Трус! А Серый вот не испугался. Промолчал. Потом подрались… Ну кто ж знал, что так все повернется?! Мальчишка еще больше помрачнел. И снова крутились в голове картинки этого дня… - А он что?! - взволнованно придвинулся Димка. - А что всегда. Вот! Сергей встал. Спустил джинсы с трусами. Повернулся. Димка остолбенел. Открыл рот. Сглотнул. Отвалился в кресле. Попа Сереги была сплошь красно-синей. - Фигасе!!!! Эт че?! Всегда - так? - Ну да. А ты думал... - подтянул штаны Сергей. - Вот зверь! Ты как сидишь-то?! - Привычка! - печально улыбнулся Сергей. - Но знаешь... Он прав. Димка не верил ушам. Да, конечно, он видел и не раз, что Серый то садится, морщась, то даже прихрамывает. Как правило, после двойки или очередной их шаловливой проделки. Догадывался, что дома другу за это от отца попало. Да и обронил Серый пару раз, мол, батя у него строгий, ремень в руках – уууу! Но видеть такое! И такое при этом слышать! - Да, он прав, - твердо повторил Сергей, отвечая на безмолвный вопрос-восклик Димки. - Я всегда виноват, когда так. И я это знаю. И он знает. Всегда – поделом. Димка вскочил и забегал по комнате. - Но... Но... Ты даешь! Да если бы меня... Так же нельзя! Это же… Вдруг остановился. Тихо спросил: - Очень больно было? - Очень… - также тихо выдохнул Сергей и отвернулся. Он навалился боком на подлокотник. Чтобы попа не касалась мягкой кожи дивана. Чего уж теперь скрывать... - Только щас не это хреново, - их взгляды скрестились. - Не я ведь разбил то окно. Ты знаешь. А получилось… Димка замер. Глаза Сергея будто пригвоздили его к месту. И стало вдруг муторно от этого взгляда - хоть сквозь землю провались. - Кхм... У Димки не было слов. Он снова забегал по комнате. - Блин, Серый! Не знаю я, как это... Испугался! Само как-то вышло... - Само... Ну да. Дураков нет. Вот же друг, рядом стоит. Зачем он еще нужен... Спасет! Сергей ушел к окну. Смотрел на играющих в песочнице малышей. Они с Димкой тоже помнили себя такими. Неразлучными. До того злополучного дня... - Ну ты, Серый, загнул! Ну да, испугался я. Да! Но я же не думал... - Вот! Вот в чем отец прав. "Не думал..." Да, лупит. Да, больно. Но, черт, и я перед тем не думал. А получил - подумал. Ладно... Пустое! Че с тобой... Теперь... Сергей пошел к двери. - Стой! Как же... Серый! Димка забежал вперед. Прижался спиной к косяку. - Да уйди ты! - отодвинул его Сергей. – Друг… - бросил через плечо и закрыл за собой дверь. Коренастый, мускулистый (что ни утро – на тренажерах!), хоть и ниже Сергея на половину каштаново-кудрой головы Димка стек по ставшей вдруг такой непреодолимой стене. Скорчился в комок. По сжавшим лицо пальцам а-ля Паганини (гармония секции вольной борьбы – от отца и класса фортепиано – от мамы остается неразрешимой проблемой) заструились из янтарно-кошачьих глаз безысходные слезы. - Сережа, ну что вы там пропали? Давайте-ка к столу, – встретила Сергея в коридоре Димина мама с блюдом пышущих жаром плюшек. - Димка! Опять с компьютером? Потом доиграете! - Да-да, сейчас, - ответил, пряча глаза, Серый. – Руки помою, - и скрылся в ванной. - Ладка, ну чего пристала? Оголодают - явятся. Валер, еще по одной? – Димин папа беззаботно разливал по рюмкам коньяк. Валерий Георгиевич проводил сына взглядом. На автомате чокнулся рюмками с Петром, ополовинил свою и поднялся. - Подымлю. А там и ребята придут. Сергей сидел на полу, прислонившись к ванне. - Сын. Это я. Открой! Как всегда, так и сейчас отец сразу все понял. Говорит тихо. Безапелляционно. Как может только он. Дверь Серый открыл. Снова уткнулся в ноги. Отец садится рядом. И спокойно так, буднично: - Машинка. Серый, ты помнишь машинку? - А?! Сын вскинулся: мол, о чем ты… - Тебе было жалко. Димке. Вусмерть дрались. - Ддддааа... - А ведь дружба ценнее машинки! Не поиграешь. Не бросишь... - Нннеет... - Димка - друг. И сейчас. Ты сказал! Ему плохо. И ты его... бросишь? - Друг! Но... - Ваша дружба ценнее слов! Пальцев. Окон. Сильнее кулаков! Родителям, кстати, он знаешь что сказал? Мяч на дерево запулил. Доставать полез. Свалился - гипс! Лицо Серого окаменело. Помрачнело. И улыбнулось. Дверь за спиной толкнули. Димка напрягся. Быстрым жестом отер слезинки. - Да иду, мама, иду. Дверь придержали. Димка встал. И уперся. Не в стену. Травяно-зеленые изумруды. В сургучных агатах - искры. - Был неправ. Извини! Друг. Дмитрий медлил. Сергей не ждал. Подхватил под локоть. - Тетя Лада, борща Димке! - Валера, туши цигарку! Мальчишки, и те в сборе, - Димкин папа был благодушен. Папа Серого поймал взгляд. Два. И, конечно, заметил, как сжалась благодарно рука. Димкина. На пальцах Сергея. - Мама! Серый любит грейпфрут. Ладно! Щас! Сам принесу. Теперь Димка унесся в ванную. Лада Викторовна и Петр Сергеевич о значении этих мгновений узнают потом. А сейчас сын слегка улыбнулся, отец обозначил кивок. - Петя, лей! Выпьем за дружбу. Лада, и ты с нами. Димка вернулся с кувшином. Следом Серый звенел стаканом. - Мама! Еще. Как вкусно! - Тетя Лада, и мне добавки! Мальчишки были голова к голове. Притворно дрались за горбушку. Борщ! Подрались. Помирились. И опять - неразлучны. - Все в сборе, - поднялся отец Сергея. – За сыновей! - За наших хороших детей! - Лада Викторовна подмигнула. Петр Сергеевич обозначил рукопожатие. Валерий Георгиевич улыбнулся. Сергей больше не сомневался. Дмитрий в эту минуту решился.