Часть 7 - Выход. Глава 4

      Магдалена шла за адептом Шоу так долго, что стала подозревать, что мужчина специально ведёт её более длинным путём — пару раз она бывала в Зале Трёх Лун, и, по её воспоминаниям, добиралась она куда быстрее.       — Один из сводов был обрушен, — словно услышав мысли, тихо сказал адепт Шоу.       Принцесса кивнула, однако эта новость вызвала только большую обеспокоенность: «Им пришлось защищаться от кого-то? Или, напротив, они захотели спрятать Зал получше?» Магда зажмурилась, с силой протерев глаза — проблем было и без того много, ни к чему распыляться на что-либо ещё. Сердце её тревожно билось: мысли о семье, о Линнее, о Новом боге и кровавом ритуале не отпускали её и с каждой минутой становились всё более невыносимы. Хотелось бежать без оглядки, спасать близких, спасать свой народ… «Но куда бежать? Кого именно и от кого конкретно спасать?» — одёргивала себя Магдалена всякий раз. Неспособность противостоять страху беспокоила девушку только больше, и порочный круг тревоги замыкался. «Чтобы найти ответы, необходимо мыслить трезво», — она глубоко вдохнула, пытаясь отвлечься на эхо шагов, на пляшущие на стенах тени, на невозмутимое спокойствие недр башни.       — Зачем мне в Хранилище прошлого? — вдруг спросила воительница. Каждый раз она забывала об особенности Сколифона и каждый раз злилась, как в первый: все тайные помыслы рано или поздно раскрывались.       — Полагаю, мастер Ингольф считает, что именно там лежат знания, необходимые на данном этапе пути.       — Отлично. Отправить меня в старую библиотеку, когда мне нужно узнать грядущее. Или, на худой конец, разобраться в настоящем… — бормотала девушка, хоть в глубине души знала: мастер наверняка знал, что делает.       Спустя несколько минут перед Магдаленой предстали двери Зала Трёх Лун. Поначалу казалось, будто они выполнены из мутного стекла, и лишь приглядевшись можно было понять: это — прозрачное дерево. «Бесплотная дверь для Хранилища прошлого», — девушка хмыкнула. Иногда ей казалось, что стремление адептов Эфира к символизму переходит черту разумного.       — Я не ошибусь, предположив, что вы уже бывали в Зале Трёх Лун? — обратился к ней адепт Шоу.       — Не ошибётесь. Думаю, вы можете меня оставить — поиск информации рискует затянуться.       Лица Шоу не было видно из-за капюшона, но воительница была абсолютно уверена, что её слова вызвали у адепта улыбку.       — Доверьтесь силе, текущей в ваших венах…       — Благодарю, но в советах я не нуждаюсь, — Магда резко взмахнула рукой, оборвав мужчину на полуслове. «Лекции об Эфире — точно не то, что я хочу сейчас слышать», — дождавшись, когда адепт откроет двери, девушка скользнула в темноту.       Стоило воительнице моргнуть, как Зал преобразился: она оказалась в светлой библиотеке с высоким каменным сводом и длинными арочными окнами. Всё пространство заливал приятный солнечный свет, тепло которого просачивалось даже сквозь стёкла, вдоль стен выстроились бесконечные ряды книжных шкафов, кое-где стояли удобные кресла и письменные столы. Магдалена удивлённо и с удовлетворением ухмыльнулась:       — Значит, так изменились чертоги разума…       Каждый человек, вошедший в Зал Трёх Лун, видел его по-своему: в последний раз, лет пять назад, Магдалене он представился как строгий рабочий кабинет, освещаемый дрожащим пламенем свечей. Девушка не была уверена, что вид Зала зависел от возраста или знаний — скорее уж от потребности. «Доверьтесь силе…» — прозвучал в голове навязчивый совет адепта. К Эфиру Магда точно не хотела прибегать, однако в её арсенале было кое-что, стоящее на границе Школ Материи и Эфира.       — Доверюсь интуиции, — порешила девушка.       Принцесса глубоко вздохнула, стараясь унять бешено бьющееся сердце: тревога подхлёстывала её, призывала торопиться, бросаться на поиски ответов, очертя голову. Она сцепила руки в замок, прижав ладони к груди — так каждый раз делала хофлигин Ригнак, её мать, когда о чём-то переживала — глубоко вздохнула и громко произнесла:       — Я сделаю всё, что могу. Переживать о том, что вне моей власти — бессмысленно, — девушка вслушалась в эхо, разлетевшееся по Залу, и ещё пару раз повторила фразу.       «Как минимум, о времени я точно могу не беспокоиться», — заключила она, неспешно бредя вдоль полок. Время в Зале Трёх Лун текло иначе: человеку, занятому поисками, могло показаться, будто он неделями не покидает Зал, хотя за его пределами прошло всего несколько часов. Иногда, конечно, эффект мог быть и обратным, но Магдалена настойчиво отгоняла эту мысль.        Ничто не привлекало взгляда девушки, и она просто бродила по залу, успокаивая дыхание и прислушиваясь к своим ощущениям: куда ей свернуть, остановиться ли у одной из полок, рассматривая старинные корешки, заглянуть ли в свитки, в беспорядке разбросанные по столам… Тени удлинялись, Зал остывал, готовясь встретить ночь. Магда присела в одно из кресел, прикрыв глаза.       — Где-то сейчас Линнея… — прошептала она. — Нужна ли тебе помощь? Не попала ли ты в беду?..       Воительница свесила руку с подлокотника и кончиками пальцев почувствовала тканую обложку. Не раскрывая глаз, она положила книгу к себе на колени, и что-то показалось ей знакомым: вес книги, тиснёные буквы, ободранный уголок. Девушка раскрыла книгу на случайной странице.       — Искольды больше сотни лет назад отказались от подавляющего большинства Ритуалов Древних (РД). Существует множество разных версий, вызывающих до сих пор горячие споры… — прочла Магдалена вслух, не сдержав улыбки. Это был её старый учебник, «Основные понятия и история Школы Эфира, том II». Пальцы коснулись растрёпанного уголка — однажды она кинула книгу в стену. Повинуясь интуиции, девушка погрузилась в чтение.       В люстрах и настенных светильниках зажглись свечи, неровным светом заливая библиотеку. Казалось, ночью в ней стало даже тише, чем прежде, и шелест страниц походил на громовые раскаты. А Магда всё читала, и читала, и читала…              — …таким образом, судьбу человека невозможно изменить так, чтобы принципы Равновесия и Мягкого Воздействия были соблюдены, а их нарушение не привело к губительным последствиям для самого заклинателя, — читала вслух девочка, заняв самый дальний угол читального зала. Она нахмурилась и резким движением убрала с лица непослушную прядку. — Нет, это мне не подходит… Должно же быть что-то…       Она открыла последнюю страницу книги, и её голубые глаза шустро пробежались по предметному указателю.       — Принцип Равновесия, Равновесные (эквивалентные) преобразования… Всё не то! — голова девочки шла кругом от избытка формул, витиеватых предложений и, главным образом, от крайда — языка, традиционно используемого для записи магических и Эфиреальных трактатов. Несмотря на то, что крайд она изучала уже много лет, чтение всё ещё оставалось непростым испытанием. Она зашипела: — Глупые хестронцы, надо было такой язык придумать… Что б вас проняло… — вдруг взгляд девочки наткнулся на строчку, вписанную будто от руки. — Артефакты Судьбы… Страница 687…       — Практикуетесь, гинконан Линнея? — девочка вздрогнула, чуть не выронив книгу из рук. Рядом с ней стоял тощий высокий старик в тёмно-лиловой мантии, пошитой на старинный манер: без пуговиц или шнурков, но с десятками глубоких карманов-складок. Его невидящие белые глаза смотрели точно на Линнею, на губах застыла едва заметная улыбка. Девочка сразу вскочила, поклонившись.       — Как и всегда, кэйрихар Каван…       — Судьба… — хрипло сказал он, не сводя взгляда с лица ученицы. — Слишком многие смотрят на неё… Однонаправленно. Ограниченно. А как вам кажется?       — Возможно… По правде, кэйрихар Каван, о ней едва ли что-то сообщается в учебниках.       Каван удовлетворённо кивнул, а после склонил голову к плечу. Линнея больше не могла выносить его пристального немигающего взгляда — почему-то ей всегда было не по себе. «Это трепет, — решила она, твёрдо выдерживая взгляд бывшего главы Эфрироуфа — Совета Чаровников. — Трепет. Так и должно быть, когда смотришь на одного из величайших колдунов».       — В руках бездельника и дурака даже табакерка — смертоносное оружие. Так стоит ли запрещать достойным людям владеть оружием, гинконан Линнея?       Девочка помотала головой. Улыбка на лице Кавана стала ярче, кожа забугрилась, обозначив глубокие морщины.       — Судьба… Не хуже и не лучше табакерки. Не буду боле вас смущать, гинконан Линнея, — старик отошёл на шаг, не сводя глаз и не моргая. — Иногда ответы сами появляются в наших руках… И это примечательно, не так ли?       Девочка снова кивнула, прижимая к груди книгу. Линнея была уверена, что трактат стал несколько толще, чем раньше — она частенько к нему обращалась. Наконец, Каван отвернулся, но ученица по-прежнему чувствовала его холодный, пронизывающий взгляд. «Словно через всё тело протаскивают иглу», — подумалось ей.              Наконец-то. В её руках — один из Артефактов Судьбы, она близка к цели, как никогда раньше… «У меня только одна попытка, — Линнея неслышно ступала по каменному коридору, прячась в густых тенях. — Этого не должно случиться… Ни Магда, ни я — никто не погибнет. Я не дам…»       Последний поворот — Линнея медленно открыла дверь в покои сестры. Артефакт неприятно холодил кожу. Пробравшись к кровати, девочка замерла: её руки тряслись, да и вся она дрожала. «Одно неверное движение или лишняя мысль… — шептало сознание, когда юная заклинательница смотрела на подрагивающие пальцы. Девочка нахмурилась, уверенно вытащив из сумки Артефакт. — Но я всё сделаю верно».       Стоило рукояти кинжала соприкоснуться с кожей Линнеи, как светлые полосы на загнутом, словно коса, лезвии приглушённо засветились, а по чёрным желобкам заструились тени. Пару минут заклинательница боялась взглянуть на сестру: если кинжал и вправду один из Артефактов, то она должна увидеть судьбу Магды. В глубине души девочка отчаянно хотела ошибиться — она бы спокойно вернулась в свою комнату, приготовившись получить нагоняй от Кавана за кражу из его личного хранилища, продолжила бы поиски… «Может, и правда есть способ получше? — подумала она, наблюдая, как кинжал всё отчётливее колеблется. Стиснув зубы и пальцы, девочка одёрнула себя: — Я уже здесь. Отступать нельзя».       Затаив дыхание, она подняла взгляд и едва не ахнула: от тела спящей сестры ввысь устремлялся переплетающийся, пульсирующий поток света — белый с золотыми проблесками. Его гладкая поверхность была оплетена тонкими протоками, словно венами и капиллярами. Линнея запрокинула голову и увидела, что и от неё поднимается, исчезая за потолочными балками, сияющий поток. На мгновение даже страх оставил девочку: не каждый день можно увидеть судьбу. «Записать бы всё, что я вижу, — восхищённо подумала она. — И ведь если судьба осязаема и видима, её можно изучить! Кто знает, что скрывается ещё от взгляда человека…»       Кинжал, скрежетнув по полу, выдернул заклинательницу из размышлений. Страх, дрожь, трепет — все переживания снова нахлынули на неё. Линнея схватила рукоять покрепче и подошла к Магде, аккуратно коснувшись каната судьбы — свет был прохладным и плотным, словно медуза.       — Я не признаю увиденного, — тихо зашептала девочка. Для ритуала, на который она осмелилась, слова были неважны — лишь намерение, твёрдая воля и выверенные пассы могли привести к желаемому — но так ей было проще и спокойнее. — Судьба, что ткань или глина — податлива. Я вижу другое будущее…       Её руки запорхали над спящей принцессой — столп света вздрогнул и замер, натянувшись. Теперь узелки, перекрестия, развилки — любая деталь стала хорошо различима. Внимая словам юной заклинательницы, судьба потянулась вниз, собираясь на груди Магдалены кольцами, и вот перед глазами Линнеи замер участок, подсвеченный россыпью золотых точек — мест, которые необходимо было перекроить. Заклинательница подавила вздох: отметины загорались то тут то там сотнями, если не тысячами. Девочка выбрала самую нижнюю и осторожно её подцепила: кинжал с лёгкостью рассёк участок, и тёмные желобки на секунду озарились золотистым свечением. В проделанное отверстие вдоль светящихся полос устремилась белёсая взвесь, мгновение — и отверстие заполнилось светом.       Глаза слипались. Линнея не знала, как много времени прошло, однако точек будто бы и не стало меньше, и она с ужасом заметила, что руки её подрагивают.       — Соберись! — шикнула она себе чуть громче, чем хотела.       Магдалена пошевелилась — заклинательница замерла, оставив кинжал у отметины, которую она собиралась вот-вот удалить. Если бы только она опустила взгляд вниз, к сияющим кольцам на груди сестры, девочка бы заметила неладное: судьба сжалась, словно ящерка, почуявшая угрозу. В следующую секунду столп взвился вверх, стремительно уносясь вдаль. Комнату озарил золотой всполох — лезвие, прислонённое к поверхности каната, рассекало поверхность судьбы, словно масло, оставляя длинную рваную ложбину. Магдалена вскинула руку, приподнимаясь на локте. Она сонно протёрла глаза:       — Что ты делаешь?..       Решив, что сестра решила над ней подшутить, принцесса направила в лицо Линнеи сноп искр — та вскрикнула и выронила кинжал, раздался грохот…              Тяжело дыша, Магда вынырнула из воспоминаний Линнеи. «Я была… Я буквально была ею! — девушка утёрла лоб. — Каван! Гниль, отребье Хрозза… С самого начала он затягивал петлю на её шее. Мерза!» Воительница не заметила, как вскочила с кресла, обронив книгу, и принялась расхаживать по проходу между шкафов. Злость вместе со страхом бурлили в крови:       — Кровь Линнеи на руках Кавана, — рассуждала она вслух, покусывая костяшку указательного пальца. — Судя по её записям, старая гнида причастна и к появлению этого… Нового бога. И он до сих пор во дворце!       Девушка едва сдерживала желание разгромить добрую половину библиотеки или, на худой конец, разорвать в клочья свой старый учебник. В голову постоянно лез образ рассекаемой нити судьбы, золотого свечения, кинжала…       — И что она сделала со мной… — прошептала Магдалена, уставившись на свои ладони, будто могла найти в них ответ. — Что будет, если надсечь, но не перерезать судьбу?       Она перевела взгляд на книги. Здесь их были тысячи, если не десятки тысяч… Наверняка где-то есть ответ, но рисковать временем, пусть и текло оно иначе, девушка не могла. «Действовать, действовать, действовать», — гремел внутренний голос, что только больше раздражало Магду: именно в таком состоянии можно наделать кучу ошибок. Воительница заставила себя сесть обратно в кресло, принялась постукивать каблуком о мраморный пол, потирая лоб и размышляя.       — Зал Трёх Лун не просто так показал мне это воспоминание… Да, Каван, видимо, был замешан во всём с самого начала — но это было и в журнале Линнеи… И без этого воспоминания я знала, что Линнея хотела изменить мою судьбу — мы говорили с ней об этом тогда, — в горле возник ком, стоило девушке вспомнить об их последней встрече. Воительница сжала кулаки, отбросив сентиментальность. — Но зачем тогда? Я своими глазами увидела судьбу, то, что она что-то вырезала… И что теперь она рассечена.       Девушка откинулась в кресле, вглядываясь в пляшущие огоньки свечей. Она долго думала, перебирая всё, что она когда-либо читала об Эфире и судьбе — ничего не помогало. В конце концов, Магдалена поднялась и направилась к двери. «Я не смогу прийти к какому-то умозаключению, не имея нужной информации. А если бы это и впрямь было то, что мне нужно, Зал бы рассказал мне об этом — остаётся только держать это в голове…» — воительница едва коснулась дверной ручки, как что-то блестящее заставило её обернуться. Принцесса окинула взглядом библиотеку и увидела на одном из письменных столов толстую, богато украшенную самоцветами и золотом книгу.       Она подошла к столу и присмотрелась к книге. Ни названия, ни автора, обложка почти истлела, в отличие от украшений — их словно недавно тщательно отполировали. Девушка хмыкнула и осторожно открыла книгу. Видимо, когда-то её залило водой, чернила поплыли, и разобрать хоть что-либо было невозможно.       — И всё же это не просто так… — пробормотала Магда, пролистывая страницу за страницей.       Чернильные пятна, смазанные цветные иллюстрации, дыры… И лишь под конец текст стал читаем. Долистав до следующего раздела, Магдалена прочитала вслух:       — Душа: заточение, изменение, призыв… — девушка нахмурилась.       Насколько она знала, всё, что связано с воздействием на души, в большинстве случаев приводит либо к смерти заклинателя, либо к его пожизненному заключению в темнице, либо к казни. Исключение было лишь одно: спасение человека от смерти — и даже так заклинатель оставлял незаживающую рану на своей собственной душе. Воительница переборола острое желание отбросить книгу подальше и открыла следующую страницу. От удивления она на миг потеряла дар речи: «Эфиреальный (пленарный) слуга» — гласило название, а под ним расположилось тринадцать искусно выполненных иллюстраций Рыцарей.       Первого Магдалена вспомнила с трудом: однажды ей попалась монетка с его изображением. Коренастый, в маске свиньи, больше других похожий на человека. На ослепительно-белом поясе у Первого висел моргенштерн, на балахоне бронзового цвета проплывали изображения раздробленных и отсечённых конечностей. Девушка поморщилась: «Видимо, на балахонах Рыцарей изображена их собственная история». До середины туловища Первого тянулась непрозрачная вуаль, и одного взгляда на неё хватало, чтобы убедиться: за ней что-то сокрыто. «И я даже не хочу знать, что», — подумала Магдалена. Как и у остальных, открытые участки кожи были замотаны пожелтевшими бинтами.       Второй возвышался над остальными, за его аспидно-чёрный пояс была прицеплена изящная рапира. «Слишком красивое оружие для такого чудовища», — озадаченно подумала Магда, вглядываясь в узоры на балахоне. Дуэли со смертельным исходом да грязные приёмы — всё, что могла разглядеть девушка. На поясе Второго висела большая бляшка, изображавшая песочные часы. «Он у них главный?» — нахмурилась воительница, пристальнее рассматривая силуэт.       Третий… Третий был особенно хорошо знаком принцессе. Длинношей. Огромный шарф грубой вязки едва скрывал его шею, намотанную кольцами на плечах, далеко выступая за них. На зелёном поясе не висело оружия, зато на балахоне легко проглядывались изуродованные тела людей без костей — как и у самого Третьего. Плоская маска без узора едва скрывала тонкие, как шило, перекрещенные зубы.       Четвёртый и Пятый то и дело сливались воедино и отпрыгивали в стороны: их лица закрывали крысиные маски, балахоны, изображавшие приходы чумного мора в города, были перехвачены коричневым и серым поясами. И Четвёртый, и Пятый держали в руке по длинной прочной пиле.       Шестой стоял, склонив голову, покрытую расшитым серебром капюшоном. Из-за спины был виден резной лук, и Магда вспомнила: «Точь-в-точь как у хестронцев!». Осады крепостей, насаженные на стрелы глазные яблоки, рваные незаживающие раны — балахон Шестого был тусклее, чем у других Рыцарей. Широкий пояс окрашен в приятный солнечно-жёлтый цвет.       Принцесса прикрыла глаза ладонью, решив сделать перерыв. В голове зазвучал голос Линнеи, назвавшей Рыцарей «жалкими падальщиками, которым нет места ни в Мондлане, ни в Междумирье», и это казалось девушке неправильным. «Кажется, каждый из них когда-то был человеком… Но как они стали такими?» — Магда открыла глаза, спеша рассмотреть облики оставшихся Рыцарей.       Седьмой оказался мечником с розовым поясом. Его лицо закрывала птичья маска и шляпа, напоминавшая треуголку. На балахоне разворачивались морские баталии: ядра, размалывающие тела пиратов и мореплавателей, тонущие корабли, сирены, рвущие свалившихся в воду моряков…       Восьмой — тот самый здоровяк с молотом, который преследовал Магду и Лира с момента побега из тюрьмы и до битвы в укрытии Линнеи. Широкий, как пара дубовых шкафов, в шляпе с широкими полями, частично скрывавшими его квадратное, обмотанное бинтами лицо. Пояс, перехватывающий золотистый балахон, был тёмно-синего цвета, лоснящийся от грязи и запёкшейся крови. На одеждах Восьмого изображались казни, как правило, предполагавшие растягивание или сжатие тел. Лица несчастных корчились в агонии, кто-то плакал, дрожащими пальцами утирая слёзы. Девушке едва хватило сил, чтобы взглянуть на следующего Рыцаря Дюжины — он сидел прямо на плечах Восьмого.       Девятого Магда тоже когда-то видела: его расплывающееся, полупрозрачное тело заметно отличалось от остальных — словно уклонялось от взгляда. Кажется, он едва ли мог существовать отдельно от Восьмого. Его пояс был светло-голубым, рассмотреть же узор на балахоне не представлялось возможным: слишком мелкой была вышивка. Лицо Девятого скрывала чёрная вуаль. Могла ли Магдалена в пылу сражения заточить и его в серебряную шкатулку? «Вполне возможно», — подумала она, переводя взгляд вниз.       Десятый, Одиннадцатый и Двенадцатый так же, как и Седьмой, были моряками, судя по треуголкам и балахонам. Вооружённые абордажными пиками, они были трудно отличимы друг от друга. Взгляд принцессы сместился к краю страницы.       Нулевой… Увидев его, Магдалена протёрла глаза — мало ли что может показаться в неровном пламени свечей — однако облик его не изменился. Со страницы книги на неё смотрела… Она сама. В оранжевом балахоне, на котором люди гибли от её меча. Присмотревшись, девушка увидела и чудовище, в которое превратился Ворон — её сослуживец, принявший слишком много трав. Он также беспощадно терзал безымянных людей… Вдруг изображение зашевелилось: замотанная в грязные бинты Магдалена поманила к себе принцессу пальцем. Лицо Нулевой наполовину скрывали волосы, из-под которых виднелась лишь кровожадная ухмылка. Девушка усмехнулась:       — Интересно… То меня объявляют безвременно почившей, то я превращаюсь в пленарного слугу, — Магда покачала головой. — Оказывается, в армии было не так уж плохо.       Какое-то время Магдалена пристально рассматривала изображения Рыцарей Дюжины, подмечая особенности их строения, историй на балахонах, а главное — оружия. «Тот, что бился с нами, Восьмой… Он использовал только молот, — думала воительница. — Может, другие вооружённые Рыцари тоже будут использовать только своё оружие?» Девушка бегло прикинула, какую тактику лучше использовать в следующем сражении. «К этому определённо стоит вернуться позже», — кивнула она сама себе. Удивительно, но даже необъяснимое нахождение здесь Нулевой Магды не смущало и не умаляло воодушевления Магды настоящей: хоть что-то в её жизни прояснилось. «Кроме того, облик Нулевого может быть иллюзией», — подумала она, перевернув страницу.       Это был последний абзац, который можно было разобрать — остальной текст был так же беспощадно уничтожен временем и водой. Строки гласили, что призвать пленарного слугу можно лишь тогда, когда для достижения цели человек готов поступиться всем, даже своей душой. «Передать власть над пленарными слугами невозможно, они навечно связаны с душой Хозяина. После его смерти, пленарные слуги съедают душу, это — плата за продление их страданий на землях Мондлана…» — читала Магда, всё больше хмурясь. Наконец, она отложила книгу и подняла взгляд к окну: занимался рассвет.       — Значит… Каван не мог повлиять на отца? — спросила она вслух, вглядываясь в небо. — Но как он смог призвать их? И зачем?       Магда вздохнула и, ясно почувствовав, что Зал Трёх Лун дал ей всё, что мог, направилась к двери. «Надеюсь, с Лиром всё в порядке», — вдруг подумала девушка. Она по себе знала, каково это, когда твои самые страшные воспоминания силой извлекают из глубин.              Погрузившись в размышления, Магдалена быстро шагала по узким каменным коридорам. Адепта Шоу поблизости не оказалась, и девушке пришлось добираться в главный холл по памяти. Воительнице не терпелось записать все полученные сведения в журнал, особенно это касалось Рыцарей Дюжины — девушка была уверена, что час их новой встречи не за горами.       По мере приближения к Главному Залу, где состоялся разговор с мастером Ингольфом, людей становилось больше, но принцесса не обращала на них внимания: она всё думала и думала, пока…       — Магда! — девушка чуть не прошла мимо человека, окликнувшего её.       Воительница повернула голову и нахмурилась: посреди холла, освещённого скудно расставленными факелами, стоял молодой мужчина. Только когда он подошёл ближе, Магдалена признала в нём Лира. Морщины разгладились, кожа подтянулась, взгляд стал бодрее, и даже осанка у него выровнялась — монах стал на несколько сантиметров повыше. Удивительно, но и волосы у мужчины отросли: теперь пшеничные пряди достигали подбородка.       — Магда, — торопливо продолжил он. — Я выяснил кое-что очень важное, пока тебя не было. Думаю, здесь это обсуждать не стоит…       — Сколько времени прошло? — ошарашенно спросила девушка, разглядывая спутника. Таким молодым она видела его лишь дважды и то мельком.       — Часов… пять? Шесть? — мужчина нахмурился. — А что? Нужно спешить?       — Нет… То есть, рассиживаться, конечно, не стоит, но… Я немного выпала. Из хода времени.       Воительница улыбалась, не сводя глаз с монаха. «Наверное, это очень приятное чувство — так омолодиться за несколько часов», — Магдалена не могла не радоваться за напарника, однако Лиру причина для воодушевления была не ясна:       — В чём дело? Почему ты на меня так пялишься? — он скрестил руки на груди, явно озадаченный.       Принцесса вскинула бровь и усмехнулась: «Неужели он не заметил?» Решив не лишать Лира удовольствия самому обнаружить перемены, девушка пожала плечами:       — Да так, просто. Кстати говоря, а что ты здесь делаешь? Тебя отправляли в Сумеречный Зал, а это другой конец Сколифона.       — Ну, я достаточно быстро там закончил, после адепт Шенон отвела меня к Иво и мастеру Ингольфу… — мужчина по-прежнему выглядел сбитым с толку, что только больше веселило принцессу. — Не могу сказать, что наши взаимоотношения с Иво стали менее… Несносными за это время, и я решил побродить. Поискать тебя.       Магдалена отвела взгляд, сдерживая смех. «Даже Иво и Ингольф ничего ему не сказали», — подумала она, прикрыв рот рукой.       — Что смешного? Со мной что-то не так?       — Где, говоришь, вы сидели?       — Не знаю. Я не очень хорошо ориентируюсь здесь… — Лир выглядел не то встревоженным, не то раздражённым.       — Должно быть, в Зале Равновесия — туда чаще всего приводят гостей, — девушка поспешила пойти в глубь коридора — сдерживать смех становилось труднее с каждой секундой. Магда махнула рукой, подзывая Лира.       — Ну что? Что не так? — не унимался монах. — Эй! Я ведь к тебе обращаюсь…       Но Магдалена и не думала отвечать: она уже давно не чувствовала себя настолько радостной. «А желания посмеяться вообще лет сто как не было», — заключила она, ускоряя шаг.