Часть 7 - Выход. Глава 5

      По пути в Зал Равновесия Магда и Лир не обменялись ни словом — оба понимали, что обсудить всё лучше с глазу на глаз — и только воительница поглядывала на юношу, стараясь сдержать улыбку. «Ладно, решение заехать сюда было не таким уж плохим, — рассуждала она. — Впервые за долгое время у нас что-то получилось так гладко и беспрепятственно». Как только путники приблизились ко входу в Зал, тяжёлые деревянные двери с резьбой дрогнули и сами собой распахнулись. Услышав восхищённый вздох монаха, принцесса едва удержала смешок. «Понимаю тебя, Лир», — подумала она.       Перед их глазами раскинулся узкий длинный зал с высокими, утопающими в сияющей дымке сводами. И по правую, и по левую руку тянулись вереницы арочных проёмов, они время от времени вспыхивали, и в этих коротких проблесках можно было увидеть то дворцовые покои, то лесную полянку, то высокие скалы, то бушующее серое море.       — Это порталы? — спросил Лир, пытаясь поспеть взглядом за образами в арках.       — Не совсем, — Магдалена почесала в затылке. — Это сложно объяснить — хотя бы потому, что я сама плохо разбираюсь — но это что-то вроде слепка места, которое представляет для адептов интерес…       — И вы почти правы, — раздался шелестящий голос мастера Ингольфа. Старик появился словно из ниоткуда и зашагал в ногу с монахом и принцессой. — Это — Разрывы в Равновесии между созиданием и разрушением, места, которые вышли из-под надзора Первозданных богов и представляют угрозу для нашего и других миров.       Лир поёжился и настороженно осмотрел арки.       — И вам нужно их… ликвидировать?       Мастер Ингольф снова озорно улыбнулся, но ничего не ответил.       — Я имею в виду, — немного смущённо продолжил парень. — Нарушение Равновесия — это ведь что-то очень опасное. По крайней мере, — он усмехнулся. — Большая часть детских страшилок и поучительных историй крутится вокруг этого.       — А как вы сами видите принцип Равновесия, Лир Долан?       Монах задумался и смолк. Здесь, в этих стенах, сочащихся древним знанием, ошибка казалась ему чем-то очень постыдным, обличающим. Словно он сам — случайно оброненная кем-то грязная ветка на сверкающем мраморном полу. Улыбка старика стала ещё более задорной.       — Как будто бы вы мысли мои читаете, — вдруг выпалил Лир. Он тут же прижал руку к губам и замер в полном замешательстве.       — Это нормально, скоро привыкнешь, — хмыкнула Магда. — «И все помыслы, таящиеся в глубинах душ ваших…»       — «…Станут ясны, как при свете дневном», — закончил за неё мастер Ингольф. За время беседы процессия пересекла Зал, и старик плавно указал на два мягких кресла у стола. — Таково свойство Сколифона, кэйрихар Долан. Не вы один придаёте атмосфере этой ветхой каменной башни слишком большое значение, боясь ошибок и незнания. И, должен сказать, создатели Сколифона были людьми чрезвычайно проницательными, в противном случае, мы могли бы десятилетиями ждать от студентов, обучающихся здесь, ответа на поставленный вопрос.       Теперь на Лира внимательно глядели две пары глаз: мастера Ингольфа и Магдалены, и от взгляда последней парню стало особенно не по себе. «Она-то наверняка знает ответ, пусть и говорит, что в Школе Эфира ничего не смыслит, — сетовал он. — С другой стороны, почему это должно меня волновать? Я же не на экзамен пришёл. Взятки гладки». Лир повёл плечами, выпрямился и сказал:       — Принцип Равновесия вытекает из Первой легенды. О Сердце Мира и Великом Кузнеце, о том, как он поглотил Сердце, как рождались и погибали миры из-за неконтролируемой энергии… — Лир затих, и мастер Ингольф подбадривающе ему кивнул. — И так продолжалось, пока не установилось равновесие между созданием материи, упорядочиванием энергии и разрушением, хаосом. И если Равновесие будет нарушено, миру придёт конец. Ну и для этого, кажется, были созданы Первозданные боги. Брэйанти там, Зор, Хрозз, Гротти…       — Гротти — не просто Первозданный, — бросила Магда. — Он — Наместник Великого Кузнеца, тот, кто направляет прочих богов…       Мастер Ингольф тихо посмеялся, направив развесёлый взгляд на принцессу.       — Уверены ли вы в том, эрфингин Магдалена? Даже в обществе людей не всегда возможно сказать, кто над кем шефствует. А боги… — улыбка старика немного угасла. — Если бы мы только знали, правы ли мы. Кто скрывается под личинами Первозданных на самом деле? Или Великого Кузнеца? Кому мы служим? Так ли они благосклонны к нашему ограниченному племени…       Взгляд старика устремился вдаль, и воительница нахмурилась — крутившийся в её голове вопрос озвучил Лир:       — Что вы имеете в виду, мастер Ингольф? — выглядел парень встревоженным. — Что мы верим не в тех богов?       — Не обращайте внимания на брюзжание старика, — чересчур поспешно ответил Ингольф, выйдя из задумчивости. — В летах пространные размышления всё чаще меня навещают… Но, — старик нахмурился — и впервые за всё время он выглядел по-настоящему серьёзным. Он внимательно присмотрелся к Магде и Лиру и, понизив голос до еле различимого шёпота, продолжил: — Я в праве дать вам только одно напутствие: в дальнейшем ставьте под сомнение и увиденное, и услышанное.       На лице мастера Ингольфа снова расцвела довольная улыбка, глаза заискрились, и он как ни в чём не бывало откинулся в кресле снова. За его спиной вдруг возник один из адептов Эфира: обезличенная плащом фигура опустилась в кресло с тяжёлой старинной книгой — да и весь Зал Равновесия наполнился приглушёнными голосами и шелестом страниц. Воительница почувствовала, как её мышцы напряглись, словно пружины, дыхание замедлилось. «Что-то не так», — Магдалена бегло обвела взглядом Зал, держа голову неподвижно. Ничего не привлекало её внимания, но, закалённая сотнями битв и засад, девушка научилась безоговорочно доверять неясной тревоге: «Перепроверка никогда не бывает лишней», — так она говорила себе каждый раз. Магда вперила взгляд в силуэт адепта, сидящего позади мастера Ингольфа, и принялась за ним наблюдать.       — Итак, — продолжил мастер Иногльф. — Принцип Равновесия… Вы верно передали его смысл, кэйрихар Долан, но лишь в упрощённом виде. Он справедлив не только для мира или Вселенной, но и для отдельно взятой души тоже. Вы не можете повлиять на душу любого живого существа, не повлияв на собственную — именно потому гинконан Линнея столкнулась с разрушительными для себя последствиями…       Силуэт адепта сидел неподвижно, увлечённый чтением. «…Двадцать… Двадцать один, — считала Магдалена, уставившись на его руки. — Двадцать два… — Силуэт перевернул страницу, и девушка прикрыла глаза. — Пятый раз подряд на двадцать второй секунде… Слишком подозрительная точность. Лучше бы нам поскорее покинуть это место». Воительница взглянула на Лира: казалось, он был глубоко погружён в свои мысли. Его пальцы осторожно поглаживали ц`саш, и это также показалось принцессе странным: она не помнила, чтобы он так делал раньше. «Чем больше я буду об этом думать, тем скорее эти мысли станут известны всем вокруг», — оборвала Магдалена себя, вспомнив о свойстве Сколифона.       — …Однако иногда нарушение принципа Равновесия и его последствия не так страшны, как бездействие. И не всегда нарушение принципа требует его срочного восстановления, — продолжал мастер Ингольф, обращаясь к Лиру. — Поэтому наша цель — в первую очередь изучить Разрывы, а не избавиться от них.       — Конечно, не всё так просто, — монах кивнул. «Почему же он так вцепился в ц`саш?» — пыталась понять Магда. — Спасибо, что помогли нам…       — Судьба, кэйрихар Долан, это всё судьба… Она привела вас сюда, она же и подсказала нам, что делать.       — Да, верно, — Лир кивнул, лучезарно улыбнулся и резко встал. — И я думаю, нам пора.       Все звуки в Зале Равновесия стихли, и Магда увидела, как вздрогнул силуэт адепта. Он не поворачивал головы, но девушка была уверена — он смотрит точно на них. Принцесса поднялась, поклонившись мастеру Ингольфу, и произнесла:       — Процветания Сколифону и всем его обитателям.       — Вы разве… — голос старика звучал сухо, а взгляд стал колючим, неприятно пронизывающим. — Не хотели обсудить результаты ваших изысканий?       Воительница едва не взглянула на Лира и как можно более расслабленно пожала плечами:       — Мы уже всё обсудили.       — Зачем же тогда направились в Зал Равновесия, а не к выходу? — раздался почти неразличимый шёпот адепта Эфира. Незаметно для Магды он переместился из кресла поближе к мастеру Ингольфу.       «Стоило сразу убраться отсюда, — девушка сверлила безликого адепта взглядом. — Даже для Сколифона всё это — чересчур».       — Иво, — в один голос сказали Лир и Магда.       — Я ведь не могу уйти без своего троюродного братца, — продолжила Магдалена, сложив руки в замок. — Какой бы тяжёлой ношей он ни был. Лир сказал, что в последний раз видел его здесь…       — Ах, конечно, — ответил мастер Ингольф и выступил вперёд. — Вы разминулись с ним, позвольте, я провожу вас…       — Мастер Ингольф, — снова раздался призрачный голос. — Не лучше ли мне помочь гостям? В вашем возрасте и статусе…       — Благодарю. Однако согласиться я бы мог лишь в том случае, если бы мои года были сопоставимы с возрастом этой башни, — старик покачал головой, и на его губах снова проступила улыбка. — Пойдёмте.       «Странно, — Магдалена нехотя зашагала вслед за мастером Ингольфом. — Почему он не назвал того адепта по имени? Это не вполне вежливо». Только покинув Зал Равновесия, Магда и Лир переглянулись, и лишь тогда воительница заметила, что ц`саш монаха пламенеет в полумраке. «Так ты прятал его… — догадалась она. — Если ц`саш откликнулся, значит, мне не показалось, что что-то не так». Магда сжала кулаки: что, если Сколифон давно перешёл на сторону Кавана и людей, вероятно, захвативших власть в Эйрихусе? Если они предали клан Искольд? «И можно ли верить тому, что мы увидели в этих стенах? — Магдалена дёрнула головой. — Нет, наверняка всё не так просто…»       Мастер Ингольф постоянно петлял, заворачивал в бесконечно ветвящиеся коридоры, и даже Магдалена спустя время перестала понимать, где они находятся. Наконец, старик остановился и обернулся к путникам. Выглядел он встревоженно:       — Вам и правда не стоило появляться в Зале Равновесия, эрфингин Магдалена, особенно после того, как вы вслух изъявили желание обсудить всё с кэйрихаром Доланом, — он говорил так тихо, что потрескивание пламени факелов едва не перекрывало его голос. — Вы вдвоём, я в этом не сомневаюсь, узнали то, что многие и многие адепты пытались выяснить всю жизнь. Вы знаете: тайны Залов…       — …раскрываются в случае крайней нужды, — закончила Магда. — Я не совсем…       — Позволю себе вас перебить: время не на нашей стороне. Очевидно, желания этих адептов взяли над ними верх и приобрели более существенную форму, буквально отделившись от своих хозяев, — заметив недоумение на лицах путников, мастер Ингольф пояснил: — Такое случается с сильными, подающими надежды адептами, если их пыл затмевает разум. Эти формы ещё называют Отражениями, покинув тело человека, они стремятся осуществить желание хозяина любой ценой.       «Те адепты не были людьми, — с разочарованием заключила Магдалена. — Я должна была понять это раньше. Должна была вспомнить об особенностях Сколифона…»       — Вы взваливаете на себя слишком много, — Ингольф погрозил девушке пальцем. — И до добра это не доведёт, эрфингин Магдалена… Насчёт тех форм: в обычное время я бы не стал беспокоиться — вне стен Сколифона Отражения не имеют силы, но ныне… Мир стремительно меняется, — Магда вспомнила странное поведение фросорга, который в самом начале её пути напал на группу Лира, вспомнила Нового бога, и мастер Ингольф медленно кивнул, глядя в глаза принцессы. — Именно. Отражения могут настичь вас, хоть и в Мондлане они едва ли осмелятся…       Старик вскинул голову, встревоженно осматривая низкий потолок коридора. Путники заозирались тоже, но ни шумов, ни странных теней — ничего необычного не заметили.       — Вы помните моё напутствие? — странники кивнули, и Ингольф продолжил: — Кэйрихар Одергард будет ждать вас у выхода, я приведу его. Идите вперёд, не сворачивая, до самого конца, после — налево. Эрфингин Магдалена, я очень надеюсь увидеться с вами снова. Постарайтесь сделать всё, что можете, чтобы эта встреча состоялась. И вы, кэйрихар Долан, будьте внимательны к себе. Берегите друг друга.       Бросив на них обеспокоенный взгляд, мастер Ингольф поспешил прочь. Девушка осмотрела коридор и поёжилась — без старика ей стало особенно неуютно:       — Словно меня проглотила какая-то огромная тварь.       — Пару часов назад я подумал о том же, — Лир кивнул, всё ещё держа ц`саш в кулаке. Оранжевый огонёк амулета почти затух.              Покинуть Сколифон Магда, Лир и Иво смогли без происшествий, но даже добравшись до Одергард-тич, никто из них и рта не раскрыл. «Иво тоже какой-то поникший и тихий. Слишком тихий», — воительница время от времени поглядывала на брата и, несмотря на глубокую давнюю неприязнь, начинала за него беспокоиться. Кто знает, что с ним приключилось в башне? Конечно, её саму одолевали тяжёлые мысли, а руки горели от желания записать всё в журнал, надёжно зафиксировать каждую деталь, но радость от того, что хоть что-то стало проясняться, было не унять. «Пусть даже то, что я увидела про свою судьбу, создаёт лишь ворох новых вопросов, — Магда опустила веки, обратив лицо к закатному солнцу. Девушке казалось, что лучики нежно целуют её щёки, и от этого на душе становилось ещё легче и приятнее. — И пусть я всё ещё ничего не знаю про Линнею… Удача повернулась ко мне лицом — я чувствую это. — принцесса распахнула глаза и посмотрела на светило так, будто бросала вызов всей Вселенной. — И если это так, я не упущу её и буду держать так крепко, как только смогу». И всё же в глубине души принцесса понимала: эта радость — вымученная, и напоминала она краткий миг просветления во время лихорадки. Единственная причина, по которой Магдалена не желала избавиться от этого болезненного и опасного огонька, заключалась в дарованной им же энергии. «Нет времени для слабости, — воительница со стыдом вспомнила, насколько беспомощной она была после ухода Линнеи. — Лучше уж нездоровая радость, чем бессилие». В горле снова встал ком, и девушка упрямо стиснула зубы. Воспоминания отпустили её.       Сам Одергард старался ни на кого не смотреть, но, добравшись до крыльца, резко развернулся и молча уставился на Лира и Магду, переводя взгляд с первого на вторую и обратно.       — Возможно, моё сознание помутилось, пока мы были в Сколифоне, — начал парень, осторожно подбирая слова. — Но… Как бы сказать… — он приблизился к воительнице и шепнул на ухо. — Ты точно того крестьянина забрала?       До Магдалены не сразу дошёл смысл слов, но спустя мгновение и подавляемая тревога, и страхи, и сдерживаемый смех прорвались наружу. Девушка согнулась пополам от приступа хохота, даже живот у неё заболел. Смахнув проступившие слёзы, она, запыхавшаяся, ответила:       — И ты только сейчас решил задать вопрос? — глаза девушки насмешливо искрились.       Иво цыкнул и закатил глаза так, словно ему приходилось объяснять непонятливому ребёнку прописные истины:       — В этой допотопной развалине может произойти что угодно, если её милые обитатели того захотят. Они могли наслать на тебя какую-то гадость или…       Лир, молчавший всю дорогу и пребывавший в раздумьях, встрепенулся и с запозданием спросил:       — А какой вопрос?       — Ах, он даже ещё более… Дубоватый, чем раньше, — Одергард с пренебрежением осмотрел парня снизу-вверх. — Что тоже говорит в пользу моих опасений. Так ты уверена?       — Может, это на тебя что-то наслали? — Магда махнула рукой. — Логика тебе всегда давалась туговато, Иво. Чему я удивляюсь?       — И всё же о чём речь? — Лир Долан упёр руки в бока и, заметив проступившую на лице принцессы улыбку, нахмурился только больше. — Что? Почему то ты так веселишься, когда видишь на меня, то этот смотрит, как будто я ему в суп плюнул?       — «Этот», между прочим, наследник одной из самых могущественных семей, — начал шипеть Иво. — Линурит, кавалер орденов…       — Да, всё это слышали, — Магда отмахнулась от его слов. — Придумай новую речь, тошно уже. Ты правда до сих пор ничего не заметил?       Лир устало вздохнул. С той минуты, когда он увидел своё прошлое, увидел Т`фата, от одной мысли о котором парня переполняла злоба и ненависть, зашёл в Сумеречный Зал, он всё думал, думал, думал, и чувствовал, что понемногу сходит с ума от разом свалившейся информации. Всё, чего он так отчаянно хотел — обсудить новости с Магдой, а после завалиться спать. «И проспать вечность или две, лишь бы кто-то другой разобрался в этом безумии», — монах устало протёр рукой лоб и выдохнул:       — Иначе бы я не спрашивал и не… — взгляд его прошёлся по своим ладоням. Подтянутая кожа, тонкие гибкие пальцы — парень снова коснулся лба, отметив, что последние складки и морщинки бесследно исчезли. Монах тяжело вздохнул: может, он бы и обрадовался, если бы не был таким уставшим и встревоженным.       — В путь отправимся утром, так безопаснее, — девушка обратилась к Иво: — Разрешение на пребывание…       — Я выписал вам на сутки, — фыркнул Линурит.       — Знаю. Продлевай давай.       Принцесса протянула к линуриту руку и требовательно вскинула брови. Немного помявшись и поворчав, Одергард с большой неохотой вытащил листы из-за отворота расшитой рубахи с фамильным гербом — отрубленной головой медведя с перекрещенными мечом и топором — и небрежно застрочил.       — И комнаты предоставь, — добавила Магдалена.       Иво уничтожающе взглянул на неё и презрительно — на Лира, сделал какую-то пометку и протянул два свитка.       — Чего ещё изволите? Выдержанного сандрайского вина? Хестронских мидий, может?       — Две плошки супа и два корыта с горячей водой, — распорядилась девушка и вернула свитки после прочтения. — Впиши-ка это. А то всю душу потом вытрясешь за «долги».       — На твоём месте, — бубнил Иво, заполняя документ. — Я бы не опустился до «плошки супа». А этот, — он быстро ткнул пальцем в сторону Лира. — Мог бы и в конуре поспать.       — Приму к сведенью, — сухо отозвалась Магда, а после обернулась к монаху. — Сможешь наконец себя в зеркале увидеть, а не в отражении воды…       — Было бы на что смотреть, — не раздумывая, протянул Одергард. Он снова оглядел парня снизу-вверх и вернулся к документам. — Печальное зрелище.       — Не суди строго свои каракули, — устало произнёс Лир. — Однажды всё получится.       Иво закатил глаза и протянул Магде и Лиру подписанные бумаги:       — Выпад, достойный крестьянина. Жаль, мои уши не отпали раньше.       Не желая продолжать разговор, линурит развернулся, махнул гостям рукой и скрылся в недрах Одергард-тич. Магдалена поманила за собой Лира и пересекла двор.       — Гостевые покои были в этом флигеле, — пояснила она. — Знаешь, дели всё, что говорит Иво, надвое. Хотя ещё более здравое решение — помножить на ноль.       Монах только кивнул.       — Да ладно тебе, у нас всё наконец-то налаживается, — воительница пихнула парня кулаком в плечо. — Ты узнал что-нибудь срочное?       Лир покачал головой.       — Тогда предлагаю привести себя в порядок и встретиться через час-полтора, чтобы всё обсудить.       Парень снова кивнул, и в одном из коридоров путники разминулись.       

***

      От горячей воды у меня перехватило дыхание, и пришлось приложить некоторое усилие, чтобы расслабиться. В комнате было оглушающе тихо, я закрыл глаза и откинулся на спинку деревянной ванночки. «Сколько дней прошло с тех пор, как мы прибыли Фарси? Всего три? Четыре?» — размышлял я, окунув лицо в воду. Никогда, никогда ещё в моей жизни не происходило столько событий, чтобы я потерял ход времени. «Либо я просто этого не помню», — я вынырнул и посмотрел на бледно мерцающий флакон, лежавший на одежде. Когда я выбрался из того видения с Т`фатом, адепт Шоу сказала, что знает о моём «странном миннине» и может «сделать его сговорчивее и облегчить выход воспоминаний» — я согласился. В конце концов, даже если бы старушка ошиблась, я бы ничего не потерял: я уже давно привык к тому, что большая часть моей жизни покрыта туманом.       Я бегло осмотрел своё тело: совсем молодое, с упругой кожей, более гибкое — даже идти мне будто бы стало легче. Лицо моё тоже преобразилось, и какое-то время я пристально рассматривал себя в зеркале, войдя в комнату, — признаюсь, в глубине души я боялся чего-то «удручающего»: гнойников, или оспин, или рубцов — в общем, того, с чем обычно сталкиваются селяне, но отражение порадовало меня чистой кожей, пусть не без синяков под глазами.       — Вполне неплохо для крестьянина, — пробормотал я, уставившись на пламя свечи.       В последние часы ко мне вернулось несколько образов из юности и детства: я смог отчётливо вспомнить наш несуразный деревянный дом (к нему постоянно что-то пристраивали, даже окна были разными по размеру и форме), пещеры, ведущие к заливу Гьёрн, серые волны, тяжёлое небо и каменистую почву с жухлой травой… Милую брюнетку, надевавшую мне на голову венок из васильков. Любил ли я её? Не знаю — не помню. Моих трёх сестёр: старшую и двух младших близняшек — и все мы были одарены пшеничными волосами и румяной солнечной кожей. И только лицо матери я никак не мог вспомнить, и в очередной раз моё сердце болезненно сжалось. Я снова закрыл глаза, но, почувствовав, что засыпаю, решил наскоро вымыться и отправиться на прогулку. «Утону, как мой сосед, — думал я. — Напился и отключился прямо в бане, так и нашли его — посиневшего, головой в чане…»       Уже стемнело, до встречи с Магдой оставалось совсем немного, и лишь на входе во двор я понял: место встречи девушка не назвала. Честно говоря, её состояние нездоровой оживлённости меня сильно тревожило. «Но она наверняка справится. Переживёт», — успокаивал я себя, приоткрывая тяжёлую дубовую дверь. В садике, разделявшем два корпуса Одергард-тич, стоял железный лязг и глухой стук ударов. Я осторожно выглянул из-за двери и замер. В отдалении Магда, без дорожного плаща и брони, упражнялась на деревянной кукле, из-под безрукавой рубашки хорошо были видны её руки: мускулистые, сухие… Покрытые шрамами. Я тихо прошёл в сад, остановился в тени дерева и стал наблюдать за воительницей. Что-то в глубинах памяти подсказывало мне, что в движениях Магды была какая-то ошибка, недосмотр. Я задумчиво потирал подбородок и думал, думал, думал, пытался вспоминать — наконец, меня осенило: рассогласованность. Я двинулся в сторону принцессы, всё ещё меня не замечавшей.       — Магда, — позвал я и инстинктивно отскочил от меча, тут же направившегося в мою сторону. Он бы меня не зацепил, но должный эффект произвёл: — Хорошая реакция.       — Спасибо, — сухо сказала принцесса и быстро отвернулась. Я едва успел заметить, что щёки у неё блестят. — Что ты хотел?       — Мы хотели обсудить то, что смогли узнать в Сколифоне…       — Уже пора? — немного растерянно спросила она, и резким движением утёрла лицо.       — Пожалуй, — я отвёл взгляд, и воцарилась неловкая тишина. Не придумав ничего лучше, я решил заговорить о тренировке: — У тебя движения не вполне дружат между собой.       — Что? — всё также рассеянно переспросила принцесса.       — Ты хотела из нижней стойки перейти в верхнюю, верно? Корпус у тебя продвинулся вперёд быстрее, чем атакующая рука, — я примерно повторил движения воительницы, замедлившись для большей наглядности. — Ноги также вынесло вперёд. Ты, наверное, и сама заметила, как сделала полушаг.       Принцесса медленно кивнула. Слёзы всё ещё блестели на её щеках, но во взгляде не было ни намёка на печаль.       — В целом, это не так страшно, но во время долгого боя можно легко потерять устойчивость или потянуть себе что-нибудь.       Магда снова кивнула, начала было что-то говорить, но, заметив хрипотцу в голосе, прокашлялась.       — Спасибо, — она снова сердито потёрла глаза кулаком и тряхнула головой. Девушка нарочито расслабленно усмехнулась: — Смотрю, к тебе не только облик вернулся.       Я улыбнулся:       — Только частично. Здесь всё ещё осталась большая часть, — я стукнул ногтем по флакону на поясе.       — Ты, кажется, хотел научить меня некоторым приёмам.       Я отчётливо вспомнил, как после поединка на площади в Фарси принцесса чуть ли не приказным тоном сама просила меня об этом, но поправлять её я не стал. В любом случае, от одной мысли о тренировке мне захотелось развернуться и скрыться в Одергард-тич: день выдался не из приятных, да и после ванной мне не очень-то хотелось потеть и валяться в пыли. Видимо, эти мысли слишком отчётливо проступили на моём лице — девушка хмыкнула и села на скамью, устроив каролинг на своих коленях. На земле у ног воительницы лежала сумка с точильным камнем, смазками и тряпками.       — Вот поэтому ты и не рыцарь.       — Не думаю, что у Авакки были рыцари, но… — я сел рядом с Магдаленой. — В здравом уме я бы им не стал. Слишком много мороки и неприятных последствий.       Я, сам того не желая, покосился на шрамы Магды, и девушка только пожала плечами:       — У всего есть своя цена, — воительница старалась не смотреть на меня. Она подняла сумку и принялась ухаживать за мечом, ровным голосом продолжив: — Все мои учителя-мечники говорили: «Схватка на мечах — дело двух мертвецов. Один умрёт сразу, другой — в лазарете», — почувствовав моё замешательство, девушка дополнила: — Стращали они нас, потому преувеличивали. Слегка.       Я кивнул и снова не нашёлся, что ответить — так и сидели молча. Я осторожно поглядывал на спутницу: её руки всё сильнее дрожали, пока она наконец не отложила меч в сторону и не запустила пальцы в волосы. Я видел, как она с силой сжала их. «Нужно что-то сделать, — с тревогой и беспомощностью подумал я. — Или что-то сказать… Если бы я вообще знал, в чём дело». Вдруг воительница вскинула голову, щёки её снова блестели, но сейчас она, похоже, ничего не могла с этим поделать.       — Помнишь, я говорила, что мне страшно? — я кивнул, и она продолжила: — Я… Думала, что это только из-за Линнеи. Что я боюсь, что она умерла, или попала в беду, или…       Голос её звучал сухо и безжизненно и, что удивительно, не дрожал. Магда широко распахнутыми глазами буравила тёмные небеса.       — Ты понимаешь, о чём я. Но… Столько всего происходит и помимо этого. Новый бог, проблемы при дворе, моя «смерть»… Ещё Иво что-то говорил о шевватинах на границе. И я осталась со всем этим одна. Нет наставника, командира, лидера — никого, кто мог бы сказать, что нужно сделать и как. Никого, кто мог бы…       — Взять на себя ответственность, — мягко закончил я за неё, и Магда в первый раз за время разговора посмотрела на меня. Её глаза воспалились и раскраснелись, выглядела она очень уставшей и как будто постаревшей. Воительница мелко кивнула пару раз и снова обратила взор к звёздам.       — Именно. А я никогда с этим не сталкивалась вот так, — она нервно взмахнула руками. — Лицом к лицу. И мне кажется, что все эти события давят и давят на меня, а я ничего не могу сделать. Я — песчинка в этом большом и запутанном мире, я бессильна, и слаба, и уязвима, и я… Стыдно и глупо это, наверное, но я не думала, что так будет. Я не думала, что ответственность свалится на меня разом, и я не думала, что это так страшно. Мне казалось, что всё это — то же самое, что и прогулка по дремучему лесу. Если ты заблудился, ты всегда можешь присесть, отдышаться, свериться по светилам, по звёздам, по мху, по следам и спокойно продолжить путь. Но я даже не знаю, есть ли у меня время, чтобы подумать! — её голос эхом отразился от стен флигелей. Магдалена шмыгнула и ударила себя кулаком по ноге. — Я не знаю! И это вымораживает и пугает! Я должна действовать, а не сидеть тут и реветь. Но если я поспешу, я могу только всё испортить. И у меня нет ни слуг, ни информаторов — никого!       Принцесса яростно вытерла лицо и глубоко судорожно вдохнула. Когда она заговорила, речь её стала приглушённой и бесцветной, робкой:       — Я чувствую себя раздавленной и жалкой. И меня — меня! — ещё готовили в правительницы. Ха! Меня бы съели в первые месяцы политики, сенаторы и иже с ними. Я слишком слабая и трусливая для этого, я…       — Это не так, — позволил я себе прервать Магду. Заметив, что она хочет возразить, я мягко положил руку на её плечо, сжал и повторил громче и увереннее: — Это не так. Мы и правда сейчас…       — В заднице, — внезапно всхлипнула она, и я еле сдержал желание рассмеяться — только сдавленная улыбка проступила на губах.       — Метко, да. Но без твоей решимости и смелости мы бы ни на шаг не продвинулись. Не нашли бы Линнею, не узнали бы о Новом боге — а ведь это тоже важно! Кто, кроме нас, его видел? Прошла всего пара дней, как мы вообще с ним столкнулись, а ты уже требуешь от себя готового решения. Магда, в конце концов, без тебя и я бы был мёртв! Ты не испугалась покинуть Эйрихус и…       — Это была просто глупость, — она затрясла головой. — Я ничего не продумала, не подготовила, просто рванулась…       — Слушай дальше, — цыкнул я. — Без тебя всей этой истории бы вообще не было. Да, у тебя нет связей и влияния, но это не единственные пути решения, ведь так? Да, нужно будет поломать голову, а не бездумно осыпать каждого мало-мальски полезного простофилю деньгами, но ты на это способна.       — Нет, я так не…       — И ты можешь чувствовать себя уставшей, — я настаивал. — Ты можешь бояться. И плакать тоже. Сильным мира сего это тоже не чуждо, просто мы не знаем об их горестях, слезах, тревогах. Ты не думала об этом? Да и кроме того… Никто не знает, как жить эту жизнь. Никто! Ни одна живая душа. Мы все живём в неизвестности, но как относиться к ней: со страхом или задором — личный выбор каждого. И ты можешь позволить себе…       — Ставки слишком высоки, Лир, — принцесса взяла меня за локоть, подумывая скинуть руку, и заглянула в лицо. — Я же не могу просто…       — Ты можешь позволить себе выбирать. Потому что ты — лидер, Магда. Потому что ты уже брала на себя ответственность, уже справлялась, потому что ты вообще задалась всеми этими вопросами. Поверь, те, кто имеет силы вести за собой людей и принимать непростые решения, но не испытывает сомнений или страха, — одни из самых опасных идиотов в этом мире. Их руками творятся бесчинства, твоими руками творится история.       — Да кого я за собой веду… — пальцы Магдалены разжались, и рука безжизненно опустилась на скамейку.       — Хотя бы меня, например. А ещё ты заставила пойти с нами Иво…       — Это всё Джилрой…       — И угомонила Линнею…       — И к чему это привело?       — К тому, что она не досталась Рыцарям Дюжины хотя бы. Но не всем, и правда, можно помочь так, как нам того хотелось бы.       Магда задумчиво вздохнула, но не смогла придумать возражений. Я широким жестом указал на небо:       — Звёзды — огни Брэйанти, тьма — границы нашего мира, и где-то за ними, если верить легендам, сидят боги. Старшие, Юные, Вознесённые — всякие. Но знаешь что? В них я не верю так, как в тебя…       — Перестань, — отмахнулась Магдалена и резко поднялась со скамейки, стала расхаживать, закинув руки за спину. «Кажется, я смог её расшевелить», — обрадовался я.       — О тебе расскажут в легендах нашим потомкам…       — Нет, это уже…       — Будут слагать песни барды, — я поднялся и пошёл рядом с ней. — Что-нибудь о «Магдалене — грозе Новых богов и Негодяев».       — Это уже просто… — я по-прежнему не давал ей договорить, встал перед ней, откланялся, и сложил руки так, как если бы держал лиру.       — Жила Магдалена, жарче солнца пылала душа, в бою — всех первей, на язык — всех острей, — кое-как сочинял я на ходу. Магда затрясла головой, заткнула уши руками и, кажется, раскраснелась.       — Уймись!       — Клеймором разила врагов, очами пленяла людей…       — Но у меня даже не клеймор! — воительница остановилась и с вызовом посмотрела на меня, подбоченившись. — Ты что, совсем…       — В легендах часто всё преувеличивают, — я подмигнул ей. — И хорошо, что у тебя из подходящих для удлинения предметов только меч есть.       Она чувствительно ткнула меня кулаком в плечо и попыталась сохранить серьёзное выражение лица.       — Это абсолютно ужасно, Лир… — ещё на половине фразы девушка едва смогла сдержать улыбку, а в конце всё же не удержала рвущийся наружу смех — я рассмеялся тоже. — Фу, кошмар… Но тогда уж и тебя в легендах упомянут.       — А что я? Я — крестьянин с палкой, — я пожал плечами. — Я просто следую за тобой.       — Но ты и помогаешь, и…       — И я всё ещё просто следую, — я положил руку на её плечо и кивнул. — Я помогаю, я нахожусь рядом, но ведёшь — ты.       — Нет, я всё же устрою так, чтобы и тебя упомянули, — девушка снова задумчиво посмотрела в небо, вдруг нахмурилась и снова глянула на меня: — «Очами пленяла людей»?       — А?       — Ты пропел. Сам, — её измученный взгляд, наконец, просветлел, но я уже не знал, радоваться ли этому. Неопределённо махнув рукой и направившись к скамейке, я ответил:       — Так гласят легенды и народная молва… А вообще нам бы пора вернуться к тому, что было в Сколифоне.       Магдалена решила на меня не давить, пусть и выглядела теперь крайне ехидной, села рядом и тихо принялась рассказывать о том, что ей удалось узнать.              Южный ветер — вестник лета, особенно здесь, на равнинах… Он не любит это время — горько. Пытается вспомнить, кем он был когда-то, до того злосчастного договора, но в голове — только пустота. Такая же зияющая, как и на месте его души. Длинношей провёл тонким змеиным языком по шиловидным зубам и аккуратно подполз ближе: здесь, на крыше Одергард-тич, прямо за башней, его не могут увидеть те двое в саду, зато он прекрасно их слышит. «Смеются… — думал он. — Смеются… Громко, как птицы. Опрометчивы и слепы». Рыцарь скрежетнул когтями по камню, и зря: на светлом камне остались тёмные глубокие отметины, и он знал — ничто их теперь не сотрёт. Но что он здесь делает? Зачем он здесь? Его давно ждёт Второй, и всё же… Он хотел смотреть и смотреть на ту, что с мечом, следовать и изучать… «Интересно… — Длинношей снова облизнулся и поправил маску. — Второй тоже изменился. Чуть ближе к Нам — почему?» Он таился за башней, растекался чёрным песком по трещинам булыжников, всё тёк, тёк, тёк…              — Вот как… — я почесал в затылке, осмысливая рассказ девушки о Рыцарях и о её разрезанной судьбе. — По-моему, вопросов только больше стало.       — Я тоже так считаю, но знаем мы всё равно больше, чем раньше. А что насчёт тебя? Только не говори, что в том коридоре ты вспоминал…       — Да. Это было тяжело преодолеть, — я ожидал, что Магда вспылит или станет журить меня, но девушка только с сочувствием посмотрела на меня.       — Мне жаль… Со мной так было пару раз, чувство не из приятных. Можешь не рассказывать, если…       — Это важно, — я сжал кулаки, набрался смелости и рассказал, насколько мог подробно, о встрече с Т`фатом, о своих ощущениях, о том, что он знал, что я предстану перед ним, рассказал о том, как адепт Шоу поработала над миннином, как отвела меня в Сумеречный Зал — казалось, я шагнул не в рукотворную комнату, а в сотканную из тьмы лощину, в которой то тут то там что-то вспыхивало. Спустя время, когда я решился пойти вглубь Зала, я увидел, как один из всполохов расширился — меня манило к нему…       — И я вступил в него, меня закрутило, казалось, будто уносит куда-то… А затем я увидел вдали Великие Плато, степь и совсем рядом огонёк от костра. Меня понесло к нему…       — Как будто тебя захватила река, да?       — Угу. Я приблизился, увидел рукописные карты, на которых были отмечены Великие Плато, какие-то разрозненные листы с крайдом, а потом из-за валуна вышла фигура. Я сначала не понял, кто это, но… Я почувствовал, что знаю её. За секунду до того, как меня утянуло обратно, я увидел её лицо — это была Линнея.       — Ты уверен? — Магдалена внимательно смотрела на меня, но удивления в её голосе не было.       — Абсолютно. — Значит, — после паузы протянула она, поднялась, прихватила каролинг и сумку и твёрдо произнесла: — В путь отправимся с рассветом.