Часть 8 - Искры. Глава 4

      Как оказалось, сознание Магдалена потеряла совсем ненадолго, и уже через секунду она поражённо осматривала густую чащу. Здесь были деревья, характерные и для Междумирья: со склизкой, гладкой, как внутренности животного, корой и тонкими безжизненными листьями, — и для Мондлана. Магда с радостью признала в них дубы и берёзы, ели и осины. Небо прояснилось, и теперь-то Магдалена чётко видела то, что покоилось внутри тёмной воронки — то была их планета, далёкая и совсем крошечная. По коже пробежали мурашки, девушка поёжилась и сжала руку Лира, лежащего рядом с ней на земле. Он всё ещё не пришёл в сознание.       — Что же с тобой такое?.. — неосознанно прошептала Магда, села и склонилась над другом.       Помимо пятен крови, на поясе Лира расплылось большое тёмное пятно — ткань стала грубой, она топорщилась и бугрилась. Не медля, Магда ослабила пояс, отодвинула край монашеской робы и с облегчением заметила, что ран на теле Лира не было. Откуда тогда взялось пятно? Отчего Лир так внезапно потерял сознание? Магдалена тревожно сжала его запястье — пульс ровный, размеренный, дыхание глубокое и спокойное, и даже жар отступил. «Возможно, он скоро очнётся», — Магда поправила одежду Лира, что заняло больше времени, чем она ожидала: руки саднило, пальцы тряслись и едва сгибались. Чей-то хрип заставил Магдалену вздрогнуть, она повернула голову и прикрыла рот рукой. Рядом, опёршись о дряхлый пень, сидел лепрекон. Под ним расплылась лужа крови — юноша по середину плеча лишился руки. Он был страшно бледен.       Реальность вдруг обрушилась на Магду с полной силой: только что она убила лепрекона, рассекла его практически надвое мечом, его напарники пали от клинков Рыцарей Дюжины, а теперь и этот молодой наёмник умирает на её глазах… Магдалене показалось, что её вот-вот стошнит, она сделала глубокий вдох, и от запаха крови ей стало только хуже. «Убила… Убила, убила, убила…» — глухо пульсировала мысль. Не отдавая себе отчёта, она осторожно уложила лепрекона на землю, в стороне от лужи крови, расположив ноги на пне. Кажется, юноша что-то бормотал, но Магдалена не слышала его, и прежняя мысль — убила, убила, убила — медленно растекалась внутри головы, холодная, липкая, тягучая. Магда не замечала, как сильно она дрожит — все силы уходили на сдерживание дурноты и отработанные ещё в армии приёмы: отрезать полоску ткани с рубахи, обвязать рану, перетянуть, зафиксировать руку…       Она, конечно, видела смерть со стороны, она, конечно, убивала — животных, монстров, — но не людей, не разумных созданий. Иногда Магда пыталась примерить это чувство на себя, поскольку чётко понимала: солдат не может не убить — но ни один заготовленный сценарий не смог описать хотя бы часть того, что она испытывала сейчас. Реальность оказалась гораздо хуже строк учебников и глупых фантазий.       — Препоздно… — донёсся до неё хрип лепрекона.       — Нет, — голос Магдалены остался твёрд.       Она потянулась к дорожной сумке и бездумно нащупала в ней заживляющую мазь — как будто спасение лепрекона могло повернуть время вспять, перечеркнуть произошедшее. Девушка замерла, тупо уставившись на баночку, и её вдруг пробило на смех. Разве может мазь помочь при такой ране? И всё же она откупорила банку, осторожно подняла культю и нанесла мазь на срез, всё ещё посмеиваясь.       Рана выглядела ужасно: казалось, будто руку отрубили не рапирой, а раскроили булавой. Кость сильно торчала из культи и походила на жуткую размочаленную кисточку, мышцы едва держались на ней — похоже, из-за силы удара их просто-напросто оторвало от кости, кожа свисала неровными ломтями. И кровь, кровь, кровь… Слишком много крови даже для такой раны. Увиденное настолько поразило и испугало Магду, что тошнота отступила, дыхание стало прерывистым. Даже если бы на помощь подоспел опытный целитель, даже если бы отрубленная часть руки была рядом, ничего не удалось бы сделать. «Похоже, это свойство рапиры Второго, — отстранённо думала Магдалена, рассматривая рану, как учебное пособие. — Возможно, что и обычные порезы от такого оружия либо будут заживать медленнее обычного, либо не затянутся вовсе». Лепрекон зашипел, дёрнув культей, и это снова вернуло Магду к реальности.       — Скоро станет легче, — она старалась не смотреть на лицо юноши. — Мазь обезболивает, она поможет остановить кровотечение, скоро всё…       — Я не заживу, — юноша мотал головой, и на фоне побледневшей кожи его волосы пламенели, как огонь. По перепачканным щекам снова покатились слёзы. — Я натолько заготавливал им сведенья… Я не наготовлен сражаться…       Магда смотрела на его культю, не позволяя себе думать ни о чём больше. Её рот сам произнёс, глухо и отчуждённо:       — Заживёт. Рука должна зажить…       Она не знала, кого больше хочет в этом убедить: саму себя или юношу.       — Я так не думаю.       Голос Лира раздался так неожиданно и прозвучал настолько сипло, что Магдалена схватилась за каролинг, и её руку сковала судорога. Она зашипела и еле разжала пальцы. Теперь вены хорошо просматривались на внутренней стороне ладони, они потемнели и часто пульсировали. Лир тем временем сел рядом с Магдой, окинул юнца настороженным взглядом и покачал головой:       — Слишком много крови потерял. Ты и сама это понимаешь, Магда, — тихо добавил он.       Магдалена оторвала взгляд от раны и посмотрела на лицо юноши: даже сквозь слой пыли и грязи было видно, как сильно он побледнел. Губы его посинели, как у мертвеца, взгляд ошалело перескакивал с одного лица на другое, черты лица заострились.       — Гуманнее будет окончить его страдания, — почти неслышно прошептал Лир.       Юноша всхлипнул и пробормотал:       — До́бро, что не от лапищ тех загибну. Хотя почём разность… Меня доберёт до себя Новый бог, а это… Это…       — Новый бог? — сознание Магдалены уцепилось за имя. Она сглотнула и прокашлялась, не позволив голосу дрожать. — Твоя банда была с ним связана?       Юноша слабо кивнул и затих, словно обдумывал что-то. Спустя пару мгновений он заговорил:       — Был какой-то наказ от Небьянов сначала, затребовали людей с магией… Я подслушал, дескать зачинился где-то Новый бог, и что это всё — ему. Что контракты, которые мы надписали, завязаны теперь с ним, и чуть что — перед ним же и отвечаться пойдёт нам. Мы все — его.       Лир с Магдой переглянулись, и девушка почувствовала, как по спине побежали мурашки. Юноша облизнул пересохшие губы. Его время истекло.       — Холодно… — выдавил он, и его глаза обратились к небу.       Магда отдалённо услышала, как зашуршала одежда Лира, краем глаза заметила металлический отблеск. Она была слишком вымотана: информацией, боем, переживаниями — и потому не могла и не хотела ничего предпринимать. И всё же её рука коснулась рукояти кинжала, легла поверх ладони Лира, она со стороны услышала свой голос:       — Лучше я.       — Магда…       Магдалена качнула головой и притянула кинжал к себе. Так будет правильнее. Она видела — парень нежилец, видела это по его синюшному лицу и пустым глазам, чувствовала по его натужному дыханию, и всё же на краткий миг Магда замерла. Она знала, что нужно делать и как, и чётко понимала, что каждая минута продлевает страдания лепрекона. Магдалена глубоко вдохнула, занесла кинжал и быстро произнесла на выдохе:       — Упокойся душа твоя.       Движение, плавное и точное, оборвало жизнь юноши. Он вздрогнул всем телом и замер. Руки Магды больше не дрожали. В ушах звенело.       — Идём, — донёсся голос Лира сквозь шум. Сколько прошло времени? Одна секунда или несколько столетий? Магда заметила, что рука парня стянула с юнца сумку. Прозвучал голос, словно извинясь: — Ему это не понадобится.       Магдалена хотела что-то ответить и заметила с удивлением, что во рту пересохло. Металлический привкус вызывал тошноту. Она сделала над собой усилие, закрыла юноше глаза и попыталась встать — боль от арбалетного болта не позволила ей это сделать, но каким-то образом немного прояснила голову. Едва Лир потянулся к болту, Магда плавно, но настойчиво отстранила его руку.       — Не трогай.       Древко едва торчало из раны, и Магда с облегчением нащупала кончик наконечника на задней поверхности бедра. Кость не задета, а значит, всё не так уж плохо. «Если извлеку его, придётся сразу же обработать рану, зашить, чтобы не истечь кровью», — подумала она и окинула взглядом лес. Деревья росли здесь редко, густых зарослей не наблюдалось, а невдалеке и вовсе поблескивали огоньки какого-то здания. Стоит проверить, но только очень осторожно. Но что делать с телом?       — Помоги встать, пожалуйста, — свой голос Магда по-прежнему слышала как будто со стороны.       Лир, к тому времени подобравший с земли сумки и баночку с мазью, с сомнением окинул подругу взглядом. Таким задумчивым и мрачным Магда раньше его не видела, и она понимала — он наверняка хочет расспросить её о том, что произошло, и пока лишь сдерживает себя. «Потом, всё потом, — заглушая звон, послышался внутренний голос. — Нужно двигаться дальше, пока не поздно».       — Пора идти. Ты ведь сам в порядке, да?       — Да что со мной станется, — он нахмурился и качнул головой. — Но твоя рана…       — Не здесь.       Лир, поколебавшись, протянул Магде руку и подтянул девушку вверх. Нога ужасно болела, но Магда стиснула зубы и кое-как заковыляла вперёд, опираясь о руку друга. Перед глазами плыли тёмные круги, тело знобило, и мысли задремать под каким-нибудь деревом становились всё более привлекательными. «Плохо, очень плохо, — думала Магда. — Как бы ведьминские пятна не появились…» Перед глазами тут же предстал образ Линнеи во время последней их встречи: истощённая, с тонкой потемневшей кожей — удивительно, что Эфир не захватил её тело целиком и не обратил её в своего податливого раба, в вёльву. Существо, чья сила боле не сдерживается ни границами духовных сил, ни моральными рамками… «Нужно будет осмотреть себя как можно скорее», — спешно дополнила себя Магдалена. Мысли метались в голове без остановки, не позволяя ей даже мельком подумать о том, что случилось в «Крикливом Эльфе». И это было к лучшему.       Вдруг Лир остановился и молча указал куда-то в глубь чащи. Присмотревшись, Магда увидела большой муравейник с толстенькими красными муравьями. Они были значительно крупнее мондланских. Вокруг муравейника валялись продырявленные кости, многие из которых были облеплены муравьями целиком. Лир подтвердил опасение Магды:       — Тело не стоит оставлять просто так. Я быстро.       Магдалена кивнула и облокотилась о ствол осины. Она не поднимала взгляда от земли, старалась не вслушиваться в окружение. На глаза ей попалась довольно прочная длинная палка, которая послужила Магде отличным костылём. И всё же лепрекон заслуживал лучшей участи и точно не такой скверной смерти…       Вскоре путники отправились дальше, не перекинувшись и словом. Как бы Магда ни старалась, одна назойливая мысль, о которой она раньше не задумывалась, никак не хотела стихать: если тогда, во время встречи с сектантами, Лир без промедления устранил одного из них, если сейчас он тоже не медлил, что довелось ему пережить раньше? Скольких людей он убил и почему? К счастью, доносившийся от здания шум позволил Магдалене вернуться к реальности. Позже, всё позже…       Судя по всему, то был трактир. По подъездной дороге сновали гружёные телеги, иногда — кареты, проезжали всадники, между ними торопливо проносились пешие торговцы, рыцари, учёные, маги, путешественники. И никаких стражников. Все эти путешественники явно спешили и старались не смущать прохожих взглядами. Кованая ограда окружала трактир, а над воротами парила мерцающая надпись. Буквы из обломков разномастного хлама удерживались в воздухе магией, сияя и складываясь в слова: «Точка Обмена. На этой земле не действуют иные законы, кроме одного: ваше прошлое — ваше бремя. Ни о чём не спрашивайте, и вас ни о чём не спросят».       Они до того застоялись на одном месте, что прохожие стали бросать на них краткие, но подозрительные взгляды. «Внушает надежду», — подумала Магдалена и, неосознанно взяв Лира за руку, заковыляла быстрее, в самую гущу. Не то сделала она это по привычке: Линнея часто терялась в толпах людей, и Магда всегда держала её за руку на рынках, празднествах и прочих сборищах, — не то из-за незамеченного пока страха потерять спутника снова, не то просто из-за тревоги за его самочувствие. Неприветливое, чёрное из-за копоти здание, покосившееся, возведённое из всего, что попадалось владельцам под руку, предстало перед путниками во всей красе. Отдалённо оно напоминало форгонское: круглые оконца, кривые, покатые крыши, широкие двери, кирпичные стены, покрытые лозами с чёрно-красными цветками.       Внутри трактира стоял густой запах подкисшей еды и дешёвого алкоголя, все столы были заняты — многие постояльцы даже ели и пили стоя, прижавшись к неровным стенам. Из-за множества голов, скудного освещения, дыма свечей и курительных трубок едва ли можно было что-либо разглядеть дальше пары метров. Пробираясь бочком между посетителями, Магда всё держала Лира за руку. Второй рукой она крепко сжимала костыль, тяжело на него припадая, однако никто даже не обращал на них внимания.       Наконец за поворотом показался хозяйский стол. Магдалена на миг замерла, оглядывая владелицу «Точки Обмена»: то была рослая статная женщина. Половину её тела уродовал шрам от ожога, отчего её левый глаз был слегка стянут вниз. Пухлые чувственные губы, казалось, от рождения застыли в насмешливой ухмылке, а густые вьющиеся тёмные волосы смотрелись на ней краше всех корон. Она бегло оценила облик Лира и Магдалены, задержав взгляд на больших пятнах крови и грязи, отставила стакан, который усердно до того протирала, и грудным голосом протянула:       — Комнату желаете?       — Да, — отозвался Лир и вытащил из сумки кошель лепрекона.       — Два спальных места, — дополнила его Магдалена. — Какой-нибудь еды, чашу с чистой водой.       — М-м-м, — женщина заправила прядь за ухо, и принцесса отметила, что уши у хозяйки были грубо обрезаны. «Бывшая рабыня эльфийка?» — подумала она, однако столь пристальное внимание не осталось незамеченным. Женщина достала из ящика толстую книгу и холодно произнесла: — Не видела вас раньше, предупреждаю: никаких имён, разговоров о прошлом и прочих задушевных бесед со мной и другими постояльцами — если вы, конечно, хотите уйти отсюда целыми. О своих подвигах лучше тоже молчать. У меня есть комната на втором этаже, еда с водой будет там же. Срок?       — Неопределённый, — Магдалена указала на кошель. — На что здесь хватит?       Женщина дёрнула тесьму и мельком окинула содержимое.       — Три дня с питанием. Хотите избавиться от пятен?       — Возможно.       — Два дня и три ночи. Устраивает?       — Нет ли у вас целителя? — вмешался Лир и с нервным смешком добавил: — Или возможности избавить мою спутницу от раны так же, как от пятен?       Хозяйка перегнулась через стойку, кончики её бровей слегка вздрогнули, и она ровным голосом оповестила:       — Если откажетесь от одной плошки супа, залечим.       — Идёт, — устало выдохнул Лир.       В глубине души Магда была ему очень признательна. Хозяйка же продолжила речь:       — В Междмирье здравомыслящие создания не оставляют подписей или других явных упоминаний о себе, однако я, как хозяйка этого блошиного гнезда, должна знать, кто мне должен, сколько должен, а кого даже на порог пускать не стоит. Я отмечаю для себя особенности вашей магии, Эфира, чакры, ауры — не важно, как вы это называете, что предписывает ваша вера, моральные убеждения и иные занимательные факты вашей биографии. Если вам это условие не подходит — прошу за дверь. Также отмечу: ответственность за испорченные вещи, вашу жизнь и здоровье вы берёте на себя. Вы согласны?       Путники кивнули, и женщина указала на книгу. Магда осторожно коснулась пальцами одной из строк, та вспыхнула, и девушка почувствовала, как в её плоть впилась сотня маленьких иголочек. Ощущение прошло так быстро, что даже дёрнуться Магдалена не успела. Строка забугрилась, почернела, вскоре проявился чёрный завихряющийся узор, распространявшийся из центра строки и едва доходивший до её границ. Хозяйка трактира выжидающе глянула на Лира, и тот нехотя произнёс:       — Ни магии, ни Эфира, ни чего-либо ещё у меня нет…       — У всех живых есть, за что зацепиться, — хозяйка фыркнула и ткнула пальцем в книгу.       Лир осторожно коснулся листа, и ему показалось, что по его коже вверх, к плечу, заструилась жидкость — строка, как и прежде, вспыхнула, после чего проступил угловатый, повторяющий сам себя орнамент, охватывающий границы строки. К центру он становился едва различим. Магдалена вскинула бровь и окинула взглядом страницу: в самом верху целые две строки были заполнены почти до черноты пересекающимися прямыми линиями. «Если эта книга как-то отображает способности существа, то мне даже страшно представить, кто бы это мог быть», — принцесса нахмурилась, и тут же раздался жёсткий голос хозяйки:       — Особенности прошлых постояльцев вас не касаются, — она с силой захлопнула книгу и спрятала её, затем забрала кошель. — Деточка проводит вас в комнату.       Словно из ниоткуда за стойкой появилась худощавая девица в чистом зелёном сарафане. Она настороженно глянула на путников широко распахнутыми карими глазами и спешно опустила голову. Девушка была совсем небольшого роста, светло-каштановая аккуратная коса туго обвивала её голову, и лишь две прядки свисали по бокам, прикрывая уши. На первый взгляд могло показаться, что она почти ребёнок, и только раздавшиеся по мере взросления шрамы на ушах могли сказать об обратном. «Ещё одна эльфийка? — поразилась Магда. — Они ведь почти исчезли…»       — С Деточкой нельзя разговаривать, нельзя трогать — за любой проступок самолично оторву причастную к нарушению часть тела, — продолжала хозяйка, снова принимаясь за протирку стакана. — Деточку можно просить об услугах: принести еды, воды, напиток, убрать в комнате — а также нужно сообщать ей о проступках других постояльцев, — склонив голову, женщина улыбнулась остренькими зубками. — И вы получите за то мою безмерную благодарность и уважение. Только счастливая Хозяйка может разделять и властвовать в этом оазисе спокойствия, сырых постелей, кислого вина и дрянных харчей. А несчастливой я предпочитаю не быть — зарубите это себе на носу. Всё ясно?       — Да, спасибо за тёплый приём, — без тени иронии сказала Магда: она куда больше доверяла простоватой грубости, чем изысканным и витиеватым облизываниям постояльцев с ног до головы. — Подскажите только, как убрать пятна и заживить рану? Раз уж за это заплачено.       — Деточка, — Хозяйка кивнула, и девчонка повела руками.       Магда почувствовала, как ткань одежды слегка натянулась, и к пальцам Деточки заструилась заскорузлая кровь и грязь. В следующий миг она почувствовала, словно что-то лопнуло в ноге, рану начало нещадно жечь и щипать, однако ни капли крови не просочилось из неё. На смену жжению пришла успокаивающая прохлада, боль унялась. Закончив работу, Деточка стряхнула частички в совок, махнула ручонкой и проследовала к лестнице.       У одной из дверей Деточка остановилась, поклонилась и спешно отправилась назад. Комнатка оказалась небольшой и с низкими прокоптившимися потолками, отчего, несмотря на яркую свечу на столе, помещение казалось тёмным. Около свечи расположились две плошки синеватой похлёбки и чаша с водой.       — У нас ведь достаточно воды. Зачем было тратить деньги? — подал голос Лир.       — Это для тебя, — Магда скинула сумку на пол и, наконец, отпустила руку монаха. Она окинула его взглядом и принялась расхаживать по комнатке, как запертый в клетке зверь.       Тишина давила на неё, и одна лишь мысль о том, что сейчас ей предстоит остаться в комнате на какое-то время, остановиться, прилечь или присесть, вызывала ужас. Сражаться, бежать куда-то или от кого-то, искать путь — всё это прекрасно занимало разум Магды, заглушало по-прежнему стучащую в голове мысль — убила, убила, убила. Словно опомнившись, Магдалена остановилась и посмотрела на Лира, с тревогой за ней наблюдавшего:       — Ты болен, поэтому я…       — Со мной всё в порядке, — пробормотал он, устало опустившись на кровать. — Магда, что…       — Ты потерял сознание, ещё этот жар…       — Магда, — с нажимом позвал Лир.       — Нужно выяснить, что с тобой, когда началось, — словно не слыша, Магдалена отошла к столу и зачем-то полезла в свою сумку. Она и сама не знала, что хочет в ней найти, но была жутко рада занять себя хоть чем-то. Дрожь в пальцах снова вернулась. — Я попробую найти кого-нибудь, кто сможет помочь…       — Магда, — девушка вздрогнула, когда почувствовала ладонь Лира на своём плече, и отшатнулась. Он стоял рядом, и его беспокойство стало почти физически ощутимым. Смотреть ему в глаза не хотелось. — Магда, это всё, конечно, важно, но что случилось, пока я был без сознания?       — Ничего, — чересчур быстро и резко ответила она и хотела снова шагнуть в проход между двумя кроватями, как Лир заступил ей путь, вздохнув.       — Послушай, я не собираюсь на тебя давить или вытягивать из тебя слова клещами, но я вижу, что ты не совсем… Не вполне в себе. И я хочу тебе помочь. Это важно, потому что…       — Да, потому что я обещала быть честной, я помню.       — Не из-за этого. Тебе плохо, и это важнее, — Лир отступил и пробормотал: — Хотя и мне было бы полезно восстановить всю цепочку событий, чтоб понять, с какого перепугу я оказался в лесу с умирающим лепреконом. Которого ты вдруг решила добить сама, к слову.       В тоне его прозвучала лёгкая укоризна. Магдалене вдруг стало холодно, она обняла себя, растирая плечи, и продолжила ходить по комнате, как заведённая. «А что такого, в конце концов? –спросила она саму себя. — Убила. Убила врага, пусть и не хотела. Тогда я всё сделала правильно, и жалеть не о чем». С напускной бодростью, граничащей с помешательством, она возвестила:       — Я увидела, что ты ввязался в драку в каком-то трактире Тэдо. Хотела поговорить по душам, на меня накинулись, и мой меч раз… раз… разрубил, — голос Магды сорвался, она прокашлялась и попыталась продолжить с прежней бойкостью: — Разрубил наёмника пополам. Почти, знаешь, там немного ост… оставалось. Я слышала хруст, и вот так сразу… И так не должно было быть! — она со злостью вытерла неизвестно почему проступившие слёзы. В носу и на языке снова стоял металлический вкус крови. — Я не думала, что… Я не хотела так! Это невозможно!       — Разрубила пополам? — лицо Лира посуровело.       — Ты слышал. Я… Я правда не знаю, почему так. Что-то случилось с моим мечом, ещё тогда, когда мы с митивом встретились, — словно опомнившись, Магда стащила с себя ножны и прислонила каролинг к стене. Она никогда бы не могла подумать, что собственное оружие станет пугать её, и это ещё больше распаляло Магду. Она глухо рассмеялась и закатала рукав — вены яркими полосами проступали под кожей, набухшие и пульсирующие. Не вполне отдавая себе отчёт, она повернулась к Лиру и показала руки. — Знаешь ведь, что это?       — Догадываюсь, — Лир склонил голову и подошёл чуть ближе, придержав руки Магдалены. — Это как-то связано с Эфиром? Я не очень силён в этом…       — Да. Мой меч теперь, похоже, питается моей силой. Учитывая то, что в Междумирье она тратится вдвое, если не втрое быстрее… Пользоваться им просто опасно. Это просто смешно!       Магдалене казалось, что стены и низкий потолок давят на неё, пожирают её, однако всё растущий внутри неё ужас и паника, напротив, яростно пытались выбраться из тела. Усталость застилала глаза, расплываясь тёмными кругами, и Магда чётко понимала: долго она так не проходит по комнате. Ей было одновременно тесно и душно, и это лишь больше пугало: почему она себя так чувствует? Это ведь…       — Это ведь был враг! — незаметно для себя продолжила вслух Магда. — И он бы убил меня и тебя, не моргнув и глазом. Значит, я всё сд… сделала правильно! Я не понимаю…       Удушливый, давящий, грузный мир, стремительно раскручивавшийся вокруг неё, вдруг замедлил ход вместе с мыслями Магды — Лир крепко сжал её плечи, встав к ней лицом. Осознать это Магде удалось не сразу — так затянула её тревога. Как и всегда, Лир выглядел спокойным, почти расслабленным, но было что-то в его взгляде, выражении лица… Магде вдруг стало стыдно, что она обременяет его своими глупыми переживаниями, опустила взгляд и захотела сбросить его руки, но Лир этого не позволил. Воительница горько усмехнулась:       — Это так глупо… Я служила, сражалась множество раз, била всяких тварей… Но как врага убила — так всё, кошмар.       — Это не глупо, — мягко отозвался Лир. — Так всегда с первым убийством. Не важно, враг или нет — это всегда непросто. Это оставляет свой след.       — И ты… Ты тоже себя так чувствовал? В первый раз…       — Ну, я же не знаю, как именно ты себя чувствуешь, — Лир пожал плечом и слабо улыбнулся. — Но опыт это был ужасный.       Магда затихла, на время переключив внимание на скудно обставленную комнату. Удивительно, но сейчас ей стало немного легче, и тяготы прошедшего дня мягко ударили в голову. Магда зевнула, прикрыв рот рукой.       — Тебе стоит поесть и отоспаться. Завтра уже решим, что делать.       — А как это было? — встрепенулась Магдалена, снова обратив взгляд к Лиру. — Твоё первое убийство… Кого ты убил? И почему?       — Это не самый приятный рассказ, — Лир поморщился и подвёл Магду к столу, всё ещё придерживая её за плечи. — И я бы тоже отложил его на завтра.       Магдалена нехотя кивнула и вдруг задалась вопросом, сразу же его и озвучив:       — А почему ты меня держишь?       — Я слышал, что от этого становится легче. Как будто позволяет как-то сдержать эмоции или прочувствовать их… Заземлиться, что ли.       В тот же миг Лир отпустил Магду и уселся за стол, рассеянно глядя в тарелку. Магда хмыкнула, сев напротив:       — Действенный метод. Спасибо.       Её взгляд коснулся грубой деревянной миски с голубоватой стряпнёй. Магда опасливо зачерпнула кушанье и отправила ложку в рот. Лёгкий цветочный вкус сменился приятным терпким послевкусием, и с каждой ложкой Магде казалось, что она прибавляет в силе. Похлёбка, несмотря на слова Хозяйки о «дрянных харчах», была удивительно вкусной и как будто бы даже успокаивала пока ещё не затихшие мысли. И всё же где-то на середине трапезы Магдалена тревожно взглянула на Лира:       — А что с тобой было всё-таки? Ты упал в обморок, ещё и пятно на поясе проступило, хотя раны я не видела.       Лир продолжил молча есть, и Магда снова обратилась к нему:       — Это важно. Нужно понять, что это и почему происходит. Ты слышишь меня?       — Когда я ем, я глух и нем.       Магда усмехнулась и невольно вспомнила фразу, брошенную много лет назад Иво. Она сама сорвалась с губ:       — Когда я кушаю, я говорю и слушаю.       Лир едва не подавился и вскинул бровь, тогда Магда поспешила добавить:       — Это не я придумала. Никогда бы не подумала, что мне эта чушь пригодится.       Монах промокнул рот, покачивая головой. С лёгким смешком он ответил:       — В детстве мне бы прилетело по лбу ложкой за такое. Вот такая у нас была, — Лир развёл ладони в стороны так, что между ними могла бы поместиться голова ребёнка. Магда фыркнула и подпёрла подбородок кулаком, наблюдая. — Здоровенная, из дуба.       — А не больно ли дорогая ложка? Обычно же из липы делают или осины, — Магда снова зевнула. Её начинало поражать то, как легко Лир умудряется заговорить её и отвлечь от смутных мыслей. Она подалась вперёд, с интересом поглядывая на монаха.       — Говорят тебе, из дуба, — Лир усмехнулся, и в его глазах промелькнули те же упрямство и вызов, с которыми и сама Магда смотрела на него иногда. Это её развеселило.       — Как скажешь… И всё-таки надо разобраться с тем, что с тобой случилось.       — Ну, пока что всё хорошо, не стоит забивать себе голову.       — Конечно, надо дождаться, когда всё станет плохо, — Магдалена скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Не стоит с этим тянуть, Лир.       — Я знаю, — тихо ответил он и опустил взгляд. — Просто хочется верить, что такого больше не повторится. Грохнуться из-за боли… Смех да и только.       — Всякое бывает, — не желая больше смущать друга, Магда заключила: — Но завтра с утра стоит тебя осмотреть. Я немного занималась врачеванием на службе, надеюсь, хоть как-то смогу помочь.       Лир кивнул и почти неслышно поблагодарил Магду. Спустя какое-то время разговор стал таким же лёгким и непринуждённым, как и парой минут назад, чему Магдалена была несказанно рада. Тревога унималась, глаза начинали слипаться и, в конце концов, сил совсем не осталось. Опустевшие миски исчезли со стола сами собой.       Попросив Лира выйти ненадолго, Магдалена разделась и осмотрела себя как можно тщательнее. С замирающим сердцем она оглядывала руки и ноги, туловище, даже посетовала, что в комнате нет зеркала, чтобы рассмотреть кожу головы, хотя и знала, что ведьминские пятна не могут там появиться. Всё чисто.       Это, конечно, радовало, но теперь, стоя в одиночестве посреди комнаты, Магда снова принялась прокручивать в голове произошедшее. Напряжение вернулось, и Магда с раздражением натянула на себя рубаху и штаны, умылась в тазу с водой и позвала Лира. «Чем скорее я усну, тем лучше будет, — сказала она себе, забралась под колючее одеяло и отвернулась к стене. — Завтра ещё много нужно сделать…»       Но сон никак не шёл. Магдалена ворочалась, думала, думала, думала… Мысли уже были вязкие, тяжёлые и неоформленные, и всё же они никак не хотели покидать голову. «Лир и боли, Хакон Нергюрд, Линнея, пятна, убийство, Джилрой, Междумирье…» — тянулось круговертью. Снова душит, и давит, и раздирает, и…       — Не спится?       Магда едва заметно вздрогнула, услышав Лира. Словно распуганные его голосом, мысли разом стихли.       — Да, — шёпотом ответила она. — И мне кажется, я не усну вообще.       — Это вряд ли. День был ужасно долгий и крайне мерзкий… Уснёшь. Попробуй ни о чём не думать.       — Ну спасибо, — Магдалена не удержалась и насмешливо фыркнула. — Одна проблема — не выходит.       Послышался негромкий смех:       — Понимаю, это непросто. Хм…       Магдалена прикрыла глаза, вслушиваясь в темноту и ожидая продолжения фразы. «Уснул?» — подумала она, как Лир снова заговорил, размеренно и монотонно:       — Как-то два товарища гуляли вдоль реки — то был холодный зимний вечер…       — Ты чего? — Магда с опаской покосилась на соседнюю кровать, но Лир лишь усмехнулся — лица его она разглядеть не могла.       — Когда я не мог заснуть, мне часто рассказывали истории…       — Сказки? — с сомнением хмыкнула девушка, но губы её дрогнули в улыбке. — Ты серьёзно?       — Ну какие сказки, это для детишек. Рассказы!       — Лир…       — Не перебивай. Это очень увлекательная история. То был холодный зимний вечер… — с прежней размеренностью затянул монах. — Именно в такие вечера лучше всего видно небо. Долго шли товарищи — они видели, как маленькая звёздочка пересекла небосвод, и отправились прямиком за ней, через луга и поля…       Кажется, путь их был длинным, но нашли ли маленькую звёздочку товарищи, Магдалена так и не узнала — её глаза сомкнулись, когда один из товарищей пытался уговорить огра пропустить их в пещеру. «Это ведь сказка о двух бельчатах…» — такой была последняя осмысленная догадка принцессы, когда сон окончательно завладел ею.       

* * *

      Огонь потрескивал в резном камине, наполняя комнату теплом, однако уютнее она не становилась. С большим трудом Аластар теперь мог назвать Мархолин своим домом, каким он был на протяжении всей его жизни. Затуманенный взгляд мужчины замер на старых потёртых песочных часах. Отчасти он был рад, что песка там не прибавилось — Каван наверняка бы понял, что к чему, и хофлин остался бы без последней ниточки, связывающей его с миром. «Но всё же почему они так медлят, — в который раз задавался Аластар вопросом. — И почему из раза в раз убеждают, будто обе цели совсем рядом? Магдалены ведь больше нет…» — сердце предательски сжалось, стоило ему вспомнить недавние похороны. Его дочь хоронили в закрытом гробу — что с ней сталось? Аластар злобно покосился на дверь — он знал, что покои, как и прежде, под надзором лучших стражников, но теперь охраняли они не его сон, а отобранную свободу.       — Каван… — неосознанно прошипел мужчина.       Кулаки его сжались, и душа наполнилась ненавистью — мерзкий изменщик… Безумный старик, под чью дудку придётся плясать, пока ноги не сотрутся по колено. «Если только он лжёт, — Аластар прикрыл глаза рукой, сжав переносицу. — Если только он не знает, как помочь Линнее…»       По заверениям бывшего Верховного мага, девчонка связалась с силами, запретными для всех прочих заклинателей Эфира, несмотря на увещевания и предупреждения Кавана. «И ни один человек, ни один прислужник не сможет найти её в том измерении, куда она попала, ведомая амбициями, гордыней и юношеской глупостью, — так вещал Каван, раскланиваясь перед королём неделей ранее. — И лишь я, Ваш преданный слуга, могу знать, где находится гинконан Линнея, и только я смогу вызволить её… Без вреда для ментального и физического здоровья. И ведь после прискорбной кончины эрфингин Магдалены она — единственная наследница клана Искольд. Для такого задания нужны все ресурсы, какими может обладать лишь Исколь-хофлин». Так Аластар, задушив на корню уязвлённую гордость и стыд, согласился на предложение старика. И пусть лишь король мог отдавать приказы, отныне он был не властен над словами.       Аластар понимал, что планы Кавана едва ли ограничиваются поисками Линнеи. Он хотел приставить к старику одного из своих пленарных слуг, но в запасе у него остался лишь один — если Каван обнаружит, что за ним наблюдают… Без оставшихся слуг Аластар будет беззащитен.       Не облегчала ситуацию и хофлигин Ригнак. Она была неглупой женщиной и с первого дня поняла, что происходит. Вероятно, у неё были свои каналы связи, и Аластар почти наверняка это знал. Ригнак изо дня в день напоминала мужу: Каван — опасный союзник, избавиться от помощи которого будет очень и очень непросто.       — Как будто бы я и сам этого не знаю, — пробормотал король тихо, чтобы не разбудить жену.       — О чём ты? — приподняла голову Ригнак. Женщина пристально всмотрелась в лицо короля и покачала головой: — Не стоило во всё это влезать, Аластар.       — Я знаю! — раздражённо кинул хофлин, почесав бороду. — Но был ли у нас вариант получше?       — Был. Но тебе он не понравился.       Ригнак выглядела не менее рассерженной, и карие глаза её сурово и с вызовом смотрели на мужа. Давно уже Аластар не видел её такой. Энергичная, готовая действовать — это была та Ригнак, которую он полюбил много-много лет назад и от которой отвык за годы размеренной жизни. По правде говоря, пробудившаяся вдруг норовистость немало утомляла и раздражала короля: насколько проще было обращаться с пусть и холодной и отстранённой, но спокойной, безынициативной хофлигин.       Да, ему пришлось приложить руку к такому преображению, но виноватым хофлин себя не чувствовал. «Как и тогда, я лишь пытался сберечь её», — напоминал он себе всякий раз.       — Я всё высказал в прошлый раз, — пробасил Аластар, стойко выдержав взгляд жены. — Это было слишком опасно, и я повторю: я рад, что ты узнала о состоянии дел настолько поздно.       Ригнак резким движением откинула растрепавшиеся волосы и села в кровати. Воздух вокруг женщины сгустился, дышать стало тяжело, и Аластар едва не закатил глаза:       — Давай без этого. Мы уже оба немолоды, и всё это…       — Говори за себя! — оборвала его Ригнак. — Молоды, немолоды… Речь идёт о наших дочерях!       — Только об одной из них… — устало произнёс король.       — Если бы я знала раньше! Если бы ты сразу сказал мне, Магда…       — Если бы не твоя кровь, Ригнак, тогда бы Магда и была жива. Потому что она осталась бы дома, не забивала бы себе голову глупыми идеями отмщения!       Прежняя Ригнак — уставшая и загнанная — ничего бы не ответила, но Аластар всё никак не мог привыкнуть к изменениям. Женщина медленно обернулась, вскинула брови и, окинув мужа презрительным взглядом, отрывисто спросила:       — Что, прости? Ты захотел упрекнуть не только меня, но и нашу почившую дочь? Я очень надеюсь, что мне послышалось, Аластар. Я плохо помню прошлые годы — всё как в тумане — но если ты и раньше обращался ко мне, как к прислуге, нет, даже хуже — как к какой-то оборванке… То мне очень жаль, что ты до такого опустился и что я имела несчастье быть женой такого человека. Обдумай-ка это, Аластар.       Скривившись, Ригнак отвернулась от мужа и вскинула руку, как всегда изящно, но куда более резко — огонь в камине потух, и на поленьях показалась изморозь. Аластар вздохнул и невольно поднял взгляд к окну, к сияющим и далёким звёздам. «До чего я дошёл? — мужчина цыкнул и одёрнул себя: — Всё, что я делаю, я делаю для защиты Искольда и своей семьи». Пускай Ригнак не согласна с его политикой, пускай сейчас он загнан в угол, но он обязательно оправится, как и раньше. Твёрдо встанет на ноги и поведёт Искольд к процветанию…       — Какой же ты трус, Аластар, — раздался тихий голос королевы. Как и прежде, она озвучивала потаённые, самые постыдные мысли Аластара — как же он любил эту черту раньше! И как же сейчас от неё отвык. Вместе с горечью королю явилось и воспоминание, непреодолимо яркое. Мужчина вздохнул, коснулся плеча жены и проговорил:       — В тебе хватит храбрости на нас двоих, хофлигин Ригнак.       С этими словами он сделал ей предложение в юности, с этими словами в зрелости он понял, насколько они стали разными.       Ветер крепчал, в стекло забарабанили первые капли дождя. Приближалась гроза.