Часть 8 - Искры. Глава 6

      Барханы. Жар. Терзающий, обволакивающий, удушающий жар. Тихий шелест песчинок заставил Магду обернуться. Она смутно понимала, что видит тот же самый сон, что и вчера ночью, однако теперь он выглядел реальнее, чётче. Магдалена утёрла лоб и шагнула в сторону юноши, стоящего на коленях. «Почему я снова вижу это?» — задалась она вопросом.       Как и в прошлый раз, земля под ногами задрожала, поднялся песчаный вихрь — из глубин пустыни выползало чудовище. Теперь Магда могла слышать жуткий, режущий ухо скрежет — то тысячи лап царапали тело монстра, цеплялись друг за друга, тянули в разные стороны. Раздался треск, одна из лап отвалилась, а на её месте возникло две новые.       — Т`фат… — произнесла Магда, сдержав желание отступить от Костяного бога подальше. Это всего лишь сон, в конце концов, бояться нечего.       Круглая голова с сотнями чёрных глаз медленно повернулась, замерев над юношей. Они тихо о чём-то беседовали — за шумом лап невозможно было что-либо расслышать. Белые зрачки Т`фата дёрнулись, устремив взгляд к Магдалене. Она видела, как медленно, натужно раскрывается пасть Костяного бога, чувствовала, как шагает ему навстречу, хватаясь за клинок. Голова метнулась к ней — ослепляющий оранжевый свет застилал глаза, до рези яркий, пронзительный. Но что-то с ним было не то, что-то…       Магдалена рывком села в кровати. Перед глазами плыли оранжевые пятна, как если бы на неё взаправду направили мощный поток света, и в ушах всё ещё стоял шум. «Встреча с богом, даже во сне… Не к добру», — устало подумала девушка. На секунду ей показалось, что она и вовсе не ложилась спать — глаза слипались, голова была тяжёлая-тяжёлая, словно налитая свинцом. Магда с радостью легла бы спать дальше, но шум в ушах не прекращался, и только спустя пару мгновений она поняла: звук вполне себе реален. Воительница тряхнула головой, прогоняя сонливость, и встала с постели.       В бледном утреннем свете Магда увидела Лира: он лежал на кровати, скорчившись от боли. Дыхание его было частым, отрывистым, и ни сил, ни воздуха ему не хватало для просьб о помощи или хотя бы болезненного стона.       — Хрозз помилуй… — пробормотала она, тут же подскочив к другу.       Не медля, Магда кое-как перевернула Лира на спину, приложила руки к его животу и, резко выдохнув, воззвала к Эфиру. Сколько его оставалось, было уже не важно: паразит явно набирал силу, истощая Лира всё больше. Эфир просочился под кожу и в один миг обволок органы монаха — резко и чётко, не оставляя твари возможности скрыться. Боль пронзила руки Магдалены прежде, чем она смогла понять, что настигла злобную сущность.       — Времени зря не теряла, да? — просипела Магда, не отнимая рук.       Разросшееся нечто плотно обосновалось между желчным пузырём и печенью, подтачивая силы Лира. Лицо монаха мертвецки побледнело, покрылось испариной, он дёрнулся, сжав локоть Магды, но рук она не убрала. «Низ правой доли, печеночный проток…» — подмечала про себя Магдалена повреждённые области. Залечивать их не было смысла — в первую очередь стоило избавиться от твари. Почувствовав угрозу, паразит растёкся вдоль печеночной сумки, будто стремился спрятаться внутри органа, и Магда не стала мешкать.       Эфир, сжавшись в тонкое веретено, проре́зал тело паразита, как свет разрезает тень, и стоило Магдалене разбить поток силы, отсекая тело твари по кусочкам, как руки свело новой судорогой. Острая боль прострелила их, в пальцы словно вонзилась тысяча незримых игл, и лишь усилием воли Магдалена удержала руки на прежнем месте. «Не дать уйти, только бы не дать уйти…» — беззвучно шевеля губами, повторяла она. Магда старалась не думать ни о чём другом, кроме этой тёмной сущности, старалась не вспоминать, не прерываться… Она чувствовала, что воспоминания вот-вот снова возникнут в памяти, страх понемногу наполнял её сердце.       Паразит отчаянно боролся, и Магда, взмокшая от боли, едва успевала направлять за ним Эфир. Тело твари мельчало, иссекаемое светом Брэйанти, её конец был близок, однако и силы Магды были на исходе. «Почти… Я почти…» — Магдалена зажмурилась, сконцентрировавшись на паразите. Ослабленный, растерзанный, он был совсем рядом…       Магдалена не знала, что случилось первее: в голове ярко вспыхнули образы из прошлого, ужасающие травмы, разрывы тканей, треск костей, крики — сослуживцев, противников, лепреконов из Крикливого Эльфа, — паразит метнулся в сторону, повреждая всё больше тканей, хрипло закричал Лир, свернувшись клубком — контакт прервался, и Эфир покинул тело монаха. Тварь затаилась в глубине.       Магда отшатнулась, прижав руки к груди. «Я навредила ему? Навредила… навредила, как и тогда?» — гулко стучало в голове, перекрывая воспоминания, становившиеся всё более призрачными. Ей не хватало смелости, чтобы пошевелиться, позвать Лира по имени, подойти и проверить, что же произошло — ноги словно вросли в пол, заиндевели руки, онемел язык. Раздался приглушённый кашель, Лир перевалился на бок и прохрипел:       — Скажи… Скажи, что ты избавилась от этой штуки…       Он искоса глянул на Магду и улыбнулся уголком губ. Дыхание монаха выравнивалось, и не было ни единого признака, который подтвердил бы опасения Магдалены, но она до сих пор не могла пошевелиться.       — Вот же напасть… — Лир неуклюже приподнялся на локтях и потряс головой. — Я думал, что сдохну сейчас. Боль просто жуткая…       — А с… сейчас? — выдавила Магда, не решаясь подойти ближе.       — Нормально… Терпимо. Так что, я как… Здоров?       Магдалена покачала головой и стыдливо отвела взгляд. «Почему нельзя было сразу всё сделать хорошо?» — раздался немой укор. Собравшись с силами, она всё же ответила:       — Почти получилось, но… Я упустила его в последний момент. Мне очень жаль…       — Звучишь так, как будто поминать меня собралась, — кровать скрипнула под Лиром — он улёгся поудобнее и продолжил: — Да ничего, бывает, и не такое случается… Попробуй ещё раз.       — Нет! — вырвалось у Магды против воли. Она сжала кулаки и продолжила уже спокойнее и холоднее: — Нет, я могу только навредить, ничего не выйдет путного. Лучше бы…       — Как это — только навредить? Ты ж мне помогла по итогу. Ну не хватило немножко, ничего страшного.       — Если ничего страшного не случилось сейчас, это не значит, что и в следующий раз всё будет так же!       Если бы Магда могла, она бы с большой радостью задушила себя или дала затрещину. Стыд и смущение, страх и усталость разом нахлынули на неё, и воительница заговорила дальше, медленно, с презрением:       — Исцеление требует полной концентрации и сосредоточения, точности, чистоты мысли, которых у меня нет. Я слишком… несобранная, расхлябанная. Смех просто! Не могу даже с собственными страхами расправиться…       — Поначалу у тебя неплохо получалось. Мне становилось лучше, правда, — помолчав, заговорил Лир. — Так что, получается, ты можешь с ними справиться. В конце… Мне показалось, это существо специально задело что-то внутри меня. Может быть, оно хотело сбить тебя с толку?       — Я не знаю, — устало выдохнула Магда. — Учитывая то, что оно и правда активно борется, может быть.       — Тогда дело, получается, не в тебе, и корить себя не за чем. Попробуй ещё раз, — Лир тепло улыбнулся и добавил: — В конце концов, если не ты мне поможешь, то кто?       Магдалена затихла, разглядывая добродушное и расслабленное лицо друга — казалось, будто это и не он вовсе корчился минуту назад в ужасных муках. С губ сорвался смешок, и она поражённо всплеснула руками:       — Я не понимаю, почему ты так… Я не знаю даже, как сказать.       — Да говори как есть.       — Почему ты всегда так… спокоен? Как будто тебе всё нипочём.       Лир пожал плечами, поморщился — паразит не оставлял его в покое — и снова улыбнулся. Крупица озорства отразилась на его лице.       — А зачем переживать лишний раз? Есть, конечно, вещи, которые выбивают меня из колеи, но… Зачем на них зацикливаться? Пусть всё идёт своим чередом, а я подстроюсь.       — Так всё у тебя просто… Это удивительно, Лир, — Магдалена помолчала, раздумывая над его словами. Смогла бы она так относиться к жизни? Вряд ли. Это казалось ей чем-то заоблачным, сказочным, но почему-то от мысли, что хотя бы Лир может так жить, Магде стало на порядок легче. Она тихо сказала: — Спасибо. Мне иногда кажется, я бы давно сошла с ума от всего этого.       — Рад стараться, — монах подмигнул и прижал руку к животу, поджав губы. Лицо его снова побелело. — И я был бы ужасно тебе благодарен… Уф… Если бы ты избавила меня от этой штуки…       — Я правда могу серьёзно тебе навредить, Лир. Это… Я не хочу, чтобы ты умер от моей руки.       Магдалена стояла, заламывая руки. Она отступила на шаг назад, принялась судорожно продумывать какой-либо иной вариант действий, но ничто не шло на ум. Искать целителя бесполезно, в сумке не было ничего, что могло бы избавить Лира от такого изворотливого паразита — только мази от травм и увечий, травяные настои от простых и распространённых недугов. Лир, сам того не ведая, озвучил мысли Магды:       — Не от твоей руки, так от этой… твари.       Никогда ещё неотвратимость будущего не пугала Магдалену так, как сейчас. Страх буквально сковал её по рукам и ногам, и если бы вдруг ей сейчас предложили отдать свою душу в обмен на разрешение проблемы, она бы согласилась не задумываясь и даже, может быть, принесла бы ещё пару душ в придачу. Прокоптившаяся комната снова стала казаться теснее и душнее. Магда сжала кулаки, уставившись в пол. «Если не ты, то кто, в конце концов? Соберись! Соберись немедленно!» — говорила она самой себе, но сил по-прежнему не находилось.       — Отнесись к этому, как к игре, — прозвучал бодрый голос монаха.       — Как к игре?..       — Ага, как к игре с нулевой суммой. Выиграешь — заберёшь себе всё, а если проиграешь, то тоже всё разом.       — И как это должно помочь? — Магда вздрогнула, выходя из ступора. Слова Лира показались ей не просто абсурдными — кощунственными. Она моргнула пару раз, нахмурилась и подалась вперёд, вспылив: — Как вообще можно так говорить про свою жизнь?!       — Легко, — пропыхтел Лир. Он хитро глянул на Магду. — Шансы выжить или умереть для меня равны, и это очень облегчает дело. Если ничего не делать, то я наверняка умру, но если предпринять хоть что-то, я могу выжить, а значит… Ох, вот же… — монах сжался, прижав руки к животу, и скверно выругался. — А значит… выгоднее попробовать.       — Выгоднее — не выгоднее… Говоришь про жизнь, как про ставку в игре, — Магда сердито шагнула к кровати. Злость перевесила страх, и, сама того не заметив, Магдалена уцепилась за это чувство. Она закатала рукава рубахи.       — Да, и про тебя, как про азартного игрока. Видишь, как всё упрощается? Магдалена против плотоядной твари… ставки сделаны, спешите увидеть, только сегодня и только сейчас…       Бормотал Лир всё тише и тише. Магде даже не потребовалось касаться его лба — жар чувствовался на расстоянии.       — На кону, на кону… Что же на кону? Его бренное тело да душа со всеми пожитками… — всё приговаривал Лир.       Магдалена покачала головой, развела в стороны края одежды монаха и шикнула на него:       — Глашатай, организуйте, пожалуйста, тишину.       Она выдохнула, успокаивая бешено бьющееся сердце. В каком-то смысле Лир был прав: если ничего не предпринимать, ситуация станет гораздо хуже — однако то, как он об этом говорил, с какой лёгкостью… Это казалось ей неправильным, болезненным. «Но почему меня это так задело?» — Магдалена приложила руки к левой части живота, ближе к печени. Она не знала и не хотела знать — для подобных размышлений было совсем не время.       Магда прислушалась к ощущениям: Эфира оставалось немного, а значит, у неё есть только одна попытка. Она напрягла руки и позволила силе заскользить между пальцев, к телу монаха — под его кожу, под мышцы. На сей раз паразит не стал медлить, Магду и Лира окатило болью. Монах вскрикнул, но Магдалена не позволяла себе отвлекаться. Паразита нужно уничтожить любой ценой.       Скоро Эфир настиг ослабленное тельце твари. Поток силы Брэйанти разветвлялся, беспрепятственно тёк вместе с кровью Лира, окружая паразита со всех сторон — кольцо сомкнулось. Приготовившись, Магда резко сжала Эфир в плотное ядро, как раз там, где засела сущность. Перед глазами воительницы закружились образы: размочаленная культя юного лепрекона, разбитая фросоргом телега Авакки Небья, окружённая трупами Младших, открытый перелом руки, который она получила пару месяцев назад — тело Лира дрогнуло, терзаемое агонизирующим паразитом. Магда почувствовала, как Эфир случайно задел мягкие ткани монаха, но не отвела рук.       «Прочь из моей головы!» — приказала она кровавым видениям, сжала зубы и лишь сильнее сплотила Эфир вокруг твари. Сквозь кожу Лира просочилось еле заметное сияние, на кистях Магдалены проступили вены, казавшиеся почти чёрными в разгоравшемся свете. Пальцы воительницы сжались в судороге, ногти оцарапали живот Лира, перед глазами рябило — мгновение, и тело паразита лопнуло, словно мыльный пузырь. Магдалена еле успела рассредоточить Эфир, чтобы он не навредил монаху ещё больше.       — Получилось?.. — просипел Лир и попытался приподняться.       — Не шевелись.       Содержимое тельца твари растеклось между органами Лира, часть даже просочилась наружу — вокруг пальцев Магды образовались чёрные подтёки, сгоравшие от одного лишь соприкосновения с Эфиром. «Так это нельзя оставить», — сказала она себе и, невзирая на дрожь в руках и всё усиливавшуюся головную боль, мягко распределила Эфир внутри брюшной полости.       Конечно, она бы не смогла избавиться от всех кусочков паразита, но с большей частью удалось расправиться за полчаса. Вымотанная и разбитая, Магдалена медленно сползла на пол, опёрлась спиной о кровать и прикрыла глаза. Не было ни радости, ни гордости, ни тревоги — только усталость и головная боль. Из-за нехватки Эфира её начинало знобить, искушение лечь спать стало просто невообразимым, но спустя пару минут Магда с трудом поднялась. Теперь уже Лиру могли помочь припасённые отвары, и воительница поплелась к сумке в углу комнаты. Никогда ещё эта конура не казалась ей настолько огромной.       Её руки сами нащупали склянки, достали припасённую в журнале веточку скрабетты, разместили на столе ступку и пестик. Магда довольно чётко помнила, какие именно повреждения нанёс Лиру паразит и Эфир, и потому понимала, какие средства могут ему помочь. Наконец-то армейские навыки пригодились ей в полной мере: обессиленная и в полусне, она почти автоматически принялась смешивать заготовленные экстракты с толчёной скрабеттой.       — Что, время для наливки?       Магда даже не заметила, как Лир поднялся, доковылял до стола и уселся напротив. Она уже заканчивала приготавливать снадобье — оставалось лишь смешать всё в правильных пропорциях.       — Тебе бы лучше не двигаться сейчас, — пробормотала она. — Держи. Поможет заживить раны и язвы.       Снадобье и выглядело, и пахло совсем дурно: казалось, будто кто-то зачерпнул воды из самого скверного болота на свете — такова особенность грубых, но действенных полевых зелий. Лир осторожно принял чашку и тоскливо окинул её взглядом, затем больше из вежливости сделал глоток. Он поморщился, прижал руку ко рту и едва не отбросил чашку. Магдалена вздохнула:       — Понимаю…       — Что… это… — Лир невольно прослезился, проглотив снадобье. — Какой ужас…       — Я старалась.       — Благодарю, — после паузы выдавил монах и чуть погодя добавил: — Но не от всего сердца.       Магдалена рассмеялась и ткнула друга в плечо, воскликнув:       — Наглец! Это для твоего же блага!       — Страшные блага, никому не пожелаешь, — Лир нехотя поднял чашку и одним махом выпил снадобье. Он закашлялся до красноты, приложил обе руки ко рту и зажмурился.       — Не придуривайся, я таких сотню выпила, пока служила, — ворчала Магда, понимая, что Лир специально пытается её развеселить.       Пока монах пытался справиться с зельем, она достала из сумки тёмно-красную склянку. Экстракт желёз веретеницы хоть и обладал поразительным бодрящим свойством, однако использовался редко. Во-первых, после него усталость накрывала вдвойне, во-вторых, в чистом виде он был токсичен и мог вызывать тошноту, головную боль и чесотку. С собой у Магды не было эликсира, который мог бы уменьшить побочный эффект экстракта, так что выбирать не приходилось: она отмерила несколько капель в пустую чашку, разбавила водой и выпила залпом. Одно лишь радовало — вкус у экстракта веретеницы был сладковатым. Сегодня ей предстояло ещё многое сделать, и усталость была совсем не кстати.       — После этого пойла я даже не знаю, — заговорил наконец Лир, — рад ли я, что ставка сыграла.       — Подожди-ка, — осенило Магду, — а ты случаем не специально начал меня злить тогда? Всеми этими словами про игру, ставку…       — Я подумал, что так ты легче справишься со страхом. Почему-то я был уверен, что это сработает, — Лир отвёл взгляд и дополнил: — Извини, если я перегнул палку.       Магдалене нечего было ответить, она лишь махнула рукой и прикрыла глаза, дожидаясь, когда же зелье подействует. «Почему-то я был уверен», — звучали в голове слова Лира. «И даже я сама не знаю, почему это сработало», — Магда потёрла переносицу и, обдумав его фразу ещё пару раз, решила всё же не забивать себе голову.       Стоило выяснить, куда двигаться дальше. Как только экстракт веретеницы подействовал, Магдалена встала, натянула на себя верхнюю одежду, подхватила каролинг и направилась на первый этаж — Лира, несмотря на бурные протесты, она с собой не взяла. Пока что ему необходим отдых, и коль скоро им придётся покинуть Точку Обмена, этой возможностью нужно воспользоваться сполна. Пребывая в глубокой задумчивости, Магда медленно спускалась по лестнице, как вдруг услышала знакомый басовитый голос:       — Я повторяю ещё раз: это приказ начальника стражи, и вы обязаны…       — На своей земле я вам ничего не обязана, — в словах Хозяйки звенела ярость и неприкрытая враждебность. — Я знаю ваши законы, но что важнее — я знаю, где ограничиваются ваши права и начинаются мои обязанности. И я с большой радостью напомню: Точка Обмена неподвластна Золотому Королю и уж тем более неподвластна какому-то там начальнику стражи, и здесь я и только я могу распоряжаться персоналом, я и только я отвечаю за постояльцев, Борода. Доброе напутствие: катитесь отсюда. Пока можете.       Магдалена замерла на полушаге. Она ожидала, что стража отправится на поиски, но совершенно не думала, что Борода смог пережить бойню с Рыцарями Дюжины. Лепрекон мрачно усмехнулся:       — Пока могу, да? Можно подумать, Аманай, тебя не лишили сил лет эдак восемьсот назад. И помяни моё слово: одного твоего имени надолго не хватит, чтобы противиться целому легиону.       — Легион? — Хозяйка говорила так тихо, что Магде пришлось затаить дыхание. Голос эльфийки был холоден и насмешлив. — Честное имя остаётся в веках, оно продолжает жить в тысячах сердец. А легионы, империи… Они истлевают, превращаются в мираж. Как думаешь, Борода, когда это случится, хоть кто-то помянет тебя добрым словом? М? Ты уже часть миража, безымянная и безызвестная. Пошёл. Вон.       Раздался громкий хлопок, заскрипела мебель, словно что-то разом откинуло столы и стулья к стенам зала.       — Приказ, Аманай! — крикнул Борода откуда-то издалека. — Ты ещё…       Двери с грохотом захлопнулись, не позволив лепрекону договорить, столы и стулья снова заскрипели, возвращаясь на свои места. На долю секунды воцарилась тишина.       — Ты, на лестнице, — приказным тоном сказала Хозяйка, — иди сюда.       Магда в два прыжка оказалась внизу и подошла к стойке. Посетителей в зале не было — только Деточка стояла у дверей, растрёпанная и слегка раскрасневшаяся. Лицо Хозяйки в отблесках свечей казалось высеченным из гранита — непреступная, суровая.       — Ты знаешь этого наёмника?       — Да.       — И тебе известно, зачем он сюда приходил?       — Да.       — Я не стану прятать ни тебя, ни твоего напарника, ни кого-либо ещё, — Хозяйка говорила строго, однако без толики неприязни. — Здесь каждый сам за себя.       — Я знаю и понимаю это. Спасибо за приют и за то, что не выдали сразу, — Магдалена почтительно кивнула эльфийке. — Нет ли у вас карты или чего-нибудь в таком духе?       — Это таверна, не магазин, — Хозяйка повела бровью и, опережая вопрос, сказала: — Если хотите вернуться в Мондлан, просто идите по левой дороге, никуда не сворачивая. Рано или поздно вы окажетесь там. Ближайший лепреконский город будет по правую руку, придётся пройти через лес, но я не думаю, что вам стоит там появляться.       — Спасибо, — только и смогла ответить Магдалена. Она чувствовала, словно невидимая петля сжимается вокруг её шеи — они с Лиром оказались в ловушке. Не говоря больше ни слова, Магда устремилась к лестнице.       — Вам лучше поспешить, — крикнула вслед Хозяйка и добавила совсем тихо: — Удачи.       В два счёта Магда оказалась на втором этаже, рывком распахнула дверь комнаты — Лир спешно запихивал пожитки в сумку. Вещей у них, к счастью, было мало.       — Слышал, да? — обратилась Магда не то к Лиру, не то к самой себе.       Монах кивнул и закинул одну из сумок за плечо. Магдалена взяла вторую сумку, прицепила ножны к поясу и окинула комнату взглядом. Главное, не оставить здесь ничего ценного — это сможет навести преследователей на след. «Если вообще есть смысл бежать», — невольно подумала Магда и услышала голос Лира:       — Куда отправимся? В Мондлан?       Магдалена не спешила с ответом. С одной стороны, в родном мире затеряться им будет гораздо легче, если лепреконы вообще смогут туда добраться, с другой же, их с Линнеей пути наверняка разминутся. «Мы так и не выяснили, зачем она направлялась в Междумирье, — напомнила себе Магдалена. — Может быть, мы вообще упускаем что-то очень важное…» Но какие у них были варианты? Остаться в Междумирье, где каждый клочок более менее стабильной земли принадлежал Золотому Королю? Где нет ни тихой гавани, ни союзников?       Кроме того, попасться в лапы лепреконов равносильно гибели: если они и правда связаны и с Авакки Небья, и с Новым богом, то Магду и Лира просто устранят как неугодных пешек. «Но что им мешало избавиться от нас раньше, ещё в Крикливом Эльфе? Борода ведь приказал именно схватить нас, а не убить… — Магдалена, сама того не заметив, снова стала бродить по комнате. — Хотят вытрясти из нас сведения? Странный ход: слишком много ресурсов ради двух бродяг, слишком много шума… Убить нас было бы гораздо логичнее и легче. Но зачем тогда…»       — Магда, — позвал её Лир.       — Я пытаюсь понять… Лир, что-то не сходится, но я не могу понять, что мы упускаем. Зачем…       — Зачем им нас преследовать, да? Почему не убили? Я и сам об этом думал, и знаешь… — Лир вздохнул и усмехнулся.       — Что? И что в этом смешного? — Магда с интересом взглянула на монаха, и тот, посмеиваясь, ответил:       — Я просто решил, что раз мы ничего не знаем, то и переживать не о чем. Всё равно прямо сейчас информация не свалится нам на головы. А смешно то, что тебя такой подход наверняка не устроит.       — В этом ты прав, — Магдалена ещё раз осмотрелась и покачала головой: — Устроит меня или нет, других вариантов я не…       Речь оборвалась на полуслове — из-под половиц с тихим шелестом стал просачиваться аспидный песок. Магда отшатнулась, схватила Лира за руку и вытащила прочь из комнаты. Страха и удивления не было: после появления Бороды Магдалена будто бы ожидала и появление Рыцарей Дюжины. Она торопливо сбежала по лестнице и замерла на мгновение. Зал всё ещё оставался пуст. Из-за плотно закрытых дверей доносились неясные возгласы.       Магда и Лир переглянулись. Они понимали: петля стремительно сжималась вокруг их шей. Лир молча указал в сторону кухни — наверняка у таверны должен быть и чёрный ход. Не окажется ли там засады? И на кого нарваться хуже: на Рыцарей Дюжины или лепреконов? Похоже, меньшего из зол сейчас просто не существовало, и Магдалена тихо направилась в сторону кухни и помещений прислуги.       Такие же тёмные низкие потолки, прикрытые ставни и полумрак, запах застоявшейся еды, высокие стопки тарелок, котелков, сундуков и прочих вещиц — поразительно, как это всё умещалось в таком тесном помещении. Лир и Магда бесшумно крались через кухню. Подобравшись к окну, Магдалена затаила дыхание и прислушалась. Разговоры, всё более громкие и недовольные, доносились лишь от входа в Точку Обмена, с противоположной стороны здания. Сверху послышался лязг и топот. Медлить было нельзя.       Магдалена толкнула ставни, бегло огляделась — никого — и выскользнула наружу. Следом приземлился и Лир, задев посохом оконную раму. Глухой деревянный стук показался Магде неожиданно громким, она вздрогнула и, бросив на друга недовольный взгляд, торопливо поползла дальше. К несчастью, задняя часть здания выходила к высокой скале, опоясывавшей Точку Обмена, как подкова, и не было в этом узком проходе ни ящиков, ни каких-либо естественных преград, за которыми можно было бы спрятаться.       Шум голосов всё возрастал, и Магдалена замерла: логично, что отряды лепреконов могли расположиться у входов в этот закуток. «Вернуться назад? Поискать другой выход из здания?» — кружились в голове предположения, ни одно из которых не нравилось Магде. Оглушительно громко разбилось окно, пара осколков даже долетела до ног Лира и Магды — один из Рыцарей Дюжины выбрался в проход, отряхнулся и распался надвое. Теперь на путников смотрело двое худощавых Рыцарей в крысиных масках.       — Здесь!       — Нашли!       Завизжали они наперебой и ринулись к героям. Пилы, что они держали в руках, громко скрежетали по камню. Магдалена схватила Лира за руку и помчалась вперёд. Да, там её ждала Золотая Стража и банда Бороды, и она знала — из этой западни они вряд ли выберутся. Однако просто ждать конца, сдаться без сопротивления — невозможно. Решимость переполнила Магду, она сжала зубы и ускорилась.       «Сдамся — сгинем оба. Но если дам бой, возьму в руки меч…» — Магда бросила быстрый взгляд на Лира и отпустила его ладонь. Рука коснулась гарды каролинга. Сегодня она готова сыграть на его жизнь дважды.       Экстракт веретеницы помогал не чувствовать боль от соприкосновения с мечом, пальцы воительницы сжались сильнее. Мгновение — раздался звон металла, каролинг обрушился на ближайшего стражника, разрезал его, как масло. Поднялся крик и суматоха, Магдалена почувствовала, как над её головой просвистел арбалетный болт.       — Не стрелять! — зарычал Борода откуда-то издали. — Брать живыми!       — Беги! — Магдалена оттолкнула подоспевшего монаха. Ц`саш откинул подобравшихся наёмников и стражников — такого яркого сияния от него прежде никогда не исходило.       — Спятила?!       Одного взгляда Лира было достаточно: Магда поняла, что он не уйдёт. Она замахнулась и сразила зашедшего к монаху со спины наёмника, затем отскочила в сторону и прижалась спиной к спине Лира. «Ставка не должна решать, оставаться ей или убегать», — промелькнула мысль, настолько абсурдная и нелепая, что Магдалена расхохоталась. Её лицо оросила кровь очередного противника.       Голова начинала гудеть, вены проступили над поверхностью кожи, от лязга мечей закладывало уши. Где-то раздались протяжные крики — Рыцари Дюжины также вступили в бой, их яркие одеяния виднелись тут и там. Магдалена понимала, что их с Лиром усилий не хватит для победы. Одна из сторон, Рыцари ли, лепреконы ли, наверняка останется жива, и тогда всё будет кончено.       — И пусть! — воскликнула она отчаянно, широко взмахнув мечом.       Трое стражников пали к её ногам, и вены воительницы словно вспыхнули огнём. Эфир подошёл к концу. Всё, что осталось у Магды — её душа. Если она продолжит сражаться и дальше, смерти не избежать.       Перед глазами разлилась тьма — совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы кто-то неглубоко ранил её кинжалом в плечо. Картинка прояснилась, и Магда увидела перед собой лицо Бороды, расплывшееся в зверском оскале.       — Допрыгались? — пробасил он и, улучив момент, нанёс удар Лиру.       Ц`саш не позволил кинжалу серьёзно ранить своего хозяина — на плече появилась лишь тонкая царапина. Мир закружился перед глазами Магды, руки разбила слабость, и каролинг сам выпал из них. «Отравил», — догадалась она, и прежде, чем сознание покинуло её, Магдалена плюнула лепрекону в лицо.       — Уходим, — гаркнул Борода, с отвращением стерев плевок с щеки. — В М`Ка-Шевве с ними разберутся.       Мир озарился вспышкой, и наступила тьма.