Часть 9 - Добыча. Глава 2

      После того, как говорливый охранник ушёл и на несколько минут воцарилась тишина, Магдалена принялась тревожно разгуливать по камере. «Борода хотел прийти сюда… Но зачем? Что ему нужно от меня?» — думала она тогда. Уведёт на допрос? Попытается запугать, чтобы вытащить из неё информацию? С его стороны надеяться на это было глупо — Магдалена предпочла бы умереть, чем пойти на поводу у разбойника. Вариант с убийством она также отмела: хотел бы, убил её гораздо раньше. Но в чём же тогда причина? Зачем?       Так она и кружила по камере. Вафи, флегматичный охранник, иногда поглядывал на Магду, и, что её удивило, в его взгляде узнавалось нечто схожее с сочувствием. Он ни слова ей не сказал и не поднялся с места.       Время от времени Магде казалось, что в стуке колёс и шуме двигателя появляется какой-то новый призвук, но стоило ей замереть на месте, как чувство это тотчас пропадало. «Это всё из-за истощения и волнения», — сказала себе воительница. Когда же этот звук возник снова, Магдалена краем глаза будто бы заметила какое-то движение в глубине камеры. Она резко повернулась, настороженно вглядываясь в тёмный угол. Естественно, всё было как и прежде: металлические листы и сетка, прикрывающая трубы с вентилями. Под ложечкой засосало — Магду не отпускало чувство, что что-то неуловимо изменилось. Она сердито выдохнула и шагнула в сторону труб, когда за её спиной раздался голос, низкий и хриплый:       — Так-так, а вот и нарушительница.       Магдалена развернулась и вскинула голову, презрительно глядя на Бороду сверху вниз. Лепрекон выглядел изрядно помятым: вся одежда в крови и грязи, тёмно-рыжие волосы свалялись, нога перевязана бинтами. Борода слегка прихрамывал.       — Ну и доставила же ты мне проблем, пиявка. Гм, молчишь? Я бы на твоём месте использовал возможность наговориться всласть — пока можешь.       Магда дёрнула бровью, выжидающе глядя на лепрекона. Борода усмехнулся и проковылял поближе к камере. Теперь он говорил тише, его голос иногда сливался с грохотом Иктат-эзила.       — Что интересно: два проходимца оказались в Междумирье — не по своей воле, просто случайно. Одну пригласил к себе сам Золотой Король и отпустил, не спросив ни штрафа, ни обязав оказать услугу. Второго занесло в Тэдо стараниями эфиреального слуги, и надо же — сам заговорил об Авакки, ц`сашем погрозился… Ещё и меч этот твой — я таких вещиц раньше не встречал. А жизнь у меня была ой какая длинная. Ни в моих руках, ни в чьих-либо других он не проявил тех же свойств, что в твоих. И мне показалось, всего на секунду, что магия, в нём заключённая, немножко похожа на магию твоего дружка. Столько всего… необычного, выдающегося.       Борода пригладил бороду, поглядывая на Магду исподлобья. Несмотря на то, что каролинг с недавних пор начал пугать её и даже вызывать отвращение, сама мысль, что кто-то мог касаться его, изучать, казалась омерзительной. Магдалену нисколько не удивила осведомлённость Бороды о её пути: у него было много времени, чтобы разузнать достаточно. «Зачем только он говорит мне об этом?» — думала она, склонив голову набок. От труб доносился приглушённый скрежет, и Магда еле сдерживала желание обернуться.       — Ещё интереснее оказалось то, — продолжал Борода, — что о твоём прошлом ничего неизвестно. Документы затёрты, никто о тебе ни слухом ни духом. И даже вот эта вещица на твоей шее, церх, кажется… Она ведь должна ограничивать этот ваш Эфир. А им от тебя разит до сих пор — я чувствую, аж блевать тянет. Кто-то очень над тобой постарался, а? Так, что эту скверну даже церх не в силах перебить.       Магдалена оставалась невозмутимой. По правде говоря, ей даже усилий не приходилось прикладывать: последние дни настолько её измотали, что на яркие переживания не хватало сил. «Занимательно», — только и подумала она, ожидая продолжения или наконец ухода Бороды. Его трёп начинал ей надоедать.       — Скучная ты, конечно, — заговорил Борода уже громче, — как и людишки в принципе. А меня ведь к тебе отправили с донесением. Представляешь — меня! Ещё и к человеку на поклон, ещё и к бабе…       Борода сплюнул внутрь камеры, Магда не шелохнулась. «Донесение?» — едва не спросила она вслух.       — Люди вытеснили мой народ с земель Мондлана в эту дыру. Скоротечные, смертные, лживые… А ваши бабы и того хуже. Слабые неустойчивые организмы, созданные для воспроизводства новых и новых особей, таких же неполноценных… — взгляд Бороды расфокусировался, и только сейчас Магдалена уловила запах алкоголя. Выслушивать пьяный бред ей совершенно не хотелось, она скрестила руки и подошла чуть ближе. — И при всем количестве рабов и мелких пешек отправили меня…       — Полегчало?       Магда заговорила так внезапно, что лепрекон вздрогнул и, моргнув пару раз, поднял взгляд.       — Чего?..       — Полегчало, говорю? — Магдалена расплылась в мрачной улыбке. — Великого и ужасного лепрекона отправили к скверной смертной бабе с каким-то поручением, а тот начал желчью истекать… Очень возвышенно. Я прямо ощущаю свою ничтожность. Но ты продолжай, конечно. Добивай, чтоб меня на слезу пробило.       Теперь уже Борода одарил её полным неприязнью взглядом, и Магда понадеялась, что он уйдёт восвояси. Лепрекон прищурился и процедил:       — Поднимаю бокал за знакомство у медвежьего уха и за скорое воссоединение. Ожидал этой встречи более ста лет — похоже, у мира ещё осталась надежда.       Магдалена нахмурилась, сбитая с толку. Сначала она решила, что ослышалась, после — что это очередное излияние пьяного лепрекона, не стоящее внимания. Борода, заметив её замешательство, усмехнулся:       — Вот и всё, что меня просил передать Хозяин. Бывай, скоро уже прибудем на суд. Может, даже встретишься с Ним, но… Это уж вряд ли.       Магдалена открыла было рот, но поняла — бессмысленно. Лепрекон всё равно ничего не знает, а своим вопросом она лишь даст новый повод для насмешек. Борода и правда не стал больше ждать, развернулся и заковылял к выходу из камер. «Ерунда какая-то…» — Магда стояла, сжимая решётку, и смотрела прямо перед собой. Знакомство у медвежьего уха, воссоединение, надежда… Что за глупые шутки?       — Интересно всё-таки, кого эти лепреконы поймали, а? — услышала воительница голос Маджеда, внимательно следившего за разговором. — Ни слова не понял, чтоб их… А ты, Вафи?       — Это не моё дело.       — Да ну, не может же тебе быть неинтересно?..       Магдалена закрыла глаза, отошла в глубь камеры, села на пол и зажала руками уши. Постоянный шум, пустые разговоры стражников, непроходящая головная боль и слабость — это всё мешало думать и только больше вгоняло в бессилие.       «Медвежье ухо, медвежье ухо… Не про горы Бьёрн-ирра ли он говорил? — не оставляла попыток разобраться она. — Тот ритуал сектантов, родившийся Новый бог… Борода служит напрямую Новому богу?» Магдалена заставила себя вспомнить ту страшную ночь, полную криков, запаха крови, треска костей, необузданной мощи и ярости… Новый бог не выглядел существом, способным на переговоры и уж тем более на выражение каких-либо надежд. Она понимала, что внешний вид может быть обманчив, особенно в случае Вознесённого божества, и всё же, насколько Магде было известно, только-только прибывшие в мир боги едва ли чем-то отличаются от животных и злобных духов. Их сущность вступает в конфликт с вместилищем, и должно пройти несколько месяцев, прежде чем тело сможет стать полноценным аватаром бога — полноправным проводником в мире людей.       По всему выходило, что составивший послание не может быть тем самым Новым богом, которого Магда видела у Бьёрн-ирра — прошло слишком мало времени, чтобы тот монстр стал аватаром и помог спуститься сущности бога в Мондлан. «А где она вообще находится, пока аватар созревает?» — задумалась Магдалена. Ответа она не знала. Если без аватара бог не может попасть в Мондлан, тогда, вероятно, он ожидает либо в Тацлане, либо в Междумирье. Мог ли кто-то сообщить Новому богу о том, что Лир и Магда видели ритуал? Но ведь никого больше там не было! Сектанты погибли, а сам монстр, названный Новым богом, едва ли что-то сознавал. Мог ли за ней с Лиром увязаться хвост?       Магдалена усмехнулась и потёрла руками лицо. Может, это и вовсе глупая шутка Джилроя? Завуалированный намёк? Усмешка переросла в нервный смех. Нет… Это вряд ли. На связь Джилроя и Бороды не указывало ничего, кроме происхождения. К тому же, Борода работает на Авакки Небья, а его подчинённый, тот молодой лепрекон, говорил о связи их группы с Новым богом. «Угольную палочку бы сюда и лист бумаги», — с сожалением подумала Магдалена. В голове была полная каша.       «Этот некто ждал встречи со мной более ста лет, — размышляла Магдалена. — Зачем он захотел сообщить мне об этом? Значимо ли это? Или меня просто хотят обвести вокруг пальца?» Воительница шумно выдохнула и пару раз повторила про себя фразу Бороды, чтобы запомнить её в точности.       Как бы то ни было, всё это не так важно — если верить Бороде, скоро они все окажутся на суде. Пора выбираться. И уже на свободе Магда решит, что делать с этим тайным посланием.       Она прислушалась, не размыкая век. Стук колёс, гудение подшипников, перестук поршней, звяканье цепи двигателя… И тонкий паровой свист, совершенно несвойственный для сердца Иктат-эзила. Он звучал ближе и яснее, где-то повыше головы Магдалены, немного правее. Воительница открыла глаза и присмотрелась к трубам. Ручка одной из задвижек слегка торчала вбок. «Да мало ли, может, она и раньше не была закрыта до конца», — попыталась убедить себя Магда. Почему-то желание прикоснуться к ручке становилось тем сильнее, чем дольше она смотрела на неё…       — А я и говорю ей: да я вообще не такой, я парень хороший, пойдём, говорю ко мне… — болтовню Маджеда оборвал лязгающий звон, тот тут же вскочил и воскликнул: — Опа, пересменка!       — Это обеденный звонок, — голос Вафи звучал так тоскливо, что Магдалене стало его почти жаль.       — А я договорился, меня сейчас подменят.       — И у тебя есть предписание от шефа?       — О, ну… Такие вопросы через него не решаются, знаешь ли.       — Маджед…       Тюремщик неспешно поднялся и двинулся к напарнику. Маджед что-то затараторил, отнекиваясь, но Магдалена уже не слушала их — пользуясь заминкой, она поднялась на ноги и подошла к трубам.       Даже на расстоянии от сетки чувствовался жар, и если бы Магда вздумала игнорировать его, до труб ей бы всё равно не удалось достать. «Зачем вообще так проектировать камеру?» — воительница бегло обшарила взглядом область у сетки и ответ пришёл сам собой. Кандалы со следами запёкшейся крови.       Система регулировки выделяла слишком много тепла, и его решили перенаправить на гибкую сетку. По-видимому, так шевватины старались облегчить доступ к системе и, вместе с тем, встроить эдакий элемент усмирения и устрашения в камеру. Магдалена ещё раз глянула на ручку. Слишком далеко, можно и не пытаться. Но почему же она так манит?       — Ты хочешь донести на меня? На старшего по званию?! — взвизгнул Маджед сквозь звуки возни.       — А что поделать, если ты — идиот? — впервые вспылил Вафи.       — Я?!       Магдалена не оборачивалась, но слышала, что в ход пошли кулаки. Она внимательно оглядела ручку и мысленно продлила её до пола.       Под толстым слоем пыли на полу поблескивал тонкая металлическая палочка, прикреплённая железными держателями к стене. Магдалена присела и пригляделась — да это ж отвёртка! Проржавевшая и с рассохшейся ручкой. Воительница покачала головой и хмыкнула: достать её она всё равно не сможет, так что и думать тут не…       Магда протёрла глаза и уставилась на держатель. Постепенно два хиленьких болтика, удерживающих отвёртку, выходили из резьбовых отверстий. Конечно, от постоянной вибрации что угодно могло разболтаться, но, во-первых, происходит это постепенно, во-вторых, между болтами и держателем были расположены пружинные шайбы — такое простенькое соединение они бы уберегли от разбалтывания. Тем более от такого быстрого. «Может, я брежу?» — невзначай подумала Магдалена. Тихий звон оповестил её об обратном — держатель отвалился, отвёртка покатилась по полу.       Магда быстро оглянулась через плечо: Вафи таки почти удалось скрутить Маджеда. Сейчас или никогда. Отвёртка откатилась от стены и замерла недалеко сетки, покачиваясь на месте. Магдалена прикусила губу и просунула пальцы в одно из отверстий, стараясь не касаться сетки — и всё же из-за качки она случайно её задела.       Из-за боли от жара на глаза навернулись слёзы, кожа между пальцами покраснела, кое-где проступили маленькие волдыри. Магда быстро подцепила отвёртку и кое-как протащила её между ячейками сетки. Держать отвёртку в руках тоже было больно — похоже, горячими были и стенки регулирующей камеры. Магдалена медленно отползла в противоположный угол камеры и запихала отвёртку под пояс штанов.       Металл нещадно жёг кожу на животе, старая ручка кололась. Магдалена прикрыла рот рукой, скрывая готовую проступить улыбку. Она понимала, что всё это не могло быть случайностью — ни единой живой душе не могло так повезти, как ей сейчас. Пускай одна лишь отвёртка не спасёт её, однако это уже было что-то.       В коридоре загрохотали тяжёлые шаги — Вафи вызвал начальство, и после короткого разбирательства Маджеда увели, оставив на его месте другого тюремщика, заспанного и недовольного. Оставалось ждать нового удачного стечения обстоятельств.       Или нового указания от неизвестного благожелателя.       

* * *

      Время шло. Не знаю, сколько уже я был в сознании — в камеру совсем не попадал солнечный свет, и мои внутренние часы быстро сбились. Безделие и бессилие сводили меня с ума, и поначалу я расхаживал по камере туда-сюда. Совершенно очевидно, что надо выбираться. Но как? Что я могу сделать? На сей раз здесь нет ни пронырливого Джилроя, ни находчивой бесстрашной Магды. «Но хотя бы есть ц`саш, и в этот раз я знаю, как с ним обращаться», — подбадривал я себя, сдерживая желание коснуться амулета. Вот только проку от него всё равно было немного.       Заметив, что тюремщики всё чаще на меня поглядывают, я всё-таки решил присесть на замусоленную койку. Матрац истёрся настолько, что пружинная сетка больно впивалась в ноги. Превосходно.       Спустя время я смирился с тем, что ничего не могу сделать. Пока что. И, пожалуй, лучшее, чем я мог себя занять — сбором информации. Я уже услышал пару интересных новостей от моих тюремщиков, так почему бы им не обсудить что-нибудь ещё? Я прикрыл глаза, прислушался и стал ждать.              Моя стратегия принесла плоды довольно скоро: после обеда охранники заметно повеселели и расслабились. Поначалу они говорили о чём-то незначительном — выплаты и налоги, работа и быт, планы и мечты… Я едва не уснул, когда вдруг услышал знакомое слово:       — Слышал же о ситуации с Искольдом, да? — заговорил басовитый.       Скрипучий усмехнулся:       — А не ты ли у нас «вне политики»?       — Это другое! Не смейся, — пригрозил басовитый. — Сам ведь знаешь, о чём я…       — Н-да… Ну, а что я мог слышать? Грядёт война. Вот и всё.       — Думаешь, не обойдётся? — теперь басовитый звучал встревоженно. — Мало ли кризисов у нас было, в самом деле.       Стоило большого труда не повернуть к ним голову, не пересесть поближе. Война?.. Первозданные, что мы упустили за пару дней?!       — Вот лично я не знаю больше случаев, когда бы деревню вырезали подчистую, ещё и ошмётки разбросали по округе, — сиплый устало вздохнул. — Это не просто кризис. Так что нет, не обойдётся.       Меня словно огрели чем-то тяжёлым — я сидел, не в силах пошевелиться, в ушах поднялся шум. Вырезанная деревня, осквернённые трупы… «Беги, Лир!» — пробился сквозь шум голос моей матери.       Никогда прежде я не вспоминал события Прорыва Севера настолько чётко. В носу стоял запах гари и жжёной плоти, я слышал за спиной крики: полные боли и страха — односельчан, и яростные, устрашающие — варваров Диких Земель. В тот раз конфликт улёгся довольно быстро, всё же не было под боком могущественного проблемного соседа, однако сейчас… Сиплый был прав. Не уляжется, не пронесёт.       — Не могли же наши это сделать, верно? — услышал я голос басовитого. Теперь уже он мерял шагами коридор меж камер.       — Выгоды в этом нет на первый взгляд, — скрипучий оставался спокоен, и это меня слегка обеспокоило. — Но кто ж в головы правителям может залезть? Что им там могло пригрезиться, я не знаю. Знаю только, что если война начнётся, больше ты меня здесь не увидишь.       — Спрячешься? Я тоже думал об этом…       — Служить пойду, — повисла напряжённая пауза, и сиплый добавил: — Мне семью кормить надо, у солдата в горячей точке жалованье побольше будет.       — Думаешь, мёртвый папашка, но с деньгами, больше обрадует твоих детей? — в голосе басовитого сквозила неприязнь. — Брось. Смысла в этом никакого. Живого батьку ничто не заменит.       — Скажи это моим долгам. Закрыли тему. Война всё равно не началась.       — Нет, я ж не просто так это говорю. Я сам без отца рос, я знаю, что говорю. Ты подумай…       — Закрыли. Тему.       Заскрипел стул по железному полу, и я приоткрыл глаза. Как бы цинично это ни было, сама новость о близости войны беспокоила меня гораздо больше, чем чужая трагедия — осознание, что пора выбираться, звучало в голове тревожным набатом. И если эти двое устроят драку, это будет только на руку мне. Я повернул голову и замер.       В углу коридора стояла знакомая фигура в лёгком светлом платье. Пшеничные волосы женщины ниспадали на лицо, закрывая его от меня, но отчего-то я был уверен — она улыбается мне, тепло и сочувственно. Тюремщики продолжали браниться, не обращая на неё внимания, а ведь они стояли всего в паре шагов от неё. Сам того не заметив, я сел прямее, глядя на неё во все глаза.       Женщина подняла руку. «Осторожно», — прозвучал в голове мягкий голос. Она поманила меня, но я не сдвинулся с места. Я знал: стоит отвернуться лишь на миг, моргнуть хотя бы раз, и она исчезнет, а я чувствовал — я должен узнать, кто это. Нет, не так…       Я должен вспомнить, кто это.       Я следил за ней неотрывно и совсем не заметил, как тюремщики замерли и затихли на полуслове. Они вновь заговорили о чём-то — встревоженно, почти напуганно, — но я их совсем не слушал. Кто ты, кто же ты…       Мою спину резко обдало жаром, я вскочил с лежака и инстинктивно обернулся. Стена выглядела так же, как и прежде, я поднёс руку и тут же отдёрнул её — горяченная. Обернувшись, женщины я уже не обнаружил. В трубах поднялся гул, где-то раздался паровой свист — тюремщики вернулись за столы. Они сжимали в руках дубины и настороженно оглядывали камеры, стены, трубы.       На всякий случай я отошёл на середину камеры. Пол под моими ногами тоже нагревался.       — Вот и диверсии подъехали… — невесело пробурчал басовитый и хмыкнул.       Впервые за долгое время я радовался, что что-то шло явно не по плану.       

* * *

      Линнея пребывала где-то на границе сознания. Церх мог лишь запереть Эфир в теле, но не лишал контроля над ним, так что она по старой памяти обратилась к духовным практикам. Секрет любого толкового адепта Эфира крылся в контроле души, тела и самого света Брэйанти внутри себя и постоянном совершенствовании, утоньшении контроля. Линнея ощущала, как сконцентрировался Эфир на кончиках её ногтей, как он плавно перетекал от пальца к пальцу, как тихо пульсировал в такт сердцебиению.       Она не сразу заметила, насколько раскалились её оковы. Заклинательница подняла голову, нехотя возвращаясь в реальность, и позвала:       «Антар?..»       Металл жёг кожу, и Линнея зашипела сквозь сжатые зубы. Боль только усиливалась.       — Здесь, — раздался его голос из цепей. Линнее показалось, что говорить Антару приходится с усилием. — Твоя сестра оказалась толковой — ей удалось нарушить систему регулирования в камере. Давление в трубах растёт вместе с температурой. Извини за это.       На мгновение Линнее показалось, что оковы слегка охладились, но вскоре жар вернулся. Спустя полминуты она заметила, что кандалы стали просторнее. Антар заговорил снова:       — Когда услышишь громкий свист, начни выбираться из оков. Надзирателям будет не до тебя. Маску сможешь снять сама, я всё подготовил. Скоро произойдёт взрыв. Будь внимательна.       «Взрыв?.. — повторила за ним Линнея и воскликнула: — И как, по-твоему, мы должны выжить?! Нас всех разворотит!»       — Я всё подготовил. До встречи.       Больше Антар не отзывался, и Линнея чувствовала — он сюда не вернётся.       

* * *

      Магдалена внимательно следила за носящимися по коридору рабочими, разобрать хоть что-то связное в их выкриках было крайне тяжело. Она то и дело слышала:       — Что это?       — Давление не падает!       — Что происходит?!       — Уменьшить…       — Увеличьте..!       Шанс воспользоваться отвёрткой выпал раньше, чем она рассчитывала: после смены Маджеда новоприбывший надзиратель предложил Вафи перекинуться в карты. Магда не знала, во что они играли и на что ставили, но даже издали игра выглядела ожесточённой — охранникам было совершенно не до запертых в четырёх стенах заключённых. Осторожно, винтик за винтиком, Магда ослабила одну из пластин в углу камеры, прикрывавших щель с рычажками и вентилями.       Конечно, не обошлось без помощи доброжелателя: он указывал ей на ослабленные крепления и отвлекал надзирателей, по временам вызывая помехи в тускло светивших лампах или расшатывая стол. В какой-то момент новоприбывший надзиратель и вовсе отлучился, чтобы найти пару механиков и поручить им «разобраться с двигателем, а то тот совсем распоясался». Формулировка немало повеселила Магду — он говорил о двигателе так, словно то было живое существо.       Тогда же Магдалена, следуя указаниям, перевела пару рычажков. После около получаса ожидания воительница ощутила, что в камере становится жарковато. Железная сетка угрожающе мерцала в темноте, раскаляясь сильнее.       Находиться у стен камеры становилось невыносимо, Магда схватилась за край рубахи и принялась обмахиваться. Она слышала, как быстро стали стучать поршни в машинном отделении, как угрожающе чиркали цепи в системе передач. Доверия звуки уж точно не внушали, но Магда надеялась, что в воцарившемся хаосе она сможет как-нибудь улизнуть — надежда совсем призрачная, однако это всё, что у неё имелось.       Странным казалось ей то, что небольшое вмешательство так сильно повлияло на всю систему: уж насколько неискушёнными были искольдские инженеры по сравнению с шевватинскими, однако в каждом грандиозном устройстве они предусматривали несколько степеней защиты и стабилизации механизма. Маловероятно, чтоб в таком колоссе, как Иктат-эзил, не было установлено чего-то схожего. «Дело в самой машине, — текли мысли в измождённой жаром голове. — Что-то в её стенах, поселилось в трубах…» Мысль странным образом успокаивала.       Затуманенным взглядом Магдалена обвела камеру. Она испытывала необъяснимое желание вернуться к расщелине, засунуть в неё руку, прикоснуться к вентилям…       — Меня поджарит, просто-напросто, — пробормотала Магда вслух ненароком. Ей начинало казаться, что между её камерой и машинным отделением вот-вот проплавится дыра.       Она неуверенно шагнула к стене. Остановилась. Воздух был вязким, нос щекотал дух перегретого металла, терпкий, резкий, приятно-химический. «Я не суну туда руку», — подумала Магдалена, замерев у обдающей жаром стены. Сунешь.       О, да. Она это сделает — она должна.       Безмолвный приказ отдавался в каждой клеточке тела. Магдалена приблизилась к стене и одёрнула рукав, хотя и понимала, что тонкая ткань не спасёт её от ожогов. Вентиль, наверху. Два оборота.       Оглянувшись, Магда приподнялась на носочки и вскинула руку — чем быстрее она справится, тем меньше пострадает. Вентиль раскалился так, что при касании жар мгновенно расползся по ладони, глаза Магдалены сами собой наполнились слезами. Пот разъедал кожу. Одно лишь радовало: из-за жара смазка вентиля поплавилась, и он поддался легко и без скрипа.       Один оборот.       Что-то громыхнуло в машинном зале.       Второй оборот.       Громкий свист расколол голову надвое. Белая вспышка разбила мир на сотню осколков.       

* * *

      Иктат-эзил — чудо инженерной мысли. Исключительно мощная, исключительно громоздкая машина, она была в ходу уже более ста лет… Тем приятнее было чувствовать, как собственная мощь сжирает её. Перемалывает в чудовищных жерновах. Раздирает давлением пара. Сплавляет в горниле.       А стоило всего-то перенаправить мощь, подпитать её собственной кровью и отразить от того маленького источника… Ц`саша, кажется? Верно.       Свобода… Моя старая подруга. Теперь не отпущу тебя.       

* * *

      Магдалена сплюнула песок и утёрла рот. Мир кружился, как чудовищная карусель. Быстро, слишком быстро… Она смутно осознала, что её вырвало, и насилу оторвалась от земли. Песок облепил обожжённую до мяса руку, с кончика носа упала пара прозрачных капель. Пот? Слёзы? Магда не могла понять.       Голова трещала, и от мерзкого писка, стоявшего в ушах, готова была вот-вот взорваться. Только лишь ветерок, свежий, ободряющий, не давал падать духом. Сделав несколько неуверенных шагов, Магдалена захотела взглянуть на небо. Она выжила, выбралась — если, конечно, это всё не предсмертное видение, не агония.       Неба не было видно. Магдалена нахмурилась, стараясь сфокусировать плывущую перед глазами картинку, и спустя пару попыток ей это удалось. Над ней в воздухе висел гигантский сверкающий обломок металла. Десяток, если не больше, тонн железа и меди. Магда предприняла попытку отбежать в сторону — получилось лишь отшагнуть и упасть обратно на песок.       Он упадёт! Он вот-вот упадёт, раздавит её, похоронит здесь, после всего, что она вытерпела! Он… Не двигался?       Обломок угрожающе висел в воздухе, слегка покачиваясь. «Я уже мертва, — догадалась Магда с облегчением, и кривая усмешка исказила её лицо. — Я мертва, всё кончилось. Это всё объясняет». Она, правда, надеялась, что после смерти закончится и боль, но дела обстояли иначе. Голова раскалывалась, пальцы на обожжённой руке скрючило в судороге.       Фрагмент Иктат-эзила вздрогнул и прямо на глазах Магды заскользил по небу, всё набирая скорость. Уследить за ним было трудно — мир по-прежнему казался неясным месивом — и вскоре землю сотряс удар. Осколок впечатался в песок. Магдалена не слышала ни звука. Только раздражающий писк — ничего больше.       И всё же что-то подсказывало ей, что это не конец. «Поднимаемся, Магди, — весело сказала себе воительница и кое-как встала на ноги. — Идём, Магди, поищем твоих друзей… Хорошо они спрятались, да? Как всегда, как всегда…»       Она с трудом волочила ноги, зачерпывая песок сапогами, прижимая здоровую руку к голове. Окружение постепенно становилось более чётким.       Заходящее солнце окрасило мир в красные тона. Не сразу удалось понять, что пятна на песке — это кровь. Лужи крови. Моря крови. Магда замерла в растерянности и огляделась. Тут и там валялись обломки Иктат-эзила, именно вокруг них собирались самые большие лужи крови. Сквозь писк Магдалена услышала какой-то звук и заторможенно повернула голову. Солнце резало глаза, на фоне ярких лучей темнело несколько человеческих фигур. Люди кричали, указывали в сторону поезда, спешно отступали и падали. С оглушающим скрипом от Иктат-эзила отломился обломок, на мгновение замер в воздухе и устремился к группе. Магдалена закрыла глаза и отвернулась. Земля задрожала.       Воительница не знала, какая сила может так легко подхватить тонны и тонны металла, но близость к ней помогла осознать: надо спешить. Найти Лира, подобрать что-нибудь полезное по пути и убраться подальше от рельсов. Скоро сюда стечётся шевватинская армия. Писк в ушах стал немного тише, мир больше не шатался перед глазами, и Магдалена ускорилась. Куда идти? Где его искать? Куда податься потом? Отвлекаться на переживания казалось непозволительной роскошью, Магда прогнала мысли и заковыляла к Иктат-эзилу.       Очередной обломок проскользил над её головой — кажется, пока что невидимой силе Магда была безразлична. Это придавало сил. Она упрямо карабкалась по песчаной насыпи, стараясь не загрязнять раны на руке ещё больше.       — А… гда! — донеслось до неё откуда-то сбоку.       Магдалена прищурилась — чёткость зрения всё ещё не вернулась — и увидела, как некто приближается к ней.       — Магда! Ты… ак? ...ди сюда!       Человек в развевающихся одеждах перешёл на бег, и спустя секунду Магдалена почувствовала, что её заключили в объятия. Слабый запах лаванды, дорожной пыли и трав подсказал ей, что это был Лир, и воительница, помедлив, обняла его в ответ. Монах принялся спешно рассказывать что-то, однако его слова слипались в неразделимый поток, усиливая и головную боль, и писк.       — Ко… зило? — после небольшой паузы сказал Лир, вздохнул и, взяв Магду за руку, поволок её за собой.       Поспевать за ним удавалось непросто, ноги заплетались, и это очень злило Магдалену — прийти в себя было жизненно необходимо. Спустя пару минут она смогла разобрать слова Лира:       — Уже скоро, сама увидишь…       — Что увижу? — прохрипела Магда.       — О, теперь-то слышишь! — радостно воскликнул он, и голову полоснул приступ боли.       — Слышу, не кричи только… Поезд взорвался, да?       — Ага, и тебя контузило. Я уж думал, что…       — Магда!       Перебил его новый голос, высокий и звонкий. Очередное объятие чуть не сбило Магдалену с ног, на сей раз она безошибочно определила говорившего.       — Линнея! — она крепко обняла сестру, не обращая внимания ни на слабость, ни на боль в голове и руке.       Видеть её живой и здоровой, пускай и уставшей, с бледным лицом и кругами под глазами, было для Магдалены самой большой радостью за прошедшие месяцы — казалось, на этом и должно бы закончиться её путешествие. Они должны вернуться во дворец, объясниться, выслушать нотации и зажить прежней жизнью. Вот только бескрайние пески, жар от догоравшего топлива, обломки, стоны раненых, кровь, мысли о Новом боге и заговоре Кавана омрачали радость, возвращали Магду из мира грёз в реальность…       Она не отпускала Линнею, гладила её по волосам — знала, что стоит лишь разомкнуть объятия, и иллюзия спокойствия и завершённости схлопнется.       — Магда, — позвала Линнея и отстранилась от старшей сестры. — Стоит поторопиться, нас ждут.       — Кто? — одновременно с Лиром спросила Магда.       Линнея развернулась и зашагала вдоль рельс, поманив за собой их двоих.       — Один человек помог нам выбраться. Он связался со мной…       — Как? — спросила Магда, нахмурившись. Сложно было представить, что хоть кто-то из рабочих Иктат-эзила осмелится помочь заключённому — и кроме того, Линнею скорее всего поместили в камеру для особых преступников.       — Я потом тебе всё расскажу, не перебивай. Пока я искала тебя в той стороне, я наткнулась на него — да, я абсолютно уверена, что это был именно он, — тоном, не допускающим возражений, бросила Линнея через плечо. — Но ему нужна помощь.       «Нам бы кто помог», — подумала Магда и, переглянувшись с Лиром, поняла, что он сам думает примерно о том же. Возражать воительница пока не стала. Линнея кратко рассказала про таинственный голос, про знаменитое шевватинское топливо, про охоту за одарёнными… С одной стороны, это согласовывалось с тем, что Лир и Магда выяснили в Междумирье, с другой же, нельзя было утверждать, какие цели на самом деле преследовал этот «магический двигатель».       Магдалена вспомнила, как болты сами собой откручивались в её камере, как она ощущала тот необъяснимый зов, как нечто отвлекало стражников и как после аварии их же передавило обломками Иктат-эзила. Связываться с настолько могущественным человеком, тем более магом, тем более бывшем в заточении несколько лет, казалось ей очень сомнительной затеей. «Как бы мы сами не стали следующими», — подумала она, глядя на лужи крови на песке.       Через несколько минут показался головной вагон поезда, смятый ударной волной, на месте второго же чернела обширная воронка. В её центре лежало что-то, опутанное толстыми кабелями. Магдалена рефлекторно потянулась к поясу и, не найдя рукояти меча, поёжилась. Ей ещё предстояло снять с себя и Линнеи церх, а после — разобраться с ведьмиными пятнами. С губ сорвался полный усталости вздох.       Вскоре выяснилось, что под грудой кабелей лежал истощённый смуглый мужчина. Затея помочь ему нравилась Магде всё меньше и меньше, она остановилась в паре шагов от него.       Кабели распадались на тонкие проводки, облеплявшие кисти и голову мужчины. Услышав шаги, он вздрогнул и предпринял попытку приподняться. «Что с тобой делали?» — встревоженно подумала Магда.       — Спасибо… — заговорил он на искольдском с сильным южным акцентом. — Без вас ничего бы не вышло. Не надеялся… не надеялся выбраться живым.       — Кто ты? — спросила Магдалена.       — Антар… Эрасс-Фазил, из Хестрона, — даже по голосу становилось понятно, что за каждое слово Антару приходилось бороться. Вой пустыни подхватывал его осипший голос. — Спасибо… Я смогу укрыть вас… на какое-то время… Помогите мне, пожалуйста…       — Поможем, — вставила Линнея, присела около мужчины и потянулась к проводам.       — Не трогай! — Магдалена потянула сестру за плечо. — Не трогай голыми руками, Линнея. И прежде, чем обещать, хорошо бы…       — Ты собираешься оставить его здесь? — заклинательница вскочила и махнула в сторону Антара. — Он нас спас! И если его бросить тут, он точно умрёт…       — Я не говорила, что мы его оставим, — со вздохом пояснила Магда. — Но и довериться первому встречному вот так, ничего о нём не зная, это…       — Если бы он хотел нас убить, он бы уже это сделал, — упорствовала сестра.       — И тогда бы остался заточён в Иктат-эзиле. Ты не знаешь, что у него в голове, Линнея. Он мог просто нас использовать.       — Справедливости ради, — вмешался Лир. Он сидел на корточках рядом с Антаром, внимательно того рассматривая. — Он потерял сознание. Да, мы не знаем, о чём он там думает, но сейчас он не опасен. Выглядит этот Антар паршивенько, мне кажется, его всё что угодно может на тот свет отправить без усилий. И я не думаю, что после пробуждения он вдруг станет чувствовать себя лучше.       Магдалена вздохнула и подобрала с земли чудом уцелевшую деревянную балку. Даже если Антар не опасен, его придётся буквально нести на себе, пока не найдётся какое-нибудь спокойное и безопасное место для ночлега. Одно его нахождение в отряде несло с собой большие проблемы, но оставить его здесь и правда не представлялось возможным — Магда себе этого не простит. «Как легко было бы быть бессердечным ублюдком», — подумала она с мимолётным сожалением и направилась к Антару.        К счастью, стоило коснуться проводов, как они сами отпадали от тела Антара, словно отцветшие бутоны от куста. Сначала из-под кабелей показалось лицо мужчины: вытянутое и узкое, с длинным носом и заострёнными ушами. «Коренной хестронец», — подумала Магдалена, отбрасывая провода. Поговаривают, что такие уши достались хестронцам от эльфов — не даром Хестрон называли колыбелью человечества. Поперёк обоих глаз Антара тянулось два белых тонких шрама, под правым глазом также белел шрам-полумесяц. Вьющиеся тёмные волосы свалялись за время пребывания в Иктат-эзиле.       Когда удалось избавиться от всех проводов, обнаружилось ещё две детали: во-первых, Антара держали в заточении нагим, и Лиру пришлось пожертвовать верхним балахоном, во-вторых, в хестронце было метра два росту. Тощий и вытянутый, как жердь, Антар очень уж смахивал на большого паука, и это даже показалось Магде забавным.       Она окинула Лира взглядом, прикидывая, не замёрзнет ли он ночью в тонкой рубашке и штанах — с заходом солнца температура в пустыне падала очень стремительно, и почувствовала вдруг прилив благодарности. Пожалуй, без его поддержки Магдалена и половины пути не преодолела бы. «Он почти что твой раб», — некстати зазвучал в голове голос Джилроя. В груди закололо, тревожно и досадливо, и Магда отвернулась. Помнится, Лир хотел добраться до М`Ка-Шеввы и попытаться устроить свою жизнь… Уйдёт ли он сейчас? Сможет ли? Ни держать его на привязи, ни позволять уйти Магдалене не хотелось, и она обречённо внесла в список дел разговор с Лиром.       — Куда теперь? — спросил её монах.       Обернувшись, Магда увидела, что тело Антара парит рядом с монахом. Ц`саш на его груди светился и мерно гудел. Чувство благодарности снова наполнило её вместе с каким-то новым, пока неизвестным, чувством.       — Если мы хотим оказаться в Искольде, стоит идти чуть левее дороги, — отозвалась Линнея, глядя вдаль. Ветер ласково трепал её волосы. — Вот там какие-то скалы, может, получится найти пещеру? Или что-то такое…       — Или что-то такое, — задумчиво протянула Магдалена и двинулась вперёд.       Уничтоженный Иктат-эзил скоро пропал из виду, утонул во мраке ночи.