Часть 9 - Добыча. Глава 3

      Удача сегодня благоволила путникам: близ скал, к которым они направлялись, обнаружились руины какого-то древнего города, большая часть его была занесена песками. Ветер протяжно завывал в развалинах. Казалось, будто кто-то зовёт путников с собой, взывает к ним с мольбой. Писк в ушах, к счастью, унялся, однако резко поворачивать голову или переводить на что-либо взгляд Магда пока не могла — её тут же начинало мутить, мир плыл перед глазами.        Обосноваться решили в одном из домиков на окраине. Магда, Лир и Линнея кратко обменялись новостями, оставив более обширные обсуждения на потом, но этого уже хватило, чтобы воцарилась напряжённая тишина. Близящаяся война с М`Ка-Шеввой, замыслы Авакки Небья, охота за одарёнными, Новый бог и его аватар… О послании от Нового бога Магдалена решила пока не говорить.       Закат наступил не так давно, однако морозец уже опустился на землю — без костра было не обойтись. Чтобы огонь не был виден в темноте, Магда приняла решение законопатить окна. Ночь предстояла длинная, холодная и голодная. Антара разместили на двух каменных скамьях, придвинув их друг к другу.       По пути к городу Магдалена умыкнула у одного из убитых надзирателей хасст — нечто вроде ключа, открывающего церхалим — и после обустройства стоянки освободила Линнею от церха. Когда же сестра захотела помочь ей снять ошейник, Магда отступила на шаг, покачав головой.       — Линнея, ведьмины пятна…       — Дай взгляну. Если бы тебе грозило обращение, у тебя бы руки целиком были ими покрыты. Ох, свет Брэйанти… — ахнула Линнея, увидев ожог на руке Магды. Рана успела заветриться, песок неровными пластами облеплял её. — Это…       — Во время побега. Антар ну очень хотел, чтобы я открыла горяченный вентиль, — Магдалена хмыкнула. По правде говоря, за время пути она так привыкла к боли, что почти забыла про ожог.       Линнея осторожно подняла ладонь Магды, пальцы обволок приятный холод. Она видела, как омертвевшая ткань отпадает, как нарастает плоть, покрываясь новым слоем кожи, чистым и розовым, как у младенца. Восстановление заняло не более пары минут. И даже на этом новом слое темнела пара пятнышек с неровными краями, от вида которых Магду пробил озноб. Линнея молчала, разглядывая пятна.       — Мне не стоит снимать церх, да?       — Да нет, почему же… — пробормотала заклинательница, осторожно поворачивая ладони сестры. — Меня смущает их расположение. По твоему рассказу я ожидала увидеть, что пятен будет больше на пальцах или внутренней стороне ладони — всё-таки именно эти части руки контактировали с рукоятью дольше всего. Это не так важно, конечно, просто… Необычно. И ещё, — Линнея насмешливо глянула на Магду, — ты правда так испугалась пары пятнышек? Я уж думала, я и рук-то твоих не разгляжу.       — Сама помнишь, как ведьмины пятна описывали учителя в Мархоллине. Дескать если они появились — то всё, считай, что ты уже обратился.       Магдалена улыбнулась. По правде говоря, почти у всех учителей были припасены свои страшилки для подопечных, и большую их часть можно спокойно проигнорировать: истории часто оказывались приукрашены и раздуты, чтобы отвадить учеников от рискованных экспериментов. Магда легко могла вспомнить с десяток подобных нарушенных ею предписаний, однако к ситуации с пятнами тот же принцип она почему-то не применила.       Пока Линнея снимала с её шеи церхалим, Магда принялась рассуждать вслух:       — Странности с каролингом начались после контакта с митивом…       — Я бы не была так уверена, что это он, — пробормотала заклинательница. — Вот так вот встретить живую легенду… Странно.       — А то вокруг нас других странностей не происходило, — в комнату вошёл Лир.       Он обходил окрестности в поисках хоть чего-нибудь пригодного для разведения костра. Найти удалось несколько тряпок да древних деревянных фигурок, чудом сохранившихся здесь. Лир скинул находки в центре комнаты и отряхнул руки. Линнея фыркнула, и Магде даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять: она вздумала поспорить.       — Линнея, ты у нас специалистка по Эфиру, заклятиям всяким, алхимии, верно? — опередила её воительница.       — Ну да. А что…       — А вот я разбираюсь в монстрах. Духах, нежити — в чём угодно.       — Но ты могла и ошибиться.       — Митива сложно с кем-то спутать. В отличие от келпи и единорога. Ты помнишь, как неслась тогда к келпи? И ведь ни вывернутые копыта тебя не смутили, ни два рога вместо одного, ни…       — Я была маленькая, — по голосу Магда поняла, что сестрица насупилась и наверняка вскинула голову. Церх наконец разомкнулся, воительница обернулась. Предположение подтвердилось.       — Напомнить тебе тогда что-нибудь из недавнего? — Магдалена расплылась в широкой улыбке. — Как ты перепутала утопленника с бездомным, как…       Краем глаза она видела, что Лир старательно занимается своими делами, притворяясь, словно ничего не слышит. Он кашлянул, сдерживая смех.       — Достаточно. Давай перейдём от посевов к хлебу, — оборвала её Линнея. — Пятна сойдут сами, просто не обращайся к Эфиру пару дней. Странности начались после митива. И? Я ничего не возьмусь говорить: меча-то на руках нет, я не знаю, какая такая сила там обосновалась.       — Она же, возможно, поразила и Лира. Я знаю, что не смогла избавить его от того паразита полностью. Просто почувствовала, что он мёртв, но какие-то его куски остались.       — Предлагаешь мне посмотреть? — этот тон тоже был прекрасно знаком Магде. Охарактеризовать его она могла бы как: «Почему всегда мне надо в чём-то разбираться?».       «Первозданные, а я уже и забыла, какая же ты вредная», — подумала Магдалена и сдержала тяжёлый вздох. Она приобняла сестру за плечо и шагнула к Лиру, заговорщически примечая:       — Конечно. Я прежде никогда не встречала чего-то подобного, да и магия легендарного существа наверняка отличается от всего, что можно встретить. Знаешь, я даже успела пожалеть, что не так хорошо разбираюсь в Эфире: явление-то редкое, а понять его я не могу, — покривила Магда душой.       — Истина в этом есть, пожалуй, — помолчав, согласилась Линнея.       Она заметно оживилась, в глазах промелькнула искра интереса, которая часто казалась Магдалене нездоровой. Она давно стала замечать, что сестра, столкнувшись с чем-то новеньким, необычным, была готова поступиться и правилами морали, и голосом разума. И если раньше заклинательница не преступала черту, то после событий с Каваном и Новым богом её методы изучения стали уж слишком… эксцентричными. «От паразита лучше избавиться целиком, — рассуждала Магда, опасливо поглядывая на сестру. — В конце концов, живым людям она никогда не вредила, да и я буду рядом».       Лир переводил взгляд с Линнеи на Магду и обратно с таким видом, будто жить с остатками паразита внутри ему казалось более приемлемым вариантом, и его можно было понять. Он отступил на полшага и произнёс:       — Да мне уже лучше, никаких симптомов не было, так что…       — Стоит изучить, — отрезала Линнея. Лир неуверенно коснулся ворота рубашки, и заклинательница жестом остановила его: — Нет нужды. Если это что-то выдающееся, я почувствую и так. Если нет, то и время не нужно тратить.       Она остановилась в шаге от монаха и подняла руки, поводя ладонями в воздухе напротив его живота. Линнея нахмурилась, хмыкнула и поднесла руку чуть ближе, после чего отметила:       — Я смотрю, ты действовала наверняка. Работа грубая, тварь буквально расщепило на мелкие куски.       — Зато она сдохла, — Магда вдруг почувствовала себя неловко. Если бы она так сильно не боялась врачевать, вышло бы всё куда изящнее и с меньшим ущербом.       — Тут сложно было выжить, знаешь ли, — пробормотала Линнея и резко взмахнула рукой, будто бы подсекая что-то. Лир сдавленно охнул, отшатнулся и прижал руку к горлу.       — Что ты сделала?       — Магия тут и правда необычная, — спокойно докладывала заклинательница, задумчиво потирая подбородок. — Более точную характеристику не дам: больно сильно пострадало тело паразита. Его остатки лучше не оставлять внутри, так что я…       Лицо Лира позеленело, он как-то странно фыркнул и вылетел на улицу. Магдалена скрестила руки и осуждающе посмотрела на сестру.       — Я ускорила выход частиц, перевела их в мокроту. Не смотри на меня так. Лишний раз лучше не ковыряться в организме человека, так что я не стала вытягивать их через кожу или ещё как-либо. Неприятно, конечно, но так Лир будет целее.       Взгляд Линнеи прояснился: теперь она была всё той же младшей сестрёнкой, заинтересованной в Эфире и магии, но без лишнего фанатизма. Магда выдохнула, приобняла её и поблагодарила.       — Не беспокойся, — заклинательница улыбнулась, — он мне хоть и не нравится, но вредить я ему не намерена. Он же живой.       Уточнять причину неприязни Магда не стала. Во-первых, ей не хотелось сплетничать, во-вторых, она и так смутно предполагала, в чём дело. Какой-то крестьянин, бывший Авакки с отшибленной памятью — иными словами, странный чужак, ни при каких обстоятельствах не вошедший бы в королевскую свиту.       Магдалена присела у горы тряпья и статуэток, предварительно разломанных Лиром в щепки. «Не лучший набор», — посетовала она и, соорудив трут, занялась добычей искры. Линнея расположилась около Антара и принялась расчёсывать пальцами свои спутанные волосы, недовольно морщась и заинтересованно поглядывая на хестронца. Магда наблюдала за ними украдкой. Нездоровый блеск вернулся ко взгляду заклинательницы.       — О чём думаешь? — спросила она у сестры.       — Пытаюсь понять, как скоро он очнётся. Похоже, что сам он из этого состояния не выйдет.       — С чего ты взяла?       — Ну… — Линнея замерла на секунду и задумалась. — Я ведь общалась с несколькими магами, и их сила тоже ощущается. Не так, как Эфир, но… Я не знаю, как объяснить. В общем, если попытаться обратить к ним Эфир, возникнет что-то в духе… М-м-м… Трения? Вибрации? Представь, что ты едешь в карете по ухабистой дороге. Иногда тебя подкидывает вверх от сильных толчков, а иногда просто мелко трясёт — вот что-то в духе.       — Магия как бы отталкивает Эфир?       — Да. Так вот…       Линнея замокла, когда Лир вернулся в комнату, но вскоре продолжила:       — Так вот сейчас я почти ничего не чувствую.       Лир тихо опустился рядом с Магдой и снял с шеи ц`саш. Амулет мало-помалу грелся в его руках, руны начали мерцать в полумраке.       — Ты уверена, что магия всегда так взаимодействует с Эфиром? — поинтересовался он. Голос монах звучал немного хрипло. — Маги же, вроде, все разные.       — Я предполагаю, что у сильных магов реакция возникает всегда, особенно у тех, кто может магией управлять по своему желанию. Магия в них не дремлет, в отличие от других. И мне кажется, что Антар попадает в обе категории. Передвигать эту махину…       — Иктат-эзил, — отозвалась Магда. От трута поднимался сизый дымок, но искру выбить не получалось. От запаха дыма неприятно щекотало нос, воительница чихнула, и перед глазами всё закружилось — последствия контузии пока не отпускали её.       — Да, Иктат этот… Мягко говоря непросто. Антар продержался несколько лет, ещё и смог с тобой связаться.       В голосе Линнеи проскальзывали нотки восхищения, ранее Магде незнакомые. Она подняла полный подозрения взгляд на сестру: та сидела, опустив голову, и старательно прочёсывала волосы. Впечатлить Линнею было крайне непросто, а вызвать восхищение уж тем более, да и то, что она подсела к хестронцу, тоже наводило Магдалену на мысли. «Не знаю, что хуже: когда она смотрит на людей, как на подопытных, или когда восхищается первым встречным», — Магда впала в такую задумчивость, что трут замер в руках. Прикосновение Лира заставило её вздрогнуть: он мягко отвёл её ладони и с помощью разгорячённого ц`саша зажёг огонь. Они переглянулись, и монах усмехнулся, кинув взгляд в сторону Антара и Линнеи. Похоже, он разделял подозрения Магды. И это ей очень не нравилось.       — Магия должна реагировать на Эфир в его случае, — продолжала Линнея. — Возможно, он просто слишком истощён, так что и магия его не отзывается. Я слышала, что маги могут впадать в состояние, схожее с анабиозом, причём длиться это может очень и очень долго… Тогда ему стоит помочь. В конце концов, чем быстрее он выйдет из сна, тем лучше — не придётся таскать с собой, как поклажу. И это отличная возможность изучить магию в том числе: я ведь могу заглянуть в его сознание, слиться…       — А он вообще-то тоже живой, — вклинилась Магдалена. — Делать его объектом изучения как-то не очень этично, не думаешь?       — Врачам и лекарям тоже приходится изучать живых, и ничего, — отмахнулась заклинательница и перевела тему: — Расчёску бы…       — Лови, — хмыкнул Лир, вытащил поблескивающую пластинку из-за пазухи и кинул Линнее. — Нашёл в одном из домов.       Резной медный гребешок сверкнул в языках пламени и угодил в руки заклинательницы. Она пристально его осмотрела, держа двумя пальцами:       — Фу, он же чей-то…       — И настолько древний, что его можно считать практически неиспользованным, — весело отозвался монах.       «Она неспроста перевела тему», — думала Магда, насупившись. Ни идея изучения Антара, ни восхищение им в равной степени её не устраивали.       — Это ещё хуже, по нему кто только не ползал!       — Кто, например? Это пустыня, тут никого нет. Уж я-то знаю.       Лир ответил ей слегка торопливо, и это не укрылось от внимания Магды. Он тоже старался сменить тему разговора, и, отбросив недовольство, воительница поняла: скорее всего, Лир просто не хочет выслушивать препирательства. В конце концов, они только что пережили крушение Иктат-эзила, и споры — точно не то, в чём они нуждаются. «Ладно, это может и подождать», — смирилась Магда и пересела поближе к стене, опёршись на неё спиной.       — Разве? Тут же должны быть какие-нибудь скарабеи, или песчаные пауки, или…       «И они, и змеи, и скорпионы…» — думала Магдалена. Она много лет изучала М`Ка-Шевву со всех сторон, пару раз посещала её и точно знала, что в песках кроется куда больше жизни, чем кажется.       — Да не, никого тут нет, — настаивал Лир. — Специально для вас с Магдой искал гребень, думал, вдруг пригодится.       Линнея лишь хмыкнула и, помедлив, всё же пустила в ход гребень. Магда переглянулась с Лиром, улыбнулась краешком губ и слегка покачала головой. «Ну и брехун же ты, Лир Долан», — мелькнула мысль. Тепло и благодарность снова объяли её сердце, и Магдалена отвела взгляд. Странно и непривычно.       — Заплести тебя? — предложила она Линнее спустя время. Хоть сестрёнка всю жизнь и носила длинные волосы, причёски, даже самые простые, у неё не выходили, и Магда знала: ходить с петухами на голове было для Линнеи так же мучительно, как и голодать несколько дней кряду.       — У тебя не очень получается, — со вздохом отозвалась Линнея. — Только и умеешь, что косы плести, ещё и затянешь так, что слёзы из глаз пойдут.       — А сама-то и так не сможешь! Зато это практично и надолго.       — Больно и однообразно…       — Ну тебя, ходи растрёпой тогда, — махнула рукой Магда и, прикрыв глаза, пробормотала: — Можно подумать, ты на бал собралась…       — Я могу тебя заплести, если хочешь.       Предложение Лира удивило сестёр — обе они повернулись к нему, вскинув брови. Монах, до того штопавший штанину откуда-то найденной иглой и нитью, с таким же удивлением посмотрел на Линнею и Магду.       — Ты? — переспросила Линнея недоумённо.       — А что? У меня было три младших сестры. Отец в армии, мать в поле, а я за старшего оставался. Вот и возился с ними.       — Никогда не понимала, зачем столько детей, если за ними некому следить…       — Линнея! — одёрнула сестру Магда.       — В чём я не права? — вскинулась та, но тут же притихла под грозным взглядом.       — Что язык, что волосы у тебя одной длинны, и оба без костей, — нравоучительно выговаривала Магдалена. — Думай, о чём говоришь. Не доведёт тебя это до добра.       Линнея что-то пробубнила себе под нос и кротко глянула на Лира и Магду — подобный жест она использовала вместо извинения. Воительница вздохнула и повернулась к Лиру:       — Извини за это. Она…       — Да ладно, проехали, — монах добродушно пожал плечами. — Так что, тебе нужна помощь?       Заклинательница задумчиво окинула спутников взглядом, посмотрела на медную расчёску, прикинула про себя что-то и кивнула.       — Что-нибудь поизящней, — наказала она, сев на край скамьи.       — Ничего не забыла? — процедила сквозь зубы воительница.       — Пожалуйста, — бросила Линнея, не оборачиваясь.        Магдалена закрыла глаза, глубоко вдохнула и задержала дыхание, мерно отсчитывая до десяти. За те два года, что её не было во дворце, Линнея изменилась не в лучшую сторону. Возможно, в ней говорили усталость от пути и пережитое напряжение, но даже так сестре следовало бы держать себя в рамках приличий. «Можно подумать, ты сама к Лиру относилась иначе в начале пути, — припомнила себе Магда и шумно выдохнула от накатившего стыда. — Даром что в армии служила, всё равно мнила себя выше и умнее окружающих».       Воительница слышала отдалённо, как Линнея с Лиром что-то обсуждают, как она его, кажется, даже благодарит, но глаза открывать не хотелось. Слишком силён был стыд. «С другой стороны, — размышляла Магда, — хорошо ведь, что я это осознала. Не сразу, ну так что уж теперь… Не убиваться, а делать выводы надо». Мысль принесла с собой облегчение, какое можно испытать от дождя в знойную погоду. С Линнеей она ещё как-нибудь побеседует один на один, и всё встанет на свои места.       Вскоре все стали готовиться ко сну. Магда и сама почти успела задремать, сидя с закрытыми глазами, однако ночное дежурство никто не отменял. Она потянулась, прогоняя остатки дрёмы, почувствовала, как на её плечо легла рука Лира, и насилу разлепила веки.       — Я подежурю первым. Тебе стоит отдохнуть.       — Как и тебе, — Магда потёрла глаза и зевнула. — Нам всем досталось.       — Только тебя ещё и контузило, — сказал он и улыбнулся. — Ложись давай, полезнее будет. Как, кстати, себя чувствуешь?       — Сносно. Уже почти всё прошло, — покривила она душой, — так что я пойду…       — Отдыхай, я тебя позову.       — И всё же…       — Чур я дежурю первый, — протараторил Лир и коснулся своего носа.       Магде пришлось напрячься, чтобы вспомнить об этой детской забаве. Она фыркнула, подавляя желание улыбнуться.       — И что? Это, по-твоему, должно сработать?       — А то. Непреложный закон, — он подмигнул и отвёл палец от носа. — Спи. Набирайся сил.       На краткий миг Магдалене показалось, будто Лир хочет сделать что-то ещё: он замер, не убирая руки́ с её плеча, внимательно вглядываясь в её лицо — и почему-то Магде ужасно захотелось, чтобы он осмелился на это. «На что?» — только и успела она спросить себя, когда монах отвёл взгляд и выскользнул на улицу.       С полминуты Магда смотрела на тёмный лаз на улицу и решила в конце концов последовать совету Лира: стоит хорошенько отоспаться. Она с толикой сожаления перебралась на песчаный пол, соорудила себе что-то в духе гнёздышка и улеглась, подложив под голову руку. Сон не заставил себя ждать.       Сон… Стремительный, винно-красный, с вязким запахом крови. Дыхание Магды было неровным, поверхностным. Она видела свои руки — выпачканные в крови так, что и кожи не видать — видела изувеченные тела. Размочаленная культя с белой раздробленной костью, хруст костей, скрежет металла о металл, отделённые от тела ноги, размозжённые обломками головы, остекленевшие глаза — десятки, сотни глаз — наспех слепленное тело аватара Нового бога, и крики, крики, крики…       Магдалена резко села, схватившись за сердце. Оно билось так быстро, что, казалось, совсем скоро лопнет. «И тогда всё кончится, к счастью», — мелькнула надежда, такая же омерзительная и противоестественная, как жертвы в её сне. Спина взмокла, и не то от холода, не то от страха тело забила мелкая дрожь. Стены снова наползали на Магду, душили её, окунали обратно в водоворот образов. Она чувствовала: ещё секунда, и она либо закричит, либо заплачет, либо просто исчезнет от ужаса. «Я умираю? — подумала воительница, как и ночью в Точке Обмена. — Лучше бы умерла… Умерла — и всё».       Пальцы сжали выбившиеся из кос пряди, потянули их со всей силы. Боль не помогала прийти в себя. «Это должно кончиться», — отстранённо подумала Магдалена и, опираясь на стену, кое-как встала. Ей нужно выбраться, нужно на воздух, под звёзды, к свежему ветру — сейчас же, как можно скорее. Ноги сами понесли её к выходу, перед глазами проносились тёмные всполохи. Тревога не проходила.       Магдалена подняла взгляд к звёздам. Бесчисленные, ослепительно яркие — они были раза в два больше тех, что видны на севере даже в самую тёмную ночь. Облачко пара поднялось в небо. Прохладный воздух освежал, но не приносил покоя. Магда обхватила себя руками и заходила вдоль стены, глубоко дыша и всеми силами стараясь не вспоминать о кошмаре.       — Почему?.. — пробормотала она беспомощно.       Раньше ни один страшный сон не вызывал подобной реакции, и никогда ещё Магда не проигрывала битву со страхом. Но не сейчас, не после того убийства… Может быть, с ней что-то не так? Что-то сломалось в её голове — или же всегда было сломано. Испорчено, вырождено. Почему иначе она так мучается? Откуда берётся неукротимая паника? Откуда…       — Магда? С тобой всё хорошо?       Голос Лира выдернул Магду из круговерти упрёков и заставил вздрогнуть. Она обернулась, но ничего не сказала — не смогла.       — Снова это, да? — он подошёл ближе и вздохнул. — Так бывает, ничего страшного…       «Снова», — повторила про себя воительница. Конечно, эти приступы становятся обременительными, недопустимыми в нынешнем положении. Да и со стороны она наверняка выглядит глупо и жалко. Магде захотелось зарыться в песок и никогда больше не появляться на свет.       — Магда, ты слышишь меня? — как в прошлый раз, Лир сжал её плечи и заглянул в глаза. — Выглядишь так, как будто тебя на базаре обругали.       Магдалена отвернулась и махнула рукой. Она, конечно, хотела избавиться от паники, но заменить её на смущение — точно нет. Лир приобнял её и пошёл вдоль стены здания. Сквозь законопаченные окна свет почти не проникал наружу, и лишь изредка лицо монаха озарялось оранжевыми всполохами.       — Я просто не понимаю, — неожиданно для себя заговорила Магда, — почему я просто не могу с этим справиться? Почему мне снятся сны, почему они настолько… реальные? Почему я снова и снова вижу это всё… Меня никогда не пугал вид крови, Лир, я не боялась битвы. А сейчас…       Монах слушал молча, время от времени поглядывая на воительницу. Песок шуршал под их ногами.       — Мне кажется, со мной что-то не так. Я какая-то… дефектная. Как неправильно выточенная шестерня. Если такую поставить в механизм, рано или поздно она утянет за собой на дно всю систему. Понимаешь? Вот эта вот слабость, страх какой-то глупый… Его ведь не должно быть. Прошло уже несколько дней, а я всё ещё…       — Всего несколько дней, — поправил её Лир. — Чтобы смириться со своим первым убийством, у меня ушла пара месяцев.       — У нас нет пары месяцев, — хмуро ответила Магда и поникла.       — Ты права. Но слушай, ты ведь не вешаешь руки…       — Ещё бы я их повесила! — она резко всплеснула руками и фыркнула: — Это было бы совсем жалко. Я бы удавилась.       — Удавиться я б тебе не дал, но вот, смотри — ты готова сражаться со страхами. Это хороший настрой. Я могу быть неправ, но мне кажется, что и начать говорить об этом было непросто для тебя.       — Так и есть, — помолчав, подтвердила Магда. — От этого мне ещё более стыдно становится. Понимаешь, даже поговорить тяжело! Это совсем смешно и глупо. Я в целом смешная и глупая.       — Ну нет, не скажи. Озвучить страх — это уже целых полдела. Люди иногда всю жизнь тратят, чтобы найти слова и смелость их произнести, — Лир ободряюще улыбнулся. — Зря ты себя ругаешь.       Магдалена ничего не ответила. Хотя в чём-то Лир и был прав, ей казалось, что к её проблеме этот принцип неприменим. Она просто размякла, расчувствовалась, дала слабину — вот и всё. Стоит дать себе пару нагоняев, пожурить и встать на ноги. А сочувствие или жалость… Она не заслуживает ни того, ни другого.       Тогда же Магда почувствовала, как Лир осторожно гладит её по волосам. Воительница дернулась, взглянув на монаха. Его рука застыла в воздухе, он виновато проговорил:       — Извини. Мне просто показалось, что ты только больше себя пенять стала, и… в общем… Да неважно.       Он почесал в затылке и спешно отвернулся. Магда не знала, как трактовать этот жест, и решила просто отпустить ситуацию, позволила себе не выискивать тайные смыслы. В конце концов, Лир — её друг, и он всего лишь хотел поддержать. Она улыбнулась.       — Тебе не за что извиняться. Спасибо, Лир. Я… Ты очень много для меня делаешь, несмотря на то, как я к тебе раньше относилась. Всегда был рядом, выслушивал всё это… Спасибо. И извини за прошлые обиды.       Теперь уже Лир молчал, улыбаясь и глядя себе под ноги. Магда снова вспомнила слова Джилроя и осторожно протянула:       — Лир, а ведь ты хотел остаться в М`Ка-Шевве…       — Разве? — чересчур торопливо спросил он. Магда озадаченно нахмурилась.       — Да, мы ещё давно говорили об этом, после побега из форгонской тюрьмы, — Магда ненароком поймала себя на мысли, что они уж больно часто оказываются в заключении. — Если тебе захочется уйти, я не стану противиться. Ты всё же сам себе хозяин. Да и, боюсь, с Линнеей и этим Антаром путешествие станет тем ещё удовольствием. Сам понимаешь.       Магдалена замерла, с трепетом ожидая ответа. В глубине души она надеялась, что Лир захочет остаться, причём захочет по своей воле, а не из-за привязки к её судьбе — но как узнать, что желание его искреннее? В каком-то смысле, если бы он ушёл, всё стало бы проще: это бы значило, что никаким «рабом» он никогда не был. Одна лишь мысль об этом отозвалась глухой болью в груди. «Почему?» — задалась воительница вопросом.       — Я бы хотел остаться, — ответил наконец Лир. Он разглядывал звёзды и выглядел крайне сосредоточенным.       — Это здорово, — выдохнула Магда невольно. — Но… ты уверен? Уйдём из пустыни и уже вряд ли сюда вернёмся.       — Да, уверен, — Лир взглянул на неё. — Я так хочу. Мне нравится быть с тобой, — монах запнулся и снова перевёл взгляд к звёздам, — мне нравится весь этот хаос, тайны, которые крутятся вокруг. А ты что, собралась меня прогнать?       — Нет! — поспешно отозвалась Магдален, помолчала и продолжила спокойнее: — Мне просто было важно знать, чего ты хочешь.       После долгой паузы Лир хмыкнул и указал на небо:       — Красивое сегодня Эльфийское ухо, да?       — О чём ты? — Магда уставилась на звёзды. Астрономию она изучала несколько лет вместе с прочими дисциплинами — не очень ревностно, но кое-что в ней понимала. И никаких эльфийских ушей среди звёзд или созвездий припомнить не могла.       — Да вон, видишь? — Лир пригнулся, чтобы получше указать Магде куда-то. — Вон, четыре звезды яркие в линию выстроились, и рядом с ними…       — Но это же часть Молота! Вот, над ними же самая большая звезда видна — Вох, — Магдалена нахмурилась, вглядываясь в небо.       — Нет, она же входит в Ступню старухи. А вон там…       — Куда-куда входит? — Магда фыркнула и взглянула на Лира. Монах выглядел абсолютно серьёзным, и только взгляд его светился от лукавства. — Ты меня дурачишь!       — Я? Да никогда в жизни! — горячо заявил он и ткнул в другую часть небосвода. — Ты просто, наверное, астрознание…       — Астрономию!       — …прогуливала. Вот, там Конский круп, его сегодня очень хорошо видно.       Магдалена рассмеялась, качая головой. «Никакой это не круп! Это Блюдо Минги, а рядом с ним Заячья лапка!» — хотела она возразить, но не стала. Лир придумывал небылицы, ей было весело — так какая разница, кто прав?       Спустя время они легли на песок, и Лир ещё долго выдумывал созвездия, объяснял их такими же выдуманными легендами и байками — получалось у него настолько складно, что Магда могла лишь смеяться да даваться диву. Откуда он всё это берёт? Как придумывает? Причём, порасспрашивав, воительница поняла: он прекрасно знает настоящие названия, оттого его придумки становились лишь удивительнее. «Азартные люди, обманщики — худшие из людей. Оглянуться не успеешь, а тебя саму вокруг пальца и обведут», — вспомнила Магда ещё раз слова Анны за последние дни. Она лежала на песке, заложив руки за голову, смеялась и понимала: если её и обводят вокруг пальца, она совсем не против.       Смех измотал Магдалену, глаза начинали слипаться, а от страхов не осталось и следа — они сгорели в пламени звёзд, рассыпались от Лировых придумок. Она зевнула, и Лир посоветовал ей пойти и поспать перед дежурством. Спорить Магда не видела смысла.       Сон нашёл её быстро, и в этот раз совсем без сновидений.              Наутро Магду ждало несколько сюрпризов сомнительной приятности: во-первых, Лир не разбудил её и всю ночь провёл на ногах, во-вторых, ночью он обнаружил связку вещей, перепачканную густой тёмной слизью.       Длинношей. Неважно, привязан он к судьбе Магдалены или нет, он, в первую очередь, один из Рыцарей Дюжины, постоянных её и Линнеи преследователей. Рыцарь где-то раздобыл посох монаха, Магдин каролинг и броню, дорожные сумки. Содержимое сумок осталось нетронутым, и путники смогли позавтракать скромными припасами после того, как Линнея убедилась, что ни заклятий, ни ядов в них не было. Каролинг так и лежал в углу.       После трапезы Магда обратилась к сестре:       — Можешь осмотреть мой меч? Только будь осторожна, он…       — Да, забирает Эфир. Я помню, — Линнея утёрла рот платком и поднялась из-за импровизированного стола, коим послужила одна из каменных скамеек.       Заклинательница закатала рукава мантии и присела около меча. Она с десяток минут исследовала его, поводила руками, нашёптывала незнакомые Магде слова — чем больше времени проходило, тем более заинтересованной выглядела Линнея. Ничего хорошего в этом не было: восхитить Линнею могло только что-то из ряда вон выходящее. Наконец заклинательница поднялась, отряхивая одеяния, и молча уставилась на меч.       — Ну что там? — не выдержала Магдалена.       — Хм…       — Линнея? — позвала она сестру ещё раз спустя пару минут. Линнея поморщилась и отвела взгляд от каролинга.       — Я даже не знаю, как объяснить, с чего бы начать… М-м-м… В одном ты была права: это правда часть митива.       — Удивительно, — хмыкнула Магда. — Кто бы мог подумать, что я его не спутала с кем-то.       Линнея закатила глаза, после чего продолжила:       — Причём эта часть действительно живая, но вот с паразитом её тяжело сравнить. В теории Эфира нам как-то рассказывали про ход Ви́йера, при котором накладываемое заклинание хоть и имеет явные негативные проявления, но главной его целью нанесение вреда не является. Его часто используют для манипуляции или отвлечения внимания. Бесхитростная классика, довольно простая по задумке и используемым чарам. Только вот…       Заклинательница помолчала и мановением руки подняла каролинг в воздух. Меч медленно прокручивался, поблескивая в полутьме.       — Основное преимущество хода Ви́йера — лёгкость использования. То, что поразило Лира и твой меч, во-первых, не является заклинанием, во-вторых, слишком специфично и сложно, — Линнея вытащила клинок из ножен и, опередив Магду, произнесла: — Мой Эфир ему не интересен. Как я и подозревала. Несмотря на то, что мы с тобой сёстры и наши силы схожи, это нечто достаточно чётко видит разницу. Кроме того, оно способно мыслить, это следует и из твоего рассказа, Магда, и из того, что я выяснила сейчас. Эта сила старательно избегала моих заклятий и, в общем-то, стремилась меня обмануть. То, что она и её сородич тащили из вас силы, это, скорее, издержка их существования, а не обманка или попытка манипуляции, как это было бы в случае хода Ви́йера. Как будто бы митив чего-то хотел от вас, а если принять во внимание, что он ещё и предвестник конца времён…       Линнея обвела взглядом присутствующих и отпустила рукоять меча. Каролинг с тихим лязгом опустился на пол.       — Выходит, что эти сущности как-то связаны с концом времён. Как и вы оба.       Магда молча уставилась на свой меч. Теперь он внушал ей только большую неприязнь.       — А если уничтожить их? Магда же убила ту тварь внутри меня, может, и ты можешь очистить её меч? — Лир напряжённо смотрел то на Линнею, то на каролинг. Заклинательница покачала головой.       — Если это связано с судьбой, то сам факт их появления уже говорит о том, что изменить ничего нельзя. Даже если с одной тварью удалось расправиться так быстро, она уже оказала влияние. Не знаю, какое именно: иногда даже само знание о подобных сущностях меняет ход событий — всё, партия сыграна. Да и очистить меч сложнее, чем живой организм.       — Потому что тело может восстановиться, а меч — нет, — закончила за неё Магдалена. От слов сестры её пробирал мороз по коже.       — Именно. Он просто станет слишком хрупким и рассыпется в труху. Что я, в общем, и хочу предложить, — в голосе Линнеи послышалась жалость. — Малопонятные тёмные артефакты лучше либо отдавать исследователям сразу — такой возможности у нас нет — либо уничтожить.       — Нет, — Магдалена услышала свой голос словно со стороны.       Как бы противен ей ни был меч, как бы ни пугали её размышления сестры, остаться без оружия казалось настоящим безумием. Она подошла к каролингу и водрузила ножны на пояс. Привычная тяжесть только укрепила её решение.       — Припоминаю, что в теории Эфира рассматривался и подход сотрудничества, — говорила Магда. — Если это не заклятие, а живое существо, которое поселилось с определённой целью, значит, с ним можно ужиться.       — Это верно, но…       — Тем более, Линнея, паразит ведь мог поселиться в моём теле, а не мече. Я думаю, митив сделал этот выбор не случайно.       — Доверять предвестнику конца времён… — Линнея нахмурилась и покачала головой. — Легче уничтожить меч.       — Ты сама сказала: партия уже сыграна. Уничтожив каролинг, я останусь безоружной.       Мнение Магды, казалось, не разделяла ни Линнея, ни Лир, но и в противовес им сказать было нечего: путь в Искольд обещал быть тернистым, и при таком раскладе любые преимущества окажутся полезны. Путники спешно затёрли следы своего присутствия, подобрали вещи и двинулись в путь. Антар не приходил в себя, и на этот раз Линнея подняла его тело с помощью Эфира.       Близилась война, а это значит, что на границе скопится большая часть военной мощи М`Ка-Шеввы — туда же устремятся и кочевники, и беженцы, и путешественники, прознавшие о назревающем конфликте. Неизвестно, сколько их будет, но нагрузка на таможни так или иначе возрастёт, и это может сыграть на руку. Предварительный план выглядел так: Линнея обращается в кочевника — особенности её нового тела подходили для этого как нельзя лучше — и занимается сбором информации, получением разрешений и документов, после чего преображает Магду, Лира и Антара для пересечения границы. Надёжным план не выглядел, но другого разрешения никто придумать пока не мог.       Так или иначе, их пусть лежал к границе страны. Через пески и барханы, под изнуряющим солнцем. Магда то и дело слышала, как Лир что-то бормочет себе под нос, замечала, как он оборачивается, словно выискивая что-то. Винила она в таком поведении отсутствие сна, однако выговаривать что-либо Лиру не спешила — это подождёт до следующей стоянки.       Чем дальше шли путники, тем чаще Магда подмечала, что окружение выглядит знакомым. «Это всё жара, — говорила она себе. — В конце концов, разве пустыня не похожа сама на себя? Скалы как скалы, бесконечные барханы, моря песка…» Но что-то не давало Магдалене покоя.       Солнце опускалось к горизонту. Насыщенно-красные лучи освещали барханы, жара начинала отступать. В один миг Магде показалось, будто её что-то толкнуло. Она остановилась, осмотрелась и, поймав взгляды Лира и Линнеи, поняла: ей не показалось. Толчок повторился с новой силой, и Магдалена чуть не упала на колени.       — Что… — начала спрашивать она, но Лир оборвал её:       — Уходим. Это…       Его голос потонул в оглушающем грохоте. Земля задрожала так, что путники повалились на колени. Песок всё прибывал, выворачиваемый из глубин пустыни. Огромное существо поднималось из недр, увлекая с собой мелкие камни, в закатных лучах его тело казалось оранжевым. Тысячи маленьких лапок скрежетали по его грузному туловищу, точно скребущиеся в дверь погреба крысы. Округлая голова покачнулась, сбрасывая пласты песка.       Магдалена узнала его с первого взгляда. Именно его образ преследовал её во снах.       Костяной бог. Т`фат.       Пожирающий ткань мира.