Часть 9 - Добыча. Глава 4

      — Иди, иди за мной! Осталось совсем немного! — преследовал меня женский голос.       Знакомая фигура неторопливо шествовала передо мной всё время, что мы шли через пустыню, ни на секунду не оставляя меня в одиночестве. Иногда она заговаривала со мной, оборачивалась, и я по-прежнему не мог рассмотреть её лица. «Это всё мираж, — убеждал я себя, глядя на плывущую фигуру, — в прошлые разы она появлялась совсем ненадолго… Точно мерещится».       — Я многое знаю о тебе, — долетал до меня её голос. — И об этом месте тоже… Почему-то. А я ведь никогда здесь не была. Идём скорее, я знаю, как вернуться домой!       Странно то, что её присутствие нисколько меня не пугало. Может, я и правда сошёл с ума? Я краем глаза покосился на Линнею и Магду. С одной стороны, стоило бы рассказать им о видениях, с другой же…       — Не выдавай меня! — оборачивалась моя спутница всякий раз, когда я думал об этом. — Ты помнишь, я просила: не выдавай!       И я не мог противиться. Это казалось чем-то неправильным, аморальным — настолько, что я и рта открыть не мог. Просто шёл дальше, стараясь не отвечать ей вслух, не сбиваться с пути. Стоило мне отвести взгляд от странной знакомой, как меня охватывало чувство, будто я уже видел эти места, и это совсем мне не нравилось. «Уходи, уходи сейчас же», — говорило мне чутьё громче и громче по мере продвижения. Только вот куда идти? Да и как, если она ведёт?       Её присутствие нисколько не пугало, да. Это правда. Но чем больше я на неё смотрел, тем сильнее осознавал: всё предрешено.       Что бы я ни сделал, какой бы шаг ни совершил — мой путь рано или поздно закончится. Те же мысли, те же ощущения, что были после встречи с митивом, разве что без былого ужаса. Всё кончится. И это нормально. Так должно быть.       Это — моя судьба.       Мои мысли, вязкие, как пески, перетекали в голове от образа к образу, смешиваясь с воспоминаниями, путаясь с реальностью. Я уже слабо понимал, где мы и куда движемся, когда почувствовал слабую дрожь под ногами. Я замер. Взгляд сфокусировался. Знакомой впереди больше не было.       Последовал новый толчок, который уже заметили и Магда с Линнеей. «Но как? Он обитает восточнее, я помню…» — я крепче сжал посох и отступил на полшага назад.       — Что… — удивлённо спросила воительница.       Неважно, как. Ясно лишь одно:       — Уходим, — бросил я. — Это…       Земная твердь разверзлась перед ногами, и только посох помог мне устоять. Ц`саш сразу же воспламенился и устремился к тому, кто дал мне новое имя. И тому, кто забрал всего меня, мою жизнь без остатка.       Т`фат. Будь проклят тот день, когда я увязался за Авакки.       — Назад! — крикнул я спутницам. — Не смейте использовать Эфир!       Едва учуяв Эфир, Т`фат вытянет его из жертвы. И даже сейчас, спустя двенадцать лет, я помнил ту боль: словно кости превращаются в щепу, словно тебя изнутри заполняет битое стекло. Никто не должен столкнуться с ней снова.       Я переглянулся с Магдаленой и понял — она точно не отступит. Костяной бог отряхнулся от песка, взгляд его тысяч глаз обратился к нам. Ненасытный, как… Нет, нет, что-то…       — Линнея, прочь с глаз, — шикнула воительница сестре.       «Что-то не так», — ясно осознал я. Едва раздался звон клинка, Костяной бог пришёл в движение. Его гибкое тело изогнулось, Т`фат сделал рывок в сторону воительницы — её меч был для него что светлячок в тёмную ночь. Ц`саш сорвался с бечевки и на краткий миг создал барьер между ними. Бог отпрянул, и Магде хватило времени, чтобы отскочить подальше.       Амулет назойливо летал вокруг его морды, я сконцентрировался и приказал ему задеть глаза Т`фата. Внимание существа переключилось на него, и я метнулся в сторону, стараясь увести Костяного бога подальше от своих спутниц.       Приглушённый рык, доносящийся от Костяного бога, скрежет рудиментарных лапок по телу, треск, с которым они отваливались от него… На первый взгляд, всё было так, как и в первую встречу. Но что-то необычное было в этом шуме, что-то в его глазах, в его движениях — а всё это я запомнил чётко. И самое главное: не было страха.       Костяной бог кинулся ко мне, подобно змее. Амулет замедлил его, ударом посоха я прожёг один из его глаз. Т`фат затряс своей округлой головой и зарычал.       Я знал, что я должен его бояться или хотя бы испытывать трепет — божество просто не может не вызывать такой реакции. Будь ты хоть трижды храбрец, влияние бога ты прочувствуешь на себе сполна. Может ли ц`саш да посох остановить Т`фата — Цки́тту, одного из Нижних богов шевватинов? Того самого, что в Древнее Время слыл пророком самого Талака Анмри, божества в духе Великого Кузнеца? Нет. Невозможно.       Я уводил Т`фата всё дальше и дальше, не позволяя оборачиваться к Магде, и внимательно за ним наблюдал. Его движения были стремительны, несколько раз его челюсти смыкались совсем рядом, но не достигали меня. Раньше одного его взгляда хватало, чтобы я замирал, словно прибитый гвоздями. Раньше одной его мысли хватало, чтобы жизнь покинула тело человека — несовершенное, незначительное. Обмануть бога? Отвести от источника пищи? Так не должно быть.       Что ты такое на самом деле?       Гигантский хвост Т`фата двигался в толщах песка, от мощного подземного толчка мелкие песчинки взлетели в воздух, и я потерял равновесие. Едва коснувшись земли, я откатился в сторону — вокруг того места, где я был, появилась сотня лап. Они с силой ударили по земле. Промедлил — и был бы точно труп. Я вскочил и отбежал в сторону, положившись на ц`саш: слышно, как он пытался пробить костяные наросты на теле…       Бога ли? Кто ты?       Я вильнул за скалу как раз перед тем, как морда Т`фата обрушилась на землю, его пасть захлопнулась с раскатистым грохотом. Невозможно бегать всё время, но и убить бога — если это он — не выйдет. Вывести из строя? Звучит так же безумно.       — Имя твоё — след судьбы, шрам, что останется с тобой навечно. Манша: Рычаг, что направит мир.       Услышал я глас Костяного бога, истинного бога, в своей голове. По коже пробежал мороз. Я замер, глядя на поднимающего голову Т`фата. Он не ужасал. Стоящий прямо передо мной, смертельно опасный — не ужасал. Я прозрел: это лишь пустая оболочка. А вот голос…       — Мы встретимся снова, Манша… — звучал истинный Т`фат. — Время всё ближе и ближе. Пока преумножается твой дар…       Я упал на колени, глядя на возвышающегося лже-Т`фата. Голос поработил меня, и я мог лишь беспомощно смотреть, как разевается его пасть. Всё ближе и ближе, моё лицо озарял оранжевый свет — неживой, неестественный.       — Я буду ждать, Манша.        Я скорее почувствовал, чем увидел, как где-то сбоку вспыхнуло пламя. Лже-Т`фат замер на мгновение и ринулся к нему. Голос рассеялся бесследно, я повалился назад, бессмысленно глядя перед собой.       Раздался страшный крик и грохот, лязг металла о металл — какофония звуков вывела меня из ступора окончательно. Я обернулся лишь чтобы увидеть, как Магда исчезает во чреве лже-Т`фата.       Всполох, пламя… Это Магда призвала Эфир, чтобы отвлечь его! Я рывком поднялся на ноги. Ужас липкой волной накрыл меня. Моё промедление, голос… Что я наделал?.. Что я наделал, что я наделал, ЧТО Я НАДЕЛАЛ?!       Оскальзываясь на песке, я побежал. Я не мог кричать и не мог ни о чём думать. То, что я видел, казалось нереальным — нет, оно было нереальным. Это обман, как и сам Костяной бог, как и то, что я слышал и видел…       Но лже-Т`фат недвижимо лежал на песке. Это мир застыл вокруг меня? Он победил, почему же он…       Лязг повторился, и холка лже-бога встрепенулась. Затем ещё раз, и ещё, пока в свете заходящего солнца не заблестело нечто, прорезавшееся сквозь тело. Солнечный зайчик, брошенный им, ослепил меня, и я остановился, прикрыв лицо рукой.       — Магда!!! — услышал я крик Линнеи. Она остановилась перед головой лже-бога, прижимая ладони ко рту. Заклинательница была бела, как мел.       Шкура лже-Т`фата дрогнула, съехав в сторону, и вслед за сверкающим нечто на свет выбралась и воительница. В тёмной склизкой жиже, с огромными перепуганными глазами, но, кажется, целая и невредимая.       — Магда! — крикнула снова Линнея неверяще. Она сделала несколько шагов вперёд, замерла и радостно воскликнула: — Ты убила его!       Магдалена обвела нас взглядом и снова уставилась на разрез, через который ей удалось выбраться. Линнея подходила всё ближе к сестре, радостно выкрикивая что-то — я не слышал её. Только лишь потрясённо смотрел на лже-Т`фата, на Магду, думал о явлении истинного Костяного бога и не знал, что мне и чувствовать. Никогда ещё я не был настолько потрясён.       Потребовалось какое-то время, чтобы осознать: Магда выжила. Я кривенько улыбнулся и усмехнулся, не веря своим глазам. Подошёл ближе, глядя на воительницу снизу-вверх, что-то крикнул в порыве радости, но она, казалось, и не замечала нас.       Выглядела Магдалена если не напуганной, то уж сильно озадаченной. Она повела плечами, сделала надрез на шкуре лже-бога и, ухватившись за её край, спрыгнула вниз, подняв столп пыли. Брызнула густая тёмная жидкость, и мы с Линнеей инстинктивно отшатнулись. Когда же пыль улеглась, я понял, почему Магда так долго глядела на лже-Т`фата.       Под кожей громоздились стальные и медные трубки, хорошо смазанные той жижей. То место, через которое вылезла Магда, слегка искрилось.       — Это… — Линнея протёрла глаза и даже сделала шаг вперёд. — Это механизм?       — Очень качественный, — кивнула Магда и перевела взгляд на меня. — Можно сказать, автоматизированное чучело.       Пусть я и чувствовал, что с Костяным богом что-то не так, я не был готов к такому повороту. Пустая оболочка, лже-бог… Всё сходится, конечно. Но почему я слышал голос Т`фата? Это — только нелепая имитация бога, и он сам всё ещё бороздит недра пустыни?       — Чего только не придумают… — пробормотала заклинательница. — Зачем им чучело монстра какого-то?       — Чучело бога, а не монстра, — поправил я её. — Точнее, копия…       — Нет, — Магдалена оттянула шкуру, которую всё это время пристально рассматривала. — Не копия, а именно что чучело. И шкура… не звериная.       — Как ты это поняла? — спросила Линнея.       — Для изготовления чучел — любых, не важно, будут ли они статичны или нет — перво-наперво избавляются от мездры́, — заговорила Магда, выворачивая оттянутый кусок кожи. — Это такой слой из сала и мяса с кусками сухожилий. Пару раз людям удавалось победить аватаров богов, и все сталкивались с одной проблемой, когда пытались заготовить трофей: мездра́ не отходила до конца, да и выглядела она не так, как у животных. Всё равно оставался довольно толстый слой, пещеристый, с большими воздушными пузырями, и при засаливании он, что удивительно, становится крайне прочным, грубо говоря, минерализуется и белеет. Здесь, как видите, проблемы с гибкостью нет, остатки мездры чёрные.       Я подошёл ближе и присмотрелся: казалось, что шкура обита очень пористым углём, мягким и упругим наощупь, как спелый помидор. Я решил озвучить догадку:       — Этот слой решили сжечь?       — Именно. Потом уже шкуру обрабатывали разными химическими веществами, чтобы придать гибкость, но это не так важно. Главное — невооружённым глазом видно, что шкура принадлежала аватару бога, его физическому обличию…       — А разве шевватинские боги не произрастают из веры людей? Или из их пороков, преступлений? — Линнея задумчиво потирала подбородок. — Я, конечно, не сильна в шевватинской религии, но я слышала, что аватары им без надобности.       — В том-то и дело, — кивнула Магда. Она утёрла лоб, оставив светлое пятно на перепачканной коже. — Их Нижние боги, Цки́тты, хоть и не были созданы творцом на заре появления Мондлана и частично похожи на наших Вознесённых богов, не нуждаются в аватарах. Они живут в своём божественном обличии на земле, подпитываясь верой, или страхом, или любой другой энергией. И перед нами, получается, шкура неуязвимого бессмертного создания…       — Звучит абсурдно, — авторитетно заявила Линнея, скрестив руки. — Может быть, ранее просто никому не удавалось убить или ранить Цкитту, вот и появилось такое мнение. Но мы видим — Костяной бог мёртв, а значит, мы о них просто чего-то не знали. Так-то и аватара убить крайне непросто, может быть, обличие Цкитт либо такое же, либо немногим прочнее аватаров Вознесённых.       — Я бы не торопился с выводами, — пробормотал я, пристально глядя на Магду. Она наверняка додумалась до той же мысли, что озвучила Линнея, но тревога на лице воительницы немало меня озадачивала и даже пугала. Что-то здесь явно было непросто.       Магдалена медленно кивнула, не сводя взгляда со шкуры. Её пальцы пригладили остатки мездры, и из пор проступила чёрная вязкая жидкость.       — Фу, это ещё что? — заклинательница отступила на полшага. — Её в чём-то вымочили? Или это выделения какие-то?       — Машинное масло, — отозвалась Магда. — Это ж механизм, причём очень подвижный. Я, как видишь, вся в нём и испачкалась. Неважно. И нет, Линнея, с телом аватаров шкура Цкитт мало что общего имеет. Она и правда неуязвима.       — Но ты ведь…       Договорить Линнея не успела: Магдалена взмахнула мечом и ударила по шкуре. Клинок, в лёгкую прореза́вший металл, с лязгом отскочил от костяных наростов и лап. Она сделала ещё удар, и ещё — шкура не поддавалась. Не осталось даже царапинки. Я не сдержал удивления:       — Как ты тогда выбралась?       — Шов, — Магда провела пальцами вдоль рассечённого загривка. — Здесь проходил шов, и очень искусный. Когда машина кинулась на меня, я выставила каролинг вперёд. Поразила несколько ключевых кабелей, и питание отключилось. Тогда же огонь в пасти погас, но выбраться через рот я не могла — слишком узко. Тогда я попыталась прорезать путь наружу. Металл поддавался легко, но вот дальше клинок не проходил. Мне просто повезло, что тот, кто смог убить Т`фата, оставил шов, ещё и удалил нёба и слизистые во рту. И вот, какая штука: мездра поизносилась. Судя по всему, Костяного бога убили очень и очень давно.       — Но… — Линнея запнулась. Теперь и на её лице проявилась обеспокоенность. — Если Цкитты и правда неуязвимы, как Первозданные… Что способно их убить?       Никто не мог ей ответить. Ветер завывал между скалами, шуршали песчинки. Я чувствовал, как они ударялись о моё лицо, щекотали уши и нос, забивались в волосы. Пустыня в одночасье стала казаться мне охотничьими угодьями, в которых мы — желанная дичь. Уничтожение Иктат-эзила и такого ценного трофея как Костяной бог… Смерть точно покажется нам сказкой на ночь.       «Если его убили много лет назад, с кем я разговаривал тогда? — задался я вопросом. — Как объяснить тот раболепный страх, который возник, когда я смотрел на Костяного бога? Как объяснить убеждённость, что истинный бог всё же есть, что именно он говорил со мной?» Я окинул механическую громадину взглядом и поёжился. Может, я правда просто схожу с ума? Страх, конечно, можно было объяснить неопределённостью, окружавшей меня в миг, когда Авакки забрали мой Эфир и стёрли память, но вот голос…       — Где Антар? — вдруг сказала Магда, взглянув на Линнею.       — За скалой, — она махнула себе за спину. — Я его еле оттащила туда, когда Лир сказал про Эфир…       — Он нам может помочь сейчас. Принеси его сюда. Машина обесточена, тебе ничто не угрожает.       Заклинательница не стала ничего спрашивать и устремилась за магом — понимала, что стоит на кону. Магдалена же заковыляла к голове Т`фата и махнула мне.       — Помоги, её надо уложить набок.       — Что ты придумала? — спросил я, встав рядом с ней и уперев руки в голову Костяного бога.       — Возможно, мы сможем в два счёта убраться отсюда. Толкай.       Чтобы сдвинуть голову, пришлось изрядно попотеть, однако через пару минут нам это удалось. С громким стуком голова машины перевернулась, Магдалена раскрыла ей рот и, пригнувшись, залезла внутрь. Любопытство затмило тревогу, я подошёл ближе и услышал, как Магда фыркнула:       — Лир, свет загораживаешь.       Я хмыкнул и позвал ц`саш. Амулет юркнул в пасть и озарил её мягким тёплым светом.       — О! Спасибо.       — Магда, — заговорил я спустя время. Мысли о разговоре с Т`фатом и ужасе, меня охватившем, больше невозможно было сдержать. — Двенадцать лет назад меня ведь привели к Костяному богу…       — Тогда это уже была машина, — глухо раздалось из пасти. Скрежет ненадолго прервал Магду, и чуть погодя она дополнила: — Его убили задолго до нашего рождения, как мне кажется.       — Он говорил тогда со мной, и сейчас я тоже слышал его голос. Только вот исходил он не от машины.       Я пересказал ей всё, что мог вспомнить, описал ощущения, как мог, и указал на различия в движениях и звуках, которые издавал Т`фат. Проговаривая всё вслух, я лишь больше убеждался: тогда я встретил настоящего бога. Магда не перебивала меня и лишь изредка задавала уточняющие вопросы. Когда я закончил, к нам уже вернулась Линнея — что удивительно, она тоже слушала молча.       — Хм… — послышалось из пасти, после Магда закряхтела и, судя по звуку, принялась что-то отрывать. Раздался металлический звон, и вскоре она выволокла на песок мерно сияющий оранжевый куб. Между толстыми металлическими гранями было вставлено мутное толстое стекло, за которым будто бы что-то перетекало. Один его вид почему-то взволновал меня.       — Хочешь сказать, — заговорила воительница, разгибаясь, — что сущность Т`фата всё ещё жива?       — Я не знаю. Я сначала подумал, что мне померещилось или я слишком впечатлился, но…       — Вряд ли, — протянула Линнея. Она внимательно смотрела на меня, так, словно я был диковинкой на препараторском столе: изучающе и холодно, со строгим прагматизмом. Становилось не по себе. — Из того, что я слышала, напрашивается один вывод: ты правда встретился с богом. Мёртвые боги… Их совсем немного, часть научного сообщества даже ставит их существование под вопрос, но я читала один труд ещё в Мархоллине. И если говорить про Цкитт, то предполагается, что пока сильна вера в них или пока существует другой постоянный приток пищи, их сущность не рассеивается, даже если тело уничтожено. Магда, ты говоришь, что чучело вышло качественным?       — Судя по всему.       — Возможно, и это только моё предположение, что в исключительных случаях дух может вернуться в своё вместилище, если оно сохранилось. Поскольку более-менее известные мёртвые боги были лишены тел вовсе — их методично уничтожали в прах — то вернуться им было некуда. А вот Т`фат… Это можно считать вторым пришествием. Вопрос только в том, зачем ему это потребовалось? — Линнея шагнула ко мне, и в её глазах заиграл опасный блеск. Я сдержал желание отойти за спину Магды, но посох сжал покрепче. — На протяжении веков будущих Авакки лишали их дара и памяти, и если только однажды бог вернулся, стоит задуматься: чем Лир Долан, селянин, привлёк его? Зачем дал тебе такое имя? Ещё и та встреча с митивом…       — Линнея, подойди, пожалуйста, — позвала Магда. Она тоже пристально смотрела на меня. — У нас мало времени.       Заклинательница промедлила, но всё же шагнула к кубу. Без её взгляда с меня будто камень свалился, и я вдруг посочувствовал Антару: на него она смотрела с таким же плотоядным интересом. Я взглянул на мага и отметил, что выглядит он не таким истощённым — черты лица смягчились, будто бы он даже набрал веса. «А ведь правда, зачем Т`фату являться ко мне?» — подумал я и почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Не очень-то хорошо, когда древнее божество начинает тобой интересоваться.       К счастью, куб показался Линнее более занятным, чем мои тайны: она кружила вокруг него, осторожно что-то приговаривала и делала пассы руками. Время от времени куб вспыхивал, его содержимое закручивалось то быстрее, то медленнее, рассеивалось, распадалось на мириады частиц и становилось снова однородным и тягучим.       Спустя несколько минут, когда Линнея закончила исследовать куб, Магда высказала предположение: он — что-то вроде «мозга» этой машины, благодаря ему могла забираться энергия и память у одарённых. Поразмыслив, заклинательница согласилась с этой версией и подметила, что энергия, заточённая в кубе, поразительно гибка и отзывчива и чем-то даже напоминает отдельный живой организм. И если уж куб мог вытягивать силы из одарённых, границы его силы трудно измерить. В конце концов, Линнея назвала его «изумительным», и это, как мне казалось, наивысшая оценка, какую только она могла дать. И я был уверен: совсем немногие вещи в мире её заслужили.       — Мне тоже показалось, что он похож на живое существо, — в голосе Магды звучало облегчение и надежда. — Как ты думаешь, можем ли мы попросить его о помощи?       — Управлять им? — переспросила Линнея, задумчиво потирая подбородок. — Это очень могущественная вещь…       Все мы, не сговариваясь, посмотрели на Антара. Если уж он один справился с Иктат-эзилом, то с кубом, казалось, совладает почти наверняка. Теперь надежда затеплилась и в моём сердце: больше всего мне хотелось сейчас вернуться в родные края и хотя бы недолго передохнуть. Однако не было похоже, что Антар очнётся в обозримом времени, и я понимал, что моя надежда в большей степени вымышлена.       Линнея присела подле мага, коснувшись кончиками пальцев его виска — мягкое белое сияние разлилось на его коже. Если только получится, если только, если только… Время тянулось, и пару раз мы с Магдой переглянулись: похоже, она испытывала те же чувства, что и я. Мы с ней не могли повлиять на ситуацию и всё, что оставалось — ждать и надеяться, что Линнея каким-то образом найдёт решение. Заклинательница ещё долго сидела так, сияние иногда смещалось, скользило по черепу мага, и, наконец, она распрямилась и убрала руку.       Линнея не растрачивалась на объяснения. Подчиняясь её бессловесному приказу, тело Антара заскользило к кубу, после чего его рука опустилась на одну из граней. Содержимое куба сгрудилось под ладонью мага.       — Занятно, — пробормотала Линнея и теперь уже коснулась обоих висков Антара.       Мерцание опутало его голову, в одно мгновение став таким ярким, что я заслонил глаза рукой. Содержимое куба сжималось у ладони мага так сильно, что большая часть объёма опустела, послышалось жужжание, как от роя ос. Мерцание слегка уменьшилось, и я увидел, что Линнея что-то нашёптывает, крепко зажмурившись. Куб потихоньку вжимался в песок.       — Встаньте ближе, — бросила нам Линнея немного погодя.       Вокруг куба на песке образовывался завихряющийся узор: какие-то линии были едва видимыми, другие же пролегали глубже. Магдалена удивлённо хмыкнула, но не сказала ни слова. Мы вместе шагнули к кубу — теперь жужжание, казалось, звучало прямо в моей голове. Оно оглушало, разливалось по всему моему телу, и я еле услышал слова заклинательницы:       — Когда скажу, коснитесь куба. Разом.       Я чувствовал, как под моими ступнями протягивались новые линии, излишки песка поднимались в воздух, неспешно проплывая мимо нас. От происходящего становилось немного не по себе: я абсолютно не понимал, что происходит и что нас будет ожидать. Даже если Линнее и Антару удастся нас переместить, как это будет? Придётся ли что-то сделать? Или перемещение окажется подобно сну, быстрым и незаметным? Или же Линнея вовсе корпела над чем-то иными? «Что угодно, лишь бы убраться отсюда и перевести дух», — отчаянно подумал я.       Песок всё прибывал. Он скользил вокруг наших тел, и в какой-то момент мне показалось, что мы скоро окажемся под ним похоронены. Жужжание сливалось теперь в протяжный гул. Линнея воскликнула:       — Сейчас!       Я вскинул руку к кубу, и едва наши ладони коснулись его, поверхность задрожала. Я больше не видел ни песка, ни рук, не слышал жужжания, не чувствовал почвы под ногами — с высоты птичьего полёта я смотрел на равнины, видел вдали Великие Плато, казавшиеся совсем игрушечными. Я инстинктивно дёрнулся назад, свободной рукой Магда крепко схватила меня за ворот и потянула вперёд, к едва видневшимся изумрудным полям.       Земля стремительно приближалась, ветер свистел в ушах. «Линнея, что…» — я не успел закончить мысль, как перед глазами разлилась тьма. Свист сменился грохотом и звоном битого стекла.       — Хрозз меня возьми!!! — раздался мужской голос. Восклицание переросло в скверную тираду.       Я открыл глаза. Небольшой зал из тёмного камня, охотничьи трофеи на стенах, доспехи на стойках, гобелены с родовым древом, карты… И кровь на полу. Я завертел головой, оглядывая своих спутников, и тот же мужской голос воскликнул:       — Сандрайское вино шестидесятилетней выдержки!       Я поднял взгляд. Змеиные зелёные глаза растерянно оглядывали нас.       — Иво?! — раздался возглас Магды.       — Магда… Линнея?! — юный Одергард отступил на шаг и протёр глаза. — Что, разрази вас Кузнец, происходит?! И это что?       Его длинный палец ткнул в сторону Антара. Ему повезло больше нас: он всё ещё был в глубоком сне, его тело переместило прямиком на диван. Песок струйками падал из широких рукавов робы.       Я ожидал, что Иво ввернёт что-нибудь едкое, однако он лишь с тяжёлым вздохом опустился в кресло. Выглядел линурит помятым и уставшим, изящный костюм военного кроя, бывший на нём в прошлый раз, сменился настоящей военной формой. Иво зарылся пальцами в свои волосы и покачал головой.       — Беда не приходит одна, — выдохнул он и, опережая вопросы, подкинул нам свиток.       Магда ловко поймала его и развернула, я заглянул ей за плечо. Я толком не успел разобрать его содержимое, заметил лишь, что написан он на двух языках, как Магда заключила:       — М`Ка-Шевва предъявила ультиматум.