Часть 9 - Добыча. Глава 5

      Магдалена смотрела на свиток в своих руках. Толстый дорогой пергамент, бесчисленные подписи шевватинских глав и, что самое главное, витиеватые рисунки — уже по ним сходу можно было определить, каким окажется содержание послания. Шевватины издревле использовали систему детализированных иллюстраций, в которых каждая черта, каждый цвет имели особое значение. Судя по всему, ультиматум мотивирован глубоким оскорблением и желанием прекратить произвол. Магдалена медленно выдохнула и вчиталась в текст послания.       Хуже всего оказалось то, что М`Ка-Шевва обвиняла Искольд в срыве договорённостей и усугублении приграничных конфликтов — в частности в том, что одна из деревень оказалась стёрта с лица пустынь. Изувеченные мирные жители, разломанные дома, переломанные тела солдат… О том же говорили охранники в Иктат-эзиле, только речь шла про искольдскую деревню. М`Ка-Шевва также утверждала, что к той резне она отношения не имеет, более того она хотела добиться расследования и получить объяснения по поводу своих пограничников, погибших в инциденте. Факты не складывались, и Магдалена несколько раз перечитала послание. Лучше оно не стало.       Пускай Магда предполагала, что ухудшение дипломатических отношений окажется неизбежным, новость словно ударила её по голове. Она пару раз окинула взглядом рисунки, перечитала текст и всё не могла примириться с этим простым фактом: ультиматум — последнее предупредительное «но» перед войной.       — …и вы врываетесь в мой дом… — донёсся до неё голос Иво. Линурит ходил вдоль винных луж, указывал то на них, то на грязь на полу, то на Антара и ни на секунду не умолкал.       — Дом твоего отца, — механически поправила его Магда и отложила свиток на чудом уцелевший столик.       — О, это меняет дело. Тогда творите, что хотите, разумеется! — Иво всплеснул руками и фыркнул. — Кстати говоря о нём, неочевидная деталь: незнакомцев он сейчас не очень жалует.       — Я думаю, мы с тобой могли бы это уладить, — произнесла Линнея, и Одергард хохотнул:       — Мы? Тебя я хоть и рад видеть, но вот этих всех, — он указал на Лира и Антара, — точно нет. А что до Магды, то её всё равно никто, кроме нас, не вспомнит. Дикого вида девка в… Первозданные, я даже не хочу знать, в какой клоаке ты побывала. Увы и ах, я устал, зол, озадачен и не намерен и пальцем пошевелить, чтобы что-либо уладить.       — Однако стражников ты только что отослал, — парировала Линнея. — И кроме того, Иво, я думаю, тебе невыгодно меня злить. Просто напомню…       Магдалена едва сдержала глубокий вздох и сжала двумя пальцами переносицу. «Отослал стражников? — переспросила она про себя. — Я не заметила, как они пришли? Нехорошо». Обрушившаяся новость, усталость от заключения, дороги и битвы, слабость из-за нехватки Эфира вкупе с гудением в голове, дрожью и тошнотой… Только строптивых родственничков ей сейчас не хватало. Спор Иво и Линнеи становился последней каплей, и Магда с огромным трудом сдерживала приступ раздражения. Краем уха она услышала, что и Лир что-то бросил им, разозлившись. Если они все сейчас передерутся, быть беде.       «Немедленно успокойся и разберись со всем», — сказала она себе и свежим взглядом окинула зал. Беспорядок, в сущности, оказался пустяковым: две разбитые бутылки вина, покосившийся столик и немного грязи — даже начинающий адепт Эфира справится с этим мановением руки. Магдалена натужно улыбнулась, затолкала клокочущую злость подальше и повернулась к сестре.       — Линнея, — её голос прозвучал ровно и холодно, что ненадолго выбило спорщиков из колеи. Все они уставились на Магду. — Смущать хозяев имения недальновидно, а поступили мы и правда непочтительно. Будь добра, убери сор. Боюсь, если я сама этим займусь, от меня уже ничего не останется.       — С этим можно справиться и без Эфира, — вскинулась Линнея. — Правило умеренности…       — Вино обратно не собрать, как и не получится вернуть расположение клана Одергард, если не предпринять меры, — настойчиво говорила Магда, воздев ладонь. — Мы все нуждаемся в твоей помощи, Линнея.       Заклинательница приоткрыла рот, но, подумав, решила не перечить. Возможно, злость Магды всё же отражалась на её лице или во взгляде — во всяком случае, спор не продолжался. Тишина казалась почти звенящей. Столик выровнялся, бутылки постепенно собирались на его поверхности.       — А от крестьян можно тоже так избавиться? — не сдержался Иво, наблюдавший, как вино переливалось обратно.       — Ты… — зашипел было Лир, но Магда положила руку ему на плечо и чувствительно сжала.       — Это того не стоит, — тихо сказала она и взглянула на братца, отпустив плечо монаха. — Лир и Антар — наши спутники, а не случайно забредшая чернь. Сейчас не время для ссор, Иво. Было бы…       Магдалена вздрогнула и замолчала, почувствовав, как её кожу начал обволакивать Эфир — частички машинного масла поднимались в воздух и растворялись, едва достигая пальцев Линнеи. «Удивительно, и с этим помогла», — с облегчением и благодарностью подумала она.       — Было бы славно, — продолжил за неё Иво, — если бы вы объяснили, как вы здесь оказались.       — Мы не можем, — ответила Линнея.       — Пока не можем, — кинув предупредительный взгляд на сестру, заговорила Магда. — Есть много деталей…       — Да мне плевать, если честно, — замахал руками Иво. — Вы явились в таком виде, что мне и знать не хочется, с чем вы связались — утянете за собой ещё, а оно мне надо? Но если вы хотите, чтоб отец не вышвырнул вас взашей, придумайте историю. Хоть какую-нибудь. Он сюда вряд ли явится, к счастью, его привалило бумажной волокитой, но без его слова терпеть вас тут не будут.       Магдалена и Линнея переглянулись. Судя по растерянному взгляду сестры, она тоже не представляла, какая история может выглядеть достаточно убедительной, чтобы глава клана ещё и в предвоенное время позволил им остаться хотя бы на ночь.       — Линнея, как к тебе здесь относятся? — тихонько спросил Лир. — И как много о тебе знают?       — Я всегда была здесь желанной гостьей, — нехотя отвечала она. — А в свои дела я мало кого посвящаю. Но меня ведь ищут в Мархоллине, так что я не знаю…       — Если боишься, что тебя отправят к родителям в ручки, то не стоит, — вмешался Иво. Он незаметно приблизился к ним, явно подслушивая. — В Мархоллине сейчас неспокойно, и насколько я знаю, сообщениям оттуда отец не очень-то верит. Вряд ли тебя туда сошлют, хотя твой побег очень его разозлил. Расчувствовался старик.       — Тогда мы — последователи Линнеи, — сказал Лир, выступив вперёд. Его посох звонко стукнул по полу. — Магду она наняла для охраны, Антар в трансе после неудачного эксперимента, из-за которого мы тут и оказались. Линнея захотела изучить Эфир с новой стороны, но ни в столице, ни в Сколифоне поддержки не нашла, вот мы с ним и прибились к ней.       — Нет, я… — хотела было что-то сказать Линнея, но Магда перебила её:       — О твоих интересах известно всем нашим родственникам, это точно. Даже в армии об этом ползали слухи.       — Барда вы могли себе и получше найти. Но мне нравится, так и быть, — резюмировал Иво и, пожав плечами, направился к двери. — Пойду обрадую отца.       — Постой, — окликнула его Магда. — Нам важно понимать, что вообще происходило в Искольде в последние дни. Мы слышали о нападении на деревню…       Иво замер, так и не коснувшись дверной ручки. Магдалена видела, как его плечи чуть дрогнули и опустились, он обернулся. Лицо линурита ничего не выражало, и Магда поняла: рассказ предстоит скверный.       — Я был там. Отец отправил, как только донеслись вести…       Одергард помолчал и кратко рассказал о том, что знал и видел. Деревенька была совсем небольшая и располагалась на дороге, ведущей в М`Ка-Шевву. Никто из местных не выжил, не осталось даже камня на камне. Ни Иво, ни офицеры из его отряда никогда прежде не видели подобной жестокости: тела людей, перемолотые, бесформенные, словно мешки с прогнившими овощами, лежали посреди главной площади, беспорядочно сваленные друг на друга, дороги превратились в кровавое месиво.       — Судя по всему, среди шевватинов был какой-то здоровяк, — говорил Иво, уставившись в глубь зала. — Следы очень глубокие и широкие, были и борозды, как будто он тащил что-то тяжёлое. Молот, наверное — на домах были характерные вмятины. Да и что ещё способно перемолоть людей?       Одергард перевёл взгляд себе под ноги, заложив руки за спину. Долго расследование не продлилось — изучать в деревне было нечего. Примечательным показалось лишь одно: несмотря на лужи крови, сами тела оказались обескровлены. Ни следов от укусов, ни открытых ран замечено не было.       — Но как? — воскликнула Линнея. — С такими травмами…       — Вот именно, — Иво не отрывал взгляда от пола. — Кожный покров остался цел. Похоже… Обескровили их через рты и глаза. Я не знаю, какая сила на такое способна, и даже думать об этом не хочу. Переговоры с шевватинами ни к чему не привели, они всё отрицали.       — Чьи следы вы ещё там нашли? — спросила Магда.       — В таком бедламе невозможно было разобрать. Кровавая каша — вот, что мы видели. И мёртвых солдат из пограничных отрядов. Уж не знаю, убили они их на границе и зачем-то перенесли в деревню или смогли пробраться мимо них и привлекли внимание шумом…       — То есть прямых указаний на причастность М`Ка-Шеввы не обнаружено?       — А кто, по-вашему, эрфингин Магдалена, это мог быть? — фыркнул Иво. — В ту неделю постоянно случались стычки на границе. И нападение было лишь вопросом времени. Да, кстати, следы здоровяка вели в глубь наших территорий. Его пытаются найти.       Магдалена не стала отвечать, хотя знала ответ: Новый бог. Она снова, как наяву, услышала хруст раскалывающихся черепов под натиском его молота, услышала песнь и крики сектантов. Побоище в деревне, скорее всего, было очередным подношением для аватара Нового бога, и кровь селян напитала его, сделала ещё яростнее и отчаяннее. Тошнота Магды усилилась.       Больше вопросов ни у кого не возникло, и Иво покинул их. Магдалена напряжённо переглянулась с Лиром и Линней. Говорить первому никому не хотелось.       — Ультиматум, вырезанные деревни, смута в Мархоллине, аватар Нового бога, — начала Магда после паузы, загибая пальцы.       — Как ты думаешь, мы могли быть причастны к выдвижению ультиматума? Всё же мы уничтожили Иктат-эзил, — спросила Линнея.       — Донесение отправили раньше, да и Иво тогда тоже что-нибудь сказал бы нам. Какие бы ни были причины у М`Ка-Шеввы, истину нам сейчас не удастся узнать. Важнее то, что аватар Нового бога снова спрятался…       — А ещё за ним на свою беду пошли люди Одергардов, — вставил Лир. Выглядел он смурнее тучи. — Каван помог Новому богу вернуться в мир, так? Возможно, аватар направляется к нему, в Эйрихус.       — И по пути он может становиться лишь сильнее, — кивнула Линнея.       В глубине души Магда даже была рада, что худшие её опасения озвучили спутники, а не она сама. Даже думать о том, какую игру затеял Каван, что происходит в столице и какая опасность нависает над ней теперь, было невыносимо. «У нас даже нет полной уверенности, что искать его стоит там», — думала Магдалена, глядя в пламя камина. Что, если они прогадают, пойдут по ложному следу? «Это лучше, чем бездействие, — одёрнула она себя, не позволив тревоге разрастись. — Другой логичной цели всё равно нет».       Магда вздохнула и сжала в кулаки вспотевшие ладони. Без поддержки они не справятся и не отвратят опасность — нужно искать сторонников, надеясь, что вся эта история не будет воспринята ими, как горячечный бред.       — Хорошо бы узнать, что это за бог, — заговорила Линнея, отошедшая к окну. Тьма на улице стояла такая, хоть глаз выколи, и на её фоне заклинательница казалась мраморной фигуркой. — Как там его первое имя, вы говорили? Хакон Нергюрд?       — Ага, — ответил Лир. — И, если хозяином Бороды именно он и был, то встречи с Магдой он ждал более ста лет. Хороший вопрос, зачем ему это потребовалось.       — Я бы не исключала, что это манипуляция или блеф, — протянула Линнея, вглядывавшаяся в темноту. — Это всё, что вы о нём знаете? Помимо того, что есть целая секта, воспевающая Нового бога.       — Да, кажется. Но это сейчас будто бы и не особо важно, — монах пожал плечами и сел в одно из кресел.       — Не соглашусь, — Линнея качнула головой и повернулась к спутникам. — Вознесённых можно изгнать, и наиболее доступные способы крепко связаны с их прошлым. Чем больше мы знаем, тем более подготовленными окажемся.       — Только это всё равно, что искать волосок в траве, — Магда вздохнула.       — Я думаю, это того стоит. Начало положено уже неплохое: есть первое имя, известен факт, что имена он менял часто. Наличие секты и его слова об ожидании встречи лично меня наталкивают на мысль, что личность это не такая уж древняя.       — Это ещё почему? — спросил Лир.       — Секта буквально привела аватар Нового бога в этот мир, — слова заклинательницы сопровождались мерным стуком шагов. Она медленно обходила комнату по кругу, прижав сцепленные руки к животу. Магда уже почти забыла, что привычка матери передалась им обеим. — Они знали, что делают, и предполагали, на что идут, им пришлось уподобиться животным и отринуть социальные нормы, а главное, их было много — сколотить такую группу, не имея физического обличия, неподъёмная задача, да ещё и снабдить их нужными инструкциями. Я предполагаю, что прообраз этой секты существовал ранее и также крутился вокруг фигуры Нового бога — учитывая его привычку, именоваться раньше бог мог по-другому. Если знать, как искать, что искать и где искать, всё значительно упрощается.       Линнея остановилась напротив камина и резко развернулась. В её голубых глазах отражались отблески пламени, лицо выражало решимость. Магда хорошо знала этот взгляд: всякий раз, когда её сестра сталкивалась с тайнами магического толка, остановить её уже не представлялось возможным.       — Сколифон, да? — опередила её Магдалена.       — Да. Пусть мне не нравятся их принципы, я не разделяю их подход и, в целом, адепты там консервативны, придётся обратиться к ним. К их бездонной библиотеке, вернее. Заодно я могу найти способ вернуть Антара к жизни, и если он решит помочь нам, это окажется большим плюсом. Отправлюсь завтра же ранним утром. Как только я что-нибудь найду, я сообщу тебе нашим способом.       Магдалена неожиданно для себя усмехнулась. Ещё в детстве из-за глупой шалости Линнея сожгла один важный чертёж, над которым Магда корпела больше месяца. Восстановить его удалось лишь частично, но кое-что, как говорила Линнея потом, привлекло её: то, как пепел собрался по первому зову. Изыскания сестры продлились очень долго, Магда даже не помнила, сколько конкретно, и из них вырос их способ сообщения, никем ранее не раскрытый. И сейчас, спустя столько лет, заклинательница даже косвенно не называла его, опасаясь раскрытия секрета.       Отпускать сестру после долгой разлуки Магдалене совсем не хотелось: казалось, без присмотра с ней может случиться что угодно, но другого выхода она не видела. Оставалось лишь надеяться, что поиски не затянутся надолго. Линнея легонько кивнула Магде. «Я справлюсь», — говорила она. «Быстро же ты выросла, — подумала воительница и улыбнулась сестре в ответ. — Мы обе быстро выросли».       Вскоре в зал вернулся Иво. С кислым лицом он посмотрел на Лира, устроившегося в кресле, но ничего не сказал — вероятно, из-за усталости — и подкинул Магде четыре перевязанных свитка.       — Вас разместят на ночь, — произнёс он.       Магда поблагодарила троюродного брата и спросила саму себя: так ли она хочет обратиться к нему за помощью и посвятить в дела? «Будто бы есть другие варианты, — нехотя призналась она. — Я теперь всё равно что безродная, а для поиска союзников потребуется статус и репутация». От одной мысли о том, что ей придётся провести с Иво бок о бок несколько недель пути, Магдалену накрыло не раздражение — на него просто не хватало сил, — а самое настоящее отчаяние. Дорога обещала быть очень утомительной, вероятно, что желание оторвать братцу голову посетит её не раз и не два. «Сейчас главное — со всем разобраться и пойти спать. Так и головы отрывать будет сподручнее», — заключила она и сказала, всё ещё не веря в свои слова:       — Иво, нам очень нужна твоя помощь.       Лицо Иво страдальчески скривилось. Казалось, что он не готовится выслушать просьбу, а хоронит ближайших родственников, глядя на догорающие срубы Одергард-тич. Магдалена рассказала ему о ключевых деталях: о сборище сектантов, аватаре Нового бога, о его связи с действиями Авакки, о роли Кавана в его возвращении и о грозящей опасности. Пару раз он задавал уточняющие вопросы, но большую часть времени молчал и то и дело бросал взгляды на Линнею. Магда не могла точно определить, что же они значат, но одно знала наверняка: эти странные переглядывания ничего хорошего не несут. Пускай прошло почти восемь лет с одного «инцидента», простить Иво или хотя бы смягчиться по отношению к нему Магдалена не могла.       — Вы хоть понимаете, как это звучит со стороны? — заговорил Одергард, когда сказ закончился. — Нет, многие детали даже проясняют, что творится в Мархоллине, но остальное… Вас точно этот аватар по голове не приложил молотом?       — Тогда бы мы здесь не стояли, — фыркнула Линнея и скрестила руки.       — Вам не кажется, — вдруг заговорил Лир, — что для начала лета сейчас слишком темно и зябко?       — О, этого точно пришибли, — Иво пренебрежительно махнул рукой. — Что с того?       — Мир меняется перед приходом бога, — медленно протянула Магдалена. Она совсем потеряла счёт времени и до сих пор думала, что весна только-только набирает силу. Открытие заставило её неприятно поёжиться — похоже, времени у них оставалось куда меньше, чем они думали. — Лир прав, так не должно быть.       Насмешка поугасла на лице Одергарда. Он бросил взгляд на окна и заговорил, неохотно и задумчиво:       — Я слышал от торговцев, что на севере уже стала облетать листва… Думал, они хотели развести меня на деньги. Так что же… Вы хотите сказать, что грядёт Сварткальд? Со всей этой нечистью, Вечной Ночью и Бескрайним Морозом?       — Да. С каждым днём влияние Нового бога на Мондлан будет расти, — заключила Магда.       — И это… Надолго? — голос линурита едва заметно дрогнул.       — Нет, до завтра, — хмыкнул Лир и закатил глаза. — Тебе не кажется, что в самом названии скрыта подсказка?       Магда строго глянула на монаха. Возможно, в пути ей захочется оторвать ещё одну голову.       — Если ничего не предпринять, — заговорила она, — ничего хорошего можно и не ждать. Ты нам нужен как человек узнаваемый, с титулом…       — Не забывайте, что со дня на день может начаться война, — горько усмехнулся Иво. — Пока ещё активных действий нет, но рекрутов мы уже начали набирать. Все мужчины и бездетные женщины на наших землях в ближайшие дни получат предписание явиться в Одергард-тич. Если за вами кто-то и захочет пойти, этих людей будет мало. Даже с учётом того, что Мархоллин не объявлял о массовом наборе и пока не планирует.       — И, по-видимому, не будет, — дополнила его Линнея.       — Я всё это понимаю. Но бездействовать…       — Невозможно, да-да, — с усталым вздохом опередил Одергард. — Я расскажу отцу обо всём этом, но уже завтра. Как бы всё это ни звучало безумно, я вам верю, и его авторитет нам очень пригодится.       — И ты отправишься с нами? — уточнила Магда.       — Мне придётся, — Магдалена снова уловила беглый взгляд, брошенный Иво на Линнею. Нахальная ухмылка снова расцвела на его губах. — Ах, точнее, я с искренним желанием покину отчий дом и устремлюсь в неизвестность. Пойду, пожалуй, пока вы ещё чего не вспомнили о своих путешествиях. Доброй ночи.       Иво лихо развернулся и, не дожидаясь ответа, удалился. Огонь тихо потрескивал в камине, и Магда подошла к нему поближе, вытянув руки к пламени. Только сейчас она заметила, что её пальцы почернели, словно снова перепачканные машинным маслом. «Ожидаемо», — только и подумала Магдалена и перевела взгляд на языки пламени. Тревога тяжёлым пластом улеглась под сердцем.       — Спокойной ночи всем, — услышала она голос Лира за спиной. — Пойду искать свою комнату.       — Спокойной, — бесцветным тоном отозвалась Магда. Ведьмины пятна — всё, о чём она могла сейчас думать.       Дверь тихонько притворилась за монахом. Всё стихло. И только полы мантии Линнеи зашуршали по полу.       — Почему же ты так из-за них переживаешь? — раздался голос сестры над ухом.       — Раньше у меня никогда не было ведьминых пятен, ты сама знаешь. Я не хочу ненароком обратиться в вёльву во время боя. Я… просто я боюсь. И я безумно устала, а здесь ещё и это.       Линнея вздохнула и встала подле Магды, мягким движением взяла её за руки и прикрыла глаза. Кончики пальцев начало пощипывать.       — Ты… Ты перенимаешь их на себя? — Магдалена невольно перешла на шёпот.       — Частично. Чтобы ты не нервничала так сильно, — Линнея отпустила её руки и улыбнулась. Пятна утратили былую яркость. — Моему телу теперь тяжело навредить, да и я могу создать новое.       — Дело не в теле, а в душе…       — За неё не беспокойся. Я, может, и увлечена Эфиром и магией, но я знаю границы.       Магдалена окинула взглядом сестру. Совсем ещё юная, очаровательно-прелестная; её осанка, внешность, манеры — всё указывало на знатное происхождение. Даже тяготы путешествий почти не сказались на ней: кожа оставалась мягка и бела, волосы, стараниями Лира, аккуратными волнами обрамляли красивую нежную головку и выгодно подчёркивали её большие голубые глаза. Если раньше в её внешности и можно было выделить какой-нибудь недостаток, в новом теле на него не осталось и намёка. Магда хмыкнула:       — И это мне говорит девушка, занявшая тело доппельгангера и под шумок приукрасившая свою внешность?       — Совсем немножко! Признайся: ты раньше этого и не замечала, — сестра упрямо вскинула голову и сложила руки на груди. — Остальные и подавно не заметят.       — Не поэтому ли на тебя так смотрел этот паршивец? — тон Магдалены тут же переменился. Она бросила неприязненный взгляд на дверь.       — Ты про Иво? Даже если бы дело было в этом, он бы ничего не сделал. Побоялся бы.       — И в чём тогда дело?       — У меня, скажем так, есть кое-что, без чего Иво не может обойтись, — помолчав, ответила заклинательница. — Не хочу об этом распространяться — это сугубо его дело. Недуг, грубо говоря.       — Он, наверное, поэтому и согласился нам помочь, — поморщилась Магда и, дождавшись кивка от Линнеи, продолжила: — На твоём месте я бы не связывалась с ним. Нахватается болячек, ещё и лечи его… Будто он не может обратиться к местным лекарям!       — Не может. Правда не может.       Магдалена вздохнула и покачала головой. Меньшее, чего она хотела — чтобы между её сестрой и молодым Одергардом существовала связь. Доверять такому человеку, как Иво, себе дороже.       — Я знаю, что он обидел тебя тогда… — тихо заговорила Линнея.       — Обидел?! Я бы тебе сказала, что он сделал! — вскинулась Магда и отвернулась к огню. — Да даже ругательств тратить на него не хочу.       — Он легкомысленный, но вовсе не злодей. Помни об этом, пожалуйста.       — Пытаешься оправдать его? — холодно спросила она, глянув на сестру.       — Нет. Дурак наш Иво, только и всего. Я вообще удивлена, что ты его не порубила тогда, во время вашей дуэли. Мне бы не хватило сил сдержаться.       — Будем надеяться, больше такая выдержка мне не потребуется, — Магда вздохнула. — И всё-таки будь осторожна. И с ним, и в Сколифоне, и в своих исследованиях… И с Антаром этим тоже. Кто знает, какие у него помыслы на самом деле, за время заключения он мог и умом тронуться. Смотри в оба, Линнея, не теряй бдительности. Я… Не хочу снова тебя терять.       — Брось, всё хорошо будет.       Краем глаза Магда заметила, что Линнея активно замахала руками перед собой. Она часто так делала в детстве, когда хотела поскорее откреститься от наставлений. «Хоть что-то остаётся неизменным», — с улыбкой подумала она и повернулась к младшей сестре. Почему-то Магде показалось, что большую часть её слов Линнея пропустила мимо ушей. Заклинательница дополнила:       — Ты знаешь, я со всем справлюсь.       — Уверенность хороша лишь в меру. Не позволяй ей…       — Ой всё, не надо, — Линнея ещё яростнее замахала руками и затрясла головой. — Я буду осторожна, бдительна и далее по пунктам… Ты прямо как старые преподаватели из Мархоллина, Магда!       — Умные, между прочим, люди. С каждым годом я понимаю их всё больше.       — Да-да-да, я полностью с тобой согласна, конечно же. Давай на этом и закончим.       Магдалена усмехнулась и, поддавшись порыву, обняла сестру. В прежнем обличии она не видела Линнею вот уже несколько лет, и тоска сдавила грудь только сейчас, когда все прочие тревоги отступили хоть на миг.       — Это ещё что? — фыркнула заклинательница и поёрзала в объятиях. — Сентиментальность — удел стариков!       — Я люблю тебя, Линнея. Береги себя, — говорила Магда, поглаживая сестру по волосам. Где-то рядом с тоской приютилось желание немножко, хотя бы чуть-чуть её позлить.       — Ужас…       Магдалена хохотнула:       — Это всё, что ты ответишь старшей сестре? Перед долгой разлукой?       Линнея вздохнула, её руки несмело приобняли Магду.       — Я тебя тоже… — заклинательница помолчала какое-то время, а после буркнула: — Я могу идти?       — Давай, катись.       Магда разомкнула объятия, размашисто хлопнув сестру по спине. Она вдруг вспомнила, как несколько лет назад они с Линнеей терпеть друг друга не могли: в отрочестве детская дружба и привязанность развеялись, как наваждение, не то из-за нужды конкурировать за признание, не то из-за появлявшейся разницы во взглядах на жизнь. В то время Магда предпочла бы проглотить свой язык, чем признаться, что за сестру она готова и на медведя с голыми руками пойти — сейчас, похоже, начинался новый период, к которому Линнея пока ещё не пришла. Пожелав спокойной ночи, заклинательница ушла, забрав с собой и тело Антара: всё же и ему выделили комнату.       Оставшись в зале одна, Магдалена уселась на пол напротив камина. С одной стороны, спать ей хотелось ужасно, с другой же она не хотела приблизить грядущий день ни на йоту. Новые трудности, новые страхи… Возможно, новые ночные кошмары.       Блуждающий взгляд Магды наткнулся на оставленные бутылки вина.       — Шестидесятилетней выдержки, говоришь? — хмыкнула она.       

* * *

      Бессонница. Раньше я почти никогда не сталкивался с этим страшным зверем, разве что, как ни странно, в самые изматывающие моменты жизни. События прошлых дней едва умещались в моей голове — какой уж тут сон. Я какое-то время лежал, глядя в потолок, а после принялся бродить по коридорам и залам Одерград-тич. По первости стражники смотрели на меня настороженно и пару раз попросили показать разрешение на пребывание, но вскоре беспокоить меня перестали. Возможно, им просто сообщили, что одному из гостей не спится.       Видеть такой роскошный замок совсем пустым было даже жутковато. Мрачные галереи, залитые лунным светом, неясные образы на дорогих портретах, тёмные пятна-гобелены на стенах… Интересно, каково это: родиться здесь, бродить по коридорам, каждый день чувствовать себя частью истории? Я вспомнил свою родную деревню. Суровые северные горы, неприступные и угрюмые, чёрные зевы пещер — я всё ещё помнил, как завывал в них ветер, каким холодом обдавал, когда я и мои друзья, все босые, забирались в них — хвойные леса, светлые и высокие, без поросли и бурелома… Мой дом, низенький и чуть перекошенный. Толстые деревянные стены, забитые паклями щели (я любил их щипать в детстве, и мне всегда давали по рукам), большая печь — от неё всегда пахло углём и выпечкой.       Был ли я счастлив там? В детстве, пожалуй, да. А в юности? Я задумался. Наверное, уже тогда я понимал, что пахать землю изо дня в день, искать спутницу жизни, лишь чтобы родить больше детей и устроить быт полегче и побогаче — не самая завидная судьба. О такой не сложат легенд или хотя бы баек, никто и не вспомнит, что некогда был в тех землях крестьянин Лир Долан. Будь он примерный семьянин, пропитый задавака или духовный наставник — не вспомнят. Всё утечёт, как вода сквозь пальцы. Тогда мне бывало стыдно за эти мысли: казалось, что они и навлекли горе на Рэнхалс, на мою семью и на меня. А сейчас…       Счастлив ли я сейчас? Пожалуй, что…       Я бездумно толкнул очередную дверь и хотел уже попятиться: увидел свет очага и подумал, что вломился в чьи-то покои, но окружение показалось мне знакомым. Я приоткрыл дверь и понял, что передо мной приёмный зал. Как ноги вынесли меня сюда?       — А, Лир, — неожиданно прозвучал голос Магды.       Я обвёл зал взглядом, но так её и не увидел.       — Я тут, — она подняла руку из-за кресла.       — Что ты делаешь на полу? — я притворил за собой дверь и приблизился. — С такой-то мебелью…       Магдалена сидела, опершись плечом о кресло и сложив руки на согнутые колени. Она обернулась и хмыкнула:       — Так ближе к огню. Да и как-то… правильнее? Я чувствую, что правильнее. А тебе… не спится?       Я качнул головой и присел рядом с ней. В нос ударил сладковатый тягучий аромат, такой, что дыхание на мгновение сбилось. Магда смотрела в огонь, не отрываясь и не поворачиваясь ко мне. Отблески пламени мягко очерчивали её лицо, оседали на волосах — мне всегда казалось, что они белые, как снег, но теперь я увидел тёплые золотые проблески, — на щеках, под уставшими глазами, на губах, тонких и раскрасневшихся. Я отвёл взгляд. «Я не тот, кто ей нужен», — мягко напомнил себе.       — Как ты думаешь, Иво удастся рассказать обо всём главе клана? — решил я разбавить тишину.       — А, Иво… Пошёл на хрен, этот Иво.       Я так удивился, что дыхание спёрло уже во второй раз. Магда не то что бы часто использовала грубые слова, разве что в приступе злости. Почему-то это вызвало у меня улыбку, я подпёр голову кулаком и снова взглянул на неё.       — Вот так вот сходу? Он ведь наш союзник.       — Знаешь, как говорят? Таких друзей — за х… — Магда поднесла к губам бутылку, стоявшую меж её коленей, и середина фразы утонула в вине, — в музей.       Я не сдержал смешок:       — То самое шестидесятилетней выдержки? Оно ж Одергардское…       — Не-а, — Магдалена потянулась куда-то за кресло и пихнула мне пустую бутылку.       — Ты целую бутылку уговорила? — я поражённо фыркнул. — И зачем ты мне её дала?..       — Половинку, — помолчав, ответила она, и в её глазах мелькнул хитрый блеск.       Я покачал головой. Скорее всего, завтра мы уже тронемся в путь, и бессонная ночь, проведённая в компании алкоголя, точно не сослужат Магде добрую службу.       — Не стоит тебе столько пить, — заговорил я, покручивая бутылку в руках. — Сама же утром жалеть будешь.       — Мгм, — Магда кивнула и отпила из горла.       — Голова заболит… А нам ещё ехать.       Краем глаза я видел, как воительница кивает на каждое моё слово. Вместе с тем я внимательно изучал ярлычок, приклеенный к бутылке. Сушёные фиги, гибискус, смола мирры, золотушная трава… Лишь после некоторого размышления я понял, что золотушка — это обыкновенная череда, настойками которой меня залечивали в детстве. «Интересно, и какое же это вино на вкус?» — невольно задумался я.       — В конце концов, это же вредно… Ты меня слышишь? — я повернул бутылку и пригляделся к тыльной части ярлычка. Кажется, там что-то было написано мелким витиеватым почерком.       — Да-да, ты прав, — сказала она после очередного кивка.       Я поднял взгляд и заметил на лице Магды плутоватую улыбку. В отблесках огня её глаза сияли, как два небольших костерка, и мне вдруг стало жарко. Никогда её такой не видел. С некоторым раздражением и досадой я вперил взгляд в ярлычок. Буквы, и так выведенные почти без нажима, затёрлись с годами. Я прищурился…       — Иво… козёл? — озадаченно протянул я, прочитав надпись. Магда рассмеялась.       — Моя семья хотела как-то выслать Одергардам подарок, — она перевела взгляд к камину, мечтательно улыбаясь, — и мне эта идея не нравилась. Бутылки бы точно достались брату — кто ж ещё тут хлещет в три горла? Мне было… четырнадцать, кажется. И я хотела высказать своё «фи».       Магдалена протянула мне бутылку так резко, что её содержимое глухо булькнуло.       — Попробуй, вкусное.       Она разжала пальцы, и бутылку мне пришлось взять волей-неволей. Терпкий аромат вина окутывал, как пуховое одеяло.       — Я сначала думала как-то обрисовать это послание, чтоб не так уж в лоб получилось. Слово ещё какое-то умное вспомнила… М-м-м… — Магда поводила указательным пальцем по губам, слегка прикусила его, а после махнула рукой: — А, не помню. Это был какой-то эфе… эмфе…       Похоже, от выпитого язык еле слушался Магдалену, и она нахмурилась, как ученица, ищущая верный ответ. Я не мог сдержать улыбки и всё же отхлебнул вина. Терпкая горечь обволокла рот и через мгновение сменилась сладостью, бархатистой и нежной. Я подержал напиток во рту и чуть погодя проглотил — послевкусие с лёгкой кислинкой прояснило голову. Я удивлённо выдохнул:       — И правда вкусно!       — Эвфемизм, — сосредоточенно, чуть ли не по слогам выговорила она, — для слова «мудак».       Я подавился новым глотком из-за подступившего смеха и закашлялся. Магда щедро стукнула меня по спине, едва не вышибив из меня дух.       — Понятия не имею, что такое… это вот первое слово, — прохрипел я, кашлянул и продолжил ровнее, — но рука об руку с «мудаком» оно точно не должно стоять.       — Вот и я так думала, а потом решила, что Иво не заслужил того, чтоб я подбирала слова. Так что вино это моё, моей семьи, и делаю я с ним всё, что хочу, — Магдалена забрала бутылку у меня из-под носа, глотнула и, как ни в чём не бывало, вернула назад. — «Иво козёл» — самое подходящее, содержательное и правдивое, что я решила написать.       — А что такого он тебе сделал?       — Я уже говорила, — её голос зазвучал так резко, будто она в мгновение ока протрезвела, — спрашивай его самого. Мне об этом не хочется говорить.       Больше Магда на меня не смотрела. Какое-то время мы сидели и молча глядели в огонь, допивая бутылку вина. Мысли рассеянно перетекали внутри моей головы, утопая в пьяном дурмане — отследить ни одну мне не удавалось. В какой-то момент Магдалена что-то промычала, потянулась и положила голову мне на плечо. Я замер, как был, на полувдохе, с так и не коснувшейся губ бутылкой, мысли мои вдруг сбились в острый тугой ком. Она помотала головой, устраиваясь поудобнее, до моего носа донёсся слабый запах мхов и хвои, вереска и всё ж таки машинного масла.       — Ужас, Лир… — заговорила она тихо и мягко, как никогда раньше. — Сколько всего произошло, да? Хах… Я иногда думаю, что было бы, если б я решила остаться в Мархоллине. Что было бы с Линней, с этим миром… С тобой.       Ощущение было таким, словно мне на плечо села птичка: пошевельнёшься, скажешь хоть слово — улетит. Щека Магдалены была горячей, и я чувствовал плечом её дыхание. Я осторожно опустил бутылку на пол.       — Мы бы не встретились… — продолжала она, хрипло усмехнулась и добавила: — Очень жаль.       Я мягко склонил голову, коснувшись щекой волос Магдалены. Её запах стал сильнее, я прикрыл глаза, втянул его поглубже и, сам того не ожидая, сказал на выдохе:       — Мне тоже.       Магда что-то помычала в ответ и — показалось мне или нет? — встрепенулась. Вряд ли, очень вряд ли, что именно так всё и было…       Тихо потрескивали догорающие поленья. Бутылка так и стояла на полу между нами, никому не нужная. Я словно со стороны услышал свой голос:       — А почему ты ушла? Из замка.       Магдалена молчала. Я уж подумал, что она уснула, как она помотала головой и с лёгким смешком спросила:       — Думаешь, дело не только в Линнее?       Мне нечего было ответить, но Магде, к счастью, это было и не нужно. Она вытянула к пламени руки и заговорила:       — Там… Знаешь, мне с детства казалось, что там всё ненастоящее. Всё началось со сказок. Я много читала, и в каждой были настоящие приключения, настоящая дружба, чувства, мораль — в моей жизни этого не было. Я видела взрослых: много самых разных взрослых, и друзей, и врагов, и влюблённых, и деловых партнёров… И стоило ветру перемениться, как их пары пуф! — она резко дёрнула ладонями, изобразив взрыв, — распадались. Никто не был честен до конца, и меня это та-а-ак бесило! Или расстраивало? Не знаю. А ещё они считали, что раз я ребёнок, то наверняка ничего не пойму. Они говорили в моём присутствии всякое, и тогда, может, я не могла их понять. Но я повзрослела, припомнила всё и кое-что поняла. В замке не всё было ненастоящим.       Магдалена поднялась — и мне очень не хотелось, чтоб она уходила — и медленно зашагала к дивану по левую руку. Её сапоги мягко постукивали по каменному полу, она слегка пошатывалась.       — Там была настоящая политика. Интриги, заговоры, хитросплетения — как ты понимаешь, к тому возрасту я уже читала другие книжки. И этот новый мир, — она опиралась на спинку дивана, переставляя руки с грацией болотной птицы, выискивающей жаб, — он был поразительным. Очень интересным. Мне даже нравилось, хотя я чувствовала, что… Было в этом что-то не то. Как будто это временное увлечение. Воспоминания о детстве казались всё-таки более яркими. Представляешь, я как-то раз заблудилась в Эйрихусе! Даже заплакала, и помню, меня нашёл какой-то мальчишка постарше… Он протянул мне яблоко…       В моей памяти что-то шевельнулось, что-то чрезвычайно важное, но я никак не мог уловить воспоминание — вино давало о себе знать. Тем временем Магда добралась до конца дивана и мерно зашагала вдоль стены за моей спиной. Я обернулся, следя за ней пристально. Раньше Магдалена никогда не заговаривала о своём прошлом так открыто.       — Я понимала тогда, что у каждого человека есть своё «настоящее». У крестьян и ремесленников настоящий труд, у адептов Эфира и учёных — настоящее знание, у солдат и путешественников — настоящие приключения и опасности. После я пробилась в армию, и там было настоящее веселье, — она усмехнулась и изящно покрутилась на месте, широко разведя руки в стороны. — Вся эта полевая школа, байки, дешёвый забористый алкоголь, алхимические смеси, приятели и забавные дураки… Я была рада. Нет… Наверное, я даже была счастлива какое-то время. Хотя там случалось и настоящее горе… Но я чувствовала, что это будто бы тоже временное. А что моё «настоящее»? Я так хотела найти…       Магдалена дошла до конца стены и развернулась. Теперь она оказалась по правую мою руку.       — Меня выдернули домой, говорили, что меня пора сватать… Политический брак, понимаешь. И странное дело: после армии я будто смирилась с тем, что моим «настоящим» станет политика и дворцовые дрязги, но я… не хотела признавать это? — Магда вопросительно взглянула на меня, и я непроизвольно пожал плечами. — Вот и я не знаю. Не без внутреннего протеста, но я бы приняла и какого-нибудь мужа, и какую-то корону — у нас их несколько… Я знаю, что приняла бы. Но я чувствовала, что они темнят. Все они. Я чувствовала, что с Линнеей — она одна, наверное, и была со мной настоящей — что-то случилось. Она устремилась за своим «настоящим», за тем, что было для неё правильно, и я поняла: ни одно моё решение, что в детстве, что в юности, не было действительно моим — я менялась и подстраивалась без конца. Хорошая дочь, непокорная дочь, подающая надежды механистка, боевая напарница, подруга… Всё оказалось временным и пустым.       Вдоль правой стены зала она прошлась также по-болотному, опираясь о диванчик. Теперь Магдалена перегнулась через спинку кресла, у которого сидела парой минут назад, и сжала подлокотники. Она внимательно разглядывала меня, словно видела впервые, и почему-то теперь я не мог не смотреть на неё в ответ, не мог увернуться от взгляда огненных глаз.       — Моего «настоящего» никогда бы и не было, Лир, если бы я осталась, — говорила она тихо. — Я думала прежде, что ищу его, но на самом деле я даже не приступала к поискам. Я могла бы править, оставаясь заложницей чужих «настоящих», но я не хочу этого. Я хочу взойти на престол самой собой, не дочерью, не невестой, не проектом моих родителей, а Магдаленой, — она ткнула себя пальцем в грудь, между ключиц, и я услышал гулкий стук — так близко она стояла ко мне. — А кто это? «Магдалена» — что за этим? Я вот не знаю. Но очень хочу узнать.       Я неотрывно смотрел на неё. Что скрывается за её именем? Я знал, я был уверен, что знал, и я мог об этом рассказать. Взгляд Магды словно призывал меня к действию — к какому? Я подвинулся немного ближе к ней и заговорил. Мой голос прозвучал неровно:       — Ну, ты отличн…       Договорить я не смог — Магда тихо зашипела и приложила палец к моим губам.       — Я хочу найти ответ сама. Молчи.       Её рука дрогнула, взгляд слегка прояснился. Магдалена моргнула, отвернулась к огню и быстро убрала руку, вернув на подлокотник. Я всё ещё чувствовал её касание на губах. Спустя время она задумчиво протянула:       — Он дал мне яблоко… Этот мальчик. На нём была эта роба Авакки, и я подумала ещё, что мне жаль, что он к ним попал. Не от хорошей жизни ведь мальчики попадают в их руки…       Магда снова взглянула на меня, теперь уже изучающе и напряжённо — почти так же на меня смотрела Линнея в пустыне, но от её взгляда хотелось поскорее спрятаться, он был холоден, немилосерден. Во взгляде Магдалены хотелось искупаться — и тонуть, тонуть, тонуть, до самого дна. Я не заметил, когда подсел ещё ближе. Её дыхание щекотало мой лоб.       — Что ещё ты помнишь? — спросил я.       — Он был, как с картинки в учебнике, — мой взгляд опустился к её губам. — Уставший, обритый, с голубыми глазами. Тот мальчик…       — Тот мальчик… — эхом повторил за ней я.       Я смутно помнил, как брился, глядя на себя, совсем ещё юного, в зеркало. Помнил, как бежал по лабиринту улиц, как опаздывал, как встретил…       — Так это ж был ты! — воскликнула Магда и на радостях хлопнула меня по плечу так, что я чуть не повалился набок. Руку начало жечь. — Сожри меня Гротти, если нет!       Она обогнула кресло, бухнулась на колени рядом со мной и схватила ц`саш, слегка встряхнула его и взглянула мне в глаза.       — Я запомнила твой ц`саш! И глаза точь-в-точь… Лир, ты помнишь что-нибудь?       — «Тебе нужнее», — я широко улыбнулся. — Так ты сказала тогда.       — «Вам», на минуточку! Я не забывала о приличиях, — Магда вздёрнула нос, но после секундного промедления рассмеялась.       — Особенно когда грозила мне кинжалом, — я дружески пихнул её в плечо и тоже рассмеялся.       Открывшееся воспоминание обдало меня радостью. Вместе с Магдой мы восстановили его по кусочкам и ещё долгое время провели за беседой. Бутылка опустела, прогорели поленья, когда было решено разойтись и хотя бы пару часов вздремнуть.       Я брёл к своим покоям, улыбался, вспоминая обрывки вечера, но отчего-то мне было неспокойно, словно кошки на душе скребли. Я опустился на кровать, уставился в потолок, чуть погодя прикрыл глаза. Сладкий бархатный вкус вина, красного, как её губы, пьянящий запах — её запах…       «Упустил», — подумал я мельком и отвернулся к стене.       Я не знал, что расстраивало меня больше: то, что я не тот, кто ей нужен, или то, что я позволил себе забыть об этом, подпустить к сердцу мечты о чём-то большем… Мечты о запахе мхов и хвои, вереска и, совсем чуть-чуть, машинного масла, о горячих губах, о взгляде, в котором хотелось утонуть.