Часть 10 - Выгода. Глава 2

      «Попробую ещё раз», — твёрдо сказала себе Линнея, закрыла глаза и воззвала к Эфиру. Она сидела за широким длинным столом, на котором разместили Антара, руки заклинательницы покоились на его лбу и солнечном сплетении. Информации о том, как вывести мага из транса, найти в Сколифоне не удалось — по крайней мере, за день поисков, поэтому Линнея решила действовать интуитивно. Так ли много вообще подобных трудов в Мондлане? Всё-таки магические комы были явлением редким.       С каждым часом Антар набирался сил, потому войти в контакт с его магией становилось всё труднее. Заклинательница сосредоточилась и не спеша направила Эфир. «Я своего добьюсь», — думала она.       Магия, как и прежде, отреагировала на вторгнувшуюся силу резко: Линнея чувствовала, как руки начало саднить, и на сей раз она просто замерла. Может, магия — что дикий зверь, и ей нужно время, чтобы привыкнуть к Эфиру? Спустя пару минут неприятные ощущения и впрямь уменьшились.       «Возможно, я буду первой из адептов, кто сможет вывести мага из транса», — размышляла заклинательница. Эфир осторожно тёк по венам Антара, и вскоре достиг мозга и сердца мага. Переждав новую волну рези в пальцах, Линнея попыталась пробиться к сознанию мага.       Попытка, ещё одна, вторая… Перед глазами Линнеи словно пронесли свечу — яркий свет пробивался через плотно сомкнутые веки. Открыв глаза, заклинательница обнаружила себя в каком-то дворике. Она всё ещё отдалённо чувствовала, что её руки лежат на теле Антара, и вместе с тем могла ими управлять в этом новом пространстве. От нахлынувшего воодушевления кончик языка защипало, Линнея протёрла глаза и огляделась.       Мощённый розоватым булыжником двор расположился меж четырёх беленьких домиков в два-три этажа. Их стены обвивали плющи и виноградники, кое-где были видны яркие росписи. Краска на домах немножко облупилась, и в целом дворик создавал ощущение небогатого, но обжитого и всеми любимого места. «Дорогие пигменты, — отметила Линнея, вглядываясь в рисунки. — Фиолетовый, золотой, оранжевый… Юг?» Она втянула влажный воздух, зажмурившись. Перекрывая запах пыли и книг Сколифона, всюду разливался аромат цветов и спелых фруктов, зелени, совсем чуть-чуть — специй. «Хестрон?» — предположила она.       Линнея открыла глаза и, обведя двор взглядом ещё раз, заметила, что мир она видит с более высокой точки. Похоже, она проникла в воспоминания Антара. И правда, стоило ей захотеть пойти к противоположной стене — тело не сдвинулось. «Ну и ладно, — решила Линнея и прикрыла глаза, погружаясь в мысли. — Важнее не его воспоминания, а то, как именно он управляет магией, как ощущает её… Нужно пробраться дальше, к самому сознанию Антара».       Заклинательница отдалённо ощущала, как тело из воспоминаний зашевелилось, слышала, как кто-то позвал Антара по имени, слышала обрывки фраз, разговоры, цокот копыт — и всё это был ненужный мусор. Впрочем, так оно и бывает: чтобы подобраться к настоящему объекту исследования, приходится отсеять кучу информационного шума. Линнея чувствовала присутствие магии совсем рядом, как если бы она сама могла управлять ею и призывать её. Всё ближе и ближе…       — Кто ты и что ты здесь делаешь? — раздался голос Антара прямо внутри её головы. В нём больше не было ни спокойствия, ни учтивости, ни мягкости. Говорил он по-прежнему на крайде.       — Мы уже знакомы, — отвечала Линнея. — Мы помогли друг другу сбежать из Иктат-эзила, помнишь?       Антар недобро усмехнулся:       — Я много раз слышал эти байки… Вы думаете, что сможете меня одурачить?       Линнея едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Провал в памяти мага хоть и был ожидаем, но заклинательница надеялась его избежать.       — Ни про вашего «бога», ни про что-либо ещё я ничего не знаю, — говорил Антар. — Убить меня было бы гораздо проще…       — Ну нет, Антар, так не пойдёт. Я на твоей стороне и хочу тебя отсюда вытащить. Меня зовут Линнея, — заклинательница почувствовала, как магический фон изменился. — Вспоминаешь хоть что-то?       Тишина. Едва ли это добрый знак. Линнея насторожилась и аккуратно окружила своё тело Эфиром. «Только время теряю», — посетовала она, так и не дождавшись ответа. Тогда же до её слуха долетел странный шуршащий звук. Но откуда он: из воспоминаний Антара или из чертогов Сколифона?       Линнея попыталась разорвать контакт и вернуться в реальный мир, но магия сгустилась вокруг неё, не давая ни отозвать Эфир из тела Антара, ни убрать от него руки. Она открыла глаза, но ничего, кроме пустоты, не увидела.       — Антар, я говорю правду, — заговорила Линнея, вращая головой и понемногу вытягивая Эфир. — Я могу поделиться своими воспоминаниями, чтобы ты убедился…       Звук повторился и стал чуть более точным — в нём угадывался скрежет ногтей по дереву. С большим трудом Линнея смогла определить, что звук раздаётся совсем рядом с её физическим телом.       — Агрессия не прагматична и не приводит к хорошим результатам, — сказала она. — Ты ещё не вышел из транса, сам же можешь себе навредить.       Линнея сконцентрировалась и рывком высвободила Эфир. Тьма рассеялась так резко, что приглушённый свет зала Сколифона ослепил её, она отшатнулась от стола и взмахнула рукой, сгустив перед собой воздух — как раз вовремя. Растревоженное тело Антара дёрнулось за ней и увязло в невидимой преграде. Заклинательница проморгалась и едва успела отскочить в сторону: даже не приходя в сознание, маг легко справился с такой простой уловкой.       — Давай-ка заканчивать, — пробормотала Линнея, нахмурившись.       Она закатала рукава, воздела руки и объяла тело Антара Эфиром. В прежнем теле заклинательница могла бы справиться с ним быстрее и без лишних пассов, которые давно уже стала считать нелепым атрибутом новичков в Школе Эфира, но теперь управляться со своими силами ей стало сложнее. «Практиковаться, практиковаться и ещё раз практиковаться», — сказала Линнея самой себе и не без труда направила Антара к столу. К счастью, в бессознательном состоянии маг не мог противостоять более сложным заклятиям, и через несколько минут его душа вновь успокоилась. Дыхание Антара замедлилось, безмятежность отразилось на лице. Линнея рассержено развернулась и вышла, притворив за собой дверь.       «В няньки я не нанималась», — думала она, поднимаясь к библиотекам Сколифона по крутой лестнице. Её шаги эхом отражались от гладких каменных стен. Линнея понимала, что она сама отчасти виновата — слишком поспешно и грубо действовала, — но это не мешало ей в глубине сердца негодовать и брюзжать. Она от души толкнула тяжёлую дверь и вышла на узкую каменную площадку.       Библиотека Сколифона больше напоминала извилистый лабиринт, пронизывающий всю крепость. Почти в любой части академии можно было найти такую вот каменную площадку, на которой располагалась парочка столов и кресел, а также небольшой помост с подставкой для серебряного колокольчика. Вокруг площадки, сколько хватало глаз, парили шкафы с фолиантами, перевязанные стопки книг, сундуки, наборы свитков, отдельные листы пергамента — казалось, никакой системы не существовало здесь отродясь. Линнея прошествовала к помосту и по обычаю заглянула за край площадки. Зал уходил вниз на десятки метров, его пол терялся в сумраке, и только другие читальные мостки были хорошо различимы. Потолок также терялся во мраке.       «Первое упоминание Хакона Нергюрда и митива, пожалуйста», — отчётливо подумала Линнея и позвонила в колокольчик. Содержимое библиотеки вздрогнуло, зависло на миг и пришло в движение, шкафы спешно отплывали в стороны, книги упархивали во тьму. Линнея задумчиво потирала подбородок. Имя Нового бога и правда казалось ей знакомым, причём вовсе не по сальным анекдотам, но любые мысли о нём будто намеренно ускользали от внимания. И если она могла хотя бы предположить, откуда стоит начать поиски «Хакона Нергюрда», то вот с силой, поразившей Лира и меч Магды, придумать ей ничего не удавалось — тем интереснее казалась задача.       Спустя пару минут за один из столов приземлилась пара книг и один свиток.       — Страницы 258, 390 тома один, страницы 734-859 тома два, строка 36 свитка «О мирах наших и истоках», — звякнул колокольчик и плавно опустился на прежнее место.       — Спасибо, — Линнея с почтением склонила голову и села за стол.       На успех заклинательница не рассчитывала: поиск в библиотеке Сколифона хоть и был быстрым, но требовал предельной точности — материалов за сотни лет собрано столько, что пойти по ложному следу ничего не стоило. Так и случилось со свитком «О мирах» — один из исследователей древности всего лишь описал, что увидел движущуюся груду камней, которой могла оказаться любая другая тварь. Линнея отложила его в сторону и принялась за книги.       Анекдоты, биографии тёзок Хакона Нергюрда, рассказы отдельно о «Хаконах» и «Нергюрдах», ещё анекдоты, и ещё, и ещё…       — Это будет длинный вечер, — пробормотала Линнея с азартной усмешкой и, не поднимаясь с места, подумала: «Происхождение рода Нергюрдов, первый документ Нергюрда, бестиарийное описание митива, пожалуйста».       Книги и свиток со свистом слетели со стола, сменившись толстой стопкой фолиантов.       — Книга «Имена древности: классификация и описи», страницы 1546-1772, 1893. Книга «Документооборот. Столетия первое, второе, третье», страницы… — вещал колокольчик, пока заклинательница на скорую руку за ним записывала.              Так прошло несколько дней. После наступления Сварткальда жизнь в Сколифоне стала более непредсказуемой: часть отлаженных систем начала давать сбой без силы Брэйанти, а адепты со всей страны стекались сюда. Кто-то лишь искал приют, кто-то стремился как можно быстрее покончить с эпохой Вечной Ночи, кто-то — получить доступ к лучшим методикам и устройствам, чтобы разобраться со всем самолично. Находились и те адепты, что призывали всех объединиться, и Линнея признавала правоту таких людей вместе с недальновидностью. Чаще всего людьми движет не благая идея, а страх или желание наживы, так что объединением и не пахло.       К счастью, заклинательница успела вытащить из библиотеки всё, до чего она смогла додуматься — сейчас работа библиотеки разладилась, и пара десятков адептов Эфира денно и нощно старались разобраться с проблемой. Поскольку поисковая система не работала, книги и свитки можно было на время забрать с собой, уладив пару вопросов с мастером библиотеки. Линнея с трудом дотащила найденное до своих покоев и поспешила к Антару.       Маг по-прежнему не приходил в сознание и не помнил заклинательницу, однако приступы агрессии случались реже. «Как дикий зверь», — с раздражением подумала Линнея в один из прошлых визитов, через силу усмирив Антара.       Изо дня в день она смотрела на мир его глазами: видела раскидистые буйные леса Хестрона, стены училищ, бурлящие западные рынки специй — маг относился к родным местам с большой теплотой, и Линнее становилось его жаль. Впадать в сентиментальность заклинательница себе твёрдо запретила, потому старалась оценивать воспоминания сухо и по делу. Какой бы прекрасной ни была его родина, все эти картины не являли собой ничего полезного. Пыль времён, сор и бессмыслица.       И всё же она чувствовала, что развязка близка: Эфир гораздо легче пробирался сквозь его тело. Как и сейчас, он спокойно тёк вместе с его кровью, сливался с тканями мозга, сердца. Линнея напряглась и прикрыла глаза.       — И снова ты… — зазвучал уставший голос мага в голове у Линнеи. Раньше, чем обычно.       — Снова? — удивилась она. — Ты запомнил меня? Запомнил прошлую встречу?       — Я запомнил энергию. И ощущение от твоего тела… странное.       «Да-да, уже проходили», — подумала Линнея.       — Уже проходили? — недоумённо переспросил Антар. — О чём ты? И кто ты такая?       Из-за недостатка сил он раньше не мог проникать в мысли Линнеи, и девушка невольно замерла. Она осторожно пустила Эфир глубже, пытаясь найти прежнюю личность мага.       — Что ты делаешь? Ты одна из шевватинов?       — Нет. Антар, меня зовут Линнея, — заклинательница снова кратко пересказала историю о спасении. — И уже несколько дней ты в коме. Я пытаюсь помочь тебе.       Повисла тишина, и Линнея насторожилась: как правило, после этого тело Антара пыталось атаковать её. Теперь же и оно, и магия оставались спокойны. Подождав немного, Линнея заговорила снова:       — Антар? Ты веришь мне? Слышишь меня?       — Я думаю, — услышала Линнея знакомые слова. Похожая сцена уже разыгрывалась в Иктат-эзиле, и заклинательница решила повторить её: быть может, так Антар сможет вспомнить больше.       — Ну уж тогда думай вслух. А то ты мои мысли слышишь, а я твои — нет. Не сидеть же мне в тишине.       — Я…       Не успел маг договорить, как Линнея почувствовала, будто магическое поле вокруг него изменилось. Если раньше оно стремилось вытолкнуть Эфир или вовсе устранить заклинательницу, то сейчас магия словно пыталась вынести что-то из чертогов разума Антара. Ладони Линнеи начало жечь, как если бы она схватилась за калёный металл, но она понимала — это наваждение. Она чувствовала, что нечто, что хочет явить магия, всё ближе и ближе, и осторожно направила Эфир навстречу. Полное жара и горести, оно приближалось — воспоминание, то самое, за которым охотилась Линнея. Интуитивно заклинательница потянулась к нему, прикоснулась…       Тьма стала ещё непрогляднее, зато тишину разрезала сотня звуков. Натужный стон металла, грохот огромных колёс, дребезжание и ритмический стук… Громыхание так резко заполнило голову Линнеи, что она даже испугалась. Она чувствовала всё то же, что и Антар: провода плотно сжимали тело, ранки в местах ввода беспрестанно чесались от пота, градом тёкшего из-за жара. Это было ожидаемо, и лишь одно удивило Линнею — чувство собственного тела разделялось на три части, словно к её голове пришили ещё два туловища.       Одно тело принадлежало Антару и вместе с тем Линнее. Именно оно страдало, заточённое в недрах Иктат-эзила.       Однако и сама передвижная тюрьма ощущалась заклинательницей как неотделимая часть: она чувствовала каждую из шестерёнок, поршней и цепей, каждый винт и трубу, повелевала движением пара и воды — казалось, что человеческий мозг не способен управлять тысячами мелких деталей, но Антару это было под силу. Линнее стало ещё более жутко.       Третьей частью, почти незаметной и неподвластной, были люди. Их души светились вокруг мириадами ярких пятен, каждое их прикосновение к Иктат-эзилу было ощутимым. Люди сливались в единый поток и чем-то напоминали рой ос: жужжащий, рассыпающийся, угрожающий.       И лишь где-то в глубинах Иктат-эзила Антар заметил «странную осу»: с сияющей человеческой душой и обличием зверя. Убить — такой оказалась первая реакция магии. Линнея понимала, что иначе и не могло бы быть, и всё же ей стало горько: как бы она ни притворялась и ни хотела, человеком она больше не станет. Антар колебался — он был слишком удивлён этой странности, и Линнея прекрасно это ощутила.       Всё, что происходило дальше, было знакомо Линнее, и она постаралась как можно скорее выбраться из воспоминаний Антара. Слишком непривычным и пугающим оказался мир, в котором он пробыл в течение многих лет.       Однако вместе с ощущениями пришли и знания: Авакки Небья из века в век использовали людей с магией и Эфиром: чья-то сила была укрощена, что произошло с Антаром и его предшественниками, силы же многих других людей переправлялись Авакки в самые недра Мондлана.       «Зачем? И куда?» — ужаснулась Линнея. Какой механизм, какое знание позволяли М`Ка-Шевве подчинять и магию, и Эфир?       «Я не знаю», — заговорил с ней Антар. Его голос перекрывал шум механизмов, и Линнея поняла, что это уже не часть воспоминания. Он продолжал: «Думаю, они сохраняют избытки магии и Эфира. Не знаю зачем».       Шум, тряска и жар становились совсем далёкими, и Линнея с облегчением выдохнула: Антар вытащил её из воспоминаний. Она отдалённо почувствовала, что её руки начало покалывать — Эфир подходил к концу. Впервые заклинательница задумалась о том, что в Сварткальд ей придётся несладко.       — Ты помогла мне вспомнить. Спасибо, — снова раздался голос Антара, когда обрывки воспоминания унесла с собой магия. — А теперь слушай: моё тело не восстановилось до конца. Я пытаюсь ускорить процесс, это займёт время. Скорее всего, теперь я смогу сам выбраться из комы. Я слышал часть ваших разговоров в пути. Тот, кого вы зовёте Новым богом, — Линнея почувствовала, что его имя вызывает у мага отвращение, — набрался сил. Он готов покинуть Междумирье. Я это чувствую. Его оболочка стремится на север, но что-то её задержало. Будьте осторожны.       Линнея не успела задать ни одного вопроса — магия стремительно вытесняла её Эфир, настойчиво, но без агрессии. Она резко распахнула глаза и замерла, так и не убрав руки с тела Антара. Дыхание мужчины стало размеренным, словно он просто прилёг подремать.       В этот раз Линнея узнала куда больше, чем рассчитывала. Почувствовав, как в голове зарождается хаос, заклинательница поднялась и поспешила в свои покои. «Не храни ничего в голове, — повторяла она про себя слова наставников из Мархоллина. — Выплесни на бумагу, выплесни на бумагу… Смятение чувств путает мысль и делает человека уязвимым и хрупким. Не храни ничего…»       Ладони покрылись липким потом, дыхание ускорилось. Нехитрый приём, может, и вытеснил ненужные вопросы из головы, но не избавил Линнею от тревоги. Наступали тёмные времена, времена непростых решений и жертв. В глубине души Линнея радовалась, что не ей выпал жребий принимать эти самые решения, однако если он выпадет Магде… «Не выпадет, — постаралась успокоить себя Линнея, открывая дверь комнаты. — Не выпадет, я специально изменила её судьбу. Я должна была всё сделать правильно…»       Однако сомнения разрастались в душе Линнеи: виднеется ли на горизонте хоть один человек, готовый взять дело в свои руки? Дагур Одергард призван защищать южные границы, в столице смятение и разлад, а от других кланов лидера ждать не приходилось: Хельёси издревле заняли роль проповедников мира, Фроберпакки, подобно дикой псине, давно обосновались на севере и старались не вмешиваться в дела, напрямую их не касающихся, Фринны же предпочитали действовать скрытно и никогда не становились первой звездой на небосводе. Оставалось только…       — Кто-нибудь да найдётся, — забормотала Линнея вслух. Она спешно открыла ящик стола, выцепила лист и перо. — Можно подумать, мало героев в наших землях…       Заклинательница села за письмо. Она кратко изложила всё, что смогла узнать об Авакки Небья, поделилась словами Антара и с горечью добавила пару строк о своих поисках: пока что ничего стоящего не обнаружилось. Линнея скомкала письмо, забралась на стол, чтобы отворить окно, и поднесла бумагу к губам. Она сложила ладони лодочкой и осторожно подула на листок. Пальцы тут же засаднило, но Линнея не остановилась.       Вскоре с её губ сорвалось пламя. Оно перекинулось на письмо, и дыхание заклинательницы подхватило пепел, смешалось с ветром и унесло его вдаль. Какое-то время Линнея вглядывалась в непривычно тёмное, неживое небо.       — Будь осторожна, Магда, — прошептала она и закрыла окно.