Часть 10 - Выгода. Глава 4

      Тьма, густая и обволакивающая, сдавливала древний город со всех сторон. Эйрихус всегда был полон света, но даже на его улицы опустился мрак, а жизнь, казалось, вовсе остановилась. Газовые фонари тускло мерцали — грозились затухнуть в любой момент. Редкие прохожие и дельцы, закутавшись в шубы и платки, перебегали от одного островка света к другому, оглядывались, кашляли.       Аластар вздохнул и обратил взгляд к небесам. Ни одной звезды, ни одной луны. Низкие, зловещие. Напоминающие Аластару об ошибках и слабостях, которые и привели его земли к погибели. Хофлин отвернулся и зашагал по коридору под взглядом стражников — цепким, холодным.       Всё становилось хуже и хуже: без надзора эфиреальных слуг Ригнак всё чаще с вызовом смотрела на хофлина, требовала ответа, препиралась, оценивала — в общем, снова обретала характер и голос. Словно призрак прошлого, её общество мучило Аластара: он теперь видел, каким стал за годы правления. Мнительным, трусливым — жалким, одним словом.       Кроме того, росло влияние Кавана, многие вельможи прислушивались к нему, приносили распоряжения и бумаги в обход Аластара. Его это злило, хотя он понимал: сам же в этом и повинен, сам давал старому магу больше власти. Всё, лишь бы найти Линнею и вернуть её домой.       — Только ли?       Позади Аластара раздался скрипучий голос Кавана. Хофлин замер, через силу стёр с лица презрение и обернулся:       — Не ожидал вас тут встретить, кэйрихар Каван. Вы что-то хотели сказать?       — Беды… Так много факторов участвуют в рождении бед, — затянул старик.       Аластар ненавидел его манеру говорить: пространные формулировки, лёгкое глумление в тоне… И особенно он ненавидел его подёрнутые дымкой глаза. «Один удар по голове лишил бы меня кучи проблем», — подумал невзначай Аластар, и взгляд Кавана тут же пал на него. Он давно догадывался, что старик вполне себе зрячий. Сухие губы Кавана изогнулись в усмешке:       — Много факторов… И только ли один конкретный, хофлин Аластар, может привести к беде? Хотя вам свойственно опираться на весьма… скудный набор решений. Мне всегда было интересно наблюдать… — Каван медленно приблизился к хофлину, не отрывая от него пустого взгляда. — …как эти решения истощаются, оставляя вас наедине с бедами. Как и сейчас, когда одно из ваших решений оказалось не слишком удачным.       — Что вы хотите этим сказать? — Аластар нахмурился, чувствуя, как закипает кровь от одного взгляда на старика. Ухмылка Кавана становилась только шире и довольнее.       — Позволю себе дать вам совет: проверьте своих подчинённых. Всё ли у них в порядке, здоровы ли, целы ли… Слежка — задание не самое безопасное.       Каван почтительно склонил голову и прошествовал мимо Аластара. Как быстро забурлила кровь, так же быстро она заледенела: наверняка маг говорил об эфиреальном слуге, которого Аластар приставил к нему. Неуловимый, остававшийся скрытным долгие годы — кто бы мог справиться с заданием лучше него?       Хофлин сжал кулаки, бесшумно выдохнул. Стоит сначала созвать слуг, а там станет видно. Не выдавая беспокойства, Аластар размеренно зашагал к своим покоям. Изначально он хотел посетить библиотеку, но разговор с Каваном и пристальные взгляды стражников изменили его планы.       Лишь плотно закрыв за собой дверь кабинета, мужчина прислонился к стене и грязно выругался.       — Прикидывается лояльным, в маскарад играет, — говорил он себе под нос, касаясь треснутых песочных часов. — Ещё посмотрим, кто останется у дел…       Лёгкий шорох за спиной дал Аластару понять, что его слуги явились на зов. Одиннадцать теней легли на стену. Хофлин стиснул зубы, обернулся, пересчитал их ещё раз. Одного не хватало. Он закрыл глаза, прислушался к ощущениям: его душу по-прежнему тянули тринадцать проклятых ничтожных сущностей, с которыми он когда-то заключил контракт.       — Нулевого заточили где-то?       Аластар обратил взгляд ко Второму и дотронулся до щупа, позволив Рыцарю говорить голосами прошлых противников и жертв. Каждый раз хофлина передёргивало и скручивало от отвращения, как в первый, но с этим ничего нельзя было поделать.       Сущность Нулевого действительно была укрощена Каваном и высвободить его сейчас едва ли выйдет. Аластар взмахнул рукой, отмахнувшись от щупа, и заходил по кабинету, раздавая слугам новые указания. Отчётов он у них больше не просил: каждый раз они твердили ему о Магде, о том, что почти добрались до неё… Но это было безумием, ложью. Магдалена была мертва уже несколько месяцев, и Аластар твёрдо знал это. Почти ежедневно он проходил мимо могилы старшей дочери, останавливался, думал, много думал…       «Это всё из-за крови Ригнак, — со злобой шипел он про себя, оставшись один. — Нужно было выбирать жену покладистее…» Из размышлений его вывел стук, после которого дверь в кабинет отворилась. На пороге стояла хофлигин, властная и уверенная, с гордо поднятой головой.       — Я не давал разрешения войти.       — Это срочно, — отрезала она и, убедившись, что дверь закрыта, обратилась к Аластару: — Я слышала твой разговор с Каваном и кое-что разузнала.       — Твоё любопытство сделает только хуже, — огрызнулся он. — Не влезай не в своё дело.       — А это как раз моё дело, — глаза Ригнак недобро заблестели. — Эфиреальные слуги, Аластар? Хочешь, чтобы твоей душой кормились падальщики — прекрасно, хочешь вершить их руками грязные дела — пожалуйста. Но кто давал тебе право вплетать в это меня и Линнею?       Хофлин замер, сверля супругу взглядом. Её лицо оставалось спокойным, и только в глубине глаз пылали гнев и презрение. Она не должна была узнать об этом, не должна была даже догадываться… Аластар невольно отступил, когда Ригнак шагнула к нему и ткнула пальцем:       — Использовать этих существ, чтобы лишать меня сил и воли десятилетиями?.. Привлекать их, а не стражу, чтобы искать собственных дочерей? Тащить Линнею сюда, в замок, когда Каван гнёт и крутит нас, как игрушки? Аластар, что, во имя Первозданных, у тебя в голове?! Не хочу слышать объяснений, — она плавно взмахнула рукой. — Ты обманул моё доверие, но с этим разбираться будем позже. Линнея сбежала из-за пророчества — вот, что я думаю.       Ещё давно Аластар начал замечать, что Каван словно подталкивал Линнею к древним и опасным знаниям, однако поиски доказательств ни к чему не приводили. И до сего дня про пророчество хофлин ничего не знал. До Ригнак оно тоже добралось урывками, но в общих деталях смысл пророчества был ясен: грядёт передел мира, и далеко не каждому было суждено выстоять.       — Там наверняка говорилось что-то важное, — продолжала хофлигин. Она с тревогой смотрела на Аластара, прижав сцепленные руки к животу. — Но пророчество растревожила Линнея, и она, кажется, увидела одно: Магда не стала бы частью нового мира. Наша дочь пала бы в битве.       — Но если она уже мертва…       Аластар осёкся. Да, они хоронили её, он видел могилу, видел тело — это точно была Магда. Но почему тогда слуги твердили обратное? Могло ли пророчество ошибаться? Или же…       — Надо достать её тело, — неожиданно для себя сказал Аластар.             

* * *

      Линнея зевнула и встала из-за стола, потягиваясь. Сколько уже она сидела неподвижно? Восемь часов? Девять? Живот свело от голода, но отрываться на ужин ей не хотелось — работа не могла ждать. Да и кроме того, с едой у неё возникали некоторые… проблемы.       Ещё после событий в Иктат-эзиле Линнея отметила, что обычная еда хоть и стала для неё менее вкусной, но всё ещё дарила чувство насыщения. Шло время, радость постепенно сходила на нет. Сколько бы она ни съела, голод становился всё сильнее, он не оставлял её даже во сне.       Одним вечером Линнея выбралась в лес. Она плохо помнила, куда шла и зачем — инстинкт завладел ею. Запомнился лишь вкус мяса и крови. И ничего более вкусного она в жизни своей не ела. Как бы Линнея ни противилась, она с каждым днём всё больше понимала: она теперь не человек. От одной мысли о походе в лес — на ужин — ей становилось дурно, потому голод Линнея старалась подавлять так долго, как было возможно. Она вздохнула и опустила взгляд на стол.       С начала Сварткальда и прибытия адептов в Сколифон прошло больше недели, деятельность библиотеки понемногу восстанавливалась, но теперь количество запросов было строго ограничено. Линнея в очередной раз порадовалась, что ещё до начала всех ужасов задержалась в библиотеке допоздна и вытащила столько полезных материалов. Только сейчас огромная кипа свитков и книг подходила к концу.       Несмотря на это, поиски продвигались скверно. Единственное, чем могла похвастаться Линнея, — огромным перечнем старинных анекдотов про Хакона Нергюрда да подпорченных документов с противоречивыми данными.       — Либо кто-то намеренно всё спутал, обманув мастеров из Сколифона, — по привычке рассуждала она вслух, меряя шагами свою комнатку. — Либо тот лепрекон просто обманул Магду. Где доказательства, что Нового бога и правда так звали?       — Потому что, душа моя, я бы умер, — раздался внезапно мужской голос.       Линнея резко обернулась и остолбенела: на шкафу восседал тот самый лепрекон. Его зелёные глаза поблескивали в полутьме, он хмыкнул:       — Такова природа лепреконьего народа, гинконан Линнея, ты прекрасно это знаешь.       — Природа лепреконьего народа гласит, что и в городах вы не живёте. Тебе, Золотой Король, веры никакой нет и не будет.       — Чудненько, титулом меня ещё не попрекали!       Он резво спрыгнул на пол и в миг увеличился в размере. Теперь перед Линнеей стоял долговязый юноша с острыми ушами — если бы не рыжие волосы, его можно было бы перепутать с эльфом. Лепрекон шаркнул ногой, поклонился и сказал:       — Мы с тобой ещё не были знакомы — к сожалению, это пора исправить. Меня зовут Джилрой, или Джед, или…       — Остановимся на Джеде, — неприязненно перебила Линнея.       Она с давних пор недолюбливала лепреконов: добра от этих существ ждать не приходилось. В конце концов, даже если Первозданные, сотворившие лепреконов, лишили их магии из-за постоянных беспорядков, что ещё о них можно было думать? Линнея скрестила руки, глянула на Джилроя исподлобья и предупредила:       — Торговаться с тобой не буду, сделок заключать — тоже. Зачем пришёл?       — Мне просто интересно, кем же был Новый бог, — Джед склонил голову к плечу. — С тобой, гинконан, дел иметь я тоже не хочу — мне же хуже.       — Не верю, — отрезала Линнея и вздёрнула подбородок. — Даже если врать ты не станешь, ты можешь темнить, недоговаривать… Причин для твоего появления наверняка несколько.       — Безусловно-безусловно, — лепрекон улыбнулся, с интересом глядя на Линнею. — Мне всё равно, веришь ты мне или нет. Но ты права: причин несколько. Раскрывать их я, конечно, не буду. Я последние пару дней наблюдал за тобой…       — Прекрасно, — фыркнула Линнея. — У меня всё меньше желания слушать тебя, лепрекон.       — …мне кажется, ты близка к разгадке, — продолжал Джилрой как ни в чём не бывало. — И именно поэтому я решил дать о себе знать. Захотел предупредить, чтобы твои поиски не оборвались на самом интересном.       Линнея молчала, по-прежнему глядя на лепрекона с неприязнью и недоверием. Зачем ему вообще понадобилось знать имя Нового бога? Какую игру он ведёт? Лучший исход — прогнать его как можно скорее, ничем не делиться. «Предупредить он пришёл, — думала она, нервно постукивая пальцами по своему плечу. — Так и поверила. Едва ли он пришёл из-за этого». Джилрой же раздражённо закатил глаза и хмыкнул:       — С Магдой хоть поговорить можно было… Будь осторожна, Линнея: ты уже заметила, что чары в Сколифоне становятся нестабильны. Это пока незаметно, но нарушились и защитные чары тоже. Жди гостей, гинконан Линнея. И лучше бы тебе не терять время — они близко.       Прежде, чем Линнея успела раскрыть рот, Джилрой взмахнул руками и с громким хлопком исчез — только пыль взвилась, сверкая в отблесках свечей. «Защитные чары развеиваются? — повторила она про себя с тревогой. — Гости? Стоило бы предупредить других адептов…» Заклинательница шагнула было к двери, но замерла. Джилрой не просто так сказал, что ей лучше поторопиться — может ли быть так, что некто уже проник в Сколифон? В таком случае от предупреждения пользы не будет, лишь время утечёт.       Линнея наспех скинула в сумку свитки со своими заметками, прихватила с собой верхнюю одежду и поспешила в Зал Трёх Лун, хранилище прошлого. Она давно откладывала поход туда — хотела обойтись библиотечными книгами, не погружаясь в воспоминания, но теперь тянуть было нельзя.       Прислушиваясь и оборачиваясь, Линнея добралась до Зала Трёх Лун, толкнула тяжёлые двери и замерла. Обычно Зал отражал чертоги разума человека, заглянувшего туда, и для Линнеи он выглядел как просторный и чистенький кабинет. На сей раз перед ней предстала библиотека Мархоллина — в том виде, в каком она её запомнила. Высокие резные шкафы, тёмный каменный пол, устланный коврами с длинным ворсом, широкие рабочие столы, принадлежности для письма…       — Почему всё изменилось? — спросила она себя, несмело заходя в Зал. — Так не должно было быть…       Изменения в Зале Трёх Лун могли произойти из-за перемен в самом человеке. Как правило, никто не менялся настолько, чтобы Зал преобразился целиком и полностью, и это сбивало Линнею с толку. Могло ли это произойти из-за её нового тела?       — Это было бы странно, — заключила Линнея и шагнула к знакомым стеллажам. — Я ведь осталась собой, мои мысли и цели не изменились. Странно, очень странно…       Так, бормоча себе под нос, Линнея принялась за поиски. К прежнему кабинету она успела привыкнуть — он был меньше мархоллинской библиотеки, оттого казалось, что искать сведения было легче. Она шла, внимательно оглядывала полки и прислушивалась к ощущениям: что само просится в руки? Что привлекает взгляд? Интуиция — главный рабочий инструмент в Зале Трёх Лун, ничто не справлялось лучше неё.       Пальцы Линнеи пригладили корешки, она взяла несколько книг, полистала — всё старые легенды, сказания, события… На Хакона Нергюрда ничего не указывало. «Но не просто же так я выбирала книги, связанные с моей семьёй… Плохой это знак, правда», — вздохнула она и продолжила поиски.       В голову то и дело лезли мысли о пророчестве, и это тоже Линнее не нравилось. Воспоминания были совсем расплывчатыми, и единственное, что хорошо сохранилось — образ Магды, лежащей на её руках. Серая, перепачканная в крови, растерзанная сражением.       — Этого всё равно не будет, — напомнила себе заклинательница, раздражённо стащив книгу с полки. — Я сделала всё, чтобы изменить её судьбу. Кто бы ни решил разгромить этот мир, Магда должна выстоять…       И всё же ей всегда казалось странным, что пророчество так просто попало в её руки. Мог ли заговор Кавана уходить корнями в глубокое прошлое? Мог ли так Новый бог подготавливать почву для возвращения? Управлять Линнеей, вынудить вмешаться в судьбу сестры?       — Зачем только? — бормотала Линнея под нос. — Какой толк сохранять ей жизнь?       Она потянулась за следующей книгой и едва не выронила её из рук: книжка оказалась неожиданно тяжёлой. Линнея повертела фолиант в руках и отметила, что центр тяжести у него смещён, быстро пролистала — ничего примечательного. Однако стоило книгу закрыть, как ей снова начинало казаться, будто вес в книге распределён неравномерно.       — Что же ты хочешь мне показать, Зал?       Заклинательница опустилась в кресло, стала вчитываться — язык старый, строки изъедены временем. Разобрать хоть что-либо было тяжело. Линнея перевернула страницу и нахмурилась. Слова сбились в центре листа, словно переползли туда, как живые. Она осторожно коснулась чернил, задумалась и лишь через время заметила, что слова стали перебираться на пальцы. Чернила обволакивали их, даже тянули внутрь — в книгу. Линнея вскочила, отбросила от себя фолиант и махнула рукой, стряхивая чернила.       Книга грохнулась на пол, и из неё выплеснулась чёрная масса. Она заклубилась по полу библиотеки, приобретая очертания…       — Слуги!       Воскликнула Линнея с ужасом и попятилась. В теле доппельгангера Эфир и без того плохо слушался её, а теперь, в Сварткальд, она осталась практически безоружной. Эфиреальные слуги же, напротив, воспряли без света Брэйанти. Приглядевшись, Линнея заметила, что между страниц фолианта лежал какой-то предмет — возможно, слуги скрывали его.       Из книги тем временем полностью вылез слуга в маске свиньи, половина его тела скрывалась под вуалью. «Опять он», — подумала со злостью Линнея и отступила. С Первым Рыцарем ей доводилось сталкиваться раньше, и однажды она почти победила его — сильно ранила, из-за чего теперь сражаться ему приходилось одной рукой. Первый поднял левую руку, вокруг неё заклубился аспидный песок. Через считаные секунды он призовёт моргенштерн.       Оцепенение сошло с Линнеи, она выскочила в центральный зал библиотеки — из проходов на неё смотрели скрытые вуалями и масками Рыцари. «Помоги мне, Брэйанти», — подумала заклинательница, молнией метнулась к выходу из Зала Трёх Лун и попыталась призвать Эфир. Всё, что ей было нужно — немного света Брэйанти, если даже на миг ей удастся ослепить Рыцарей…       Слабые огоньки забрезжили на её ладонях — как раз вовремя. Из-за шкафа выскочил Рыцарь в треуголке, Линнея инстинктивно выставила руки и вцепилась в его голову. Птичья маска Седьмого съехала, свет Брэйанти залил его лицо, начал жечь не хуже раскалённого железа. Линнея метила в глаза, но на бегу промахнулась. Она едва успела отпрыгнуть в сторону, чтоб не попасть под меч Седьмого, взревевшего от боли. Свет, будто плавленный воск, остался на его лице, но уже начинал затухать.       Линнея почувствовала, как её плечо вдруг расщепилось на две части. Со спины к ней подобрался ещё один Рыцарь и попытался задеть руку заклинательницы копьём — но доппельгангера не так-то просто ранить. Едва ощутив холод оружия, плоть сама расступилась в стороны, уходя от удара. Линнея поморщилась от отвращения, взглянув на дыру в плече, и метнулась в сторону.       Их было слишком много: куда бы ни подалась Линнея, она натыкалась на противника. Податливое тело уже не раз спасло её от удара, но силы начинали кончаться. Заклинательница понимала, что цель слуг — поймать её и доставить в замок, что любую рану, нанесённую их оружием, они смогут исцелить без труда, но страха это не умаляло. Попасть в Мархоллин, в руки Кавана — всё равно что умереть, ещё и утянуть весь мир в могилу.       «Если я попадусь, никто не узнает сущность Нового бога. Всё будет кончено, — судорожно думала девушка, отпрыгивая от ударов и несясь по коридорам библиотеки. — Книга привлекла моё внимание не просто так, может… Может, я смогу отправить её Магде? Хоть так помогу…» Линнея резко свернула в соседний коридор, решив вернуться и найти фолиант. Только бы хватило Эфира, только бы…       Из-за угла выскочил очередной Рыцарь. Линнея не успевала затормозить, не могла развернуться. Она приготовилась к столкновению, как вдруг Рыцаря кто-то толкнул, после — подпалил маску факелом и схватил свободной рукой заклинательницу. Линнея не сразу узнала в человеке Антара.       — Свет — их слабость? — отрывисто спросил он, увлекая Линнею за собой, в глубь библиотеки. Она не знала, как ему удалось найти её, а что ещё интереснее — попасть в Зал Трёх Лун, но сейчас это было неважно.       — Да! Ты можешь его призвать? Эфир почти не слушается меня…       Антар покачал головой, поджав губы, но вдруг остановился — так резко, что Линнея едва не упала. Маг обхватил её запястье и сказал:       — Попробую помочь. Действуй.       Линнея с сомнением взглянула на хестронца и огрызнулась про себя: «Могла бы ещё я действовать». Каждый раз, когда она тянулась к Эфиру, её душа словно упиралась в глухую стену, и силу приходилось собирать по крупицам.       Рыцари приближались, для сомнений не оставалось времени. Линнея воззвала к Эфиру и, как ожидала, почти ничего не почувствовала. Тело просто не пропускало через себя энергию. Заклинательница уже хотела отпустить Эфир, как её руку обдало жаром, словно жидкий огонь потёк по венам. Мощный и сокрушительный, он… Перекраивал вены.       Жжение поднималось выше, к груди и голове, прежние артерии ссыхались, разрастались, ветвились. «Как будто меня пересобирают», — только и успела подумать Линнея, прежде чем Эфир неудержимой волной прокатился по руке. Всё вокруг залило слепящее зарево.       Весь тот Эфир, до которого она не могла добраться, пришёл в движение, прислушался к зову хозяйки. Линнея ощутила себя могущественной — как раньше, в человеческом теле. От азарта и возбуждения затряслись пальцы, и свет стал только ярче, сокрушительнее для проклятых слуг. Она укрыла своё тело и Антара светящимся коконом, прислушалась — эфиреальные слуги горели заживо, кричали и разлетались в стороны.       На деле разогнать Рыцарей Линнее удалось всего за мгновение, но для неё оно походило на вечность. «Снова могу колдовать! — повторяла она про себя. — Снова чувствую Эфир, он мой, целиком и полностью». Сияние стихло так же быстро, как появилось.       Линнея взмокла, её разбили дрожь и слабость, но она давно не чувствовала себя более живой и счастливой. С минуту ей потребовалось потратить, чтобы осознать, что произошло и прийти в себя — возможно, не будь рядом Антара, она бы осела на землю. Маг молчал, осторожно поддерживая Линнею.       — Спасибо, — сказала она с улыбкой и отстранилась. — Что ты сделал? И как? Как нашёл меня? Моя сила, получается… Вернулась ко мне?       Линнея обернулась и подняла голову, чтобы взглянуть на Антара. Выглядел маг немного растерянным и измученным, зато от бледности не осталось и следа. Его левый глаз заволокло бельмо, только и был виден зрачок-точка. Правый же глаз оказался тёмно-зелёного, болотистого цвета, и именно вокруг него расположилось два шрама: вертикальный и полумесяц под нижним веком. Линнея вздрогнула и отвела взгляд. Шрамы всегда пугали её — заклинательница невольно представляла себе боль, которую несли такие страшные раны.       — Не вернулась, — помедлив, ответил Антар на искольдском. «Как интересно звучит южный акцент», — подумала вдруг Линнея. — Ты только выглядишь, как человек, но тело твоё совсем другое. Оно не создано для Эфира. Я попробовал перестроить ткани в руке. Это временно.       — Почему временно?       — Твоё тело постоянно меняется. Всё срастётся, как было.       Разочарование больно кольнуло сердце, но опускать руки Линнея была не намерена. «Что-то придумаем потом», — заключила она и поспешила в сторону брошенного фолианта. Антар размеренно шагал рядом — благодаря высокому росту он мог и вовсе не торопиться. Линнее это показалось забавным, она заговорила снова:       — Так как ты нашёл меня? Сам, получается, смог выйти из комы? — Антар не спешил отвечать. Линнея нахмурилась и спросила: — Как себя чувствуешь? После комы возможна рассеянность, дезориентация, слабость… Мне, может, лучше перейти на крайд?       — Нет нужды. Просто много вопросов. Я думаю.       — Думай вслух, — фыркнула Линнея и присела около книги. — Это напоминание скоро привычкой станет, Антар.       В пылу погони кто-то пнул фолиант, и предмет, спрятанный в нём, вылетел под шкаф. Не успела Линнея задуматься о том, чтобы найти что-то длинное и вытащить его, как Антар непринуждённо опустился на пол и легко достал из-под шкафа старинное зеркальце. Линнею посетила неприятная догадка:       — Ты всё ещё слышишь мои мысли?       Антар поднялся и кивнул.       — Подслушивать невежливо, прекрати так делать, — насупилась заклинательница.       — Прошу прощения, госпожа, — ответил он на крайде и протянул зеркало.       Линнея хмыкнула. Одного прикосновения к зеркалу хватило, чтобы понять: она его точно где-то видела, причём много раз. Белое золото сияло в отблесках свечей, переливались изумруды и огненные топазы — хозяин зеркала должен быть очень богат. Линнея нахмурилась, чувствуя, что ответ где-то совсем рядом, но вытянуть его из потока мыслей не получалось. Она ненавидела это ощущение.       Время поджимало, Линнея закинула зеркало в сумку, прихватила и книгу на всякий случай и направилась к выходу из Зала Трёх Лун. Оставаться в Сколифоне было небезопасно и не имело смысла: отчего-то заклинательница была уверена, что ответ — в зеркальце. У дверей Линнея обернулась: Антар всё шёл за ней хвостиком и молчал.       — Ты так ничего и не рассказал.       — Ты была задумчива. Не хотел мешать.       Линнея вздохнула, покачала головой и спросила:       — Надо уходить отсюда. Не думаю, что тебе грозит опасность и, возможно, в Сколифоне тебе даже будет спокойнее. Время сейчас опасное. Спасибо за помощь, Антар, я не буду тебя больше задерживать. Не знаю, продолжается ли сообщение с Хестроном…       — Я с тобой пойду, если разрешишь.       — Зачем? — немного опешив, спросила Линнея. В глубине души просьба показалась ей даже подозрительной.       — Слишком много лет провёл в Иктат-эзиле. Не уверен, что… — Антар запнулся, отвёл взгляд, смутившись, и чуть погодя продолжил: — Не знаю, справлюсь один или нет. Идти мне некуда всё равно.       Линнея кивнула и махнула Антару рукой. «В конце концов вдвоём сейчас и правда будет безопаснее, да и маг в союзниках лишним никогда не будет, — думала она, поднимаясь к Залу Равновесия. — А там Магда решит, что с ним делать».       Самый быстрый способ покинуть Сколифон — воспользоваться одной из арок Разрыва в Зале Равновесия. Во время Нотткальда и Сварткальда Разрывов становилось больше, и в каком-то смысле путешествовать было даже удобнее. По пути в Зал Равновесия Линнея выслушала рассказ Антара, пытаясь вместе с тем вспомнить, где же она видела зеркало.       Как оказалось, Антар смог сам прийти в сознание благодаря воспоминаниям, которые вернула ему Линнея. Его магическая сила позволяла ему чувствовать присутствие жизни рядом с собой, и поскольку душу Линнеи он уже видел несколько раз, отыскать её труда не составило. Пару раз Антар забредал в тупики, но в конце концов ему удалось добрести до Зала Трёх Лун. Двери сами отворились перед ним и впустили — возможно, тоже не обошлось без особенностей магии.       Несмотря на неразговорчивость, находиться рядом с Антаром Линнее было приятно. Списывать со счетов подозрения, однако, заклинательница не торопилась и бдительности не теряла: мало ли, что в голове у мага было на самом деле. Кончиками пальцев Линнея всё поглаживала ручку зеркала в сумке. В голову ничего не шло, а вот чувство, что зеркальце ей знакомо, усиливалось.       Зал Равновесия полнился адептами Эфира, и на появление Линнеи и Антара внимания никто не обратил. Почти.       — Уже покидаете нас, гинконан Линнея? — возник рядом с ними мастер Ингольф. — Рад, что вы нашли всё, что хотели. Берегите себя, пожалуйста.       Линнея притормозила и улыбнулась колдуну. Из всех адептов с ним ей довелось поработать больше всего. Он оказался человеком отзывчивым и тактичным, хоть и странностями обделён Ингольф не был.       — Не уверена, всё или нет, но больше времени не осталось. Мастер Ингольф, защитные чары Сколифона нарушены, в Зале Трёх Лун…       — Да, мы уже знаем, к сожалению, — старик печально улыбнулся. — Несколько адептов тоже сталкивались с разного рода… Посетителями. Не волнуйтесь за нас. И кстати, гинконан Линнея… На днях мне вспомнилась старая присказка, я подумал, она окажется для вас ценной. Кто на защиту дома идёт, тот в стенах его силу обретёт, как дракон в логове.       Линнея недоумённо вскинула брови, но мастер Ингольф, попрощавшись, растворился в толпе.       — Правда, не обделён странностями, — с лёгкой усмешкой произнёс Антар.       — Говорила ж, чтоб не подслушивал, — сердито глянула на него Линнея.       Антар улыбнулся, извиняясь, и заклинательница махнула на него рукой. Это даже казалось ей забавным.       Она прошлась по залу, изучив арки Разрыва, прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. После того давнего ритуала между ней и Магдой образовалась незримая связь, и ещё никогда Линнея не была ей так благодарна. «Север, владения Фриннов», — заключила она и, взяв Антара за руку, шагнула в одну из арок.       «И всё же, что имел в виду Ингольф?» — думала Линнея, позволяя пространству нести её к одному из ближайших Разрывов. Библиотека Мархоллина, книги о её семействе, дом… Линнея вздрогнула и едва не выпустила руку Антара. Озарение пришло резко и ничего, кроме страха, с собой не принесло.       Конечно, Линнея видела это зеркальце, ведь точно такое же висело в музее Искольдов. И она точно знала, чьё оно.