Часть 10 - Выгода. Глава 6

      Ветер кусал кожу, без спроса забирался под одежду. Он всегда бушевал здесь, на побережье за хребтом Эймил, именно он гнал готри́ты вперёд, и по его же вине холод ощущался острее. Ветер — губитель и живительная сила севера.       Магда стояла в стороне, на носу готри́та, и всматривалась во тьму. Если бы не свист ветра и шорох лезвий, рассекающих лёд, она бы подумала, что все они мертвы, попали в великое Ничто — так непроглядна была ночь. И только слабенький свет хельёси помогал понять, где находятся остальные суда.       Чтобы переправить войско по Сейткро́ппе, потребовалось больше десяти готритов, потому Магда, Иво, Лир и Линнея разделились. Иво, как глава отряда, правил носом колонны, Магда же была замыкающей — если что-то случится, она подоспеет на помощь, Линнея и Лир расположились в центре. Антара Магда взяла с собой и время от времени поглядывала на него: маг спокойно сидел на корме и, кажется, был где-то глубоко в своих мыслях.       Хотя готрит и походил на корабль — тот же корпус, большие мощные паруса, — управлялся он иначе, и потому Магда держалась в стороне. Моря ей доводилось бороздить не раз, и даже в морском деле она что-то смыслила, но этих знаний точно не хватило бы для управления инженерным чудом севера. Двигался готрит быстрее водных кораблей в несколько раз, из-за чего казалось, будто ветер дует строго навстречу, а места для манёвра было меньше — двигаться приходилось по скованной льдом реке, а не в бескрайнем море. Фринны шустро сновали по палубе и, похоже, отлично знали своё дело.       Время от времени в темноте раздавался вой и скрежет, страшное звериное рычание — с приходом Сварткальда вся гниль Мондлана поднимала головы, и на севере её было больше всего. Ни одна тварь не могла угнаться за готритом, и Магда это знала, но всякий раз сжимала рукоять меча покрепче. Спокойствия не добавляли и сами фринны: пару раз в ответ на вой они поднимали диковинной формы трубы и издавали такой звук, от которого кровь стыла. «Похожи на манки́, — думала Магда, приглядываясь к трубам. — Только больше и громче и, похоже, не для приманки они. Пытаются отпугнуть мелкую нечисть рёвом кого-то более опасного?»       — Что тревожитесь, кэйрифрау? — спросил её ехидно один из фриннов, когда пришлось достать трубу в очередной раз. — Неужто звука испугались?       — Не звука, а того, кто за ним стоит, — спокойно ответила Магда. В отряде к ней пока относились скептически, но винить в этом воинов она не могла — сама бы так отнеслась к безызвестному стороннему человеку. — Пускай этот рёв отпугивает тварей, но разве не может на него явиться какой-нибудь сородич?       — Верно мыслите, — фринн ухмыльнулся, оценивающе окинув Магду взглядом. — В ледяных пустошах всякое может случиться. И хорошо, что вы, как я погляжу, во всеоружии, — тон воина снова стал насмешливым. — Что, с двух рук хотите рубить вражину? Или боитесь меч в сражении посеять? Не могу иначе объяснить, на кой хрен вам два меча.       Магда улыбнулась, глянула на воина сверху-вниз и медленно проговорила:       — Стоит ли задавать вопрос, знать ответ на который не захочется? Я бы, как и вы, надеялась, что мне не придётся воспользоваться вторым клинком.       Взгляда воин не отвёл, но на шаг назад отступил. Выглядел он человеком опытным и наверняка даже через призму недоверия мог разглядеть в Магде источник силы — или угрозы. В конце концов, не мог же линурит, уважаемый человек, приблизить к себе невесть кого? Фринн слегка кивнул и бросил напоследок:       — Битва сбросит маски, кэйрифрау Хогг. Да сохранят нас всех Первозданные.       Когда воин ушёл, Магда снова обратила взгляд в темноту. В дороге они уже провели несколько часов, ближайший форт, где они могли бы остановиться, был ещё нескоро. Бездействие Магдалене не нравилось, и она вернулась к прежнему занятию: контролю Эфира. Этому обучали всех, кто обладал даром Брэйанти, но для выбравших Школу Материи практика заканчивалась рано — стоило лишь научиться сдерживать силу, отдавать простые приказы. Поскольку Магда должна унаследовать престол, Школу Эфира ей пришлось изучить глубже, чем другим последователям Школы Материи. И всё время обучения её преследовали эти ненавистные упражнения.       Она чувствовала, как Эфир течёт с её кровью, как неохотно собирается на кончиках пальцев или рассеивается по груди. Ощущение чем-то напоминало покалывание или щекотку, заставляло больше прислушиваться к своему телу, вступать в более близкий с ним контакт. Сконцентрировавшись, Магда почувствовала, как морозный воздух опускается в лёгкие, согреваясь, как там он проникает сквозь ткани в кровь, как её проталкивает сердце; почувствовала, как заживает старый синяк на ноге — то, как снуют там клетки, как свернувшаяся кровь постепенно разрушается… «Тело говорит с вами, когда вы используете Эфир, — вспоминала Магда речь одного из наставников. — Внимайте его словам, и тогда свет Брэйанти откроется вам».       Ощущения были слишком острыми, почти интимными, и Магде не нравилось погружаться в них. Уж лучше ничего не испытывать, полагаться на сталь и силу — они безмолвны и точны. Кончиками пальцев Магда коснулась рукояти каролинга, Эфир молнией устремился прочь из тела. «Даже меч теперь хочет «говорить со мной», — недовольно подумала Магда и отдёрнула пальцы. Эфир застыл, ожидая приказа. — Ничего, Линнея сказала, что с практикой каролингом станет проще управлять. Я своего добьюсь — он подчинится мне». Она упрямо закрыла глаза и заставила Эфир течь обратно.       Контроль Эфира мучил её физически, душу же терзал страх. Страшно вступать в бой, страшно узнавать правду, страшно повелевать судьбами людей и вести их в битву… Страшно думать о родных. Что станется с её семьёй? С Линней? И как быть с Лиром? Магда невольно открыла глаза и взглянула на призрачное сияние вдали. На одной из тех лодок сидел её друг. Он был в полной безопасности, и Магда это знала, но сердце тревожно сжималось. Верно сказал фринн — в ледяных пустошах возможно всё.       Переведя взгляд в сторону, Магда едва не вздрогнула. Пока она практиковалась с Эфиром, Антар неслышно подошёл и замер подле неё. Пришлось задрать голову, чтоб взглянуть в его лицо, после Магда нахмурилась.       — Чего ты хочешь, маг?       Антар посмотрел на Магду, мягко и спокойно, помолчал и ответил:       — Твой Эфир странно себя вёл. Это насторожило.       — С чего ты это решил?       Теперь Магда корпусом развернулась к Антару, сжав рукоять второго меча. Она пристально смотрела на мага, прищурившись от ветра — пыталась спрятать за суровостью удивление. Антар ответил просто:       — Почувствовал.       — И как же ты это сделал?       — Я могу влиять на тела живых, чувствовать их. В этом моя сила.       Магда напряглась только больше. Ей хотелось скинуть мага за борт и дать Линнее по шее, а ещё лучше — вернуться в тот день, когда они спасли его из Иктат-эзила. Ладно бы Антар был стихийным магом, как и большинство ему подобных, но управлять людьми? Слишком опасная и неконтролируемая сила. «Если он захочет навредить кому-то, смогу ли я защитить их?» — думала Магда, чувствуя, как страх в сердце крепнет. Антар заговорил снова, с явной неохотой и медленнее прежнего:       — Магия — не инструмент, как Эфир, а дикая сила. Подчинить её нельзя. Я не могу убить или навредить вот так, — он щёлкнул пальцами. — Нужно время, чтобы войти в контакт с человеком.       Магда вспомнила рассказ Линнеи о чудесном спасении из Зала Трёх Лун, вспомнила, как сестра поглядывала на мага, как защищала его недавно, и посуровела. Она хорошо знала Линнею и понимала — такие знаки внимания не взялись с пустого места.       — Просвети меня, маг: каким таким образом ты «входишь в контакт»?       Антар вздохнул и поднял взгляд к ледяным пустошам.       — Мои помыслы чисты. Наша цель общая, зла никому из вас не хочу. Я благодарен за спасение и приют, а Линнее обязан за помощь в Иктат-эзиле…       — Обязан?       — Так завещала Дайя, я — её слуга.       Магда нахмурилась: имя принадлежало одной из хестронских богинь, но что это за богиня, вспомнить не получалось. Решив расспросить об этом Линнею позже, Магда покачала головой и отвернулась. «Я не доверяю ему потому, что он могущественный чужак, или потому, что Линнея расположена к нему больше, чем стоило бы?» — задалась она вопросом, вздохнула и шагнула в сторону. Разговор продолжать не было смысла.       — Линнея очень дорожит тобой, — прозвучал мягкий голос Антара. Магда обернулась и увидела, что маг улыбался. На фоне тёмного неба его белёсый глаз напоминал луну и, кажется, даже немного светился. — Встревожился, поэтому подошёл. И у твоих друзей что-то странное с телами. Не понимаю пока, буду наблюдать. Хочу и должен помочь.       Антар кивнул самому себе и, помедлив, ушёл обратно к корме. «У моих друзей? — повторила про себя Магда. — Я слышала, что Иво «прокляли», но думала, что он врёт, как и всегда… Линнея доппельгангер, это Антар узнал ещё в Иктат-эзиле. А Лир… Неужели маг говорил про его рассеянность? Как это связано с телом?»       Ветер крепчал, отчаянно царапал лицо, но Магда ёжилась не от него. Она смотрела на далёкие огоньки готритов, прижимая руки к животу, и чувствовала, как тревожно бьётся сердце. «Смогу ли я защитить их всех?» — только и звучало в её голове.              Путь до Мархоллина изматывал: большую часть времени приходилось проводить на холоде под гнётом вьюг. Через несколько часов готрит ненадолго остановился в старом форте, Магда успела лишь вздремнуть и поспрашивать Линнею о Дайе.       «Милосердие», — так переводилось имя богини с хестронского; она покровительствовала лекарям, духовникам, жрецам и иногда хранителям леса — людям, которые заботились о хестронских чащах, вылавливая браконьеров и восстанавливая после бедствий. К лесам в Хестроне относились как к живому организму, некоторые области даже окрестили священными, а древние сказания и вовсе гласили, что в час нужды природа воспрянет и защитит хестронцев. Прежде Магда решила бы, что это вымысел, но после всего, что ей довелось пережить, она понимала: в мире возможно практически всё.       Повидаться с Лиром она не успела и лишь мельком заметила, что выглядит друг хуже обычного. Приглядевшись, Магда поняла: так на него повлияла езда на готритах — от них у многих сводило желудок. К сожалению, до следующей стоянки ему придётся справлять с этим самому, а после Магда попытается помочь ему — в сумке наверняка найдётся какая-нибудь полезная трава.       Тянулись часы, Магда оттачивала укрощение Эфира, уже проклиная в душе ту встречу с митивом, и ни Антар, ни воители с ней не заговаривали. Краем уха она слышала, что фринны и фроберпакки опасаются пурги — уж больно выросла скорость ветра. «Только этого нам не хватало», — хмуро подумала Магда.              Ветер то усиливался, то стихал, но до второго форта отряд добрался относительно спокойно. О приближении непогоды судачили уже все военные, и Магда поспешила разыскать Иво, чтобы обсудить, что делать дальше.       Кто-то полагал, что пурга начнётся с часу на час и форт лучше не покидать, хоть и был он дряхлым и тесным. Но в случае, если буря затянется, им всем придётся туго: скопление людей может привлечь нечисть, отбиться от неё будет непросто — форт пустовал и разваливался на глазах, — ещё и готриты могут пострадать. Другие же были уверены, что можно успеть добраться до следующей сторожевой крепости: более просторной и недавно починенной. Даже если шторм продлится неделю, в такой громадине всем будет, как минимум, безопасно.       Спор не утихал, и Магда понимала — это потеря не только времени, но и боевого духа и сплочённости.       — Надо двигаться дальше, — шепнула она Иво. — Скажи им, чтоб закрыли рты и готовились к отбытию.       — А если пурга посреди пути начнётся? Что тогда? — линурит тревожно взглянул на сестру и покачал головой. — Даже если отобьёмся, ветер и мороз нас всех убьёт.       — Останемся тут и, возможно, вообще не сможем отбыть. Тоже смерть, но долгая и мучительная.       Стены форта выли — ветер залетал в зал через трещины, а с потолка временами осыпались пыль и побелка. Магда дёрнула Иво за рукав, пристально всмотрелась в глаза и поняла — он не решится действовать, ведь если всё пойдёт прахом, вина будет лежать на нём. «Можно подумать, мне не страшно, — озлобилась она про себя, отвернувшись от брата. — Только вот твоё слово весит больше моего… Трус». Собравшись с духом, Магда выступила вперёд.       Сначала она выяснила, каково соотношение сторон: мнения одергардов разделились почти поровну, фроберпакки рвались в вперёд, фринны же настаивали на том, чтобы переждать бурю — именно они правили готритами и, вероятно, боялись брать на себя ответственность за жизни остальных — хельёси предпочли отмолчаться, и всего пара человек от их клана проголосовали за то, чтобы двигаться вперёд. Без учёта колеблющихся, мнения разделились почти поровну.       — Оглядитесь, — заговорила Магда, и её голос эхом разнёсся по форту. — От ветра эта рухлядь нас спасёт, но от тварей не укроет. Фринны и Фроберпакки, дети севера, вы знаете лучше нас, кто обитает в этих пустошах. Вы знаете, насколько они сильны и безжалостны. Поэтому…       — Поэтому надо остаться здесь и выждать! — крикнул фринн, тот же, что заговорил с Магдой на готрите. — Забаррикадируемся, пока не началась пурга, расставим часовых…       — И сдохнем, как крысы в печной трубе, — со злостью прервал его кто-то из фроберпакки. — Славная смерть, ничего не скажешь! Твари не уйдут, а здесь ни пушек, ни рвов — ничего нет. Они облепят форт, как мухи, а мы и сделать ничего не сможем. Уж лучше бросить вызов и уйти с гордо поднятой головой.       Присмотревшись, Магда признала охотника-калеку и едва не открыла рот от удивления. «Как он увязался за нами?» — подумала она, прежде чем влезла в спор:       — Мы только теряем время. Те, кто боятся смерти — она и так вас настигнет, в этих стенах, в пути, в бою или в старости. Только здесь вы загнётесь от голода, жажды и холода и добровольно насытите монстров Сварткальда. Смерть не будет милостива к вам. Смерть в бою быстра, и с собой во владения Хрозза вы заберёте ещё и тварей.       — Итог один — все сдохнем, не добравшись до цели, — противился фринн. — И что мне эта славная смерть? Какой смысл?       — Смысл в действии, — внезапно заговорил Лир. — Можно остаться здесь и отдаться судьбе, как рабы. А можно действовать и пытаться её изменить. Пурги не миновать, это правда. Стены форта не спасут нас, это тоже правда — от одного только ветра потолок осыпается. Но то, что смерть неизбежна в пути — ложь. Уверен, все здесь хотят жить, — он наклонился, закинул сумку за плечо и окинул зал взглядом. — И жизни в этой развалюхе я не вижу, тут кэйрифрау Хогг права. А что до смерти… Я не воин, как вы, но даже я бы с радостью забрал с собой пару бестий. Из вредности и злости. Не думаю, что после отсидки здесь у меня останутся на это силы.       Воители переглянулись. Кто-то тоже стал поднимать с пола котомки, кто-то сначала замер в нерешительности, затем — плюнув или махнув рукой — тоже пришёл в движение. Хельёси, посовещавшись, тоже поспешили начать сборы. Магда видела, что говорившему с ней фринну не нравилось то, как всё обернулось, но пойти против большинства он не смел — один точно загнётся, где бы ни оказался. Магда бросила на Лира полный благодарности взгляд и, помедлив, взяла его за рукав и отвела в сторону. Люди спешно собирали припасы, никто не обращал на них внимания.       — Я заметила, тебе нелегко даётся дорога, — заговорила она в полголоса.       — Да, эти готриты… Я не знаю, какой садист их придумывал, — Лир неловко усмехнулся и отвёл взгляд. — Но я справлюсь, ничего…       — На, съешь.       Магда пихнула другу горстку засушенных цветков — уж в который раз она радовалась, что носила в сумке целебные травы. Он пожал плечами и без колебаний отправил цветки в рот.       — Тебе надо хорошо прожевать их и только потом проглотить, иначе…       — О, Хрозз меня… — просипел Лир, зажмурился и прижал руки ко рту. — Что… это такое?       Магда вздохнула, покачала головой и, сама того не заметив, погладила Лира по плечу.       — Ты знаешь, травы без обработки, да и полевые зелья тоже, очень гадкие на вкус… Но эти соцветия, между прочим, не настолько ужасные, не придуривайся. Дыши поглубже, пройдёт.       Лир кивнул, но Магда видела, что он силится проглотить травы. Она зашипела:       — Не глотай! Я же…       — Ха, обычно об обратном просят, — зазвучал насмешливый голос Иво. Он остановился, хитро поглядывая то на сестру, то на корчащегося монаха. — Хотя это, в каком-то смысле, дело вкуса.       Магда медленно обернулась к сияющему от самодовольства брату и процедила:       — Пошёл. Вон.       Раньше, ещё пару недель назад, эта шутка не смогла бы её задеть, сейчас же — смутила и вызвала злость. Иво вскинул брови, многозначительно хмыкнул и оставил их одних. «Я становлюсь слишком уязвима», — проскользнула неприятная мысль.       — Почему… — начал говорить Лир, но закашлялся. Сделав глубокий вдох, он всё же выдавил: — Почему каждый раз твоя помощь смахивает на попытку убийства? Или очень изощрённую пытку, я уж не знаю…       — Ну и хам же ты! — возмутилась Магда. — Я о тебе, грубияне, забочусь, а ты…       — Да ладно-ладно, я знаю, — Лир замахал руками, наконец проглотил траву и рассмеялся: — Мерзкое зелье и убийственно горькая трава — очень ты меня любишь, видимо.       Магда замерла, поражённая: ещё одна безобидная шутка заставила её залиться краской. Сердце ускорило ход, щёки горели — она понимала, что её реакция незамеченной не останется. Отсмеявшись, Лир задержал на ней взгляд и расплылся в усмешке. Пока он не решился на подколку, Магда упрямо отрезала:       — Да, очень.       Слова прозвучали серьёзно, без намёка на шутку или издёвку. Лир застыл, слегка нахмурился, а после его лицо вдруг вытянулось, словно он впервые увидел Магду. Отчасти ей приятно было видеть, как растерялся Лир, но она знала — он наверняка захочет переспросить, а времени на разговоры больше не оставалось. Толкнув друга в плечо, Магда проворчала:       — Не стой столбом, пора ехать. Проверь, что ничего тут не забыл.       Она шагнула в толпу, но, обернувшись, бросила Лиру:       — Будь осторожен в пути, пожалуйста.              «И зачем я это сказала?» — думала Магда, стоя на носу готрита. Судёнышко летело по льду быстрее обычного, из-за чего начинали слезиться глаза. «Можно подумать, мало мне трудностей — решила ляпнуть невесть что, — отчитывала себя воительница. — Заговорит же об этом, а я что отвечу? Что люблю как друга? Дети уже к отрочеству перестают так отнекиваться. Но и признание сейчас совершенно неуместно — грядёт битва, что, если ему «чувства» в голову ударят? Полезет на рожон, пострадает или убьётся… Хотя можно подумать, он без моего признания от этого был бы защищён… Хроззов мор! Зачем я это сказала?» С каждой минутой Магда всё больше склонялась к тому, чтобы под шумок запереть Лира где-то — битва с Новым богом была слишком опасной, но она понимала, что подобное он ей не простит.       — Одно хорошо, если поляжем здесь — тебя проклинать буду в той жизни, — донёсся до неё недовольный голос фринна. — Вы, южане, ничего не знаете о жестокости природы, а командуете, будто весь север вдоль и поперёк исходили! Вот ты сама служила разве? И где?       Магда обернулась. Она даже не злилась на фринна — в каком-то смысле ей было радостно отвлечься на разговор. К тому же таких активных смутьянов стоило держать поближе, расположить к себе, а после — говорить с более спокойными смутьянами их устами.       — Служила, близ Рэнхалса. Поэтому знаю, что промедления север не простит, как и слабости.       — Рэнхалс? — воин на минутку задумался и хмуро покачал головой. — Гиблое место, дурное. Столько людей полегло за одну ночь… Непросто там было служить, да?       Магда уклончиво пожала плечами и с напускной неохотой бросила короткую затравку к одной из историй. Ещё с армии она помнила, что больше выпивки и драк солдаты любят только яркие байки — правило сработало и в этот раз. Фринн время от времени подходил к Магде, выспрашивал подробности, и постепенно взгляд его стал не таким колючим. В конце концов он даже протянул ей руку, сказав:       — Меня, кстати, Айджем звать, Айдж Йокела.       — Знаю, — Магда крепко пожала руку. — Видела в списках и слышала: служишь давно, помог отбить Виндур в один из Нотткальдов от нечисти, на хорошем счету у Нантии Фринн.       — Знаешь? Хм… Я думал, вам, власть держащим, неважно, кто там под вашими ногами ползает.       — Идёт рядом, а не ползает, Айдж. Судьба союзника не может быть безразлична.       Йокела поднял бровь. Он ничего не сказал, но Магда заметила тень признания в его взгляде. «Заглотил наживку», — невольно подумала она, глядя, как воин отошёл в сторону и принялся за работу.              Пурга приближалась, и реку укрыло снежное марево. Магда крепко сжимала рукоять второго меча, прислушивалась, силилась разглядеть огни форта — к счастью, вскоре фринны начали останавливать готриты. Прибыли.       Вести о путниках ещё не успели дойти до стражи форта, и пару минут пришлось потратить, чтобы объясниться с ними. С этим на удивление хорошо справился Иво: он сумел убедить стражу пустить отряд внутрь, а уж потом разобраться с формальностями. Линурит первым скрылся в стенах форта, подозвал к себе Линнею и отправился прямиком к командиру, не дожидаясь Магды. Понимал, должно быть, что оставлять воинов без присмотра не стоит. И лишь когда врата крепости захлопнулись, Магда смогла выдохнуть. Теперь они все в безопасности.       Третий форт оказался снабжён лучше других — от него до столицы оставалось километров сто, и это была самая опасная часть пути. Река Сейткро́ппа здесь кончалась, а, по словам хельёси, аватар Нового бога двигался по Северо-западному тракту, к которому и предстояло выйти отряду.       Здесь же, на подступах к столице, можно было обрести поддержку военных патрулей. «Или нарваться на битву», — угрюмо дополнила себя Магдалена. Она замечала, с каким подозрением на их отряд смотрели стражники, и знала: не трогают только потому, что увидели Иво и Линнею.       В форте было людно: пурга застала в пути торговцев и путешественников, и в шуме Магда даже находила успокоение. Только одна деталь не давала ей покоя, какой-то несвойственный для таких мест звук… Раздав последние указания, Магда решила осмотреться, хотя больше всего ей хотелось дождаться Иво, узнать, до чего он смог договориться, и завалиться спать. Пробирающий до костей холод, скудная еда и напряженная дорога абсолютно её вымотали, а с прошлого ночлега прошло больше суток.       Побродив по общему залу форта, Магда нашла источник «несвойственного шума» — в углу, закутавшись в шаль, сидела женщина с плачущим младенцем на руках. Магда не спешила к ней подходить: слишком странной казалась ей эта встреча. Что делать женщине с ребёнком в подобном месте да в такое время?       Понаблюдав и поспрашивав, Магда выяснила, что женщина была женой какого-то местного командира, который хотел выслать её подальше от столицы. О причине решения никто рассказывать не хотел, и только один торговец, дёргаясь и озираясь, шёпотом передал Магде слух:       — Что-то мутное творится при дворце, и военным это не нравится. Власти они больше не доверяют, вот и вывозят родных и богатство, как могут. Не совалась бы ты в это, кэйрифрау… Это игра для больших людей.       Продолжать разговор Магда не стала, лишь поблагодарила и направилась обратно к жене командира. «Их сомнения могут сыграть нам на руку, — размышляла она. — Может, и женщина окажется полезной».       — Ясек, а ну вернись! — крикнула командирская жена куда-то в толпу, и через секунду рядом с ней замер мальчуган лет шести, весь взлохмаченный, но чистенький, в дорогой одежде. Женщина зашептала ему сердито: — Хватит носиться, потеряешься! Неугомонный-то такой, Зорово око…       — Я видел рогатых! — восторженно отозвался Ясек, и женщина зашипела на него, погрозив пальцем.       — Нельзя их так называть, не знаешь же, с каким умыслом они тут и с кем…       — Они со мной, — вмешалась Магда и присела напротив женщины. — Не бойтесь, ничего вам не сделаем. Я Магдалена Хогг. А как к вам обращаться, кэйрифрау?       Женщина молчала, недоверчиво глядя на Магду. Она покрепче прижала к себе вдруг затихшего младенца и потянула за руку мальчугана. Магда улыбнулась ему:       — Диковинное у тебя имя, Ясек, из Альянса.       — И у вас… Как у мёртвой принцессы, — несмело ответил он, и мать тут же одёрнула его.       — Извините его, кэйрифрау Хогг… Не знает, что несёт.       — Пустяки, — Магда махнула рукой. — Так странно видеть здесь одинокую женщину… Неужели совсем одна путешествуете? Не обижают вас? Если нужна будет помощь — обращайтесь в любое время.       — Нас папа… то есть Олаф сюда отправил, — заговорил снова Ясек. — Его тут все знают, но ничего мне не говорят…       «Олаф?» — повторила про себя Магда, и имя показалось ей знакомым. Пока женщина отчитывала мальчика и готовилась уйти подальше от странной воительницы, Магду осенило:       — Олаф Зринн? Командир Рэнхалского форпоста?       Женщина замерла, испуганно глядя на Магдалену. Воительница осторожно потянулась в нагрудный карман и вытащила военный жетон — она носила его с собой с тех пор, как покинула место службы. Увидев знакомый герб и имя, женщина немного расслабилась.       — Я служила под его началом раньше. Пришлось срочно уехать домой, а после началось… Всё это. Куда вы путь держите? Может, подскажу вам что-нибудь, помогу в память о доброй службе.       «Очень доброй», — едва не сказала Магда, вспомнив, как командир Зринн мог кричать до красноты, отчитывая солдат за провинность, в какие марш-броски их отправлял… И всё же на фоне нынешних проблем служба казалась ей светлым временем.       Кэйрифрау Зринн нехотя рассказала, что с началом Сварткальда и после вестей об ультиматуме М`Ка-Шеввы муж хотел отправить их куда-нибудь в Альянс Семи Голов, на южное побережье, но в последний момент передумал и решил временно спрятать семью в Гароне, у дальних родственников. Подробностей решения женщина не знала, и от этого ей становилось только тревожнее: сначала она долго не могла дождаться готрита для отправки в Гарон, теперь же началась пурга, а новостей от командира Зринна она не получала больше недели. Выслушав её, Магда предложила передать мужу письмо или весточку, дескать к нему Магдалена и направляется. Подумав, кэйрифрау Зринн согласилась, поблагодарила воительницу и сказала, что в скором времени найдёт её и передаст письмо. «Вот и отлично, — подумала Магда. — Может быть, письмо и военный жетон расположат Зринна к нам, а он — всех остальных. А если через Йокела удастся отправить её в Гарон побыстрее, Зринн уж тем более благодарен будет».       От усталости гудела голова и щипало глаза, но Магда всё же дождалась Иво и Линнею. Выглядели они довольными, потому обсуждение решили перенести на завтра — все они нуждались в отдыхе. Воинов смогли разместить в казарме, а для Лира, Антара и сестёр начальник форта даже смог выделить две отдельные комнатки, и эта новость стала одной из самых приятных за последнее время.       Только одно тревожило Магду: с момента остановки в форте Лир как сквозь землю провалился. За последние дни она успела понять, что так он делает, когда впадает в это своё «странное» состояние, и это случалось чаще и чаще. «Почему же ты ничего не рассказал мне?» — спрашивала Магда себя, вглядываясь в лица людей в зале. Неприятный вывод напрашивался сам собой: Лир не хотел обременять Магду, как и она когда-то, и теперь ей был понятен его гнев — она буквально могла посмотреть на себя со стороны.       Через силу Магда заставила себя обойти зал ещё раз в поисках друга, но так его и не встретила. Все выходы из форта были заперты, на каждом углу стояла стража — пропасть или пострадать Лир точно не смог бы. С тяжёлым сердцем Магда оставила поиски и поднялась в свой закуток. Утром она обязательно со всем разберётся.

* * *

      Чем ближе к Мархоллину, тем сильнее я чувствовал: для меня всё скоро закончится. Этому ощущению не находилось никакого объяснения, кроме потери рассудка; оно лишало меня сил и воли двигаться вперёд. Если бы не Магда, думаю, я бы просто лёг в снегах, закрыл глаза и стал бы ждать конца.       Магда… Как бы мне хотелось обсудить с ней это — да и вообще многое обсудить. Сесть за стол, как раньше, или устроиться у костра, поднять взгляд к звёздному небу и поговорить. «И даже небо теперь беззвёздное», — с сожалением подумал я, прикрыв глаза.       Чувство обречённости иногда покидало меня, и я сейчас я просто надеялся, что оно уйдёт и я смогу выйти к отряду. Переждать я решил на одном из верхних этажей — сюда меня привела она.       — Разве тебе здесь не нравится? — звучал голос моей знакомой. — Тихо и спокойно… Тебе стоит привыкнуть к этому.       Не видимая никем, кроме меня, она сидела совсем рядом, и я не слышал её дыхания, не чувствовал тепла тела. Как же мне хотелось знать, кто она, чьё это лицо, чей голос — и как мне было плохо и тягостно рядом с ней. Словно всё живое и человеческое, что во мне есть, исчезало. Я поднял на неё затравленный взгляд:       — Зачем? Почему ты преследуешь меня?       Знакомица склонила голову — я был уверен, она улыбалась.       — Тебе пора, Лир.       Пора возвращаться домой.