Часть 11 - Клятва. Глава 2

      С каждым шагом, изо дня в день меня сопровождал страх. Сам себе я напоминал пойманного в силки кролика: он понимает, что гибель неизбежна, и ужас настигает его, как только рука охотника смыкается на шее — разве что мой ужас длился не мгновение, а уже очень и очень долго. Я не знал, откуда он взялся, зато был уверен: всё скоро закончится.       Переступив порог Мархоллина, я едва не рассмеялся: в каком-то смысле со столицы мой путь начался, здесь же он и оборвётся. Иронично? Пожалуй… Пожалуй, даже слишком.       Я едва не отшатнулся, когда ладонь Магды легла на моё плечо — она казалась горячей, как калёный металл. Впрочем, в последние дни даже снег казался мне тёплым.       — Разве это не прекрасно? — всё улыбалась моя спутница, призрачная, никому больше невидимая. — Холод, тревоги — скоро тебе всё будет нипочём! И ты снова вернёшься к нам.       Теперь она ни на секунду меня не оставляла и почти не переставала говорить, и как бы я ни хотел узнать, кто это, её присутствие угнетало. Я сам не заметил, как пошёл следом за Магдаленой, не заметил, как запах крови и разложения усилился. «Так пахло на бойне», — невпопад вспомнился обрывок детства. Однако то, что поджидало нас за углом, иным словом и невозможно было описать: бойня.       Заклятие, окутавшее замок, размозжило его обитателей так же, как и упрямца, хотевшего пойти за нами. Всюду была кровь, запёкшаяся, привлёкшая орды мух — они кучками лежали на полу. Плоть отравила их? Или же заклятие не пощадило и насекомых? Смотреть на это было тошно, но почему-то отвернуться я не мог, будто бы что-то, скрытое глубоко во мне, заставляло смотреть — даже приглядываться. Крови оказалось так много, что кое-где на полу образовались небольшие болотца, так до конца и не высохшие. Под ногами что-то похрустывало, словно песок на пляже, и я не сразу сообразил, что это — то, что осталось от костей погибших. Меня ужасала не мощь заклятия — сам замысел был омерзителен.       Краем уха я услышал, как охнул Иво, кто-то протянул ему тряпку, смоченную чем-то пахнущим — Магда, наверное. Я снова поймал на себе её озабоченный взгляд и опустил голову. Если меня и правда скоро не станет… «Не говорить ей об этом было ошибкой, притом жестокой, — всё чаще звучали слова раскаяния в голове. — Но если бы я сказал об этом, едва ли мы бы добрались до Мархоллина. Она бы пыталась помочь мне и упустила бы время…» Я побрёл вперёд, стараясь не думать о том, что с ней станет после моей смерти.       Страх разрастался, и я всё меньше понимал, что происходит вокруг меня, что я вижу, куда иду — всё слилось в кроваво-каменистое месиво. Похоже, мы поднимались наверх, к покоям хофлина и хофлигин, но я не был в этом уверен — даже слова я воспринимал с трудом. Ноги на ступенях иногда скользили от крови.       В какой-то момент Магдалена остановилась. Я прислонился к стене и попытался сконцентрироваться. Она что-то бурно обсуждала с Линнеей, указывая на одну из дверей, от взгляда на которую у меня поднималась головная боль. Вопреки ощущению я присмотрелся, и вскоре увидел приглушённое мерцание. Оно становилось ярче и ярче, пока не превратилось в узор: от центра двери тянулись рунические записи и незнакомые мне знаки. «Эфиреальная печать», — откуда-то понял я и, взглянув на своих путников, едва не осел на пол.       Схожее мерцание исходило от Иво и Магды: словно повторяя сеть вен, оно было особенно заметно на открытых участках кожи, одежда же сияние несколько приглушала. Цвет определить я не мог — ни один из тех оттенков, что я видел в жизни, не походил на эти, — но и на двери, и на Магде с Иво он был отличен. «Значит, так выглядит Эфир? Странно, до того, как я стал авакки, я никогда этого не замечал», — подумал я и взглянул на Линнею. Её сияние оказалось совсем неравномерным, но по силе превосходило свет двоих своих родственников. В отличие от них, Эфир Линнеи не тёк по венам — неужто не мог?       Сила Антара выглядела иначе — она была внешней, опоясывающей со всех сторон, и лишь в центре его тела виднелось несколько небольших точек, соединённых со внешним сиянием тонкими жилками. «Почему я вижу и магию тоже?» — меня пробила дрожь, и я посильнее вцепился в посох. Эти изменения мне не нравились — они казались предвестниками конца. Не нравилось мне и то, что моя безымянная спутница молчала, счастливо улыбаясь.       Вскоре спор сестёр разрешился: Магда повела за собой меня с Иво, а Линнея и Антар остались разбираться с печатью. Я не смог понять, что именно скрывалось за дверью — слова окружающих превратились в неразборчивый гомон. Не укрылось от меня только то, что выглядела Магда ещё более встревоженной, чем раньше.       Достав второй меч, она рывком распахнула очередную дверь, и Иво, обнажив клинок, скользнул за ней следом.       — Скоро, уже так скоро! — радостно воскликнула моя спутница и забежала в комнату. Я не мог не последовать за ней.       Судя по мерцанию, в комнате хранилось множество эфиреальных и магических артефактов — у меня даже начало рябить перед глазами. Лишь проморгавшись и привыкнув к свету, который никто кроме меня не видел, я заметил старика, расслабленно опёршегося о широкий рабочий стол. Жуткие незрячие глаза, белые, как молоко, уставились на меня так, будто бы и мои помыслы, и моё прошлое — всё было ему известно. Старик не моргал, даже не переводил взгляд на кого-либо ещё. Он заговорил, но то, что я слышал, совсем не совпадало с движением его губ:       — Поразительно… Я ожидал, если честно, увидеть кого-то другого на вашем месте, — рот старика закрылся, но слова продолжали звучать: — Хотя в моём-то возрасте пора прекратить строить ожидания. Вы скоро окажетесь среди них — участь незавидная, но удивительная.       Справа от меня раздался какой-то шум — приглушённый, как если бы я находился под водой. Медленно повернув голову, я увидел, что окна в другом конце комнаты лопнули, часть осколков задела Иво. Его меч едва не коснулся… самого старика! Я поражённо повернулся туда, где стоял старик прежде, встретился с ним взглядом и отступил. Кто-то едва слышно закричал за моей спиной. Старик усмехнулся:       — У всех это так по-разному… Тоже поразительно. Так, возможно, станет немного лучше.       Старик взмахнул руками, и звуки резко обрушились на меня. Оглушённый и сбитый с толку, я повалился на пол — человек, кричавший мгновением ранее, дёрнул меня на себя и, как оказалось, спас от летевшего в мою сторону крупного осколка.       — Да что с тобой?! — воскликнула Магда и рывком подняла меня на ноги.       Её касания больше не обжигали, воздух перестал быть вязким, сознание прояснилось, а происходящее вокруг ускорилось в несколько раз. Я отпрыгнул в сторону, вовремя заметив ещё один осколок, и потянул за собой Магду. Стекляшка разбилась о стену за её плечом. Воительница смотрела на меня даже не со страхом — с отчаянием. Я тряхнул головой, огляделся — старик стоял совершенно не там, где я его видел в последний раз. Так и не дождавшись ответа, Магдалена вернулась в битву. Сияния ни от неё, ни от Иво, ни от старика с артефактами больше не исходило.       «Что это было? Что он со мной сделал?» — застучали в голове вопросы, но для них было совсем не время. Я воззвал к ц`сашу и постарался оградить нас от оживших осколков. Обломки стекла замерли в воздухе, и старик лениво повёл рукой — вокруг его кисти заструился тёмный песок. Однако Рыцарь не явился на зов, вместо этого песок обволок чародея. Иво взмахнул мечом, клинок отскочил от тела старика, как от каменной стены — эфиреальный слуга стал щитом колдуна! Линурит отступил, сверля противника взглядом.       В отличие от Иво, нам с Магдой доводилось сражаться с эфиреальными слугами, и каждый из нас отчётливо помнил, что обычное оружие против них бессильно. Магдалена отступила, собираясь сложить меч в ножны. Наши мысли, очевидно, совпали: если в её каролинге был заточён дар митива, возможно, для его ударов слуга окажется уязвим. Но так и сама Магда подставит себя под удар — клинок требовал слишком много Эфира, а его у неё, как я видел, оставалось немного. Я придержал её за руку и, не говоря ни слова, зашарил рукой в её сумке. У нас всё ещё оставалась та странная шкатулка — зачем же использовать каролинг, когда есть другой вариант? Магдалена поняла меня без слов, но, опасаясь медлить, скинула с себя лямку и выступила вперёд.       «Внутри шкатулки всё ещё заточён один из Рыцарей, — думал я, отчаянно перебирая содержимое сумки, — и в прошлый раз он пытался выбраться. Если я его ненароком выпущу…» Но мысль я пресёк на корню — ни к чему кликать беду. Наконец мои пальцы нащупали холодную крышку шкатулки, я подцепил её и отбросил сумку в сторону. Ц`саш всё ещё сдерживал рвущиеся к Магде и Иво осколки. Может ли он выполнить два приказа одновременно? Может ли сдержать Рыцаря внутри?       Выбора не было, и я решил рискнуть: открыл шкатулку и попытался направить часть энергии от ц`саша к потёкшему из-под крышки песку. Осколки стекла дрогнули и пришли в движение, но скорость их была до смешного мала. Тёплый оранжевый свет обвил мои руки и потянул Рыцаря внутрь шкатулки — слуга сопротивлялся, и почти всё своё внимание я направил на поддержание этого приказа. Не выпускай его, но пропусти всё, что устремится внутрь — повторял я про себя. Ц`саш в мгновение раскалился, и в полутьме комнаты он сверкал, как звезда. Смотреть на него было больно.       Я прищурился и шагнул вперёд. Чувствуя близость слуги, шкатулка затряслась и нагрелась, как в прошлый раз — теперь стало ясно, почему Магда едва не выронила её. Невзирая на боль, я сжал ларец покрепче, и комнату охватил шквалистый ветер. Он отрывал от эфиреального слуги по кусочку, песок струйками уносился в шкатулку, но старик оставался невозмутим. Белёсые глаза лениво, почти скучающе глядели то на меня, то на Магду — я даже не заметил, как она подхватила шкатулку с другой стороны.       — Что за глупые игры, Каван?! — яростно крикнула Магда. — Перебили весь замок, а с нами забавляетесь? Сражайтесь! К чему это всё?!       Секунда — и слуга отделился от тела чародея, а шкатулка захлопнулась. Каван даже не отступил в сторону, и мне вовсе начало казаться, будто он ждёт чего-то. Магдалена забрала у меня шкатулку, всё ещё пылающую, пробормотала тихо: «Обожжешься», — запечатала крышку и выступила вперёд. В руках она держала каролинг.       — Не хотите убивать нас, нуждаетесь в нас — ваше дело. Но это ваше… представление, — Магда крепче сжала рукоять. — Омерзительно и низко.       — Соглашусь, — на губах старика играла глумливая улыбка. — Эрфингин права почти во всём, только вот ваши спутники Хозяину неинтересны. И «представление»…       Атака Иво прервала Кавана. Он глянул в сторону линурита, и тот замер, словно парализованный, с занесённым для удара мечом. Впервые грубы чародея скривились — он смотрел на Одергарда с отвращением, и казалось, что желание раздавить его Каван сдерживает с трудом. Старик вздохнул и перевёл скучающий взгляд на Магду.       — …призвано уберечь ваших нерадивых последователей от гибели. Вам стоит быть благодарнее. Впрочем, этот урок вам только предстоит усвоить.       Внезапно старик встрепенулся, взглянул на дверь и отступил к стене. Из коридора донеслись торопливые шаги.       — До скорой встречи, эрфингин Магдалена.       Каван склонил голову, сделал ещё шаг назад и… просочился сквозь стену, как вода сквозь песок. В то же мгновение заклинание отпустило Иво, он пошатнулся, но вовремя схватился за стол, усыпанный бумагами — только теперь я заметил, что мы оказались в кабинете хофлина. В комнату вбежали Линнея, Антар и несколько незнакомых мне человек.       Одна из них, статная, высокая дама с непокорными карими глазами, прошествовала вперёд и склонилась над столом. Она казалась измождённой, но в движениях прослеживалась грация и сдержанная сила. «Хофлигин Ригнак», — понял я с первого взгляда и спешно опустил глаза в пол. Смотреть на королеву мне было боязно, я не знал, как следует вести себя. Мои губы сами изогнулись в усмешке: Магда и Линнея мало отличались по статусу от хофлигин Ригнак, но с ними мне не становилось так не по себе, и это показалось мне глупым. «Слишком много себе позволяю», — напомнил я себе в очередной раз.       Раздался механический щелчок, и часть стены за столом отъехала в сторону — как раз там, где исчез Каван. Времени на объяснения Магдалена не тратила: она метнулась в темнеющий проход. Мы с Линней, не сговариваясь, тотчас бросились следом, Иво же промедлил. Как мне показалось, он принялся выяснять у Антара с королевой, что произошло, и вместе с тем отбиваться от расспросов.       «Зачем?! Зачем она увязалась за ним?» — без конца спрашивал я себя, чувствуя, как знакомый страх овладевает мной. Ход петлял, то и дело под ногами попадались камни и ямки, мы с заклинательницей потеряли Магду из виду, а вскоре наткнулись на развилку. Я резко остановился, едва не влетев в стену, и кое-как поддержал Линнею — она споткнулась о камень.       — Магда! — крикнул я. Тишина.       Пускай Каван не стремился убить нас по одной ему известной причине, гнаться за ним, тем более в одиночку, было опасно. Я сжал посох и заметил, как страх перерастает в злость.       — Магда!!! — крикнул я ещё раз, выругался, не услышав ответ, и хотел было крикнуть ещё раз.       — Ни к чему кричать, — спокойно заметила Линнея. — Это не результативно.       Я раздражённо глянул на неё, но грубое слово с губ так и не сорвалось: заклинательница только звучала безразличной. Даже в тёплом свете ц`саша Линнея выглядела бледной, во взгляде плескался страх. Она беспомощно глядела то на один, то на второй проход, прислушивалась, но не могла принять решения и лишь нервно заламывала руки.       Я не сразу заметил, что за нами наблюдала моя неизвестная спутница. Одного взгляда стало достаточно, чтобы ощутить её радость, и это разозлило меня только больше. «А тебе чего здесь надо?» — взвился я про себя, и спутница рассмеялась:       — Скоро, так скоро! — она вздохнула и счастливо прижала руки к груди. Этот жест показался мне знакомым. — Не могу пропустить ни секунды… Ах!       Едва ц`саш подплыл к ней, как женщина отпрянула, будто его свет обжигал её. Она прикрыла голову руками и что-то невнятно забормотала. Я шагнул к ней, пристукнув посохом по полу — блеснула искра, и спутница вдруг взвыла от страха. Прежде я бы не стал пугать её, но сейчас это не имело значения.       — Куда идти? — забывшись, процедил я вслух.       — Не знаю, — отозвалась Линнея с лёгким недоумением. Она недовольно добавила: — Не говори со мной таким тоном.       «Шла б ты к Хроззу, — мысленно огрызнулся я и обратился к спутнице снова: — Ты связана с ними всеми, да? С Каваном и Новым богом. Я знаю, что связана… Говори, куда идти!» В действительности я не был уверен, что эта женщина — не плод безумия, но блеф сработал. Она подняла голову на мгновение, после — обхватила себя руками сильнее и запричитала:       — Огонь, огонь, огонь… Только не огонь…       Свет ц`саша по моему приказу стал приглушённее, и злость мне пришлось обуздать — кажется, даже жар посоха пугал спутницу.       — Зачем ты это сделал? И так ничего не видно, — обеспокоенно заговорила Линнея за моей спиной. — У тебя кончаются силы?       — Там… — женщина дрожащей рукой указала на левый проход. — Они ушли туда.       «Если только ты обманываешь…» — пригрозил я, и спутница отчаянно закачала головой. Не медля, я кинулся к проходу, ц`саш снова засиял в полную силу. Линнея побежала за мной, сыпя вопросами:       — Почему туда? Откуда ты знаешь, что они там? Если выбирать наобум, ничего хорошего можно…       — Двигай, а не языком мели! — прикрикнул я на неё и тут же себя осадил: Линнея, очевидно, боялась за сестру побольше моего, да и лет ей было гораздо меньше, чем мне — она просто растерялась. Я добавил уже спокойнее: — Всё будет хорошо, поверь мне.       Вскоре раздался скрежет клинка о камень, я ускорился и выбежал в просторный подземный грот. Большую его часть заволокла тьма, плотная, как молоко. У её границы стояла Магда: воительница раз за разом пыталась призвать свет, но его не хватало, чтобы развеять мрак. Она обернулась на шум шагов. Магдалена была бледна и явно очень обеспокоена. «Что-то случилось в погоне», — догадался я, и из-за тёмной завесы опять раздался металлический скрежет.       — Кто там? — спросила снова Линнея.       — Линнея, ты можешь снять заклятие? — торопливо обратилась Магда к сестре. Заметив, что Линнея медлит, она настойчиво заговорила: — Давай, ты знаешь, как это делать. Соберись.       — Да, я… Я знаю, наверное, — Линнея подступила ближе, не прекращая заламывать руки. — Нерассеиваемый мрак… Хорошо исполнено, но не без ошибок. Напоминает полотно, так что, технически, если найти в нём прореху…       Слова заклинательницы становилось всё сложнее разбирать, и я уж было подумал, что снова скоро провалюсь в то состояние, однако прочие звуки сохраняли чёткость. Магда стояла рядом со мной, нервно постукивая ногой, и больше никак сестру не подгоняла. Линнея же, видимо, для уверенности проговаривала всё, что хочет сделать, вслух — я даже смог расслышать пару терминов и законов Школы Эфира.       — Магда, что случилось? Кто там, за заклятием? — тихо прошептал я воительнице на ухо. Магдалена молчала, я видел, как сильно она сжала челюсти. Наконец, она сдавленно прошептала:       — Не уверена, но мне показалось… Когда мрак только опустился, мне показалось, что Кавану дал бой хофлин Аластар.       Действительно, среди тех, кто оказался в кабинете вместе с Антаром и Линнеей, мужчин не было — возможно, король смог избежать заточения и теперь вступил в схватку. Моя рука опустилась на плечо Магды и крепко сжала. Я не сказал ни слова: хорошо помнил, что слова бесполезны, когда жизнь близкого висит на волоске, а иногда присказки в духе «всё будет хорошо» и «не волнуйся» вредят даже больше, чем безразличие. В своё время, потеряв всю семью за одну ночь, я лишь хотел, чтобы кто-то оказался со мной рядом и позволил прожить горе по-своему.       Задумавшись, я не сразу заметил, как свет ц`саша неохотно потянулся к Линнее. Я слегка ослабил контроль, позволив амулету действовать самостоятельно, и вскоре тьма общими усилиями развеялась. Заклятие ещё не до конца спало, а Магда вновь схватилась за меч и устремилась вперёд, однако грот оказался пуст — только кровь на камнях свидетельствовала, что звуки борьбы нам не пригрезились.       Воительница широким шагом направилась по следу, тянущемуся в один из проходов, Линнея же застыла, прижав руки ко рту. Страх овладел ею. Заклинательница, обычно резкая и заносчивая, теперь походила на самую обычную девушку, едва вышедшую из подросткового возраста.       — Ты можешь вернуться и позвать помощь, — вкрадчиво заговорил я и отправил за Магдой ц`саш в надежде, что он сможет потом привести меня к ней. — Необязательно идти дальше, если боишься.       Линнея покачала головой, глубоко вздохнула и, схватив меня за рукав, пошла за сестрой. Хоть проявлять слабость и страх Линнея не желала так же, как и Магда, сил бороться с ними у неё было меньше — я знал, что даже на этот жест решиться ей было непросто. Вскоре Линнея отдёрнула руку и обняла саму себя, напряжённо глядя вперёд.       Чей-то протяжный стон эхом отразился от стен пещеры, и уже через минуту мы обнаружили хофлина Аластара. Каван наверняка мог лишить его жизни сразу же, раздавив, как червяка, но не захотел — король лежал на земле, и всё, что располагалось ниже грудной клетки, превратилось в кровавую кашу, даже руки оказались раздавлены. Под ногами знакомо хрустела костяная пыль. Раны Аластара не кровоточили — их края оказались так сильно сжаты, всё равно что аккуратно зашиты. Но даже так было очевидно: король долго не протянет.       Его лицо казалось серым даже в тёплом свете ц`саша, из уголка рта текла струйка крови. Светлые, почти белые волосы хофлина Аластара были слегка растрёпаны, словно король не вступил в битву, а прогулялся по берегу ветреным днём. Он смотрел на нас спокойно и, казалось, старался не выдавать ни боли, ни страха. «Линнея на него похожа больше, чем Магда», — отметил вдруг я. Такие же скруглённые черты лица, голубые большие глаза да слегка торчащие уши.       Увидев его, Линнея не то всхлипнула, не то подавила крик и прижалась спиной к стене. Магда выронила меч и опустилась перед королём на колени.       — Отец… — позвала она, но тут же поправила себя: — Хофлин Аластар, вы…       — Магда… лена?       Прохрипел он и дёрнулся, будто попытался привстать. «Я ослышался или он действительно вспомнил её? Но как?» — поразился я, но вслух ничего не сказал. Лишь переглянувшись с Линнеей, я понял, что мне не послышалось.       — Прости… — сипел король. — Мои слуги… Я направил их за вами, когда…       — Я знаю, — перебила его Магда и несмело коснулась плеча. — Я знаю, отец, нет нужды говорить об этом теперь.       — Всё моя вина… Простите меня, простите, если можете…       — Всё в прошлом, отец, — закивала Магда и обернулась к нам с Линней. Её глаза нездоро́во блестели. — Нужен лекарь или… Антар! Может, он?..       Я окинул взглядом хофлина Аластара, коротко качнул головой и аккуратно сжал предплечье Магды. Такие увечья не оставляют в живых.       — Прощаю… — просипела Линнея еле слышно.       — Рано прощать! Линнея, позови Антара, тут ведь недалеко.       Внезапно я заметил, что свет моего амулета стал глуше — закуток, в котором мы сейчас стояли, понемногу заполнял аспидный песок. Он лениво полз по своду и полу пещеры, обтекал мои ноги, не трогал он и Линнею с Магдой. Его целью был король. Я настойчиво потянул Магду прочь.       — Магда…       — Нет, послушайте, раз он ещё дышит, значит… — перебила она меня и повернулась к отцу. — Рано вы прощаетесь, отец!       Хофлин Аластар улыбнулся, слабо махнул обрубком руки, отгоняя песок, и проговорил:       — Я… рад, что у такого труса и глупца вроде меня выросли такие дочери. Горжусь вами и люблю…       — Отец, вы…       Договорить Магда не успела — король кое-как оттолкнул дочь от себя, и песок набросился на него. Я силой дёрнул воительницу к себе, едва не волоком оттащил от хофлина Аластара. Магдалена вырывалась, брыкалась, приказывала отпустить себя, но я только крепче сжимал её за плечи. Линнея, до того стоявшая неподвижно, схватила ладони сестры и принялась ей что-то нашёптывать. Обе они неотрывно смотрели, как тело короля скрывается под слоем песка, и что-то подсказывало мне, что это — лишь начало трапезы эфиреальных слуг. Кое-как я встал перед ними, закрывая обзор.       Какое-то время ничего, кроме шороха песчинок, ругани Магды и причитаний Линнеи, слышно не было. Внезапно раздался крик, полный ужаса и боли — так могло кричать только животное, уж точно не человек. Хриплый, оглушающий крик, захлёбывающийся, но ни на секунду не стихающий. Заклинательница зажала уши, закрыла глаза и словно бы попыталась просочиться сквозь стену — так она сжалась и задрожала. Магда же замерла лишь на мгновение, после чего стала только отчаяннее порываться к отцу, и мне пришлось силой прижать её к стене.       — Пусти!!! Пусть сейчас же! — взвыла Магда. Её глаза расширились от ужаса и отчаяния, в голосе воительницы послышалась мольба: — Нельзя же просто ждать! Нельзя так… Я должна сделать что-то…       Понемногу крик короля стихал, стихала и Магдалена. Я боялся, что рано или поздно она поднимет на меня взгляд, и я увижу в нём то же, что испытал когда-то сам: принятие и опустошение, — но этого пока не происходило.       Не смотрела она на меня и тогда, когда в пещеру прибыли Иво со стражей, когда раздался голос хофлигин Ригнак — твёрдый и звонкий, когда заплакала Линнея, уводимая в сторону Антаром. Взгляд Магды был прикован к тому, что осталось от её отца: едва заметной кровавой луже. Ни праха, ни костной пыли не осталось, да и Рыцари сгинули в небытие. Вдруг Магдалена встрепенулась и оглядела присутствующих.       — Кэйрихар Одергард, — чуть глухо заговорила она, выловив из толпы Иво. Даже теперь она не забывала о том, что для всех она — не эрфингин, а безликая советница. — Людей увели в Нижний город? Кого-то пытались эвакуировать морем? Какие новости от стражи внешних стен?       — Да, кажется, большую часть увели… — растерялся Иво и склонился к сестре, зашептав: — Магда, это не то, о чём тебе сейчас…       — Нет, — жёстко оборвала она его. — Ты сам слышал слова Кавана о Новом боге.       Иво озадаченно вздёрнул бровь, и только тогда Магдалена посмотрела на меня — совсем недолго. Глаза она отвела так быстро, словно глядела на пламя во тьме. Я помнил, как странно звучал Каван во время битвы, как его слова не совпадали с движением губ, и покачал головой:       — Я не знаю, о чём ты.       — Аватар Нового бога окажется под стенами через несколько часов, — сухо ответила Магда и повернулась к Иво. — Ты передал планы капитанам стражи? Удалось распределить людей? Скольких горожан ещё надо эвакуировать? Часть можно разместить в Мархоллине, если…       Слова Магдалены стали размываться, голова вдруг затрещала от боли, и я едва не коснулся лба рукой. Мои проблемы ей сейчас точно без надобности. Подняв взгляд, я увидел свою спутницу: она стояла точно там же, где погиб хофлин Аластар, улыбалась во все зубы и экстатично раскачивалась из стороны в сторону. Она утёрла потёкшую слюну и прошептала одними губами:       — Скоро… Воссоединимся с тобой…              Из того, что рассказала Магда, выходило, что в запасе у нас оставалось около десяти часов. Когда указания были розданы, а суета улеглась, она собрала нас всех для обсуждения в зале совещаний. Линнею Магдалена звать не стала: после гибели отца девушка выглядела глубоко подавленной — и всё-таки она пришла, тихо опустилась за стол и, казалось, вовсе нас не слышала. На её фоне Магда выглядела почти безразличной, но я замечал, что голос её стал глуше, предложения упростились, начали звучать отрывисто. Я не знал, восхищает ли меня её стойкость или беспокоит.       Зал совещаний, вопреки моим представлениям, оказался довольно уютной небольшой комнатой. На стенах висели бесчисленные карты, некоторые из них были усеяны мелкими флажками и щитами, пол устилал ковёр, заглушавший стук сапог, вдоль одной из стен тянулся громоздкий еловый шкаф с десятками свитков и книг. Пыли на полках не было — похоже, здесь хранились только самые важные и используемые бумаги. Перед залом совещаний располагался другой зал: широкий, с большим столом на несколько десятков человек, с высокими тёмными потолками, отчасти необжитый и мрачный. Видимо, малый зал служил для обсуждений среди наиболее приближенных к королевской семье чиновников, большой — для массовых собраний.       Как оказалось, Каван перебил не всех людей в замке: хофлин и хофлигин, некоторые слуги и престарелая нянечка наследниц почему-то избежали смерти. Чародей запер их за той дверью, у которой я увидел то необъяснимое сияние, и, пока мы сражались в кабинете короля, Антар с Линней вызволили людей. Никто из них не помнил Магду, и лишь королева изредка смотрела на неё, хмурясь, словно её воспоминания пытались преодолеть чары. И похоже, Каван специально ждал их появления, чтобы скрыться. Для всех прочих людей замок оставался смертельно опасен — чары не спадали.       Всё это надежды не внушало. Очевидно, чародею было нужно, чтобы мы добрались до замка, чтобы остались здесь одни, чтобы последовали за ним в подземелья. Магда предположила, что саму столицу Каван превратил в большую ловушку, но Иво эту версию отвергал. По его приказу люди перепроверили укрепления, изучили наиболее уязвимые и подходящие для засады места, но ничего не нашли.       «Всё было бы гораздо проще, если бы нас по старинке хотели убить», — подумал я с усталостью. Магда, кажется, думала о том же самом. Сохранять ясность ума мне становилось всё труднее, и отчасти я даже был благодарен вмешательству Кавана: страх теперь казался терпимым, и только моя незримая спутница от минуты к минуте становилась радостнее. Смотреть на неё было тошно.       Убедившись, что более обсуждать нечего, Магдалена отпустила всех из зала совещаний. Я не спешил уходить, да и сама воительница меня не прогоняла: она недвижимо сидела во главе стола, опустив голову на руки. Нарушить тишину я не решался.       — Ты не ушёл, — произнесла Магда спустя время не то утвердительно, не то вопрошающе. Она усмехнулась: — Отдохнул бы, пока есть время. Я справлюсь.       И всё же голос её дрогнул — Магда сама это заметила и раздражённо выдохнула, потерев глаза. Я опустился на соседний стул и осторожно приобнял Магдалену. Только вблизи было заметно, как дрожат её пальцы, покрытые ведьмиными пятнами и мозолями. Дрожь всё усиливалась.       — Идём, — с напускной твёрдостью сказала она и резко встала. — Не хочу здесь сидеть… Не могу.       Магдалена едва не бежала по коридорам, мрачным и недружелюбным. «И как здесь можно жить? — спросил я себя, оглядываясь по сторонам. За очередным поворотом, будто немой упрёк, появилось очередное кровавое пятно. — Наверняка здесь обычно гораздо больше людей. В Мархоллине наступили не лучшие времена». Поначалу я пытался запомнить путь, но вскоре эту затею бросил: замок оказался слишком большим. Поворот за поворотом, лестница за лестницей мы уходили всё дальше — куда? В глубь замка? Или к его стенам? Даже этого я не мог предположить. Просто следовал за Магдой.       Постепенно коридоры стали чуть более обжитыми: висели на стенах картины, портреты бывших правителей, генералов, высших чиновников, выдающихся торговцев, деятелей искусства… Магда резко свернула в укромный закуток, замерла и несмело толкнула дверь. Узкий луч света выхватил из тьмы широкую кровать, роскошный ковёр со строгим геометрическим узором — шевватинский, наверное — и дубовый комод, у которого лежала походная сумка Магды. Воительница подхватила со стены лучинку, подожгла её о свечу и вошла в комнату. Находиться в замке мне было некомфортно, а заходить в чьи-то покои и подавно — тем более без приглашения. Магдалена молчала и почти не смотрела меня. «Сама не знаешь, хочешь ли меня видеть», — подумал я и переступил порог. Как бы то ни было, ей нужна поддержка, пусть вслух Магда никогда об этом не скажет.       Пока я колебался, Магдалена боролась со свечой: её руки так дрожали, что поджечь её от лучины не выходило. Я мягко забрал лучину и прошёлся по комнате — вскоре неровный свет разлился в покоях принцессы. Магда же всё это время нервно расхаживала в центре комнаты, сложив сцепленные руки под грудью. Она раздражённо скинула с себя дорожный плащ, отпихнула его ногой — почему-то я был уверен, что прежде она бы так не поступила — и прикрыла ладонью рот.       — Магда, — осторожно позвал я её. — Не мучай себя, позволь…       — Слишком поздно. Мы прибыли слишком поздно, — сдавленно пробормотала она, взглянула на меня и сказала громче: — Я опоздала, и Каван… Отец… Он бы мог выжить!       — Магда…       — Я знаю, что это я опоздала… Ошиблась, не рассчитала время, — её голос звучал то громче, то тише, время от времени дрожал, срываясь. — И все эти люди тоже могли бы выжить. Их кровь на моих руках, я не справилась.       — Это не так, — тихо проговорил я, точно зная, что будет дальше. Я сам проходил через это.       — Нет… нет-нет-нет, это всё я, — Магдалена отрывисто рассмеялась, сжала свои волосы и закачала головой. — Всё было неправильно, от и до, всё — моя вина.       — Магда…       — Моя вина! — взревела она и в бессильной ярости перевернула столик у кровати. Фарфоровая чашка с дребезгом разбилась, Магда с силой пнула серебряный кувшин. — Моя вина!!!       Магдалену била крупная дрожь, но ни слезинки не скатилось по её щеке — она не позволяла себе плакать. Я вздохнул и шагнул ближе. Так и должно быть: принять утрату сходу невозможно, обернуть время вспять — тоже, остаются лишь боль и гнев. Едва осознав, что в огне войны сгинула вся моя семья, вся деревня, я тоже бился в истерике: считал, что мог бы заметить приближение отряда чужаков, мог бы сообщить об этом, вытащить из пламени сестёр и мать… Теперь я знал, что это было невозможно. И злость моя была опасна в первую очередь для меня самого — я едва не сломал руку и чуть не размозжил себе голову тогда.       Поэтому я был здесь, с Магдой. Я помнил, как жаждал поддержки в то время, пусть и признался себе в этом спустя долгие годы. Я знал, что избежать этих чувств Магда не сможет, но видеть её такой мне было больно и горестно — больнее, чем страдать самому. Я снова нежно позвал её:       — Магда…       — Всё могло сложиться иначе… Должно было сложиться иначе! — она отбросила столик подальше и снова принялась ходить по комнате.       — Ты не виновата. Ты не могла…       — Значит, была обязана!!! Я должна была, Лир! Должна, должна! ДОЛЖНА!!! — Магдалена смела с комода старые книги, статуэтки. Упавшая свеча погасла. Воительница едва слышно всхлипнула. — Н-ничего не… ничего не получилось… Я где-то ошиблась, и мне нужно понять, как всё исправить.       Словно очнувшись, Магда провела ладонью по своей щеке, стирая слёзы. Она замерла, неверяще глядя на влажные пальцы. Я подобрался ещё ближе — хотел поскорее успокоить её, укрыть от боли, укачать, спрятать, хотя и знал, что спешить не стоит. Ей нужно позлиться, нужно выпустить боль самой.       — Плачу… — потерянно пробормотала она и взглянула на меня. Её губы скривились не то от отвращения, не то горечи. — Да я ещё и плачу! Чтоб меня разорвало!!!       Магда швырнула в стену оставшуюся на комоде безделушку, заорав:       — Тварь! Всё испортила и плачет! Мразь, дура!!! Мерзкая тварь…       На каждое свое слово она норовила что-нибудь бросить или сломать. Может, Магдалене и становилось легче, но её обвинения резали меня хуже ножа: да, со временем боль уйдёт, она успокоится и примет, но я в этом был бессилен. Я не мог ни ускорить ход времени, ни обернуть всё вспять, ни забрать её боль себе — а я хотел, хотел забрать всю её до капли, лишь бы уберечь Магдалену от горя. Оно — я знал — окажется тяжелее и горше злобы и ненависти.       Магда едва ли понимала, что творит, и в конце концов под руку ей попалась серебряная шкатулка. К моему удивлению, внутри всё ещё шуршал песок — заточённые там Рыцари не смогли выбраться! Я подскочил к Магдалене и еле вырвал шкатулку из её рук.       — Отдай! — горестно всхлипнула она, но в следующее мгновение её взгляд снова зашарил по комнате. Магда давилась слезами, насилу их сдерживая. — Не смотри на меня… не трогай… Я жалкая, я ничего не зас… зас… заслуживаю…       — Это не так, — я отставил шкатулку в сторону и крепко обнял её.       — Нет!       Она порывалась уйти, и я подумал, что сам по себе её гнев не иссякнет. Магда просто не могла позволить себе стать уязвимой — перед самой собой в первую очередь. Я прижал её к себе покрепче, принялся поглаживать по волосам, зашептал слова поддержки, и Магда забилась лишь отчаяннее:       — Пусти! Отпусти меня!       Но я не стал. Магдалена вырывалась, норовила оттолкнуть меня или ударить, но от злости и горя она совсем обессилела. Плечи воительницы дрожали, и вся она обмякла, сжимая руками робу на моей груди. Слёзы наконец нашли её. Я осторожно опустился на край кровати, продолжая поглаживать Магду по волосам и утешать — и я не знал, что именно говорил ей. Сознание снова затуманилось, простая мысль — скоро всё кончится — разрасталась, вытесняя прочие мысли… И на сей раз я воспротивился ей.       — Скоро всё кончится, закончится боль, твои страдания… — довольно напевала моя невидимая спутница. Из сущности, светлой и помогающей, она превратилась едва ли не в животное, и я впервые настолько ясно почувствовал, что не хочу знать, кто это.       «Сгинь! — с отвращением приказал я ей. — Кем бы ты ни была, проваливай к Хроззу! Я не собираюсь тебя слушать». Спутница замерла, её радость поумерилась, но этого мне было мало. «Ты не услышала? Сгинь, кем бы ни была! Уйди с глаз моих», — приказ прозвучал непривычно громко даже в моей голове, стоило мне моргнуть — и сущность исчезла впервые за долгое время. Теперь я не чувствовал её присутствия рядом, но спокойнее мне от этого не стало, напротив: я знал, что конец лишь приблизился.       Я не сразу заметил, что Магда затихла и какое-то время настороженно за мной наблюдала. Сколько времени прошло? Говорил ли я вслух что-нибудь? Говорила ли она мне что-то?       — Что-то не так?       — Не знаю… — неуверенно протянула она и опустила взгляд. — Я что-то почувствовала, вернее… А, Хрозз с ним, не бери в голову.       Голос Магды всё ещё был хриплым, но силы в нём прибавилось. Она села ровнее, положила голову мне на плечо и прижалась лбом к щеке. От слёз и переживаний её лицо пылало. Спустя время я услышал, как она вдохнула, чтобы сказать что-то, и шутливо предупредил:       — Если вздумала извиняться, сразу говорю — брось.       Воительница затихла, помедлила немного и, отстранившись, заглянула мне в глаза:       — Тогда спасибо, Лир.       — Другое дело, — я улыбнулся и стёр с её щеки слезинку. — Отдохни, пока есть время.       Она покачала головой, провела ладонями по лицу и проговорила:       — И всё-таки я виновата. Выслушай меня, Лир, — Магда пристально посмотрела на меня, и я смолчал. — Борьба с аватаром Нового бога… Это безумие и глупость от начала и до конца. Невозможно не бороться, но и плана у меня нет. Да, есть люди, да, стены укрывают нас, но… Ты видел, на что способен Каван, а он всего лишь человек.       — Может, Новый бог наделил его даром или…       — Он всё ещё только человек, — сурово заметила она, вздохнув. — Планы, стратегия… Мне кажется, всё это бессмысленно в борьбе с аватаром. Сотни, если не тысячи сегодня погибнут. Причём погибнут под моим началом, под моим знаменем. Я знаю это. Я знаю… И у меня есть просьба, Лир.       Она вдруг крепко сжала мои ладони и вгляделась в глаза. Такой взгляд я видел впервые: в нём было столько надежды, любви и отчаяния, что я не смел отвернуться. Магда молчала, разглядывала меня, размышляла и, наконец, прошептала:       — Останься в замке, Лир, не ходи никуда… Я знаю, как это звучит, но… Пожалуйста, я прошу тебя, не ходи, не сражайся.       Всё моё тело словно окаменело. Я понимал, чего ей стоило просить меня об этом, чего стоило раскрыться предо мной, но я знал, что не смогу выполнить просьбу. Останусь я в замке или нет, значения не имеет — всё предрешено. «Скажи ей об этом хотя бы сейчас, — металась мысль в голове. — Скажи, потому что следующей встречи не будет. Скажи, иначе принесёшь ей одно горе. Скажи…» Магда отстранилась — поняла, что я не смогу исполнить желание, правда, истолковала она это по-своему. Воительница раздосадовано выдохнула, нахмурившись:       — Я боялась, что так и будет. Тогда… постарайся хотя бы не лезть на рожон, хорошо?       — А ты? Не полезешь?       И мой, и её ответ был нам обоим известен без слов. Магдалена отвернулась, задумчиво покусывая губу, и тогда я заметил, что в комнате стало больше света. Как тогда, во время битвы, мерцали артефакты, сиял Эфир в теле Магды, но теперь это не пугало — я испытал облегчение. Откуда-то я знал, что жить мне осталось от силы несколько часов, как и то, что последние часы не пройдут даром.       — Тогда попытайся не попадать в передряги, — заговорила Магда, повернувшись. Её голос казался далёким, почти призрачным. — Иначе я приду, стану тебя спасать — и пеняй на себя.       Я рассмеялся и кивнул, соглашаясь. Она тоже улыбнулась, вымученно и тоскливо, и поджала губы. Магдалена выглядела не просто задумчивой — казалось, она прямо сейчас решается на что-то. «Так только в бой бросаются», — подметил я про себя и принялся ждать развязки.       — Лир, я всегда хотела сказать… — хотя в голосе её звенел металл, воительница запнулась, и после заговорила ещё серьёзнее: — У тебя красивая улыбка.       — Во имя Первозданных, Магда, с таким тоном головы обычно отрывают! — посмеиваясь, ответил я. — Попробуй ещё раз.       Она вскинула бровь, и я почти наяву услышал её притворно-недовольное: «Раскомандовался». Магдалена вздохнула, сжала кулаки и взглянула на меня снова, мягче и теплее:       — У тебя красивая улыбка.       Суровость из слов не исчезла, но теперь они слетели с её губ плавнее, почти нежно. «Почему мне осталось жить так мало?» — подумал я, чувствуя, как заныло сердце. Однако выражение лица Магды не изменилось — она хотела сказать что-то ещё.       — Иногда она мне снилась.       — Да? — в груди поднялся трепет. — И что же ещё тебе снилось?       Магдалена выдохнула, подалась вперёд, и наши губы соприкоснулись. На мгновение я растерялся: Магда сжала мой ворот и притянула к себе. Она была властной, даже слегка грубой, и оттого поцелуй казался отчаянным, немилосердным. Я нежно приобнял её, погладил по спине, наблюдая из-под полуопущенных ресниц — ждал, когда она захочет отстраниться, как это делала всегда, стоило лишь ей коснуться собственных чувств. Вскоре запал Магды иссяк, и тогда я прижал её ближе к себе. Ни к чему бороться с бурей — стоит выждать, когда она уляжется.       Я целовал её медленно, плавно, с той нежностью и страстью, на которую был способен, и если бы я мог остановить время, я бы это сделал, не посмотрев на цену. Мои пальцы осторожно коснулись щеки Магды, скользнули вниз, вдоль линии челюсти, к шее, и воительница едва заметно вздрогнула. Её дыхание ускорилось, стало рваным, она несмело положила ладони мне на плечи — и такое отличие меж тем, какой Магдалена была мгновение назад и какой стала, пьянило меня.       Я давно знал, что люблю её, давно ждал этого момента и никак не мог им напиться. Погибнуть в битве? Это было невозможно — всё время мира должно принадлежать нам. Уйти, подчинившись року? Нет, это всё чья-то злая шутка — я останусь здесь, что бы ни случилось, и Магда должна остаться. Я почувствовал, как её пальцы зарылись в мои волосы, как по щеке, кажется, снова скатилась слеза.       Не избежать битвы, не воспротивиться року — я знал, что предначертанного не изменишь. Знал… И отказывался верить, впервые отказывался верить с теми же яростью и упрямством, с какими обычно Магда порывалась спорить с судьбой.       Губы не расставались ни на миг, поцелуй не прерывался, становясь лишь чувственнее, откровеннее. Я невесомо провёл пальцем по ключице Магды, забравшись под ворот одежд. Мы жаждали друг друга, но ни пресекать черту, ни обрывать поцелуй не смели. Пускай мгновение замрёт, и мы застынем вместе с ним…       Но этому не суждено было случиться. Сквозь сомкнутые веки я заметил, что сияние усилилось, в теле появилась непривычная лёгкость — такая, будто бы и не было больше тела у меня. «Сейчас… Почему сейчас? Я ведь знал, что время ещё есть!» — взмолился я, попытался вернуться, выплыть обратно в реальность, да только теперь мой приказ ничего не решал. Время заканчивалось.       «Я должен сказать!» — одёрнул я себя и поспешно отстранился от Магды. Её лицо расплывалось, как отражение в реке, и я едва мог увидеть её. Я протянул руку, коснулся волос воительницы — мягких, цвета залитого солнцем снега, заговорил спешно:       — Я люблю тебя, Магда, и все последние недели я…       Волосы будто бы упорхнули из моих пальцев, сияние заполонило собой всё. Договорил ли я? Попрощался ли? И если это — конец, что будет с ней? И что станет со мной?              Никто не дал мне ответа на эти вопросы. И лишь один вопрос, тот, который я недавно отверг, прояснился. То существо, что преследовало и направляло меня неделями, то, что вызывало безграничное доверие, от которого осталось лишь отвращение, носило лицо и душу моей матери.       И теперь, в этом новом мире, оно взяло меня за руку, повело за собой. Оно открыло рот:       — Моя тоска… Мне так жаль, что она привела тебя сюда. Прости меня, Лир, кровь моя…       Ни лицо, ни голос не изменились, но я твёрдо знал: только эти слова из всех, сказанных существом, правда принадлежали моей матери. Стоило мне потянуться к ней, и чувство исчезло, как солнечный зайчик — теперь на меня смотрело то самое существо, алчущее и низкое.       — Время пришло…