Часть 11 - Клятва. Глава 4

      Величественная башня-медведица накренилась, булыжники и статуи посыпались вниз. Ни отбежать, ни укрыться — на то не было времени. Линнея вскинула руку, над сёстрами вспыхнул едва заметный купол, но Магда понимала: достаточно могущественное заклятие ей сейчас не под силу создать. Губы Линнеи дрожали, она то повторяла имя Магдалены, то снова принималась шептать слова молитвы. Родной замок вот-вот станет их могилой, но почему-то Магдалена лишь преисполнилась уверенности. Она прижала сестру покрепче к себе, сжала её ладонь и заглянула в глаза:       — Ничего не бойся, Линнея. Слышишь?       — Ты в своём…       — Даже после смерти я не отступлюсь, — глаза Магдалены сверкали. — Я не оставлю ни тебя, ни Мархоллин, ни земли Искольд. Заберёт меня Хрозз или нет, я останусь. Я обещаю.       Башня сорвалась, мгновение — и она задавит их. Магда вскинула голову, с вызовом глядя на замок.       — Тогда я тоже… обещаю, — прошептала Линнея, и её слова звучали для Магдалены громче треска и грохота.       Заклинательница сжалась и опустила руку — купол развеялся, — уткнулась лицом в плечо Магды и замерла. Сама Магдалена не сводила взгляда с башни — всё ближе и ближе, она затмила свет фонарей, наступила полная темнота…              Громогласный рокот расколол небеса, и звук оказался такой силы, что Магда едва удержалась на ногах. В ушах зазвенело, дрожь пробрала до костей, даже грудина разболелась. Неужели так выглядит смерть? Однако Магдалена всё ещё чувствовала холод каролинга, боль в суставах и мышцах, тепло тела Линнеи. Она распрямилась и ударилась обо что-то головой.       — М… Магда?.. — дрожащим голосом позвала Линнея.       — Я тут, — твёрдо ответила она, отпустила ладонь сестры и подняла руку.       Пальцы коснулись шероховатого камня — неужели башня зацепилась за что-то и не придавила их?       — Б… башня не уп… упала? Она за что-то за… зацепилась? — эхом повторила её мысли Линнея. От страха сестра заикалась. — Но как? Что мог… могло её удержать? Что за грохот это был? Или даже рёв… Я ничего не… не понимаю. Магда… Магда, не молчи, скажи что-то…       Магдалена нахмурилась. Почему-то камень казался ей слишком тёплым, словно пригретым солнцем. Вдалеке всё ещё звучали звуки битвы, значит, обрушилась лишь одна башня, а не весь замок. Магда осторожно вложила каролинг в ножны, подняла вторую руку и принялась шарить по поверхности башни. С одной стороны пространства над головой становилось больше, и Магдалена сделала пару шагов, взяв сестру за руку. От переживаний Линнея всегда становилась говорливее обычного, и сейчас она принялась озвучивать каждую мысль, пришедшую ей в голову. Предположения сестры сыпались на Магдалену, как снег в буран, и в конце концов, когда Линнея в потёмках наступила ей на ногу, Магда несдержанно фыркнула:       — Какая же ты суетливая!       — Ну извини! — Магда почти наяву видела, как сестра закатила глаза. — На нас только что башня упала, между прочим. Почему ты такая спокойная?       Магдалена не ответила, лишь подумала, что для беспокойства у неё не осталось сил. Камень нагревался всё сильнее, от его тепла уверенность прибывала. «Но почему?» — мучилась вопросом Магда, не отнимая ладони от поверхности башни.       Из глубин донёсся грохот, башня вздрогнула, замерла на мгновение, и всё повторилось снова. И снова, снова… С каждой волной стены башни нагревались сильнее, а тряска казалась всё ритмичнее. Линнея опасливо протянула:       — Мне кажется, или это похоже на…       — Сердцебиение? — вместе с сестрой сказала Магдалена.       Ладонь внезапно перестала касаться башни — её поверхность взмыла вверх. Магдалена, не задумываясь, приобняла Линнею и пригнула её к земле, прикрывая собой. Звук сражения стал яснее, свет фонарей прорезал тьму, и Магда увидела: башня поднялась, словно живая. Её лапы разогнулись, медвежья морда оскалилась и громогласно зарычала. Всё это время сестры бродили прямо под брюхом башни-медведицы, и теперь неизвестная сила вдохнула в неё жизнь! Стук каменного сердца уходил в землю, отдавал вибрацией в ноги сестёр.       Медведица подслеповато прищурилась, фыркнула — с шумом, подобным залпу десяти пушек — и обернулась. Каменные глаза с треском повернулись в глазницах, взгляд вперился в Магду и Линнею.       — Милость Брэйанти… — выдохнула Линнея из-за спины Магдалены. — Я сплю? Я умерла? Как…       Задние ноги башни-медведицы оказались сильно повреждены: судя по всему, по ним пришёлся удар молота Нового бога. Медведица, казалось, ожидала чего-то, не сводя глаз с сестёр. Неожиданно для себя Магдалена рассмеялась:       — Вот тебе и сказки о замке! — она шагнула вперёд, вскинув голову. — Матерь-медведица! Он, — Магда указала мечом в сторону аватара Нового бога, — разрушил наш город и изувечил тебя. Окажи милость…       В бок медведицы впечатался молот — аватар пришёл в движение, и медведица отшатнулась. Сам аватар растерялся и замер, когда башня пришла в движение, солдаты же и вовсе до сих пор не верили своим глазам. На мгновение всё замерло: молот остался торчать из стены башни, аватар ждал со вскинутой рукой, пока оружие вернётся назад, сама медведица нерасторопно застыла — после векового сна её реакция пока не восстановилась. В повисшей тишине Магда приложила руки ко рту и гаркнула:       — Бегите! Уходите отсюда — задавят!       Кто-то повторил её слова, солдаты попятились, не сводя глаз с гигантской статуи. Медведица отряхнулась и взвыла, да так, что даже аватар Нового бога покачнулся. Её взгляд снова вернулся к сёстрам.       — Сокруши его! — крикнула Магдалена чересчур радостно. Она сама до конца не верила, что происходящее — явь, чувства смешались в душе, и осталась лишь эйфория: выжили, выбрались! Как это случилось, что именно случилось — дела будущего.       — Вперёд, кэйри… медве… башня, — запинаясь, пробормотала Линнея, и медведица ринулась к аватару Нового бога. Сёстры переглянулись.       — Ты хотела назвать её «кэйрифрау»? — посмеиваясь, переспросила Магда.       — Нет… Да, возможно… Да какая разница?! — взвилась Линнея. — Как у тебя сил хватает смеяться? Ты часом головой не приложилась? Не узнаю тебя…       «Сама себя не узнаю», — подумала Магдалена, но с языка вдруг сорвалась фраза, которую когда-то давно сказал ей Иво:       — А почему и не посмеяться на смертном одре?       Линнея ошарашенно уставилась на Магду, и та снова залилась нервным смехом. Тем временем между аватаром и башней не утихало сражение: с такой силой Новому богу тягаться было тяжело, однако аватар по-прежнему оставался невредим, чего нельзя сказать о медведице. Часть её боков обвалилась, из брешей валилась мебель и мелкая утварь, одна из задних лап раскрошилась с концами. Магдалена ткнула сестру в бок:       — Есть и другие башни, может, и их можно призвать? Попробуй.       — Ты думаешь, я её оживила?! Да ни в…       — После твоих слов она на него бросилась, — отрезала Магда и потянула Линнею за собой.       Она мчалась вдоль стен Мархоллина, пока за поворотом не показалась ещё одна башня — эта походила на огромную птицу со змеиным хвостом. Линнея нетвёрдо обратилась к башне, однако ничего не переменилось — тиха и безжизненна была башня. Сестра вздохнула, её лицо исказило разочарование и страх. Магда упрямо вышла вперёд и крикнула:       — Поднимайся!       Раздался треск, часть стены рядом с башней обвалилась, и та рвано повела крыльями. Со стен башни соскочили статуи поменьше, потягиваясь и неуклюже сгибая конечности.       — Значит, это и правда сделали мы, мы обе… — пробормотала Линнея и посмотрела на Магду: — Но как? Я не понимаю…       — Не понимай — направляй их и сражайся, — Магдалена потащила сестру дальше. — Потом разберёмся.       Башни, статуи, барельефы — целые флигели Мархоллина приходили в движение, стоило сёстрам сказать слово. Линнея всё порывалась обсудить произошедшее, без конца задавалась вопросами, но Магда не тратила время на разговоры. Глас предков, легенды о замке, оставленные намёки — всё указывало на то, что замок ожил не благодаря силам сестёр, он лишь откликнулся на мольбу. «Значит, заслужили чем-то, — размышляла Магдалена, обращаясь к новой башне. — Клятвой защитить земли и замок? Возможно…»       Однако кто не давал таких клятв? Кто, отправляясь в битву, восходя на престол или возглавляя Совет не говорил тех же слов? Значит, была какая-то другая причина — другая сила, оживившая замок. Гнетущие предположения о том, что всё это могло оказаться планом Нового бога, снова проявили себя, но что-то не давало им разрастись. Магда чувствовала — что-то и впрямь сдерживало её тревогу, что-то придавало ей сил, что-то… Следило за ней.       Ощущение чьего-то присутствия притупилось, когда обрушилась башня, но теперь оно снова обволокло Магдалену. Она мельком глянула на Линнею: та недоумённо поглядывала по углам и озиралась. «Хватит того, что чувство это не тревожное, — сказала себе Магда. — А размышлять о его природе дальше не имеет смысла. Надо сосредоточиться на чём-то одном».       Призвав все изваяния, что оказались неподалёку, Магда устремилась назад. Если статуи и башни подчинялись их с Линнеей приказам, стоило проследить за ними и в битве и раздать более чёткие указания. Через несколько минут сёстры выбрались к площади у Мархоллина.       Повсюду валялись обломки статуй и башен, некоторые из них размером превосходили бедняцкие лачуги, каменная пыль витала в воздухе, мешая хоть что-то разглядеть. И всё же Магда понимала: силы по-прежнему были неравны. Вдали проглядывались очертания разгромленной башни-медведицы, красная дымка вокруг аватара стала настолько плотной, что центр сражения вовсе превратился в кроваво-красное пятно. Удары его оставались такими же точными, шаг — твёрдым.       Недалеко от сестёр оказался крупный обломок одной из башен, Магдалена подбежала к нему и взобралась наверх, чтобы лучше видеть ход битвы. От пыли резало глаза, дрожь от тяжёлой поступи башен норовила скинуть её на землю, но Магда крепко держалась на ногах. Вскоре она разглядела группу статуй-рыцарей и скомандовала:       — Вы — окружите его. Отвлекайте, но не старайтесь нанести смертельную рану.       Когда Линнея повторила приказ, статуи повиновались. Магда протянула сестре руку, предлагая взобраться наверх, но та покачала головой, и настаивать она не стала. Указания сыпались одно за другим, потери среди каменных воинов уменьшились, но аватар Нового бога оставался несокрушим, хотя и армию мертвецов он больше не мог контролировать. Заметив это, выжившие солдаты принялись добивать их — Магдалена поняла это по крикам, изредка до неё долетавшим. На мгновение перед глазами снова предстали лица горожан, Магда вспомнила их слова и трепет, касания, их вопли и проклятия. Лёгкие словно сжало тисками, и она постаралась откинуть мысли. Паника — её худший враг сейчас.       И Магда понимала: без этой загадочной умиротворяющей силы тревога накрыла бы её с головой. Слишком много убийств и крови было сегодня пролито, слишком многое пошло не так… «Но что это за сила? Почему она кажется такой знакомой?» — пыталась понять Магдалена, раздавая приказы. Судьба Лира до сих пор оставалась неизвестной: где он? Действительно ли он выбрался из госпиталя? И что с ним, в конце концов, творится в последние недели? Вопросы казались настолько важными, что даже таинственная сила не умерила беспокойства, вызванного ими. Нутро похолодело, и горло сжала тоска. «Где же ты, Лир?» — спросила себя Магда.       От каменных рыцарей осталась одна лишь пыль, статуи и башни обернулись руинами — уцелела только одна башня, изображавшая дракона. «Иронично, — подметила Магдалена с горькой ухмылкой. — Несуществующая тварь осталась последней из всех…» Дракон раскрыл пасть и схватил аватара поперёк туловища. Его молот тут же обрушился на морду башни, она взвыла и выпустила чудовище, отшатнувшись. Одно из крыльев дракона уже разрушилось, и вторым он попытался прихлопнуть аватара. Новый бог отскочил в сторону, метнул молот — в крыле образовался пролом, большая его часть обрушилась.       Башня истерзала аватара: одна его нога была оторвана, посреди туловища зияла дыра, даже кусок головы был снесён — и всё же она проигрывала. Дракон всё хуже выполнял указания, замедлился, потерял одну из лап… Исход был ясен, но Магдалена гнала его от себя.       — Это конец! — воскликнула вдруг Линнея. Магда обернулась и посмотрела вниз: сестра побледнела, в её глазах застыли слёзы. — Магда, уже ничего не сделать…       — Ты не права, — только и ответила ей она. — Я поклялась. И я буду биться до конца.       Магдалена отвернулась, медленно достала каролинг из ножен. Руки тут же свело от боли, кожа полыхнула огнём — меч продолжал требовать Эфир, он жаждал энергии, которой у Магды уже не было, осталась лишь её душа. «Ты совершаешь ошибку, позволяя мне жить, — мысленно сказала она Новому богу. — Не хочешь убивать, значит, будешь вынужден!» Магда спрыгнула с булыжника, едва не повалилась из-за боли в ногах и направилась к аватару Нового бога. Линнея пыталась её остановить, что-то кричала, но это не имело значения.       — Не сдамся, не покорюсь, не отступлюсь, — прошептала Магдалена.       С каждым шагом двигаться становилось сложнее: сила Нового бога пронизывала всё её тело, она вызывала глубинный древний ужас. От него хотелось бежать, прятаться, скулить — всё то же Магдалена испытала во время зарождения аватара, но теперь она не позволила чувствам взять верх. Усталость, боль, страх — то, что сопровождает человека с самого первого вздоха, и то, что ему надлежит подчинить своей воле. И Магда знала: её воля и вера твёрже камня, и если никто больше в мире не сможет верить и сопротивляться, её воли и веры хватит на всех.       Она подскочила к аватару, взмахнула каролингом — из бедра чудища хлынула густая застоявшаяся жидкость, бывшая кровью многих жертв. Дракон пока ещё не отступал, хотя почти всю его нижнюю челюсть изничтожил молот Нового бога. Боль прострелила от кистей до самой шеи, на глаза навернулись слёзы, и Магда сильнее сжала рукоять.       — Зачем тебе это? — зазвучал в голове хриплый голос Нового бога. — Ты ранишь себя и только. Всё уже…       — Предрешено?! — расхохоталась Магда и подсекла клинком последнюю ногу чудовища. Аватар грузно осел на землю, красная дымка сгустилась вокруг культи — скоро нога восстановится. — Как банально и неубедительно. У тебя хоть были уроки словесности, Хакон?       Поле вокруг Нового бога дрогнуло. Неужели его задело такое детское оскорбление? Магдалена усмехнулась, но ничего больше не сказала — дыхания и без того не хватало.       — Ты убиваешься ни за что. Отступи, Магдалена.       «Сам отступи, — огрызнулась она про себя. Очередной удар отсёк часть руки, молот упал на мостовую. Воздух сгущался, железистый запах крови усилился. Магда не знала, что значат эти изменения, но мысль сама расцвела в голове: — Смотри не заплачь, старик». Новый бог рассмеялся, отросшая рука аватара схватила голову башни-дракона за ноздри. Камень захрустел под его пальцами.       Повинуясь приказу, молот поднялся в воздух — его поддерживала багровая дымка, — и в миг, когда он коснулся головы башни, мир залил свет. Обволакивающее чувство чьего-то присутствия стократно усилилось, всплеск энергии сбил Магдалену с ног. Она повалилась назад, больно ударившись локтями, зубы клацнули от удара, и ещё какое-то время перед глазами стояли тёмные пятна. Хоть Магда ничего не видела, она слышала, что битва продолжилась ещё яростнее, чем до этого. Она кое-как отползла подальше, не отпуская меча, протёрла глаза, и лишь спустя полминуты зрение вернулось к ней.       Драконья башня, ранее почти изничтоженная, теперь выглядела иначе: её поверхность укутало светло-голубое сияние, оно же обрисовало разрушенные крылья и лапы, из него была соткана новая челюсть дракона. Теперь он двигался плавно, будто живой, вовсе в приказах не нуждаясь. Башня ожила взаправду, она мыслила и чувствовала. От одного взгляда на неё на сердце становилось спокойно и тепло. Магдалена вскочила на ноги, пошатнулась и резко огляделась.       «Что это? Ещё одно божество? — немеющими пальцами она сжала рукоять меча. — Но откуда? И кто…» Взгляд Магдалены наткнулся на фигуру, объятую светом. Её границы расплывались, но и издали было ясно — это человек. Магдалене пришлось прикрыть глаза ладонью и прищуриться из-за силы сияния. Развевающиеся полы одежды, растрёпанные волосы…       Фигура точно была ей знакома.       Позади раздался грохот, Магда обернулась. Аватар Нового бога с остервенением наносил удар за ударом, но каждый отскакивал от статуи, разбрызгивая огненные искры. Багряная пелена сжалась вокруг аватара, а тело Магдалены полыхнуло болью — Новый бог утрачивал контроль. «Добрый знак», — скривившись, подумала она и убрала каролинг в ножны. Дурнота её немного отпустила.       Дракон взревел, его массивная лапа взмыла в воздух и с силой обрушилась на мостовую. Брусчатку выворотило из земли, пара крупных камней чуть не пришибла Магдалену, но она успела отпрыгнуть в сторону, прикрыв голову руками. Мощь удара вдавила аватара глубоко в землю, нижнюю часть его тела расплющило, и мерзкое хлюпанье донеслось до слуха Магды. Теперь башня уж точно не уступала в силе аватару Нового бога, и Магдалена заковыляла прочь от места сражения — она здесь не помощница, ещё и зашибётся ненароком.       Её взгляд снова нашёл сияющую фигуру. Свет затухал, черты человека прояснялись. Почему-то Магда заранее знала, что она увидит, и тем не менее её пробила дрожь. Узловатый длинный посох, парящий рядом с фигурой амулет, сияющие голубые глаза…       — Лир!!! — крикнула она, что было сил. Рокот сражения заглушил имя, но она знала — Лир услышал.       Вопросы кружили в голове, но Магде было не до них, главное и без того стало ей ясно. Сила, объявшая башню, сила, принёсшая с собой спокойствие — вся она принадлежала Лиру. Его бледность, холод его кожи прошлой ночью, провалы в сознании, слабость… Его душе не было места в тленном человеческом теле, она давно рвалась прочь из Мондлана, а такое возможно лишь в двух случаях: гибель и…       — Вознесение… — прошептала Магда.       И каждый из них значил одно: человек покинет Мондлан навсегда и никогда больше не вернётся, не станет для близких тем, кем был раньше. Сияние меркло, и Лир скрылся за углом Мархоллина. Магдалена сорвалась с места.       Мышцы дрожали от натуги, суставы выворачивало, а иссушённая Эфиром кожа давно растрескалась и теперь кровоточила, но всё это было неважно. Магда бежала изо всех сил, спотыкалась, даже падала, но вставала снова. «Нет-нет-нет, ещё не время уходить!» — билась тревожная мысль. Магдалена и не подозревала раньше, что бояться стоит не только гибели Лира, и это осознание разрывало ей сердце.       Удаляющееся сияние вело ко вторым вратам, разделявшим замковый двор и улицы Эйрихуса. По пути Магде всё чаще встречались солдаты: израненные, сбитые с толку, но со светящимися надеждой лицами. Кто-то отшатывался в сторону, некоторые пытались остановить её и расспросить о чём-то, временами слуха достигали перешёптывания о сиянии — похоже, только его солдаты и видели, потому сочли за какое-то заклятие. Магдалена не останавливалась, продираясь сквозь группки солдат. Её ноги оскальзывались — улицы города залила кровь, но на это она почти не обращала внимания.       Не уходи, постой, вернись — хотела, но не могла сказать она. Лёгкие разрывались, сердце стучало в висках, во рту собралась пена от изнурения. Наконец Магда почувствовала — сияние больше не отдаляется от неё.       Земля вздрогнула сильнее прежнего, Магдалена кулем свалилась на мостовую и расшибла себе лоб. Ноги отказывались держать её, руки не слушались, и встала она не сразу. За спиной раздались далёкие крики, сначала одиночные, затем — всеобщие, полные ликования. «К Хроззу всех… — ругалась Магда, с трудом переставляя ноги. — К Хроззу Нового бога и победу!»       Шаг, другой, поворот в проулок, ещё несколько метров, и сияние привело его к Лиру. Он корчился на земле, кожу покрывали язвы, но вместо крови и гноя из них сочилась душа. Светлая и тягучая, словно мёд, она парила и излучала вокруг свет. Магдалена потянулась к возлюбленному, но одёрнула руки — душа обжигала, как калёные угли.       Лир насилу разлепил глаза. Их взгляды встретились, но никто не мог сказать и слова. Магдалена задыхалась от бега и ужаса, одними губами она выдохнула:       — Лир…       Всё это казалось большой ошибкой, чьей-то издевательской шуткой, кошмарным сном, но на реальность не походило. Магда тяжело опустилась на колени рядом с Лиром, прижала ладони к своей груди и замерла. Дыхание хрипом вырывалось из её рта, она тонула в отчаянии. Магда могла и умела сражаться, она знала, как и в какой момент переломить себя, чтобы выстоять и выжить.       Но что сделать, чтобы удержать жизнь близкого? Что нужно сломать, кого заставить?       Магдалена растерянно подняла взгляд к небесам. Тёмные, без звёзд и Огней Брэйанти — безжизненные, как и должно быть в Сварткальд. Однако на их фоне поблёскивала одинокая светлая ниточка, и приглядевшись, Магда признала в ней судьбу Лира — в Мондлане она казалась совсем незаметной. Каролинг без труда мог бы надрезать её, но ничего хорошего это не принесло бы, что Магда знала на собственном примере.       Что она рассчитывала увидеть в небе? Какого-нибудь бога-провожатого, которого можно было бы убедить оставить Лира? Магдалена горестно рассмеялась над собой. Конечно, никого там не было. В этом грязном переулке их лишь двое: обессилевшая раздавленная воительница и монах, чья земная жизнь вот-вот прервётся.       «Отпустить… Я не могу его отпустить», — с содроганием думала она. После Вознесения тело человека исчезало, прежний характер изменялся, и все былые помыслы и цели искажались. Часто Вознесённые божества оказывались не лучше монстров: жестокие, всесильные, непредсказуемые, с извращённой моралью. Одна мысль о такой участи вызывала тоску и жалость — судьбу человека изломает до неузнаваемости, и даже покоя он себе после такого не сыщет.       Лир слабо улыбнулся, но Магда видела, как сильно он сжимает кулаки и челюсти, чтобы не стенать. Душа прожигала его тело насквозь.       — Лир, — смогла просипеть Магдалена. — Что мне сделать?..       Он не мог ей ответить, лишь в глазах скользнула нежность. Магдалена вцепилась в волосы на своей голове. Она не плакала, но отчаяние, злость и страх сжимали сердце так, что Магда едва не сгибалась пополам. Ответить улыбкой на улыбку не выходило, и это заставляло Магдалену страдать только больше. «Если я не найду способ вытащить его, он запомнит меня такой… Разбитой и жалкой, — невзначай подумала она и тут же одёрнула себя: — Но я найду способ. Что-то точно должно быть».       Выпустить из рук едва обретённую любовь, позволить сломать её, изничтожить, извратить всё, что делало её самой собой — такое Магдалена не могла бы представить даже в кошмаре. Она беспомощно сидела, глядя, как душа прожигает тело Лира, отбрасывала идею за идеей, и в глубине себя поражалась: как разум всё ещё не оставил её?       — Магда!       Окрик Магдалена почти не заметила, и вскоре руки сестры легли ей на плечи. Линнея поражённо выдохнула:       — Во имя Первозданных, Лир…       Она забормотала что-то себе под нос, затем потянула Магду наверх — та натужно поднялась, не отрывая взгляда от возлюбленного. Должен быть способ, просто обязан быть…       — Он Возносится, — как отрезала Линнея и потащила Магду в сторону. — Мне жаль, но это может оказаться опасно для нас… для людей. Стоит отойти.       — Нет, — Магдалена закачала головой. Ступор постепенно отпускал её.       — Я понимаю, что ты чувствуешь, но…       — Нет, не понимаешь, — Магда опустила руки и медленно обернулась. Её отчаяние испугало Линнею, та отступила на полшага. — Ты не понимаешь, Линнея. Скажи… Ты же так много знаешь, наверное, я могу что-то сделать, как-то это всё…       Она неопределённо махнула рукой, не в силах подобрать слова. Линнея поджала губы и осторожно ответила:       — Такова воля Первозданных, Магда. Невозможно перечить богам, менять судьбу по своему желанию.       — Но ты меняла, Линнея!       — И к чему это привело? — сестра нахмурилась и затрясла головой: — Это самая большая ошибка, которую я совершила в своей жизни!       — И кто сказал, что нельзя перечить богам?.. — прошептала Магдалена тихо и снова отвернулась к Лиру. Времени оставалось всё меньше.       — Магда, послушай, это невозможно, — увещевала Линнея, продолжая настойчиво тянуть Магду за руку. — Они не оставят это без внимания. Лир бы этого не хотел.       — Ты не знаешь, чего бы он хотел! — она огрызнулась и дёрнула рукой. — Никто не знает, кроме него самого.       — Магда…       — Что ты мне предлагаешь? Оставить его умирать? Позволить богам надругаться над его судьбой?! — Магда нервно заходила вдоль тела Лира, не сводя с него взгляда. Она не была уверена, что обратила эти слова Линнее, а не самой себе.       — Дайя учит смирению, — зазвучал бархатный голос Антара. — Благое дело да вознаградится.       — Ты со своей Дайей! — Магдалена резко обернулась, еле сдержав грубость. Потери и тяготы последних дней обратились клокочущей злостью, и она процедила: — В гробу я видела смирение.       Магда снова повернулась к Лиру, тяжело выдохнула и утёрла лицо ладонями. Правую руку вдруг обдало холодом, отвращение скользнуло по спине, и Магдалена замерла. Чувство было знакомым.       Она отдалённо слышала, что Линнея и Антар принялись что-то обсуждать, но не обращала на них внимания. Магда медленно опустила ладонь с лица ниже, к нагрудному карману, и холод усилился. Пальцы нащупали что-то, подцепили предмет, и в угасающем свете души блеснула монета. Перевёрнутая восьмёрка — бесконечность, подёрнутая зеленоватой плёнкой; от одного взгляда на неё к горлу подбиралась тошнота.       Кровь отлила от лица, мысли прояснились. «Джилрой говорил, что эти монеты способны изменить судьбу, — судорожно вспоминала Магдалена. — Плевать на плату, мне бы знать, как это сделать». Она провела большим пальцем по монете — омерзение на миг захлестнуло её с головой. Заплатить… Кому и как?       Окружающие звуки растворились в стуке сердца. Не осталось ничего, кроме неё самой, монеты и угасающего Лира.       Одеревенелыми руками Магда положила монету на гладкий камень, медленно вытащила каролинг. Звон железа привлёк Линнею, она настороженно позвала:       — Магда?       Но Магдалена почти не слышала её. Монета, плата — спасение, которого она так жаждала. Она замахнулась, и сестра дёрнула её назад, вскрикнув:       — Не смей! Что ты делаешь?!       — Прочь! — взревела Магда и оттолкнула сестру.       Она занесла каролинг над головой. Клинок со свистом рассёк воздух, остриё обрушилось на монету — металл прогнулся, дрогнул. «Останься со мной! — горячо желала, приказывала, молила, угрожала Магдалена. — Останься, останься, останься!» Она налегла на меч, усилие — и монета рассыпалась на осколки.       Магдалене сначала показалось, будто это её пронзил меч — сотня мечей, будто это она и её жизнь разбилась на обломки. Тело свело судорогой, голова потяжелела, перед глазами посыпались искры. Её разламывало изнутри, душа дрогнула, не выдерживая удара.              Магдалена, убитая эрфингин земель Искольд, советница кэйрихара Одергарда, провалилась в небытие, и последнее, что она видела — бледное, как мел, лицо Лира Долана. Человека, за которого она могла бы разрушить мир.