Часть 2

      Приходить в себя было мучительно больно.       Первое, что я ощутила, когда пришла в сознание, это жуткую головную боль. Голова раскалывалась дичайшим образом. Будто бы… А нет, её ж буквально пытались расколоть на части. Ничего удивительного.       Второе, что я ощутила спустя пару секунд, так это то, что я не могу пошевелить ни ногами, ни руками.       Я издала измученный стон, пытаясь осмотреться по сторонам. Зрение не быстро, но всё же возвращалось в норму.       Затемненное помещение. Я на стуле посередине этого помещения. А в углу чёрная фигура, которая пристально смотрит на меня. – Назови своё имя,– слышится его голос, приглушённый маской на лице. – Чего?,– пробормотала я, не до конца ещё пришедшая в себя после произошедшего. Мозг медленно начинал работать, освежая в памяти то, что произошло несколько часов назад.       Лес, поиск шпиона, нападение неизвестного. А, этого неизвестного. Того самого, который стоит в углу комнаты, прячется в тени, словно крыса? Да, видимо, того самого. – Назови. Своё. Имя,– чётко и громко потребовал мужчина, выходя из своего «укрытия» и вставая прямо напротив меня.       Военная форма, разгрузка, баллистическая маска на лице, надпись «MP-0» на бронежилете. Это ещё что за херня? Класс защиты? Хрен там, вообще не близко. Я бы и дальше думала про этот бронежилет, если бы мужчина не схватил меня за подбородок, резко тряхнув мою голову. – Имя,– ещё громче потребовал он.       Я поморщилась от головной боли, которая ещё сильнее отдалась в моём затылке от тряски и громкого голоса. Сука, а можно потише. – Какого чёрта я должна тебе говорить своё имя? Ты вообще, нахрен, кто такой?,– сдавленно проговорила я, сквозь прищуренные от боли глаза посмотрев на неизвестного. – Никто,– ответил он.       Если бы не тон голоса мужчины, я бы подумала, что он устроил тут игру слов. Но, судя по всему, нет. Это его имя. Никто. Звучит как-то сильно…по-русски? Да, ещё и этот акцент. Да, мужчина точно русский. Пусть сказал он не так много, но этот отвратительный акцент я и на том свете узнаю. – Саша,– представилась я.       И тишина. Всё, типа, представили и расходимся? Или что это вообще должно значить? – Что ты здесь делаешь, Саша?,– Никто отпустил мою голову и чуть наклонил корпус вперёд, упираясь руками в свои колени. Теперь наши лица были на одном уровне, и я могла различить его серо-голубые глаза, пронзительно смотрящие на меня сквозь прорези в его маске.       Внутри как-то всё неприятно сжалось от дурного предчувствия. Никогда не верила в эту бредятину с интуицией, но сейчас готова была клясться, что предчувствовала – ни черта хорошего эта встреча мне не принесёт. – Тот же вопрос тебе,– проговорила я, не отрывая взгляда от Никто,– какого хрена русский забыл так далеко от дома?       На слове «дом» что-то перемкнуло внутрь Никто. Короткая вспышка чего-то, я даже не могла понять, что именно произошло или пошло не так. Взгляд мужчины изменился. Это уже не был спокойный взгляд, которым он сканировал меня, будто бы пытался мне в мозг проникнуть. О, нет, нет, нет. Это было хуже. В разы хуже. – Мы задали тебе вопрос,– проорал Никто, резко хватая меня рукой за лицо, впиваясь пальцами по обеим сторонам щёк.       Я сдавленно зашипела, пытаясь отстраниться от его хватки, но как я вообще себе это представляла? Связанная по рукам и ногам на стуле пытается избежать хватки противника? А ещё что смешного расскажите?       Но ещё… Он сказал «мы»? Что за фигня? Мы? Он…поехавший?       Мужчина не дождался моего ответа, с силой ударив меня по лицу так, что голова машинально отвернулась по направлению удара. Я ощутила жгучую боль в правой щеке, даже в ухо отдало. – Ты будешь отвечать,– чётко проговорил он, отходу от меня в сторону какого-то то ли стола, то ли шкафчика – я не особо всматривалась. Да, и в полутьме что-либо различить было сложно.       Никто вернулся назад через полминуты – этого времени мне хватило, чтобы прийти в себя после удара по лицу и начать тщательно, на сколько позволяла ситуация, обдумывать, что вообще, блин, происходит.       Мог бы это быть тот самый шпион, за которым меня послали? Мог. Мы же не знал, как он выглядит и как себя ведёт. Он вполне мог оказаться именно тем, кто мне был нужен. Вот, только тут есть проблема. Это я сейчас сижу связанная, а не он. Так что допрос я ему вряд ли устрою. Можно попытаться…       Додумать я не успела.       Пронзительный крик наполнил комнату. Я вопила так, что, кажется, за один этот крик сорвала голосовые связки к чертям.       Нож. Охотничий нож с зазубринами торчал из моей левой ноги. Никто воткнул его в меня со всей силы, да так, что лезвие проникло в кость. Боль просто дичайшая. Даже не так. У меня нет ни одного слова или фразы, чтобы описать, насколько это было больно.       Перед глазами поплыло от ощущений, даже голова немного запрокинулась назад. Мужчина схватил меня за волосы, мотнул в сторону и заставил посмотреть ему прямо в глаза. – Ты будешь отвечать,– проговорил он всё тем же разгневанным голосом,– что. Ты. Здесь. Делаешь!? – Пошёл нахер,– сдавленно процедила я сквозь зубы. Мои слова сливались со стонами боли.       Больно. Чертовски больно. Рана, вся нога горела от этой сумасшедшей боли. Но дальше было хуже.       Никто отпустил мои волосы и рывком выдернул из меня нож, заставив ещё раз заорать от боли: зазубрины вырвали из моей ноги мелкие куски плоти.       И снова. Голова покачнулась, наклонилась вперёд, картинка перед глазами снова помутилась.       В эти мгновения тишины было слышно только слышно моё рваное, тяжёлое и частое дыхание. – Ты будешь нам отвечать,– чуть тише сказал Никто, смотря на лезвие ножа, с которого капала моя кровь, на зазубринах которого висели мелкие куски моей же плоти. – Будешь,– он посмотрел на меня.       Снова тишина. – Будешь. Будешь. Будешь. Будешь!,– повторял Никто снова и снова, как заведённый.       Он подошёл ко мне, буквально нависая надо мной, а в следующее мгновение воткнул нож мне в правую руку. Не глубоко, на сантиметр или два, но и этого было вполне достаточно, чтобы я снова заорала. Поехавший надавил на рукоятку ножа, прорезая мою кожу и мышцы, увеличивая размер раны с каждым движением. – Будешь отвечать,– прерывисто проговорил он. Из-под маски доносилось частое, возбужденное из-за гнева, дыхание,– мы будем спрашивать раз за разом. Раз за разом. Раз… Пока ты не ответишь.