Часть 3

Гул за столом сменился натянутой, почти электрической тишиной, которую прорезал рокот мощного двигателя. Во дворе, на идеально ухоженной гравийной подъездной дорожке, замер черный Porsche Cayenne, блестя на зимнем солнце как хищный жук. «Ева приехала», — обронила Ники, обернувшись к панорамному окну. Эффект был мгновенным. Две подруги Ники, сидевшие напротив Ландо, засуетились, будто на сцену должен был выйти важнейший гость. Одна принялась срочно поправлять уже безупречные волосы, другая пыталась незаметно расправить складки на своем шелковом топе. Ландо, все еще пребывавший в похмельной апатии, с легким удивлением наблюдал за этой метаморфозой. Почему появление другой девушки так взволновало этих, в общем-то, самодостаточных и слегка высокомерных особ? «Кто это?» — лениво поинтересовался Том, отрываясь от своего смузи. «Сестра Ники. Она просто красотка», — ответил Зак, не скрывая нетерпения и впиваясь взглядом в машину, из которой никто не выходил, словно давая зрителям настроиться на появление звезды. «Боже, она такая красивая», — прошептала Марша, с воодушевлением нанося блеск на губы, хотя пять минут назад ее внешность казалась ей завершенной. Ландо, который до сих пор хмуро изучал новостную ленту в телефоне, пытаясь отвлечься от пульсации в висках, тоже поднял взгляд. В этот момент дверь водителя открылась. «Она правда развелась?» — тихо спросила Диана у Ники. «Да. Он ее к каждому столбу ревновал, урод», — коротко и безжалостно бросила Ники. Из машины вышла женщина. Да, именно женщина, а не девушка. Даже издалека было видно, что у нее свои, отличные от этой веселой толпы, законы притяжения. Длинные черные волосы, плащ, темные очки. Она быстрыми, уверенными шагами направилась к дому, не оглядываясь по сторонам. Через минуту она уже стояла на пороге гостиной, снимая пальто и очки одним отработанным движением. Под плащом оказалось короткое черное платье без бретелек, облегающее ее фигуру с той самой простой и совершенной элегантностью, которой не купишь в бутике. Оно подчеркивало тонкую талию и мягкий изгиб бедер. Ландо, сам того не осознавая, просто завис, его взгляд скользнул по этим линиям, зацепившись за естественную, дышащую женственность, которой так не хватало выхолощенным, идеальным до стерильности телам вроде Киры. «Всем привет. У вас продолжение вечеринки?» — ее голос был мягким, но в нем чувствовалась уверенность, идущая изнутри. Она улыбнулась, подходя к столу и легко обнимая Ники за плечи. «Привет, Ева», — прозвучало хором от девушек, и в их голосах слышалось неподдельное восхищение, почти благоговение. «Типа того», — флегматично ответила Ники. «Не обращайте на меня внимание, я скоро уйду», — с той же мягкой улыбкой сказала Ева и, сделав глоток воды из стакана сестры, поставила его обратно. Ее движения были лишены суеты, в них была какая-то успокаивающая завершенность. «Мы завтра летим в Таиланд на Новый год! Хочешь с нами?» — с надеждой в голосе спросила Диана, глядя на Еву с обожанием. «Эмм... Неуверенна, что у меня получится. Но я подумаю», — ответила она вежливо, но без особого энтузиазма. Ее взгляд скользнул по столу, на мгновение задержавшись на лицах парней. Ландо чувствовал, как его собственное лицо застывает в маске попытки выглядеть непринужденно. Он видел, как и другие парни стараются не пялиться, но делают это плохо. «Кажется, у меня привстал», — тихо, но отчетливо прошептал Зак, глядя на Еву, и несколько парней рядом с ним сдавленно хмыкнули. Но Ландо уже не слышал их шепота. Она была не просто самой красивой девушкой из всех, что он видел. В ней было то, чего не было в других, в этой комнате, да, пожалуй, и во всем его окружении последних лет. Осмысленность. Она знала себе цену, и эта цена явно не измерялась в лайках или гонорарах. Она была взрослой. Настоящей. Со своей болью, историей и тихой силой, которую не нужно было демонстрировать. «Ники, перезвони папе. Он дважды мне звонил, сказал, что ты не отвечаешь», — сказала Ева, и в ее голосе прозвучали теплые, сестринские нотки заботы, слегка приглушенные легким укором. И прежде чем развернуться, чтобы уйти, ее взгляд снова скользнул по столу. На этот раз он на долю секунды встретился с взглядом Ландо. Не заигрывающий, не оценивающий. Просто вежливый, сопровождаемый все той же легкой, социальной улыбкой. Но для Ландо, привыкшего к восторженным или жаждущим взглядам, этот короткий, равноправный контакт ударил сильнее, чем любая другая попытка флирта. Она вышла из гостиной так же быстро, как и появилась, оставив после себя след дорогих духов и ощущение внезапной, наступившей тишины. Шум снова вернулся, но теперь он казался Ландо еще более пустым и бессмысленным. Он опустил взгляд на свой остывший кофе. Мысль о Таиланде, еще минуту назад казавшаяся ему скучной обязаловкой, внезапно приобрела новый, неожиданный оттенок. Он больше не чувствовал тяжести. Теперь он чувствовал странное, давно забытое щемящее чувство — любопытство.