Часть 11

Ближе к девяти вечерняя прохлада окончательно сменила дневной зной. На вилле царило предпраздничное оживление. Ландо, оттягивая момент, медленно спускался по широкой лестнице, поправляя манжет белой рубашки. Она действительно хорошо оттеняла его ровный, свежий загар, и он надеялся, что выглядит если не блестяще, то хотя бы собранно. Внизу уже было пустовато. Том и Марк с парой девушек уже уехали на одной из машин. На подъездной дорожке оставались два автомобиля: Audi, за рулем которой сидел Макс, и черный Mercedes-седан, ключи от которого Ландо получил днем. Зак, Ники и Фло стояли группкой. Фло, в красивом коктейльном платье, бросила на Ландо взгляд, полный надежды — она явно рассчитывала на место рядом с ним в машине. «Ники, садись уже,» — сказал Макс, нетерпеливо жестикулируя из окна Audi. «Я жду сестру,» — отмахнулась Ники, не отрываясь от телефона, где она накладывала фильтр на видео для Instagram. Макс метнул взгляд на Ландо, потом на Фло, и его лицо озарилось внезапной догадкой. Он резко открыл дверь, вылез из Audi и, подойдя к Ники, взял ее за локоть. «Макс, ты чего?» — удивилась та. «Мы опаздываем! А Еву привезет Ландо,» — заявил он, практически вталкивая ее на пассажирское сиденье. Затем он обернулся к Фло. «Фло, садись быстрее!» — открыл ей заднюю дверь. — «Быстро-быстро!» Фло, пытаясь скрыть разочарование, которое все же мелькнуло в ее глазах, беспомощно вздохнула и послушно устроилась на заднем сиденье. Макс, подмигнув Ландо, буквально впрыгнул за руль, и Audi с грохотом тронулась с места, оставив Ландо одного в наступающих сумерках. Он замер у двери Mercedes, внезапно осознав, что его ладони стали влажными. Он нервно вытер их о брюки. Сердце стучало с той же частотой, что и перед стартом гонки. И тут из главного входа вышла она. Ева что-то искала в маленькой синей сумочке, на мгновение опустив взгляд. И этого мгновения хватило Ландо, чтобы застыть в немом восхищении. Она была не просто красивой. Она была воплощением стиля, который выглядел абсолютно естественно. Широкие синие брюки из легкого шелка падали мягкими складками, сидя на бедрах так низко, что открывали узкую полоску загорелой кожи над талией. Короткая белая кофточка, обтягивающая, с короткими рукавами, подчеркивала изгибы ее груди и ту самую тонкую талию. Туфли-лодочки на невысоком каблуке, та самая синяя сумочка и несколько тонких браслетов на запястье. Макияж был безупречным — подчеркивающим, а не перекрывающим ее черты. Увидев его, она улыбнулась. Легко и непринужденно. «Привет!» «Привет!» — ответил Ландо, и его голос прозвучал хрипловато. Он сглотнул. «Ники уехала? Говорила, подождет меня,» — сказала она, оглядывая пустующий двор. «Я отвезу,» — сказал он, открывая пассажирскую дверь Mercedes. Движение получилось более плавным и уверенным, чем он ожидал. Она подошла ближе, и он снова уловил легкий шлейф ее духов — не сладких, а свежих, с древесными нотами. «Гонять не будешь, гонщик?» — спросила она, и в ее глазах играли веселые искорки. Это была шутка, легкий, почти дружеский подкол. И тут с Ландо произошло что-то. Вместо того чтобы смутиться или промолчать, как в прошлый раз, он посмотрел на нее и, удерживая дверь, ответил с той долей самоуверенности, которая была ему привычна, но пропала в ее присутствии: «Только если ты попросишь.» Его слова, казалось, застали ее врасплох. Легкая, вежливая улыбка на ее лице замерла. Она на секунду задержалась, прежде чем сесть в машину, и ее взгляд — на этот раз пристальный, изучающий — встретился с его взглядом. Она смотрела прямо ему в глаза, словно видя его впервые. Обходя машину, чтобы сесть за руль, Ландо почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Но на этот раз не от стыда, а от возбуждения. Черт возьми, — пронеслось у него в голове, — кажется, я наконец-то сказал что-то нормальное. Он устроился на водительском месте, пристегнулся и завел двигатель. Тишина в салоне была напряженной, но уже не неловкой. Мерседес плавно выкатил с гравийной подъездной дорожки виллы на асфальтированную улицу, погруженную в тропические сумерки. Воздух был теплым и густым, наполненным ароматом цветов и моря. Ландо сосредоточенно смотрел на дорогу, но все его существо было сконцентрировано на женщине, сидящей рядом. Он чувствовал ее взгляд, прежде чем она заговорила. Она повернула к нему голову. Сначала просто смотрела, изучающе, будто взвешивая в уме, стоит ли произносить следующую фразу. «Ландо?» — позвала она тихо. Имя на ее устах заставило мурашки пробежать по его спине. Он на мгновение отвел взгляд от дороги, чтобы встретиться с ее глазами. В полумраке салона они казались еще глубже. «А если... я попрошу погонять?» — сказала она, и в ее голосе слышалась смесь вызова и любопытства. И тогда Ландо улыбнулся. Не своей привычной, медийной улыбкой, а самой искренней, которая шла из глубины. Уголки его глаз собрались в лучики морщинок. Он не сказал ни слова, просто кивнул и повернулся к дороге. Дорога была довольно широкой для горной местности Таиланда, с длинными плавными поворотами и почти полным отсутствием машин в этот час. Он плавно нажал на газ, и двигатель отозвался низким, мощным рычанием. Скорость возросла. Асфальт под колесами превратился в темную ленту, убегающую в ночь. Краем глаза он видел, как ее пальцы сжали край сиденья. Она нервничала. Он ждал, что она вот-вот попросит его сбавить скорость, скажет «хватит» или просто вздохнет от страха. Но она молчала. Она лишь крепче держалась, ее взгляд был прикован к дороге, и он видел, как ее грудь поднимается и опускается в чуть учащенном ритме. И это молчание, эта тихая готовность разделить с ним его стихию, стала для него сильнейшим афродизиаком. Он проехал мимо неприметного поворота, ведущего на соседнюю виллу, где уже, наверное, гремела музыка и начиналась вечеринка. Вместо этого он направил машину вверх, по извилистой горной дороге, уводящей в темноту. Ева потянулась к кнопке и полностью опустила свое окно. В салон ворвался теплый, влажный ветер, закружил ее волосы и принес с собой шум ночных цикад и далекий, едва уловимый запах океана. Они ехали так несколько минут, поднимаясь все выше. И тогда, выйдя на очередной плавный виток, дорога открыла им вид. Ландо плавно сбросил газ и притормозил, съехав на небольшую грунтовую площадку — естественный выступ в скале. Внизу, под ними, простирался бесконечный, черный в лунном свете Индийский океан. Луна висела в безоблачном небе, огромная и яркая, отбрасывая на воду длинную, дрожащую серебряную дорожку. Было тихо, только шелест листьев на деревьях и далекий, мерный гул прибоя где-то внизу. Ландо заглушил двигатель. Тишина нахлынула, почти осязаемая. Ева отстегнула ремень безопасности. Ее пальцы слегка дрожали. Она открыла дверь и вышла из машины, подходя к самому краю обрыва. Лунный свет окутывал ее фигуру, делая белую кофточку и кожу почти светящимися. Ландо вышел следом. Он не подходил слишком близко, давая ей пространство. Он сел на теплый капот, чувствуя, как металл остывает под ним, отдавая ночную прохладу. Через мгновение Ева медленно, словно нехотя, опустилась рядом. Промежуток между ними был небольшим, но ощутимым — невидимая граница вежливости. Потом, откинув голову назад и оперевшись на локти, она совсем легла спиной на капот, закрыв глаза. Глубокий, долгий вздох вырвался из ее груди, как будто она выпускала наружу все напряжение, все маски, все необходимость быть кем-то. «Боже, как хорошо,» — прошептала она, и в этих словах не было ни капли наигранности. Это было чистое, почти физическое облегчение. Ландо смотрел на нее, на ее профиль, освещенный лунным светом, на расслабленные губы, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. И он понял. Понял с предельной ясностью. Никакие королевские приемы в Кенсингтонском дворце, никакие громкие вечеринки на виллах миллиардеров не давали ей этого чувства. Только здесь, в полной тишине, на краю обрыва, под звездами, она чувствовала себя по-настоящему живой. Так же, как и он. Ему хотелось сказать ей это, найти слова, которые опишут это странное родство душ, уставших от собственной яркой, но пустой жизни. Но он не мог. Боялся разрушить хрупкость момента. Она лежала так еще минуту, полностью отдавшись тишине и покою. Потом, с тихим вздохом сожаления, она медленно села, снова оказавшись рядом с ним. Она повернула голову и посмотрела на него. Ее взгляд был задумчивым, ясным. «Я совсем забыла, — сказала она тихо, как будто боясь спугнуть тишину. — Тебя же ждут друзья на вечеринке.» Ландо не стал ничего придумывать, не стал отшучиваться. Он посмотрел прямо перед собой, на темный океан, и ответил с той простой, оголенной честностью, которая пришла к нему вместе с тишиной: «Если честно, мне туда совсем не хочется.» Он не смотрел на нее, ожидая реакции. Он просто констатировал факт, чувствуя, как груз ожиданий и необходимости веселиться понемногу скатывается с его плеч и уплывает в ночь вместе с шумом прибоя.