Часть 14

Они катались на квадроциклах до изнеможения, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Солевые брызги, ветер, свистящий в ушах, и рёв моторов — всё это было попыткой Ландо заглушить внутреннее нетерпение. Но как только они вернулись к причалу, это нетерпение нахлынуло с новой силой. Он быстро справился в душе, натянул чистые темные шорты и простую, но дорогую льняную рубашку. Предвкушение сладкой тяжестью сжалось в груди. Сейчас. Сейчас он увидит ее за ужином. Стол был накрыт с особой пышностью — блюда из морепродуктов, свежие фрукты, изысканные закуски. Девушки щеголяли в вечерних платьях, парни — кто в футболках, кто в рубашках-поло. Смех, звон бокалов. Ландо обошел стол взглядом, быстро, почти жадно. И снова. И еще раз. Евы среди них не было. Наверное, еще не спустилась, — пронеслось у него в голове первой, обнадеживающей мыслью. Он наложил себе салат, делая вид, что слушает болтовню Макса о том, как он чуть не улетел с квадроцикла на крутом вираже. Но уши Ландо были настроены только на один звук — легкие шаги на лестнице. Прошло десять минут. Пятнадцать. Ее все не было. Тарелка перед ним оставалась почти нетронутой. Внутри начало подниматься знакомое, холодное чувство тревоги. А что, если она уехала? У нее же своя, взрослая жизнь. Дела. Работа. Та самая работа, что важнее их вечеринок. Эта мысль пронзила его, острая и безжалостная. Он даже жевать перестал, его взгляд, полный неподдельной паники, устремился к Ники, сидевшей во главе стола. К счастью, за него спросила Диана, с тоской ковыряя вилкой в тарелке с лобстером: «А Ева не спустится, нет?» «У нее болит голова,» — ответила Ники просто, не поднимая глаз от телефона. Ландо выдохнул. Он даже не осознавал, что задерживал дыхание. Воздух с шумом наполнил его легкие, смывая волну паники. Мышцы спины и плеч, бывшие до этого напряженными, наконец расслабились. Она все еще здесь. Он больше не слушал ни Макса, ни других. Он взял вилку и наконец-то сделал полноценный укус. Еда снова имела вкус. Он сидел, уставившись в свою тарелку, и на его лице играла чуть заметная, частная улыбка облегчения. Головная боль — это не «уехала навсегда». Это просто головная боль. И пока она здесь, на этой вилле, в нескольких десятках метров от него, все еще была возможна. Все.Мысль подняться к ней в комнату под каким-нибудь предлогом — принести воды, предложить таблетку от головы — вертелась в его голове всю вечер напролет. Но он тут же представлял, как застынет в ее дверях, скажет что-то нелепое и окончательно закрепит за собой образ бестолкового подростка. Вместо этого он выпил с Максом несколько бутылок пива у бассейна, глядя на отражение звезд в черной воде, и лег спать раньше всех, хотя сон и не шел сразу. К одиннадцати утра за большим завтраком в светлой, залитой солнцем гостиной собрались почти все. Воздух был наполнен запахом кофе, свежей выпечки и сонной, расслабленной болтовней. Ландо сидел, отпивая из чашки эспрессо, и украдкой наблюдал за лестницей. Ева так и не появилась. Марша, оживленная, порылась в шкафу с играми и извлекла оттуда коробку с карточками. «О, отлично! «Будь откровенен»!» — объявила она, и по столу прошел одобрительный гул. Игра с личными вопросами была именно тем, что нужно было этой компании, чтобы окончательно проснуться. Посыпались вопросы о первом поцелуе, о самых нелепых прозвищах, о странных фантазиях. Смех становился все громче. Ландо отмалчивался, отшучивался общими фразами, его мысли были далеко. «Макс, вопрос тебе!» — Марша вытащила новую карточку и прочитала, хихикая: «В каком самом странном месте ты занимался сексом?» Макс, сидевший напротив Ландо, на мгновение задумался, затем пожал плечами. «Эмм... В конюшне». Он пояснил, как бы извиняясь: «Она занималась конным спортом». Ландо, услышав это, медленно поднял на него взгляд. Не добрый. Он знал, что Максу когда-то нравилась его сестра Лола, которая как раз жила и дышала лошадьми. Мысль о том, что это могла быть она, пронзила его внезапным, острым и совершенно иррациональным гневом. Макс, поймав этот взгляд, тут же понял, куда полетели мысли его друга. Его лицо вытянулось. Он резко и испуганно замотал головой. «Нет, нет, нет! Не Лола, клянусь! — почти выкрикнул он, поднимая руки в защитном жесте. — Я бы не стал, блин, говорить о сексе с твоей сестрой прямо перед тобой! Я не совсем идиот». Ландо фыркнул, снимая напряжение, и отпил свой кофе, ничего не сказав. Но в воздухе между ними еще висела эта неловкость, это внезапное обнажение чего-то личного, что обычно оставалось за кадром их дружбы. Игра продолжалась, но Ландо снова ушел в себя, еще острее чувствувая, что все эти откровения — пусть и веселые, но такие поверхностные. Его собственные самые сокровенные мысли и желания, вся эта каша из надежд, страха и влечения, крутившаяся в нем с момента появления Евы, не укладывались ни в одну из этих карточек. И он был почти рад этому.Он не сразу заметил, что она вошла. Его взгляд был рассеянно прикован к кружке с кофе, когда ее голос, мягкий и уверенный, прорезал общий гул. «Всем привет! Как у вас дела?» Ландо вздрогнул и поднял голову. Ева вошла, и в нее, казалось, было вложено все утреннее солнце. На ней был облегающий черный топ и широкие льняные штаны, сидевшие так низко на бедрах, что когда она подняла руку, чтобы поправить волосы, на мгновение стал виден плоский, гладкий живот с глубоким пупком. Минимум макияжа, волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядела свежо и не прилагая усилий. Она прошла к столу и села рядом с Ники, улыбнувшись сестре и сделав глоток из стакана с водой и льдом, который кто-то сразу же ей подал. Девочки вокруг нее тут же оживились, как будто ее появление включало какую-то невидимую энергию. «Мы играем в игру!» — сообщила Марша, сияя. Ева подняла взгляд от стакана, и ее глаза встретились со взглядом Ландо. Она улыбнулась ему — той же мягкой, вежливой улыбкой, что и раньше. Ни больше, ни меньше. Никакого намека на их ночную встречу, только безупречная социальная маска. «Вопрос тебе, Ев, — настойчиво продолжила Марша, перебирая карточки. — Какие качества ты ценишь в мужчине больше всего?» Ева слегка наклонила голову, будто обдумывая. «Я... да все стандартно, — сказала она, беря нож и приступая к разрезанию дольки дыни на своей тарелке. — Доброта. Заботливость. Щедрость». Прогрессивные, правильные ответы. Те, что ожидаются от благовоспитанной женщины из хорошей семьи. Ничего личного. Тут Макс, оживившись, взял следующую карточку и прочитал ее с хитроватой ухмылкой: «А какую часть мужского тела ты считаешь самой сексуальной?» Девушки захихикали. Ева не стала задумываться. Она отправила в рот кусочек дыни и ответила почти сразу, с легкой, почти невинной улыбкой: «Руки». Девушки одобрительно заулюлюкали, обмениваясь понимающими взглядами. «Да, это правда, — поддержала Ники, мечтательно вздыхая. — Большие руки с венами... мм». Ева кивнула, все так же улыбаясь, и сделала еще один глоток воды, как будто только что обсудила погоду. А Ландо сидел и чувствовал, как по его телу разливается странное, теплое напряжение. Его собственные руки, лежавшие на столе по обе стороны от тарелки, вдруг показались ему чужими. Он посмотрел на них — сильные, с проступающими венами, покрытые мелкими шрамами и следами ожогов от раскаленных деталей болида. Руки гонщика. Он медленно сжал кулаки, чувствуя, как кровь приливает к пальцам, и снова разжал их. Это ничего не значило, говорил он себе. Это был просто ответ. Обобщенный, такой же стандартный, как и предыдущий. Но где-то глубоко внутри, под слоями сомнений и самоиронии, затеплился крошечный, упрямый огонек. Огонек, который нашептывал, что его руки, эти самые руки, которые только вчера открывали для нее бутылку шампанского, могли быть — просто могли — тем, что она только что назвала. Он опустил взгляд, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшую в глазах надежду, и снова поднял вилку, делая вид, что его больше интересует еда, чем игра. Но он больше не слышал вопросов и ответов. Он был целиком поглощен тихим эхом одного-единственного слова, которое она произнесла так легко, что оно могло бы и затеряться, но для него прозвучало громче любого салюта. Руки.