Часть 16

Она вышла из машины, и ее силуэт в свете лунного света и далеких огней виллы казался хрупким и нереальным. «Спасибо, что подвез», — бросила она через плечо, и ее голос прозвучал легко, почти небрежно, как будто пытаясь вернуть их общение в рамки простой вежливости. Но Ландо не выдержал. Он резко открыл свою дверь и вышел. «Ева», — позвал он, и его голос в ночной тишине прозвучал громче и резче, чем он планировал. Она остановилась и медленно обернулась. Ее лицо было в тени, но он видел, как ее взгляд пристально и настороженно устремился на него. Они остались одни в темном, просторном дворе; лишь изредка доносился смех из открытых окон виллы. Он сделал несколько шагов к ней, сокращая дистанцию, но не приближаясь вплотную. Его сердце колотилось где-то в горле. «Ты ведь знаешь... — он сглотнул, чувствуя, как слова даются с трудом. — То есть не можешь не видеть. У меня на лбу все написано.» Тишина повисла между ними, густая и звенящая. Он видел, как она опустила взгляд, а потом снова подняла его на него, и в ее глазах читалась не просто вежливость, а настоящая, глубокая внутренняя борьба. «Ландо, я... — она начала и замолчала, собираясь с мыслями. — Ты мне нравишься. И я бы хотела, правда. Но я должна здраво смотреть на вещи.» Она сделала паузу, словно давая ему и самой себе вникнуть в эти слова. «Ты намного моложе меня. А я... я только развелась. И я не хочу втягивать тебя в свои проблемы.» Она говорила тихо, но каждое слово падало на него с весом холодного камня. «Вокруг тебя столько девушек, которые смотрят на тебя — Фло, Диана, даже если ты не замечаешь. Ты можешь быть счастлив с кем-то твоего круга и возраста. Понимаешь?» Ее голос в конце почти сорвался, выдавая напряжение. Она не отворачивалась, не убегала. Она стояла и смотрела на него, предлагая не отказ, а горькую, по ее мнению, правду. Она выстраивала между ними стену — из разницы в возрасте, из своего недавнего прошлого, из его же возможного будущего, которое, как она считала, должно быть проще и безоблачнее. Ландо слушал, и его первоначальный порыв — схватить ее, убедить, доказать — медленно угасал, сменяясь тяжелым, холодным пониманием. Она не говорила, что он ей неинтересен. Она говорила, что их возможные отношения — это ошибка. И в ее глазах он видел не отвращение, а сожаление и какую-то усталую ответственность, которая казалась ему куда более непреодолимой, чем простой «нет».Он стоял, словно корнями вросший в теплый асфальт подъездной дорожки. Все слова, что рвались наружу — «Мне плевать на возраст!», «Я готов решить все твои проблемы!», «Только с тобой я чувствую себя собой!» — застряли комом в горле, бессильные и ненужные. Они звучали бы как дешевые строки из плохого фильма, неспособные сломать стену ее взрослой, усталой логики. Она смотрела на него, и на ее красивом, озаренном лунным светом лице он видел не отторжение, а самое мучительное — искреннее сожаление. «Прости, Ландо, — повторила она тише, и ее голос дрогнул. — Я правда не играла с тобой». И затем она развернулась и ушла в дом, оставив его одного в оглушительной тишине ночи. «Не играла». Это слово повисло в воздухе, жужжа, как навязчивая мелодия. Оно не было отказом. Оно было признанием. Признанием в том, что все эти взгляды, эти полуулыбки, эта тихая близость на кухне — все это было настоящим. Она чувствовала то же самое. Нутром, сердцем — чем угодно. Она тоже тянулась к нему. И именно поэтому она отступала. Он медленно, как автомат, дошел до машины, сел на водительское место и захлопнул дверь. Давящая тишина салона была теперь его единственной компанией. Он не завел двигатель. Он просто сидел, уставившись в темноту за лобовым стеклом. Она не отвергала его. Она отвергала саму возможность. Возможность боли, непонимания, сложностей. Она защищала его от самой себя, от своего «багажа», от своего возраста. Она видела его жизнь — молодого, успешного, окруженного поклонницами — и считала, что предлагает ему лучший вариант. Более легкий. Более простой. А он… а он не хотел простого. Все его жизнь последние годы была одним сплошным, блестящим, невероятно быстрым, но простым путем. Вечеринки, победы, девушки, слава — все это давалось легко. А с ней было сложно. С ней нужно было быть настоящим. И он был готов. Он был готов к этой сложности, как никогда ни к чему в жизни. Но она не давала ему шанса это доказать. Он с силой провел ладонями по лицу, смахивая несуществующие слезы усталости и отчаяния. Горькая ирония ситуации давила на него. Наконец-то он нашел женщину, которая видела в нем не «Ландо Норриса», а просто человека, и эта же ее проницательность становилась главным препятствием. Он сжал пальцами руль до побеления костяшек. Она была где-то там, за этими стенами, и, он был уверен, тоже не спала. И думала о нем. И, возможно, так же, как и он, прокручивала в голове их короткие встречи, сожалея о том, что могло бы быть, но не будет. «Не играла». Эти два слова горели в его сознании, как одновременно и утешение, и приговор. Да, он ей нравился. Но этого, оказывается, было недостаточно.