Часть 20

Он не завел двигатель сразу. Минуту, другую, пять... Он просто сидел в коконе тишины салона, сжимая руль в неподвижных пальцах, и пытался осмыслить масштаб произошедшего. Из груди вырвался сдавленный смешок, перешедший в неуемный, счастливый хохот, который он не в силах был сдержать. Он потряс головой, все еще не веря. Чееерт. Он не мог перестать улыбаться. Глупая, мальчишеская ухмылка не сходила с его лица. «Сейчас бы все не испортить», — прошептал он сам себе, и только тогда повернул ключ зажигания. Мотор отозвался низким рычанием, возвращая его к реальности. Но реальность эта была теперь окрашена в новые, яркие цвета. Он ехал, и ему нестерпимо хотелось с кем-то этим поделиться. С Максом? Нет, слишком много лишних вопросов, слишком много подколов. И тогда его пальцы сами потянулись к телефону, найдя в списке контактов номер Ники. Он дождался зеленого света, нажал на вызов. «Ник, привет, как ты?» — старался говорить как можно естественнее. «Удивлена, что у тебя есть мой номер,» — сухо ответила она на том конце провода. «Слушай, не говори Еве, что я тебе звонил, — быстро проговорил он, пропуская формальности. — Просто скажи мне, какое свидание ей понравится? Какую кухню она любит?» Из трубки донеслось краткое и емкое: «Чего, блять?» Он сглотнул, понимая, как это звучит со стороны. «Ева согласилась на свидание. И я хочу, чтобы все было идеально». Наступила пауза, после которой Ники выдохнула: «Охренеть. Так, слушай...» И она начала говорить быстро, четко, как начальник штаба, отдающий приказы перед решающим сражением. Она перечислила предпочтения сестры, назвала несколько конкретных, но не пафосных ресторанов, где та чувствовала бы себя комфортно, посоветовала избегать шумных мест. «Пожалуйста, Ландо, не испорть все,» — закончила она, и в ее голосе впервые прозвучала не насмешка, а искренняя тревога за сестру. «Не испорчу,» — пообещал он и положил трубку. Через пять минут на его телефон пришло подробное сообщение с вариантами свидания и названием идеального, по мнению Ники, ресторана — уютного итальянского места с закрытой террасой. Он прочитал его, и новая волна решительности накатила на него. Теперь у него был план. И на этот раз он не позволит ни страху, ни неуверенности встать у него на пути.Он написал ей через час, коротко и по делу: «Свободна вечером?» Ответ пришел через 5 минут: «Да». Этого было достаточно, чтобы его сердце снова сорвалось в бешеный галоп. Он забронировал не просто столик, а всю террасу в том самом итальянском ресторане. Никаких посторонних взглядов, никакого шума. Только они. Он приехал к ее апартаментам в центре Лондона — роскошном, но сдержанном здании всего в пяти минутах от его собственного пентхауса. Ирония не ускользнула от него: все это время они жили в шаговой доступности друг от друга, существовали в параллельных вселенных. Он ждал, зажав руль, и когда она вышла из подъезда, он просто... завис. Забыл дышать. Забыл про все на свете. На ней было черное ажурное платье, идеально сидевшее на ее фигуре, удлиннявшее и без того бесконечные ноги. Туфли-лодочки на каблуке, который делал ее походку еще более плавной. Макияж — подчеркивающий, а не скрывающий ее черты. Она была воплощением элегантности, которая била его под дых. Он так залип, что увидел, как она сама тянется к ручке двери, и только тогда дрогнул. «Прости, я залип и забыл открыть тебе дверь», — сказал он, чувствуя, как горит шея под воротником рубашки. Она села в салон, и он уловил легкий шлейф ее духов — другой, не тот, что был в Таиланде, более вечерний, густой. «Все в порядке», — сказала она, и он увидел, как ее пальцы слегка дрожат, когда она пристегивается. Она тоже нервничала. Эта мысль странным образом успокоила его. «Я очень давно не была на свиданиях, — призналась она, глядя прямо перед собой. — Так что, боюсь, я буду не очень хороша». Он тронулся с места, стараясь вести машину максимально плавно. «Поверь мне, может, я и не чемпион «Формулы-1», но я точно чемпион провальных свиданий». «Оу, это печально...» — протянула она с легкой улыбкой. «Зависело от того, чего я хотел от них. Чаще всего — ничего серьезного. Им обычно хватало того, что я известный и богатый». «Аа, — она кивнула, и в ее голосе послышалась насмешка. — Тогда мне тебя не жалко». Он рассмеялся, и часть напряжения ушла. Они остановились на светофоре. Ева повернулась к темному экрану своего телефона, проверяя отражение. Ее губы, подкрашенные неяркой, но соблазнительной помадой, были идеальны. «Блять... — слово вырвалось у него само собой, низкое и полное искреннего изумления. — Ты просто... такая красивая». Он тут же сморщился. «Черт, прости. При тебе можно материться? Я не подумал». Она медленно повернула голову к нему, и ее глаза сузились в лукавой улыбке. «Ландо, — сказала она, растягивая его имя. — Ты как-то сильно преувеличиваю мою правильность». В ее взгляде не было ни капли упрека. Было понимание. И вызов. И в этот момент он понял, что это свидание уже самое удачное в его жизни. Потому что она видела его настоящего — неуклюжего, иногда грубоватого, способного восхищенно выругаться при виде ее красоты. И она не убегала. Она сидела рядом, улыбаясь ему в полумраке салона, и это значило больше, чем все прошлые победы вместе взятые.