Глава пятая. Бинбу и кофе

— Сото Луна, — сказала Дора, поморщившись. — Что это за имя такое — Сото Луна? — Обычное имя. Не ворчи. — Ну да, для того, кто выступает в цирке — очень даже может быть. Он, часом, не фокусник? Точно научит тебя ушу? Или, может, всяким там магическим пасам, чтобы ты исчезал, как кролик в шляпе, при первом приближении этого Эйвори? — и Дора шутки ради помахала перед лицом Ноа. Тот раздражённо закатил глаза, повозился в кресле и, скрестив на груди руки, молча отвернулся к окну. Автобус преодолел расстояние между жилым районом и эстакадой, протянувшейся вдоль побережья, и въехал в городскую черту, в самый центр, где сбавил скорость, развозя ранних пассажиров по остановкам. — Хорошо, что удалось отговорить Тома, иначе мы бы от него не отвязались, — заметила Дора. — Точно, — подхватил Ноа и нахмурился. — Надо составить расписание как-то так, чтобы меньше дней выпадало на выходные. Повезло, что сегодня он поехал пораньше на паром. — Не беспокойся, что-нибудь в любом случае придумаем. Что взял с собой? — Дора кивнула на спортивную сумку, лежавшую на его худых коленках, торчащих из-под шорт-хаки. — Э-э-э… спортивную форму. Полотенце. Блокнот, — начал перечислять Ноа. — Мало ли, вдруг первый урок будет вводным. — Ты типичный ботаник, братец, — вздохнула она и зевнула. — Я буду ждать тебя в кафетерии. Один не спасуешь? — Вовсе нет! — горячо воскликнул Ноа. — А перед другими ребятами? — Ну, мы ведь все соберёмся там, чтобы научиться самообороне, так ведь? — он помедлил. — Не думаю, что мастер Луна допустит, чтобы меня там всерьёз поколотили, если ты об этом. — Ноа, не хочу тебя пугать, но там тебя будут колотить, — насмешливо сказала Дора. — Чтобы ты учился делать это с другими. Ладно, выгружайся. Приехали. Автобусные двери с шипением поршней открылись, мальчик и его старшая сестра сбежали по ступенькам и торопливо двинулись вниз по окутанной утренними тенями от деревьев улице. На другой стороне мостовую задумчиво мёл пожилой уборщик. Миссис Пикклз, торговавшая книгами, канцелярией и красками, отперла дверь магазина и перевернула табличку на стекле, гласившую: «Открыто». Дора торопливо шагала, стараясь не вспоминать изумление на лице матери, узнавшей, что дочь вызвалась сама проводить Ноа на занятия («Ты это серьёзно, дорогая? Но… ты же понимаешь, что должна сама его забрать оттуда? Что, правда? Хорошо, хорошо… тогда я буду у Кэти, соседки через дорогу, потому что мы давно планировали рассадить её пионы…»). За день до этого Ноа сказал за общим ужином, что записался, как отец и велел, на курс фотографии, а ещё поговорил с теми ребятами, что его задирали — и кажется, у них получится найти общий язык. В любом случае, он будет стараться. Том был приятно удивлён. Он пожал плечами, подцепил на вилку курицу и несколько зелёных горошин и улыбнулся: — Я никогда не даю глупых советов, малыш. Молодец. Если нужно внести взнос за этот твой клуб, скажи, я подъеду с тобой. — Что ты, пап, это бесплатно. От школы, — спохватился Ноа. — Не стоит. — Надеюсь, это значит, что мы перестанем видеть тебя битым? — обеспокоенно спросила Люси и посмотрела в лицо мальчику. И почему-то в тот момент Ноа вдруг понял: она что-то чувствует. Невероятно, но так и было. Хотя она ему матерью не была, но материнский инстинкт, позволяющий отделить правду от лжи и вычислить опасность для своего ребёнка, руководил Люси. Ноа, жалко улыбнувшись, соврал так убедительно, как только мог: — Думаю, скоро всё останется в прошлом. Дора и Ноа чуяли: лучше бы им не попадаться на этой самой лжи, иначе достанется очень крепко. Дора, посмотрев по сторонам, махнула рукой: — Бегом за мной! — и пересекла пустую дорогу. В девять часов в субботу городской центр был пока что пуст, а потому они могли не бояться, что их кто-то увидит возле школы. Тем не менее, только поглядев на витрины, выглядевшие намного чище прежнего, Дора заметила: — Хорошо бы нам избегать встречи со знакомыми. Потому что люди могут запросто разболтать, что мы ошиваемся здесь. — Точно, — пробормотал Ноа, — я об этом как-то не подумал. Они подошли к двойной двери. Ноа нерешительно замер перед ней, думая, постучать или нет, но Дора, вздохнув, сделала это за него — притом весьма громко. Ноа с укором поглядел на неё. — Чего? — беззлобно огрызнулась девушка. — Мне совершенно некогда здесь торчать. Помни: чем раньше начнём, тем раньше закончим. И потом, не ты ли так сюда рвался? — Ну да, точно. Прошла долгая минута, потянулась другая. Брат и сестра с сомнением переглянулись. Может, Ноа что-то перепутал? Может, этот самый Сото Луна — обманщик? Может, школа по какой-то причине оказалась закрыта? За дверью послышались шаги и возня, щёлкнул замок, опустилась медная ручка. Дора, которую Ноа случайно пихнул тяжёлой сумкой в бок, с ворчанием легонько ткнула брата в плечо в ответ. Тогда же дверь в школу открылась, и из темноты показался Сото Луна — тот самый, кого Ноа встретил на заднем дворе своей школы. Даже на его смуглом плече, обнажённом из-за простой белой майки на лямках, осталась царапина, правда, уже почти зажившая. Дора медленно опустила руки и убрала их за спину, с удивлением разглядывая человека перед собой. Человека, который с той же лёгкой оторопью смотрел на неё в ответ, отчего-то не отрывая глаз. — Доброе утро, мастер Луна, — спешно сказал Ноа. — Надеюсь, я не опоздал? Приехал как вы сказали, к девяти. — Молодец, — спохватился Сото, с неловким видом потерев затылок, покрытый тёмной щетиной. — А это… простите, вы тоже хотите записаться на занятия, или… — Совершенно не горю желанием, — ответила Дора. — Просто привезла к вам своего младшего брата. Проходи, Ноа, ну? Сото посторонился и впустил мальчика, затем — девушку. Она прошла мимо, легонько коснувшись его руки колыхнувшимися тёмными локонами, собранными лентой. Прикосновение это было похоже на мягкий ветерок, приласкавший кожу. От её тела вблизи Сото ощутил приятное сконцентрированное тепло. Он проводил её внимательным взглядом, не отрываясь, даже когда закрывал дверь, и неловко спросил: — Так вы, значит, его сестра? — А вы очень сообразительны, — отозвалась она со скепсисом. Сото кашлянул. — Н-да уж. Вот это школа… В старой студии она как следует осмотрелась: хотя нынешний хозяин очень постарался, чтобы там было чисто, но заплата из досок на полу была совсем новой, и Дора догадалась, что паркет здесь прогнил и провалился — кто знает, не будет ли такого в другом месте? Западная стена выглядела так, будто кто-то пролил её водой: поверх местами осыпавшейся штукатурки остались тёмно-жёлтые пятна. Добрая часть ламп под высоким потолком не работала, и светло было только возле окон, одно из которых, забитое фанерой — там не хватало стекла — студию тоже не красило. Сото быстро сообразил: девушка осталась совсем не в восторге от помещения, и подошёл к ней, неловко, даже заискивающе как-то улыбаясь. — Я въехал только недавно, так что здесь ещё многое не сделано. Зато посмотрите, какой простор! Сколько места для тренировки! — Ага. — Дора сделала шаг к окну, и под ногой её громко скрипнула, прогнувшись, доска. — И сломанных половиц здесь тоже полным-полно. Сото растерянно покачал головой: — Что ж, может быть, но скоро… — Мастер Луна, — Ноа растерянно держал свою сумку на весу, — а где я могу переодеться? — Переодеться? Зачем? — Сото с удивлением окинул взглядом его футболку и шорты. — Эта одежда вполне подойдёт для занятий. Давай, клади на пол сумку и начнём. — Но… — Ноа замялся. — А где остальные ученики? Скрестив на груди руки, Дора смотрела на растерянного мастера Луну, раздражаясь всё сильнее. Ну, Ноа! Притащил её в какой-то притон. А что, если он и вовсе какой-нибудь ненормальный или, того хуже, маньяк — запер их здесь… Дора нахмурилась. У него один только бицепс шириной с её талию: с таким чёрта с два справишься. — Сегодня мы будем заниматься одни, — вежливо произнёс Сото, отчего Дора ещё сильнее заволновалась. Он и Ноа, одни, здесь?! Ну уж нет! Кто знает, что у этого парня на уме! — Я вспомнила, что у нас есть неотложные дела, — сухо сказала она. Ноа в отчаянии взглянул на сестру. Сото заметно смутился, и румянец проступил даже на его смуглом лице. — Я понимаю, как всё это выглядит со стороны, — признался он, виновато глядя на Дору. — Ветхое здание, старая студия-развалюшка, я, очевидно не похожий на преисполнившегося мудростью успешного гуру, и ноль учеников за исключением Ноа. Но, честное слово, мисс… — он запнулся. — Дора, — холодно сказала она. — Да, всё выглядит хуже некуда. — Дора, я прошу, — он прижал ладонь к груди, мирно отойдя к окну. Свет падал из-за его плеч и спины, отчего показалось, будто он окутан им, как золотистым плащом. — Пожалуйста, не делайте поспешных выводов. Я действительно пока что не нашёл ребят, которые хотят ходить на ушу, но не собираюсь вас обманывать, я действительно его преподаю. Вот, например, все вокруг, в местных магазинчиках, меня уже хорошо знают, а Мадам… Дора вздрогнула, поджала губы. Сото заметил это и смолк. Между ней и ним повисло молчание, которое она же и нарушила, очень тихо спросив: — Вы знаете Мадам? «Она разрешает так называть себя только тем, кому представляется лично, — недоумённо подумала Дора и ещё раз внимательно окинула долгим взглядом Сото. — Неужели они правда знакомы?». — Да! — Сото улыбнулся. — Она ко мне была очень добра. Я ей благодарен. И Дороти не могла не признаться, что улыбка его была очень приятной: тёплой, тихой, искренной. Казалось, она шла откуда-то из глубины, не просто растягивая губы в механическом действии. Она была действительно напоена непонятным Доре внутренним светом, и даже по обычным стандартам необычное лицо Сото Луны — широкоскулое, с узкими маленькими глазами и жёсткой линией рта, с чёрными бровями вразлёт, кажущееся грубым из-за агрессивно очерченной тёмной щетиной линией черепа — стало мягким и красивым в тот самый момент. Вблизи этого человека пахло чем-то свежим, похожим на мяту или зелёный чай. И ещё чем-то свежим, похожим на запах речной воды. Отчего бы это? — Мадам строгая, — медленно сказала Дора, — но справедливая. А ещё она хорошо разбирается в людях, хотелось добавить ей, и плохому человеку, или тому, кто не внушает ей доверия, она бы не стала так представляться. Ноа умоляюще посмотрел на сестру. Та лишь всплеснула руками. — Ладно, — сдалась она. — Занимайтесь чем следует, но с одним условием: я побуду здесь. Послежу немножко за вами. — Ну уж нет! — вспылил Ноа. — Конечно! — одновременно с ним выпалил Сото, краснея ещё сильнее прежнего, и посмотрел на мальчика. — Всё хорошо, Ноа. Твоя сестрёнка просто волнуется за тебя. Ничего страшного! «Сестрёнка», — фыркнула Дора, но ничего не сказала. Он понимал, что девушка ему не доверяет. Что там, он и сам себе бы не доверился. Чувствуя себя неуклюжим бестолковым здоровяком рядом с Дорой — куда уж такому преподавать искусство ушу! — он осмотрелся и понял, что ей даже негде присесть: в зале нет ни лавочки, ни кресла. Извинившись, он отлучился к себе в кабинет, чтобы оттуда вынести старый колченогий стул и поставить его у стены. — Это мне? — она приподняла брови. — Как мило. Спасибо. — Боюсь, целое занятие будет сложно провести на ногах без дела, — заметил он. — Если что-нибудь нужно… воды, там… — Я справлюсь. Вперёд. — Как скажете. Устроившись на стуле и повесив на его спинку сумку, Дора скучающе закинула ногу на ногу, покачивая туфелькой на плоском ходу. Тем временем, Ноа подошёл к своему учителю: тот, задумавшись над чем-то, следил за ним, медленно растирая запястья. Ноа, сияющий и воодушевлённый, остановился напротив. Он явно чего-то ждал. Возможно, даже чего-то особенного. Солнечные лучи проникали сквозь окна, испещрённые уже несмываемыми старыми шрамами и разводами по мутному стеклу. В столбах света медленно кружилась пыль. Сото Луна всё молчал, с интересом разглядывая мальчика так, словно видел его впервые. Спустя пару неловких минут Ноа робко пошутил: — И что же, вы мне даже не велите вымыть окно или, там, отскрести жвачку с пола, чтоб отработать технику удара? — Эта ерунда только в кино помогает научиться каким-то якобы приёмам, — сказал Сото. — В жизни так не бывает, иначе какой-нибудь уборщик был уже мастером ушу-саньда, ты не находишь? Ноа смущённо рассмеялся. — Всё, чего мы желаем, к чему стремимся, достигается постепенно, с течением времени и прикладыванием определённых усилий под руководством того, кто хорошо владеет нужными навыками. Конечно, важно ещё и то, на что способен ты сам. Вот так и мы с тобой будем всему учиться. Но сначала я хочу, чтобы ты кое-что мне сказал. Для чего ты хочешь познать ушу? Ноа сдвинул брови, явно не понимая вопроса. Затем, пожав плечами, прямо сказал: — Вы же там были, мастер Луна. Я имею в виду, вы отогнали тех ребят и видели, что они меня избили. Я хочу научиться драться, чтобы поколотить их и они от меня отстали! Сото с вежливой улыбкой заложил руки за спину, с безмятежным покоем в глазах глядя на Ноа. — Тогда тебе не стоит ходить в мою школу, — мягко заметил он. Ноа выпучился на него. Отвлекшись от брезгливого разглядывания старой студии, расширила глаза удивлённая Дора. Сото Луна — мужчина старше неё, не человек, а боевая машина по виду, крепкий и подтянутый, с мускулами, перекатывающимися под шелковистой загорелой кожей, смиренно продолжил: — В ушу мы не начинаем драку первыми. В ушу мы не идём, чтобы бить людей. — Но вы же… — Ноа непонимающе запнулся. — Вы же обещали, что научите меня всяким приёмам! — Конечно, — невозмутимо ответил Сото. — Им — и тому, как правильно двигаться. Как отвечать на удар. Как стать выносливее и быстрее. Как быть не эффектным, но эффективным. Сделать мир добрее и приятнее — это ушу. Проявлять уважение ко всему, что нас окружает и как мы с этим взаимодействуем — это ушу. Быть в гармонии с собой — это ушу. А теперь сними обувь. Давай поглядим, насколько ты вынослив и с чем мне придётся работать. Ноа неохотно расшнуровал кроссовки и посмотрел на пол. Сото со спокойным лицом скинул кожаные туфли и остался босиком, убрав их к стене. — А полы точно чистые? А если в досках торчат гвозди? Сото вскинул брови: — Не то чтобы я против комфортных и безопасных занятий, с этим здесь порядок, не сомневайся, но если ты попадёшь в драку, к которой так стремишься, боюсь, никто не будет спрашивать, как тебя уронить получше: на мягкий диван или на асфальт или доску с гвоздями. — Ладно, — проворчал Ноа, с неохотой снимая кроссовки и носки. — Что дальше? Я читал, в ушу всё начинается с… — Мы попробуем несколько простых упражнений, — сказал Сото. — И я посмотрю, насколько ты вынослив. Не будем много говорить. Начнём заниматься гунфу. — Чем? Сото выпрямился, вытянулся во весь рост, сомкнул ноги вместе. Он сложил ладони себе на бёдра, глядя вперёд, и произнёс: — Вставай вот так, как я. Носки твоих ног должны смотреть вперёд, как и глаза — и ты должен быть натянут как струна и неподвижен. Это называется бинбу. Сомкнутый шаг. — Ну, — проворчал Ноа, — это легко. Он скопировал позу учителя, недовольно поглядел ему в лицо. — Я готов. А что дальше… — Разве ты смотришь вперёд? — полный спокойствия, холодно спросил Сото. Ноа, тихонько ругнувшись, отвёл взгляд. — Я-то думал, что в этом может быть сложного. Как это вообще поможет вам узнать, насколько я вынослив или нет. И какое отношение это имеет к ушу, или как вы там сказали… — Я не слышу тишины. И Ноа замолчал. Сото стоял с ним минуту или две, потом расслабился. Плечи его поникли, грудь опала; он размял шею, положив на неё ладонь и придирчиво рассматривая Ноа. Тот на выдохе тоже ссутулился, развернулся было к учителю… — Я разве сказал, что ты закончил с бинбу? — вскинул брови Сото, и Ноа вновь недовольно вытянулся. — А когда мы закончим и перейдём к чему-то другому? Сото в задумчивости посмотрел в ту сторону, где в тени сидела Дора. Чуть склонив набок голову, она наблюдала за мастером и его учеником. — Когда я так решу, — лаконично откликнулся Сото. — Дора, прости. Ты не поможешь мне? — Я? Он снова улыбнулся ей, неторопливо подошёл ближе. — Дело в том, что я ещё не завтракал, а кафетерий находится здесь неподалёку. Через дорогу. Ты не последишь за братом, пока я сбегаю за кофе? — Ну… — Дора замялась. Она заметила, как Ноа сердито косится на неё. «Только попробуй,» — было написано на его разгневанном лице, покрасневшем от напряжения. Всё же стоять навытяжку было не так-то просто, как он полагал. — Я всё вижу, — бросил через плечо Сото. — Ты же помнишь? Бинбу — прямой взгляд. Смотришь перед собой, а не на сестру, Ноа. Только перед собой. Так что? — обратился он уже к девушке. — Если только быстро, — ответила она и усмехнулась. — Не думаю, что ему это очень понравится. — Он сам захотел заняться ушу, — рассмеялся Сото и подмигнул. — Я мигом. Он быстро обулся и как был, в старых брюках-карго и майке, вышел за дверь, беспечно оставив школу и всё своё жалкое имущество на попечение людей, которых совсем не знал. Дора покачала головой, поглядев ему вслед: — Странный парень этот твой мастер Луна. Странный… но занятный. И Мадам он знает. Интересно, откуда. И интересно ещё, что он надумает делать с тобой дальше… эй, Ноа, что он сказал?! Встань нормально в эту свою бунбибу, или как там её? И не вздумай халтурить!

2

Сото не нужен был кофе и не нужен был завтрак. Выйдя из школы ошеломлённым, он стремительно свернул за угол, прижался к стене спиной и медленно сполз по ней, сев на корточки. «Вот и пригодилось хвалёное самообладание» — машинально подумал он и поморщился, открыл и закрыл глаза снова и снова. Перед ними витали чёрные мушки, как после сильного удара по голове. Даже когда он закрывал их, внутренним зрением всё равно видел эту девушку. У Сото никогда не было проблем с женщинами: какими могут быть проблемы с тем, чего у тебя нет? Он был погружён в работу и спорт так плотно, что вёл образ жизни почти монашеский: над ним так и смеялся босс и подчинённые — монах из Шаолиня. Единственные отношения были с Фэнь, и то потому, что так хотела его мать. Он знал Фэнь всю свою жизнь и слишком уважал её, чтобы отказать в женитьбе, которую их семьи так тщательно спланировали, но, к счастью, Фень и сама всё хорошо понимала. Сото не любил её, как женщину, только как друга, а у неё был свой возлюбленный. Как там она сейчас? Сото вспомнил её милое круглое личико, искристые тёмные глаза, гладкие чёрные волосы. Фэнь была его другом долгие, долгие годы; единственным человеком, способным утешить, выслушать и поддержать. А ведь когда-то всё между ними начиналось вовсе не так хорошо. Затем он вспомнил тот дождливый день, когда он привёл Фэнь к своей семье, как велела матушка, и когда собрались все соседи, а потом… Он мотнул головой, с тихим вздохом помассировал переносицу, а затем уронил голову на грудь. «Ну что с тобой? Вставай, Сяо Лу, возьми себя в руки и купи кофе, за которым ты и пошёл». Он так и поступил. Поднялся, придержавшись за кирпичную стену. Медленно поплёлся через дорогу, хотя голову ещё вело. Сото обещал себе больше не переутомляться в ближайшие дни — и ни в коем случае не допускать ухудшений. Он не ради этого приехал на остров, не ради этого начал новую жизнь и открыл школу. Ободрившись, он подумал о мальчишке, который стал его первым учеником и так понадеялся на него, и обнадёженный, толкнул дверь в кафе старухи Робинсон, вдруг подумав сделать ему и его сестре — девушке со светло-зелёными глазами, девушке с кудрями, похожими на шёлк — что-нибудь хорошее. Так что, когда Сото вернулся, он держал большую манжету под горячее, которую выклянчил у миссис Робинсон с возвратом, и картонную коробку. Он появился в дверях и широко улыбнулся, заметив, что Ноа так и стоит в бинбу. — Хорошо, Ноа, хорошо! — с энтузиазмом сказал Сото. — Можешь выйти из стойки, перерыв. — Так быстро? И ты даже не подержишь его стоящим столбом пару часиков? Я разочарована, — с сарказмом отозвалась Дора и поёрзала. — Что это? — Кофе. А для него — какао. — Сото смутился. — Я, откровенно говоря, не знал, пьёт ли Ноа кофе, можно ли ему… — Спасибо, что так мягко намекнули на мой возраст, мастер, — буркнул Ноа и потёр затёкшую шею. — Ваш этот бинбу… или как его… какой с него толк кроме того, что у меня теперь болит спина? — Я же сказал, — удивился Сото. — Выносливость. Не скажу, что ты блещешь хорошей спортивной подготовкой: нам нужно будет немного наверстать этот момент. Ты завтракал? Нет? И ты нет, Дора? Садитесь тогда. Погодите, я сейчас. Он вручил Доре напитки, а Ноа — коробку, а потом исчез в кабинете. Хорошенько порывшись там, нашёл большую циновку в неразобранной коробке. Чтобы достать её, пришлось переложить некоторые вещи. Ох, а вот и его протекторы для голени: он-то их обыскался! Наблюдая за ним в приоткрытую дверь, Дора очень тихо спросила: — Как ты думаешь, этот твой мастер Луна всё же надёжный человек? — Полагаю, что так, — пожал плечами мальчик и потёр болезненно ноющую шею. — К тому же, сама слышала — он знает эту твою Мадам, кем бы она ни была. — А вот ты её не знаешь, — огрызнулась Дора, — так что не болтай лишнего. Сото вышел к ним, победно тряхнув циновкой, сложенной в узкую трубочку: — Вот теперь мы позавтракаем как следует. Надеюсь, миссис Робинсон ничего не забыла положить, как я сказал: в таком возрасте, как у неё, память всё-таки уже не та… Тихонько это бормоча, он расстелил циновку на полу. Она оказалась достаточно большой и длинной, чтобы на ней уместилась еда, которую ребята с опасением поставили на поверхность. Сото сел в «голове», сложив ноги под себя и мирно опустив ладони на колени. Ноа, примерившись, сперва сел как мастер, но затем, передумав, устроился по-турецки. Дора изящно расположилась напротив Сото, прикрыв ноги подолом широкой светлой юбки. Убрав волосы с плеч назад — Сото заметил, что на них и на ключицах рассыпались пригоршни золотистых веснушек, и от вида этого только слабо сглотнул, сам не зная, отчего взволновавшись — Дора заметила: — Какому-то необычному ушу вы учите, мастер Луна. — Пожалуйста, не зови меня так, — поморщился он. — И ты тоже, Ноа. Я же так сгорю со стыда. — Непривычно звать своего учителя по имени, — заметил Ноа. — Тогда можешь звать меня «мистер Луна». Не обижайся: мастер — это чересчур, — усмехнулся Сото. — Вас так же зовут все ученики? — невинно полюбопытствовала Дора и кивнула на коробку. — Что здесь? — Ничего особенного. Сэндвичи с сыром и ветчиной. У меня мало фантазии, если дело доходит до завтрака, — признался Сото, но ушёл от ответа на первый вопрос. Дора сощурилась, подметив это. Сото скорее открыл коробку. — Разбирайте, угощайтесь. Прошу. Заодно, пока едим, можем переговорить немного о том, как будут проходить занятия. Или ты задашь вопросы, Ноа. — Это славно! — ободрился мальчик. — Спасибо, маст… мистер Луна. — То-то же. Некоторое время они жевали молча, запивая сэндвичи своими напитками. Ноа уже пригляделся к студии. Теперь зал не казался ему ни старым, ни мрачным. Сейчас, когда он сидел на циновке, ел на полу в компании незнакомца и всегда чуждой ему неродной сестры, странным образом он ощутил тепло, охватившее всё его тело. Тепло это было никак не связано с какао, весьма недурным на вкус, стоит сказать, пускай и явно сделанным из дешёвого порошка. Ноа не мог припомнить, когда после отъезда из Сан-Франциско садился есть с кем-то просто так, из удовольствия, а не по принуждению, как в ежедневных ужинах с семьёй или за школьным обедом, когда деваться было некуда. Дора медленно отщипывала свой сэндвич по кусочку и неохотно жевала, немного жеманясь. Вкусно, думала она, но не хотела этого показывать. Ещё чего. Сото ел, не стесняясь и откусывая сразу помногу. — Я хотел спросить про оплату, — произнёс Ноа. — Мистер Луна, сколько будут стоить ваши занятия? Тот хорошенько задумался, воздев глаза в потолок. Не сразу, но всё же он ответил: — Пять долларов в час — как ты считаешь, порядок? — Порядок ли! — воскликнул Ноа. — Я думал, будет больше. Я… — Разве тебе не нужно обсудить это с отцом или мамой? — спросил Сото, и Ноа тут же осёкся, беспомощно поглядев на сестру. Дора спохватилась: — Всё нормально, мы оплатим. Я им передам, думаю, они тоже будут согласны: стоимость-то более чем щедрая. — Не вижу смысла брать больше этого, — безразлично отмахнулся Сото. — Тем более, мы с тобой в самом начале пути, и я пока не дал тебе никаких знаний. — Если бы все рассуждали именно так, капитализму пришёл бы конец, — усмехнулась Дора. Сото ничего не ответил. — Я подумал над расписанием, — активно жуя, сказал он и сделал большой глоток кофе. Поглядев на него, Дора не сдержала лёгкой усмешки, совсем не злой: вот что значит «уплетать свою еду». — Мы могли бы заниматься по вечерам, только мне нужно знать, во сколько ты заканчиваешь заниматься в школе. — Хорошо. А в какие дни? Сото вздёрнул брови и задержал почти уничтоженный сэндвич возле рта, а затем в недоумении сказал: — Каждый день, Ноа. — Чего?! — мальчишка едва не прыснул в сторону своим какао. — В каком это смысле — каждый? Дора удивлённо округлила глаза. — Я не смогу возить его сюда ежедневно, — твёрдо сказала она и прибавила, глядя на Ноа. — Мы так не договаривались. — Это точно, — подметил мальчик. Сото развёл руками: — Основное правило ушу — ты живёшь ушу, а не занимаешься им. Я знаю такие школы, где ребята тренируются трижды в неделю с мастером, потом дважды — самостоятельно, и берут два дня выходных, но в таком случае результат будет гораздо… — он помедлил, словно смакуя нужное слово, и наконец, сощурившись и глядя куда-то поверх голов своих собеседников, закончил. — Скромнее. — Ну и пусть скромнее, — проворчал Ноа. — Не могу же я заниматься этим день и ночь! — Прости за то, что я так серьёзно к этому отношусь, но это как раз то, чего от тебя требует ушу, — усмехнулся Сото и пожал плечами. — Я же предупреждал. Ушу — это образ жизни. То, как мы едим. Как пьём. Как встаём с постели и начинаем день. Дора, опустив нос в картонный стаканчик с кофе, раскашлялась: перед глазами её очень ясно встал образ Сото, поднимавшегося с кровати, и «скромно» относилось в этот раз именно к тому, как он был одет. Возможно даже, что в этакую жару, стоявшую на этом острове, он спал и вовсе без ничего — кто знает? Он заботливо склонил голову на плечо: — Всё в порядке? Помощь нужна? — Нет-нет, — отмахнулась Дора, покраснев и мельком скользнув взглядом по его фигуре и предпочитая, чтобы прямо сейчас этот человек оставался на своём месте и не погружал её во всё более странные фантазии. — Так что там с ушу? — А, ну да. — Сото воодушевился. — Ушу, понимаешь — это такой взгляд на жизнь. Стиль, если хочешь. И если ты решил просто потренироваться здесь, имей в виду, что прежде, чем тренировать это… — и он хлопнул себя по груди. Дора вздохнула. Чёрт побери, а он может прекратить делать такие вещи и смущать её? — …нужно тренировать вот это. Сото легонько потянулся, коснувшись кончиком указательного пальца лба Ноа, и улыбнулся ему. — Я думал, — серьёзно сказал на это Ноа, — что буду слушать нотации про отношение к жизни дома от отца. Вы меня заманили сюда специально, изобразив тогда понимающего учителя, да, мистер Луна? Тот лишь рассмеялся, выпрямившись и положив руки на колени. Дора, застыв, отметила, как в самом деле приятен и мягок его смех. — Без обид, парень, но нам с тобой предстоит большая работа. — Покачал головой Сото Луна и вдруг задержал взгляд на Доре. Девушка стремительно отвела глаза в пол, делая вид, что заинтересована больше своим недоеденным сэндвичем. — Большая, — тихо повторил Сото. — Действительно большая работа.