Часть 15

Дверь скрипнула, впуская в дом ледяную свежесть ночи. Нефер и Лаума вернулись с полным ведром воды, их пальцы покраснели от колючего ветра. В прихожей Лаума, всё ещё дрожа, попыталась проскользнуть в тень, но Нефер мягко, но неумолимо прижала её к стене. — Ну что, дорогуша? — её голос был тихим, но в нём не было доброты. — Пока мы тут одни, может, расскажешь, где припрятана наша общая надежда? Чтобы, если что, мы все были готовы. Зачем тебе слушать этих идиотов? — прошептала она, нет, почти прошипела, приближаясь к самому уху девушки. — Меня одной хватило бы. Я изначально пришла тебе помочь. Лаума лишь молча потупила взгляд, сжимая в белых пальцах край своей куртки. Она вся сжалась, словно ожидая удара. — Как я и ожидала, — Нефер усмехнулась, и в этой усмешке прозвучала не злоба, а холодное разочарование. — Молчок, да? Ну что ж, поступай как знаешь. Ты погубишь нас всех. Она отпустила девушку, и они вошли в главную комнату. Воздух в ней был густым и тяжёлым, будто после драки. Тарталья, сидевший на краю стола и чинивший нож, бросил на них колкий, ничего не выражающий взгляд. Он что-то затачивал с тихим, зловещим скрежетом. Напряжение витало в воздухе, острое и невысказанное. Их взгляды привлекла фигура Варки. Он стоял один в дальней спальне, у самого окна, спиной к ним. Его мощные плечи были напряжены, а сжатые в кулаки руки лежали на подоконнике. Казалось, он вглядывался в собственное отражение в чёрном стекле, но видел лишь внутреннюю бурю. Он был одиноким утёсом, вокруг которого бушевало море общих проблем, и эта его изолированность делала его одновременно уязвимым и опасным. Именно в этот момент Нефер приняла решение. Её план, холодный и расчётливый, сформировался в её голове мгновенно. — Иди, погрейся, — бросила она Лауме, указывая на печку, и сама направилась в спальню. Её походка была мягкой и бесшумной. — Варка... — её голос прозвучал непривычно мягко, когда она приблизилась к нему. Она коснулась его предплечья. — Ты весь на нервах. Дай я... Она обняла его сбоку, прижалась, делая вид, что ищет опоры. Её пальцы скользнули по его спине, будто пытаясь снять напряжение. Варка замер, ошеломлённый этой внезапной лаской. А в этот момент её другая рука, ловкая и невидная, проникла в карман его куртки и извлекла последнюю ампулу снотворного. — Всё будет хорошо, — прошептала она ему в плечо, одновременно отступая на шаг и быстрым, отточенным движением вскрывая ампулу об край стола. Варка повернулся, чтобы что-то сказать, и тут же ощутил резкий укол в шею. Он отшатнулся, увидев в руке Нефер пустой шприц. Его взгляд, полный недоверия и ярости, встретился с её холодным и абсолютно спокойным лицом. — Ты... — он попытался сделать шаг, но мир поплыл. Ноги подкосились, и он грузно рухнул на пол. --- Сознание вернулось к Варке волной тошноты и оглушительного звона в ушах. Он лежал лицом на пыльных половицах. Подняв голову, он увидел, что комната плывёт и двоится. Стол у стены расплывался двумя призрачными силуэтами, а тусклый свет свечей отбрасывал не два, а четыре мечущихся теневых близнеца. Голоса, долетавшие из главной комнаты, звучали приглушённо и искажённо, словно кто-то говорил, опустив голову в железную бочку, а назойливый, высокочастотный звон в висках заглушал всё. Он заставил себя не двигаться, подавив рвотный позыв. И слушал. — ...доза небольшая, просто чтобы снять остроту, — это был голос Тартальи, ровный и убедительный. — Скажи ей, Флинс. Скажи Лауме отдать флешку. И всё это закончится. Ты получишь облегчение. — Кирилл, послушайся, — голос Нефер звучал умоляюще, с непривычной дрожью. — Это жестоко, смотреть, как ты страдаешь. Дай ей команду, и мы поможем тебе. Так будет лучше для всех. Варка медленно, как пластун, приподнялся на локтях и заглянул в щель под дверью. Кирилл лежал на кровати, пристёгнутый наручниками. Действие снотворного явно прошло, сменившись пронзительной ясностью ломки. Его лицо было серым, под глазами залегла густая, синеватая тень, а на шее и лице вздулись и пульсировали синие, толстые вены, словно паутина, оплетающая череп. По виску скатилась капля пота. Он не метался. Он просто смотрел на Нефер. Его взгляд, полный нечеловеческой боли и физических мучений, был направлен на неё, но в нём не было мольбы. Было что-то другое — глубокая, бездонная рана, разочарование, достигающее степени предательства. Он смотрел на неё, как на предателя, пришедшего с поцелуем. Нефер, не выдержав этого взгляда, отвернулась. Она смотрела в пол, на стены — куда угодно, лишь бы не встречаться с этими глазами, в которых читался немой вопрос: «И ты с ними?» — Ну что, молчишь? — Тарталья, видимо, принял это молчание за высокомерие или упрямство. Его терпение лопнуло. — Слишком много о себе возомнил, ты ёбаная проститутка и наркоман! Он резко шагнул вперёд и с размаху ударил Кирилла по лицу. Голова парня дёрнулась, на его бледной коже проступил яркий красный след. Этот звук — короткий, влажный шлепок — стал той последней каплей, что переполнила чашу. Сработал тот самый древний, выдрессированный годами в окопах инстинкт. Адреналин. Горький, знакомый, спасительный яд. Он не дал силы – он выжег всё лишнее, оставив только голую, животную необходимость действовать. Варка поднялся. Не встал – поднялся, как подорванный из-под завала, медленно, с титаническим усилием, едва не рухнув обратно от головокружения. Он упёрся ногами в пол, чувствуя, как они предательски подрагивают. Звон в ушах сменился оглушительной тишиной, в которой пульсировала только одна эмоция – всепоглощающая, слепая, звериная ярость. Годы войны, недели недосыпа и недоедания, жизнь в грязи, постоянная опасность и это упрямое, обезумевшее желание спасти хоть одну потерянную душу – всё это слилось в единый, чудовищный взрыв. Раздался низкий, грудной рык, полный такой ненависти, что воздух в комнате стал ледяным. Его взгляд,мутный от препарата, упал на топор, воткнутый в плаху. Он двинулся к нему, его шаги были нетвёрдыми, но неотвратимыми. Рука, тяжелая и ватная, схватилась за рукоять. С двумя быстрыми, размашистыми шагами он преодолел расстояние и с коротким взрывным выдохом, со всей силы швырнул его в сторону говорящих. Топор, крутясь, пролетел в сантиметрах от лица Тартальи и с оглушительным грохотом вонзился в деревянную стену, как раз между ним и Нефер. Ручка затрещала и завибрировала, издавая зловещий гул. Их реакция была мгновенной. Нефер вскрикнула и отпрянула, прижимаясь к стене, её лицо вытянулось от неподдельного ужаса. Он должен был быть без сознания. Даже Тарталья, всегда готовый к бою, отступил на шаг, его рука инстинктивно потянулась к оружию, но он замер, увидев горящие, безумные глаза Варки. Они впервые видели его таким. Эту доходяжью, животную решимость, пробивающуюся сквозь химию и усталость. Варка стоял, тяжело дыша, его грудная клетка ходила ходуном. Он едва держался на ногах, но его воля была стальной. — Следующий раз... — его голос был хриплым, срывающимся на полуслове шёпотом. — Следующий раз я не буду целиться в стену. —Чтобы я больше никого из вас не видел рядом с ним... — его голос сначала был едва слышным. Но последние слова обрушились внезапно, перерастая в оглушительный, звериный рёв, от которого задрожали стёкла в оконных рамах. — ПОНЯТНО?! Он медленно, шатаясь, перевёл взгляд с Тартальи на Нефер. Затем, выдернув топор, развернулся и, цепляясь рукой за косяк, чтобы не упасть, ушёл обратно в комнату к Кириллу, захлопнув дверь так, что с косяка посыпалась штукатурка. В комнате Кирилла было тихо. Варка, тяжело дыша, прислонился лбом к холодной стене, пытаясь прогнать остатки дурмана. Потом подошёл к кровати. Кирилл лежал с открытыми глазами. На его щеке алел свежий синяк. Варка молча посмотрел на него.Потом, с трудом, повалился рядом на свободный край узкой кровати, стараясь прижаться к самому краю, почти к стене, чтобы не касаться парня и не доставлять тому дискомфорт. Он повернулся к нему спиной, замкнувшись в себе, всё ещё тяжело дыша после вспышки ярости. Прошло несколько секунд. Варка услышал за спиной сдерживаемый шипящий вдох и металлический лязг наручников о прутья кровати. Медленно, с видимым усилием, преодолевая боль в вывернутом запястье и общую слабость, Кирилл перевернулся на бок. Теперь он лежал лицом к его спине. Варка не оборачивался. Он лежал неподвижно, чувствуя на своей спине этот молчаливый, тяжёлый взгляд. В главной комнате воцарилась гробовая тишина. Нефер, вся бледная, медленно опустилась на стул. Тарталья молча достал сигарету из её пачки. А за тонкой стеной, на своей кровати, лежала Лаума. Она не спала. Она слышала всё: шёпот уговоров, удар, тихую, страшную ярость Варки. Она лежала на боку, сжавшись в комок, зажмурив глаза и прижав ладони к ушам. Но это не помогало. Голоса просачивались сквозь пальцы, смешиваясь в голове с давними, детскими воспоминаниями — с криками родителей, ссорящихся в соседней комнате. Такие же громкие, такие же беспощадные. Те же самые слёзы текли по её вискам на подушку. Она больше не могла этого выносить. Она сжала пустой карман, и её пронзила новая, леденящая волна паники. Флешка. Она была там, в ржавой трубе старого дренажа у доков, в ледяной воде, всего в паре километров от поместья Демьяна. Чтобы добраться до неё, нужно было пройти через полгорода, который сейчас наводнили люди Рери. Она закопала своё сокровище так глубоко и далеко, что теперь оно было похоже на призрака — все знали, что оно есть, но дотронуться до него было невозможно. И это осознание было хуже любого крика.