Часть 16

Первым, что он осознал, был слух. Не тишину, а её составные части. Отдалённый скрип дерева за стеной. Прерывистое, тяжёлое дыхание рядом — его собственное.Сердце, стучавшее неровно и гулко, будто барабан под тряпичным одеялом, отдаваясь тупой болью в висках. Сознание возвращалось медленно, как густой сироп, заливая мозг. Он не открывал глаз, боясь того, что увидит. Но тело уже заявляло о себе. Не адской болью, от которой он бежал в забытье, а другим — изматывающей, тотальной слабостью. Каждый мускул ныл, а руки и ноги дрожали мелкой, противной дрожью, от которой предательски позванивала цепь наручников о прутья кровати. Он лежал, пристёгнутый. И это было унизительно. Но ещё унизительнее было то, что он понимал — иначе было нельзя. Память возвращалась обрывками. Лицо Нефер, искажённое странной гримасой. Удар Тартальи. И потом... рёв. Рёв Варки. Топор, вонзившийся в стену. И этот взгляд, полный не чистой ярости, а чего-то большего, какого-то животного, почти отчаянного, когда тот потом вошёл и просто... лёг рядом. Потом пришёл стыд. Он накатывал тяжёлой, горячей волной, сжигал изнутри. Он помнил всё. Свои мольбы, свои попытки договориться, своё тело, предательски готовое на всё ради одного укола. Он отвёл взгляд в потолок, чувствуя, как горит лицо. В дверном проёме возникла знакомая мощная фигура. Варка стоял, молча оценивая его. В руках он держал две кружки. Дым от одной поднимался паром. — Ты как? — тихо спросил Варка, подходя. Его голос был хриплым, но спокойным. Он поставил кружки на тумбочку. Его движения были медленными, будто он боялся спугнуть. Варка присел на край кровати, пружины жалобно скрипнули под его весом. Без лишних слов он аккуратно, почти механически, убрал влажные пряди волос с лба Кирилла, чтобы лучше видеть его лицо. Его пальцы, грубые и шершавые, были на удивление осторожны. Он всматривался в его зрачки, затянутые плёнкой усталости и боли. Потом его взгляд скользнул по лицу, задержавшись на свежем синяке от удара Тартальи. Никакой эмоции, только холодная констатация факта. Он взял его подбородок, мягко, но твёрдо повернул голову, осматривая вены на шее, всё ещё проступавшие синевой, но уже не так пугающе ярко. — Держись, — сказал он наконец, отпуская его. — Самое страшное позади. Сейчас будет просто... тяжело. Варка отступил назад, дав ему пространство, но его взгляд, тяжёлый и неотрывный, всё ещё держал Кирилла. — Ладно, — Варка взял свою кружку, сделал глоток. — Значит, так. Врач. Детокс. Всё это... это не для галочки. Это твой единственный шанс выжить. По-настоящему. Кирилл медленно моргнул, пытаясь заставить мозг обработать слова. Мысли плыли густо и медленно. — Но этот шанс... — Варка сделал паузу, его взгляд стал ещё тяжелее. — Его должен использовать ты. Сам. Я могу стоять сзади и подстраховывать, но шагать придётся тебе. Понял? Дрожь в руках Кирилла внезапно усилилась, перейдя в мелкую, частую вибрацию. Он попытался сжать пальцы, но они не слушались. — В... в-восемь... — голос сорвался, застрял на согласном. Он сглотнул, глаза отчаянно бегали, не в силах поймать взгляд Варки. — В-восемь л-лет... Я... н-на в-всём этом... В-восемь л-лет, — он выдохнул это с таким отчаянием, будто признавался в убийстве. Дрожь перекинулась на плечи, заставляя его зубы слегка стучать. — И... и все... в-все ж-ждали... К-когда я... с-дохну. В-все... — он замолк, беззвучно шевеля губами, его тело сотрясала мелкая, беспомощная дрожь. Слова «никто не верит» так и не прозвучали, но они висели в воздухе, яснее любого признания. Варка слушал, не перебивая. Его лицо оставалось каменным, но в глазах, прищуренных от усталости, пробежала тень чего-то знакомого. Не жалости. Узнавания. Когда Кирилл замолк, сдавленно дыша, Варка медленно покачал головой. — Такие люди — сволочи, — его голос прозвучал низко и ровно, без эмоций. Констатация факта. — Они ждут, чтобы убедиться, что их дерьмовая жизнь — не худший вариант. Он отпил из кружки, давая словам осесть. — А насчёт веры... — Варка усмехнулся, коротко и сухо. — Мне похуй, во что они там верили. Я не спасатель и не проповедник. Я здесь, потому что дал себе слово. И потому что ненавижу, когда сволочи добиваются своего. Он посмотрел прямо на Кирилла, его взгляд стал острым, как лезвие. — Ты для них — забава. Ещё один повод, чтобы развести сплетни и посмеяться. Решил оправдать их ожидания — твоё дело. Но если решил послать их всех к хуям и выжить назло... — Варка слегка наклонился вперёд. — ...то вот тогда мне есть до тебя дело. Понял? Мне есть дело только до того, кто борется. Даже если он борется вот так, — он кивнул на его дрожащие руки, — и проигрывает. Это я понимаю. А в твою святость я не верю. Мне она нахуй не сдалась. Варка откинулся назад, его взгляд скользнул по бледному, осунувшемуся лицу Кирилла. — Ничего, красавец, — Варка хрипло фыркнул, указывая подбородком в его сторону. — Вылечим тебя, откормим. Придёшь такой весь в форме, шикарный, к общаге... Там эти... Милки-сплетницы, что у подъезда травили байки, — он презрительно хмыкнул, — обзавидуются, какого мужика упустили. Надписи на стене замажут да цветы к двери принесут. Из горла Кирилла вырвался короткий, хриплый звук, отдалённо напоминающий смех. Он больше походил на стон. Он потупил взгляд, глядя на свои дрожащие руки. — О-очень... с-сомневаюсь, — просипел он, и в этом сломанном смехе было столько горечи, что стало ясно — он уже и не помнит, каково это, когда на него смотрят без брезгливости или жалости. — Я... — голос сорвался на хриплый шёпот. Он сглотнул, чувствуя, как дрожь в руках усиливается, перебираясь на предплечья. — Мне... нуж... но... — Кирилл снова замолчал, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Потребность была физической, насущной, единственно ясной в этом хаосе. — В ту... алет. Варка молча кивнул. Он встал, достал ключ от наручников. Металл щёлкнул, и браслет разомкнулся. Освобождённая рука Кирилла беспомощно упала на одеяло, продолжая мелко и часто дрожать. — Вставать будем медленно, — предупредил Варка, его голос был ровным, безразличным, но действия — точными. Он взял Кирилла под мышки, помогая ему подняться. Ноги тут же подкосились, заходили ходуном. Весь его вес повис на Варке. Путь до туалета через коридор занял целую вечность. Он шагал, шаркая ногами, цепляясь за Варку дрожащей рукой. Каждый шаг отдавался глухой болью в костях. Они двинулись к двери. Не доходя до туалета, Варка остановился. — Сможешь сам? — спросил он, глядя прямо перед собой, в стену. В его голосе впервые зазвучала неуверенность, какая-то бытовая неловкость, странная в их смертельно опасной ситуации. Кирилл, весь горбясь от стыда и слабости, лишь мотнул головой, пытаясь высвободить руку. Он сделал шаг, держась за косяк, потом ещё один, вползая в крошечное помещение. Дверь закрылась, но не до конца. Из-за двери донёсся звук — сначала неуверенное шарканье, попытка удержать равновесие, а потом отчётливое, громкое журчание. Оно казалось оглушительным в давящей тишине дома. Снаружи было слышно, как его тело время от времени билось о деревянную стенку, не в силах справиться с дрожью. Варка стоял, отвернувшись, скрестив руки на груди, и смотрел в противоположный конец коридора, делая вид, что не слышит ничего. Его собственное дыхание казалось ему неестественно громким. Через пару минут дверь со скрипом отворилась. Кирилл стоял, бледный, весь в поту, держась за косяк обеими руками, чтобы просто не рухнуть. Он не смотрел на Варку. Тот, не говоря ни слова, снова взял его на себя, и они тем же медленным, шаркающим шагом пошли обратно к кровати. Ни одного слова. Вернувшись в комнату, Варка не стал снова пристёгивать его. Вместо этого он усадил его на край кровати. — Подожди, — он вышел и через минуту вернулся с тазом с тёплой водой и чистым, хоть и грубым, полотенцем. — Рубашку долой. Кирилл с трудом, дрожащими пальцами, стянул с себя грязную майку. Кожа под ней была бледной, покрытой старыми синяками и испариной. Варка, не церемонясь, но и не причиняя боли, начал обтирать его спину, шею, грудь. Вода смывала липкий пот, и какое-то подобие чистоты принесло с собой первое за долгое время ощущение, что он всё ещё человек, а не просто сосуд. «Чёрт, он ещё больше отощал, — холодно констатировал мозг Варки. — Высыхает на глазах». Мысль о потерянной ампуле снотворного, той самой, последней, кольнула его с новой силой. «Глупость. Идиотская, непростительная глупость. Отдал бы сейчас полжизни за этот шприц». Сейчас, когда острая фаза прошла, тот запас казался единственной нитью контроля над ситуацией, которая могла в любой момент снова рухнуть в ад. А без него Варка оставался с голыми руками против чудовищной боли, грозящей вернуться в это истощённое тело. Он отложил полотенце, его взгляд упал на кружку с остывшим чаем на тумбочке. —Есть будешь? — спросил он, его голос, как всегда, был лишён окраски, но в нём повис не озвученный вопрос. — Сказать, чтобы сюда принесли? Или... — он коротко кивнул в сторону двери, за которой была слышна невнятная возня и приглушённые голоса, — проводить туда, к остальным? Кирилл медленно поднял на него взгляд. Мысль о том, чтобы видеть всех — Тарталью, Нефер, их оценивающие взгляды — заставила его внутренне сжаться. Но ещё сильнее было желание не оставаться в этой комнате, пахнущей лекарствами и его собственным страхом. Сильнее было отчаянное, почти физическое желание доказать самому себе, что он ещё может. Он сделал короткий, кивающий жест головой, едва заметный. —Т-туда, — тихо, но твёрдо просипел он. Варка молча встал, давая ему опереться. Их медленное, шаркающее шествие из комнаты было безмолвным и тяжёлым. Дверь в главную комнату была приоткрыта. Варка толкнул её плечом, пропуская Кирилла вперёд. Комната замерла. Нефер сидела у печки, согнувшись над телефоном. Её пальцы лихорадочно и безостановочно били по стеклянному экрану, лицо было напряжённой, отстранённой маской. Тарталья, развалившись на стуле, лениво помешивал ложкой чай в кружке. Пахло сушёной липой и дымом. Щелчки по экрану смолкли. Ложка в кружке Тартальи замерла. Оба уставились на вошедших. Вид Кирилла, бледного, исхудавшего, но с ясным, хоть и усталым взглядом, держащегося за косяк дрожащей рукой, был, видимо, последним, чего они ожидали увидеть. Флинс, чувствуя на себе их взгляды, сделал над собой усилие. Он медленно, стараясь скрыть дрожь в ногах, отпустил косяк и сделал несколько неуверенных шагов вперёд, к столу. Он не смотрел ни на кого, его лицо застыло в холодной, отстранённой маске, пытаясь изобразить хоть крупицу контроля. Но его бледность, ввалившиеся глаза и то, как он инстинктивно искал опору, кричали громче любой бравады. Варка вошёл следом, остановившись в дверном проёме. Его взгляд, тяжёлый и безраздельно властный, медленно переполз с Нефер на Тарталью. В воздухе повисло немое предупреждение. —Лаума где? — его голос прозвучал низко и ровно, нарушив давящую тишину. Нефер отвела взгляд в сторону, снова уткнувшись в телефон, но уже не печатая. —Спит ещё, — коротко бросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, неестественная отстранённость. Тарталья, наконец, доставил ложку до рта, сделал вид, что пробует чай, и поморщился. —Да, почивает, наше сокровище, — буркнул он, глядя в свою кружку. — Набирается сил для новых подвигов. Варка, не говоря ни слова, прошёл к плите, где стояла кастрюля с остывающей кашей. Он наложил полную тарелку, поставил её перед Кириллом, затем так же молча набрал себе. Громко, с подчёркнутым стуком, он поставил свою тарелку на стол рядом с Тартальей, а стул отодвинул с таким скрежетом, что казалось — дерево вот-вот треснет. Он сел, спиной к Тарталье, всем видом демонстрируя, что его присутствие — лишь досадная помеха. Кирилл, опустив голову, взял ложку. Пальцы дрожали, заставляя металл позванивать о фарфор. Он делал неестественно медленные, сосредоточенные движения, заставляя себя глотать каждую ложку. Это был не голод, а упрямое, почти ритуальное исполнение долга — доказательство самому себе, что он ещё может. Давящая тишина стояла несколько минут, нарушаемая лишь скрипом половиц, хриплым дыханием Кирилла и звенящим стуком его ложки. Её и разорвал Тарталья. Он отставил свою кружку с таким же громким стуком, каким Варка поставил тарелку. — Ну что, красавчик, — его голос прозвучал нарочито бодро, режущим контрастом на фоне общего уныния. — Пока ты тут приходишь в себя, не помешало бы вспомнить, ради чего, собственно, весь этот пикник с переездами затевался. — Он посмотрел прямо на Кирилла, игнорируя спину Варки. — Тот самый компроматик. Напоминаю, на всякий случай, что я тут не просто так чай липовый пью. Я, можно сказать, ваш ангел-хранитель. Выручил уже разок, с седашкой... И ещё раз с побегом. Так что, может, хватит играть в молчанку? Варка медленно повернул голову. Его глаза, холодные и узкие, впились в Тарталью. —Заткнись. Сейчас не время. Но Кирилл поднял взгляд. Он медленно, с усилием, отставил ложку. Его голос прозвучал тихо, но чётко, без прежнего хрипа и заикания, будто необходимость отвечать вернула ему частицу самообладания. —Я... согласен. Отдам флешку. Только не вам. — Его взгляд скользнул по Тарталье и Нефер. — Тому, кто за вами стоит. Из Ли Юэ. При одном условии. Тишина в комнате стала звенящей. Даже Варка перестал есть, внимательно глядя на Кирилла. Тарталья медленно убрал ногу со стола, его поза из расслабленной стала собранной. —Какое условие? — спросил он, и вся игривость исчезла из его голоса. — Я хочу поговорить с ним. Лично. По видеосвязи. Сейчас, — Кирилл выдохнул. Произнести это потребовало от него всех сил. — Хочу услышать его голос. Увидеть, кому я это отдаю. И получить от него гарантии. Нефер резко подняла голову. —Кир, это неразумно... — начала она, но он тут же перебил её, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Это не обсуждение. Это мое условие. Без этого — никакой флешки. Можете пытаться выбить из меня или из Лаумы, — он горько усмехнулся, — но, судя по прошлому опыту, это ни к чему не приведёт. Тарталья несколько секунд молча изучал его, затем резко хмыкнул и достал свой телефон. —Ладно. Окей. — Его пальцы быстро заскользили по экрану. — Устроим тебе свидание. Только смотри не обделайся от восторга. Он поднял палец, предупреждая, и поднес телефон к уху. Разговор был коротким и односложным. —Да. Он хочет. Нет, только так. — Пауза. — Понял. Тарталья опустил телефон и обвёл взглядом комнату. —Всё, выйти. — Его голос не допускал возражений. — Нефер, Варка, свободны. Герой и я остаёмся на приватную беседу. Варка нахмурился, его пальцы сжались в кулаки. —Ни хрена подобного. Я остаюсь. — Не останешься, — холодно парировал Тарталья. — Или звонка не будет. Твой подопечный и мисс-оленёнок останутся со своим сокровищем навеки, а мы все тут благополучно сгниём, пока нас не отыщут люди Рери. Выбор за тобой. Кирилл, бледный, но собранный, кивнул Варке. —Я... справлюсь. Варка смерил Тарталью взглядом, полным немой ненависти, затем тяжело поднялся. Нефер, не глядя ни на кого, вышла первой. Варка, отступая к двери, последний раз встретился взглядом с Кириллом, пытаясь передать ему всё — и поддержку, и предупреждение. Дверь закрылась. Тарталья повернулся к Кириллу, включил видеосвязь и поставил телефон на стол между ними. На экране возникла тёмная комната и силуэт в кресле. — Господин Флинс, — раздался спокойный, бархатный голос. — Я вас слушаю. Дверь в главную комнату закрылась, оставив Варку и Нефер в тяжёлом, гнетущем молчании. Варка стоял, прислонившись к косяку, его взгляд был прикован к щели под дверью, за которой решалась их судьба. Нефер, отвернувшись, снова уткнулась в телефон, но её пальцы были неподвижны — она прислушивалась, стоя у двери, лишь притворяясь, что занята. Тишину разорвал сдавленный, женский всхлип, перешедший в пронзительный, полный ужаса крик. —Нет! Нет, отстаньте! Оба развернулись к углу, где на матрасе спала Лаума. Девушка металась в кошмаре, её лицо было искажено страхом, по щекам текли слёзы. —Не подходите... п-пожалуйста... Варка! Киррил! — её голос сорвался на визг. — Они в доме! Они здесь! Всех... всех убьют! Варка ринулся к ней первым. Он не стал трясти или кричать. Он грузно опустился на колени рядом и мощными, но осторожными руками взял её за плечи. —Лаума. Проснись. Это сон. Она рванулась, её глаза дико забегали, не узнавая его. —Всех убили... кровь... везде кровь... — Никто не убит, — его голос прозвучал низко и твёрдо, как удар молота по наковальне. — Смотри. Я здесь. Ты здесь. Мы в доме. Мы одни. — Он слегка встряхнул её, заставляя сфокусироваться. — Кошмар. Просто кошмар. Вдохни. И тут с другой стороны опустилась Нефер. Её движения были резкими, почти порывистыми. Она не смотрела Лауме в глаза, а просто обняла её за плечи, прижав к себе. —Тихо, — её голос прозвучал непривычно мягко, но с той же железной интонацией, что и всегда. — Всё в порядке. Успокойся. Ты в безопасности. Постепенно дикий ужас в глазах девушки стал отступать, сменяясь растерянностью и стыдом. Она обвела взглядом комнату, сжалась в комок и тихо, безнадежно расплакалась, уже отдавая себе отчёт в том, что это была реальность. Варка убрал руки, дав пришедшей в себя девушке пространство. Нефер продолжала гладить её по голове. Варка,сев на пол, смотрел прямо перед собой. Ещё один сломленный человек на его попечении. И за стеной — ещё один, который в этот самый момент заключал сделку с дьяволом, чтобы, возможно, этот кошмар никогда не стал явью.