Глава 2.11 Ночь Полной Луны

      Прежде чем вернуться город, Анна поехала в придорожную гостиницу, сняла там номер, приняла душ, легла в кровать и долго смотрела в потолок, пытаясь понять, что ей делать дальше.       Она потеряла силы ведьмы и теперь чувствовала себя голой. Возвращаться в таком состоянии в город ей совсем не хотелось, поэтому она снова задумалась над тем, как ей поступить в этой ситуации с наименьшим ущербом для себя.       Мать сейчас находилась за границей, да и не настолько у них отличные отношения, чтобы обращаться к ней за помощью. Тётки, скорее всего, обрадуются тому, что с ней приключилось.       Эх, найти бы Лилит! Анна почему-то уверена, что именно эта родственница помогла бы ей, поняла бы и поддержала. Или, наоборот, уничтожила бы, чтобы одной неудачницей в этом мире стало меньше.       В голову пришло всего одно имя: Ядвина. Вспомнив о дочери, Анна вскочила на ноги, натянула на себя спортивный костюм «особой прочности» и снова поехала в лес. Только не в заповедник, а в самый настоящий, в котором вот уже несколько сотен лет в укромном уголке проживает Яна.       Телефона у неё нет, поэтому Анна бросила машину на ближайшей поляне и пешком прошла немного в гору вдоль живописной реки, которая вскоре начала петлять, шурша перекатами, но нужно было идти прямо, не обращая внимание на морок, даже если будет казаться, что приходится идти по дну реки по глубине, накрывающей тебя с головой. Надо идти вверх и вниз, но всегда только прямо, чтобы прийти к небольшому, но очень уютному домику, где и проживала её дочь.       Яна сидит на веранде в кресле-качалке, укутавшись в тёплый плед из шкуры медведей и слушала очередную книгу — одну из тех, что Анна накачала ей в прошлый раз. Прежде она сама читала для неё, но теперь люди придумали столько всего прекрасного, что её девочка почти никогда не скучала, если мама не могла приехать к ней.       Однако Яна насторожилась и повернула голову в сторону идущей к ней женщины. Анна знала, что выражение узнавания на её лице — всего лишь иллюзия. Ядвина наверняка уже не помнила, как выглядела её мама. Может, узнаёт её по шагам или запаху.       Кто знает, какой именно орган взял на себя функции её глаз? Но Яна уже поднялась с кресла и довольно уверенно пошла в её сторону. Неизменный чёрный кот-морок бежал рядом с хозяйкой, мурлыкая громче, чем положено настоящему коту. Анна раскрыла свои объятия, и дочь нырнула в них, ластясь об руки матери. Обнявшись, они вместе пошли к дому.       — Мама? — сразу заметила Яна перемену.       — Да, дорогая, у меня проблемы, и мне нужно их решить.       — Кто это сделал?       — Я не знаю, — призналась Анна. — Я открыла один свиток и потеряла свои силы.       — На кого думаешь? — продолжала свой допрос Ядвина.       Она уже вовсю хлопотала по кухне и быстро собирала на стол незамысловатую снедь. Предметы срывались со своего места и летели точно на стол, по пути наполняясь снедью и напитками, двигались с ювелирной точностью, не потеряв по пути ни крошки, ни капли. Анна с болью смотрела на дочь — очень красивая и такая талантливая девочка. Однако горевать некогда, к тому же на подобные мысли Яна может рассердиться, замкнётся в себе, и тогда зачем Анна вообще приехала сюда. Поэтому, убрав эмоции, она сказала:       — Подозревать особо некого, у меня всё те же работают: Толик-берендей, Карина-стрыга, Савелий-колдун и Михаил Кузьмич, чёрт старый. Все проверены не по разу. Архив пополняем мы все по мере сил, а чёрт его разбирает. Кто именно принёс этот свиток, сказать сложно. Я сама пару недель назад почти два грузовика бумаг из соседнего города привезла, может, там был.       Анна задумчиво поднесла ко рту чашку с ароматным чаем из лесных ягод и трав, закусила самодельной печенькой, которые всегда получались у Яны такими вкусными. Морок-кот потёрся ей об ноги и улёгся рядом, совершенно по-настоящему вылизывая блестящую шёрстку.       Снова непрошенная мысль заставила Анну нахмуриться: как её дочь умудрялась оставаться такой доброй и светлой, хотя судьбе её не позавидуешь? Она чувствовала свою вину перед Ядвиной, хоть уже сотни раз покаялась перед ней и была прощена.       Но память жестоко раз за разом возвращала её в тот день, когда она впервые вступила в бой с Мордекаем. Самоуверенная соплячка, у которой совсем недавно появился смысл жизни в виде чудесной малышки с огромными зелёными глазами.       И вот мерзкий червь принялся поглощать этот мир прямо у неё на глазах. Разве можно такое стерпеть? Ведьма бросилась в бой. Она теснила огромного монстра, подавляя его заклятиями, взятыми из этого мира, но тот поглощал их, не получая особого урона. Она взывала к своим внутренним силам, черпала их извне, но, кажется, ничто не могло отвлечь тварь от его основной работы: уничтожить мир, изживший себя.       И вдруг кто-то отвлёк ведьму, потянув её за юбку. Анна посмотрела вниз и увидела собственную дочь, которая только делала первые шаги и, видимо, увидев маму, поспешила к ней.       Секундное промедление — и тонкая струйка силы малышки потянулась к поглотителю миров. Вскрикнув, мать прикрыла дочь собой, тем самым очень грубо разорвав её связь с монстром, но тот вдруг взвыл, словно тем самым ведьма причинила ему нестерпимую боль. Он резко взмыл вверх, крутя хвостом, а потом штопором вошёл в землю, оставив после себя огромную воронку.       Девочка заплакала, и мать подняла её, чтобы посмотреть в родное личико. Из прекрасных глаз малышки текли кровавые слёзы, и ведьма поняла, что в её жизни появилось ещё три цели: исцелить дочь, найти Мордекая и уничтожить его любыми средствами.       А ещё ей пришлось сказать своим, что её первенец не выжил. Что ж, в те времена такое было сплошь и всюду, даже среди ведьм. Мать тогда поругала её: мол, прижила дитя от простого человека, вот и не уберегла! Анна согласилась, потому что сама не знала, кто стал отцом Ядвины: в Благословенную ночь у неё было, как и положено, семь партнёров, и отцом девочки мог стать любой из них.       И сейчас маленький домик Ядвины — одно из немногих мест, где Анна могла остановиться и перевести дыхание, подумать и найти выход из любой ситуации. Сама же девушка внезапно протянула руку и сказала:       — Дай мне тот свиток, мама, может, я увижу то, что не открылось тебе?       Анна не спорила, потому что Ядвина почти не тратила свои силы, а они сами копились с годами, и девушка стала похожа на переполненный сосуд. Она достала тубус с красным скотчем и передала его дочери.       Та осторожно ощупала его руками, слегка наклонила голову, словно к чему-то прислушиваясь. Отклеила липкую ленту, раздвинула половинки и вынула свиток.       — Это не бумага, — сообщила очевидное Яна. — Очень похоже на кожу, но я никак не пойму, какую именно.       — Русалка, — вздохнула Анна, откусив ещё кусочек от ароматного пирога.       Яна отдёрнула руку, но потом снова принялась искать хоть что-то, что могло бы помочь им вернуть силы Анне. Вдруг она вскрикнула: край свитка хищно скользнул по её пальцам, вскрывая её кожу и добираясь до крови ведьмы.       И тут же ставни захлопали, дверь выдернуло наружу, окна же, напротив, распахнулись внутрь, и словно вихрь подхватил Анну, поднял к потолку, а потом швырнул её на пол.       — Чёрт! Вот чёрт! — закричала Анна. — Отдай и отойди! — выхватила она из рук дочери свиток и сорвалась с места, уносимая этим самым вихрем.       Она пока почти не могла управлять внезапно вернувшейся к ней магией, но отвести подозрения от Яны было необходимо, поэтому на силе ведьмы, возвращающейся к ней прямо сейчас, она понеслась к Юрию.       Она понимала, что сюрприз будет не особо приятным для мужчины, но для Анны это не имело значения. Главное, чтобы тот, кто сейчас следил за ней, увидел рядом с ней не Яну.