Глава 2.12 Ночь Полной Луны

      Дюк не просто удивился, он буквально онемел, когда Анна, материализовавшись в его скромненькой машине, бросилась ему на шею с поцелуями, заставив резко затормозить и прижаться к обочине.       Анна быстро откинула его кресло и залезла на него сверху, благо пальто так и осталось у Яны, а сам Юрий тоже вёл машину, бросив куртку на заднее сиденье. Верхняя одежда им не мешала, а воспоминания были ещё слишком свежи, и Юрий прикрыл глаза, наслаждаясь внезапными и такими желанными ласками Анны.       Сама ведьма тоже закрыла глаза, чтобы не показать врагу того, кто случайно попал в её жизнь. Анна сопротивлялась, не желая смотреть на Юрия, целовала его, не позволяя произнести ни слова, жадно шарила по его телу руками, отвлекая от возможных вопросов.       В полном молчании и с закрытыми глазами стянула с себя спортивные брюки вместе с бельём, а на джинсах Дюка расстегнула молнию, оттянула трусы, освободила его член и опустилась на него, продолжая терзать губы мужчины. Ей срочно нужен оргазм, который вышвырнет из её сознания непрошенных гостей.       Она быстро задвигалась, прижимаясь к Дюку так, чтобы клитор максимально соприкасался с его лобком. С остервенением жмурила веки, которые упрямо старались раскрыться, скакала на мужчине, понимая, что все проезжающие мимо водители прекрасно видят, чем они занимаются, билась коленями о дверцу и рычаг передач скоростей, пачкала джинсы Дюка своими выделениями и стремилась к оргазму, словно ничего важнее в мире нет.       Вскоре её тело судорожно изогнулось, и Анна издала глухой урчащий звук, похожий на рык животного, отчего едва не зарычал и Дюк. Но Анна всё ещё чувствовала чужое присутствие в своей голове и накрыла его рот и нос ладонью, а сама, наконец, отпустила себя и с удовольствием забилась в очищающем оргазме.       Юрий за ней, естественно, не успел. Он полежал какое-то время, позволяя Анне прийти в себя, затем начал толкаться снизу, чтобы и самому получить удовольствие. Однако внезапный секс застал его врасплох, поэтому он осторожно поднял Анну, лёг на бок, толкнул её вперёд, а сам перебрался так, чтобы войти в неё сзади. Ему тоже было плевать, что проезжающие мимо водители наверняка видели их, но всё же немного приподнял спинку кресла, чтобы девушке было удобнее.       Анна продолжала на всякий случай держать глаза закрытыми, пока не ощутила повторно накатывающуюся волну удовольствия. Второй оргазм оказался более ярким, и Анна, не выдержав, застонала. Вскоре она почувствовала, как Дюк покинул её и на поясницу закапала тёплая жидкость.       Мужчина потянулся к бардачку, достал влажные салфетки, вытер Анне спину, промежность, затем привёл в порядок себя, повернул её к себе лицом, прилёг рядом и нежно чмокнул в нос.       — Что это было? Ты решила меня за что-то наградить?       — За терпение, — тихо сказала Анна, наконец открыв глаза, но всё ещё избегая смотреть на Дюка. — Просто мне показалось несправедливым, что ты не получил от меня…       — Всё в порядке, — тихо сказал Юрий. — Я понимаю, что ты — не та женщина, которая будет отчитываться перед кем-то в своих поступках. За сто с лишним лет я много думал и понял, что допустил в прошлый раз самую большую ошибку в своей жизни. Я просто не понял тогда, что тебе нужен был человек, который останется с тобой в любом случае. К сожалению, ни я, ни Владимир не прошли этого испытания. Ты ведь в курсе, что он умер?       — Нет. Давно? — Анна действительно ни разу не интересовалась больше теми, кто её однажды подвёл.       Да и спросила просто, чтобы поддержать видимость разговора, потому что ей и теперь было не интересно. Вообще.       — Катя говорит, что он от тоски по тебе умер, Аннушка.       — Так не бывает, — усмехнулась Анна. — Никто не умирает от тоски по другому человеку. Просто ему было лень двигаться дальше, вот он и остановился. Я тут ни при чём. Не будь меня, он нашёл бы другую причину. Вроде он был женихом Екатерины? Значит, без меня он женился бы на ней и всё сделал бы для того, чтобы все решили, будто это она его сжила со свету. Всё в нашей жизни — только наш выбор: простить или проклясть, идти дальше или продолжать лежать. Что хочешь мне говори, но мне нисколько не жалко тех, кто из одного человека делает и смысл своей жизни, и причину и следствие своего душевного комфорта.       Юрий хмуро слушал Анну, понимая, как она только что обесценила его вековое ожидание возвращения их отношений. Он резко поднялся и посмотрел в лобовое стекло. Затем переполз на пассажирское сиденье и со злостью спросил:       — Считаешь, что если у тебя нет сердца, то и остальные — пни бесчувственные?       Анна потянулась, подняла спинку кресла, нагнулась, взяла свою одежду и начала одеваться, попутно объясняя:       — Дюк, ты можешь обвинять меня и говорить про мою бессердечность, но я считаю, что в моей жизни нет места таким эгоистичным переживаниям, как любовь, ревность, тоска по какому-то человеку, который прекрасно обходится и без меня. Пойми, что я слишком давно живу, чтобы верить только в слова. Естественно, я влюбляюсь — быстро, сильно, страстно, иногда по несколько раз в одного и того же человека, но если я не вижу от него адекватных действий, которые показывают мне, насколько для него важны наши отношения, мои чувства угасают, как огонёк на тоненькой свече, которую вовремя не заменили на большую. Поэтому, прежде чем винить меня в своём одиночестве, вспомни, что сделал ты, чтобы нам быть вместе? Я, когда захотела, просто взяла и пришла к тебе. Но ты снова говоришь мне, что я сделала что-то не так. И кто кого сейчас обесценил?       Юрий усмехнулся: ведьма! Всегда она говорит и делает, что хочет, может убедить любого в своей правоте. Часто хотелось её любить, ещё чаще — убить! Но ни разу в его голову не пришло, что лучше бы они никогда не встречались.       Он протянул руки, перетащил её к себе на колени, прижал, тянулся губами к её губам, и Анна пошла ему навстречу. А потом они перебрались на заднее сиденье, где Анна отдавалась Дюку снова и снова, выкрикивая его имя, кусая губы, сжимая пальцами его плечи.       После того как Юрий снова вытер их, Анна вдруг попросила:       — Дюк, отвези меня в Нагорье.       Юрий присвистнул:       — Солнышко, это же…       — До утра доберёмся. Можем даже в остатках Луны погоняться по лесу, — заманчиво промурлыкала Анна, поглядывая на мужчину из-под полуопущенных ресниц.       Юрий крепче сжал руль и развернул машину: им придётся проехать почти триста километров, но желание догнать эту самку и в свете Луны снова присвоить её, не думая, действуя на инстинктах, принуждая и подчиняя, в то же время прислушиваясь к каждому звуку, который вырвется из её глотки, чтобы понять, что её зверь в восторге — это перекрыло все его «против».