Глава, в которой все пошло по плану — но не по нашему

Варя сидела за столом в небольшом классе, больше похожем на уютную переговорку с доской и кривоватым графиком на стене. В классе было трое её подопечных — шестиклашки, которых она про себя называла «три клюшки»: один вечно сонный, вторая с фломастером в зубах, третья — с ошеломительным пробором и абсолютной уверенностью, что всё в этой жизни — неправильно, включая дроби. Развивашный центр, где она подрабатывала репетитором по математике, находился в жилом доме на первом этаже. В коридоре всегда пахло кофем из автомата и чем-то слегка резиновым — видимо, от коврика у входа. — Так, кто скажет, сколько будет одна вторая плюс одна четвёртая? — Варя постучала ручкой по столу, стараясь говорить бодро. — Это с подвохом? — подозрительно прищурился Кирилл, мальчик в толстовке «Minecraft». — Нет, это с дробями, Кирилл, а не с подвохом. У девочки по имени Лика как раз выпал молочный зуб, и она, не особо парясь, сложила его в карман. Варя отвела взгляд, глубоко вдохнула и мысленно посчитала до пяти. Не забывай, зачем ты здесь, — пролетело у неё в голове. Ради опыта, бабок и чтобы не сойти с ума от семейной комедии с элементами триллера.

***

Поздний вечер. Брюнетка шла домой, укутавшись в шарф почти до глаз, с мыслью только о чае и сне. На работе дети были особенно “вдохновлённые”: один шепелявил так, что дроби превращались в шифр, вторая зевала, не закрывая рта, а третья девочка в какой-то момент достала зеркало и начала рассматривать свой язык. Прогресс был, но какой-то очень абстрактный. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Лизы: Варь, я у тебя как на иголках. Сегодня в последний раз прогоню коралловую речь, и завтра — Олимпиада. Я готова умереть, но желательно после победы. Варя фыркнула, набирая ответ:

Буду через 15 минут. Подготовь всё

Подъезд уже был близко, когда Варя заметила знакомую фигуру — Игорь стоял у перил. Немного взъерошенный, капюшон небрежно сброшен назад, руки в карманах. Он вроде как случайно тут, но Варя почему-то сразу поняла — нет, не случайно. — Привет, — сказал он, когда она подошла ближе. Голос ровный, но в нём что-то было… мягкое? — Привет. — Варя чуть кивнула. — Ты чего тут? — Прогуливаюсь. Иногда хочется свежего воздуха и одиночества, а получаю мороз и тебя, — он усмехнулся, как всегда чуть неловко. И сразу добавил: — Шучу. Рад тебя видеть. Она улыбнулась. Но тоже — немного неловко. — У меня сегодня один из детей спросил, “зачем делить пиццу на части, если можно съесть всю”. Так что день был философским, — пробросила Варя, вытаскивая ключи. Они оба слегка посмеялись. И тишина. Она была не давящей — просто странной. Игорь смотрел на неё дольше, чем следовало бы. Может, сам не понимал, почему. Просто… за последние дни Варя казалась другой. Не такой, как раньше. Меньше смеялась. Больше молчала. Смотрела куда-то вглубь. И в этой тишине было что-то… тёплое. Настоящее. Странное. Он чуть нахмурился. Не потому, что это плохо. А потому что непонятно. А непонятное — пугает. Мысль дрогнула. Игорь словно сам от себя отмахнулся. Соня. С ней всё ясно. Просто. Ярко. Смешно. Без двойного дна. С ней не надо думать — только быть. Соня — как огонёк в кармане. Варя… как бездонное небо. А в него глянешь — и уже не знаешь, где ты. — Ты куда? — спросил он, как будто внезапно очнулся. — К Лизе. У неё завтра биоолимпиада. Прогоним её презентацию по кораллам ещё раз. Она сказала, если не победит, то как минимум умрёт красиво. — Кораллы заслуживают победы, — кивнул он серьезно. И снова — взгляд. Случайный. Слишком долгий. Но Варя его не отводила. И от этого самой себе стало неуютно. — Ну… ладно, — она сжала плечами, — удачи тебе с одиночеством и холодом. — Спасибо. А тебе — с кораллами и детьми, которые хотят пиццу целиком. Она уже сделала шаг, но вдруг услышала: — Варь. — А? Он будто хотел сказать что-то важное. Но передумал. — Ты… держись там, ладно? Она кивнула. Улыбнулась, чуть-чуть. Почти незаметно. И пошла. А он остался, смотря ей вслед, с лёгким чувством непонятной тревоги.

***

Варя сидела на диване, держа в руках ноутбук, на фоне звучал уверенный голос Лизы, рассказывающей про кораллы — их строение, важность для экосистем и то, как человечество безжалостно уничтожает океаны. Она вроде бы кивала, даже что-то подчёркивала на распечатке, но мысли упрямо ускользали… в сторону одного конкретного Якушева. Он всплывал в голове без запроса: как он стоял на кухне, наливал чай, чуть хмурясь; как закатил глаза, когда Соня влезла в шкаф в поисках зефира. «Ты чего вообще? — мысленно щёлкнула себя по лбу Варя. — Ему же Соня нравится. Алло, Варя». — Варя, ты слышала? — Лиза приподняла брови, обернувшись. — А? Да-да, про… симбиоз? — быстро сориентировалась Варя и улыбнулась так, будто ни на секунду не выпадала из контекста. Лиза подозрительно посмотрела на неё, но продолжила. Варя попыталась вновь сконцентрироваться. Но не вышло. Мысли скользили — туда, где был взгляд. Тот самый. Слишком долгий. Слишком внимательный. Как будто Игорь что-то искал. На фоне Соня сидела у дивана, стуча по экрану телефона с бешеной скоростью, явно в каком-то драматичном переписоне. Арина раскладывала кукол в линейку и строго объясняла: — А ты, Барби, сегодня президент. Так что веди себя прилично. Диана хмыкала в сторис, иногда хлопала по экрану сердечками. Гостиная шумела, а Варя… чувствовала себя чуть в стороне. Будто смотрела кино, в котором давно не играет главную роль. Лиза закончила свою презентацию уверенным “вот”, захлопнула ноутбук и выдохнула. Варя тут же оживилась, обняла сестру и чмокнула в макушку. — Ну ты умничка, Лиз! Завтра порвёшь всех. Эти кораллы вообще не поймут, кто к ним пришёл, — сказала она с улыбкой. — Спасибо, — Лиза чуть смущённо заулыбалась, но гордилась собой. Диана тут же хлопнула в ладоши: — Всё! Репетиция окончена! А теперь… танцы! Варя, ты с нами? — Ща… я посижу минутку, — Варя снова опустилась на диван. Лиза и Диана включили музыку, начали повторять движения из TikTok, перекидываясь фразами: “да не так, ты опять налево повернулась!”. А Варя просто сидела. Уставившись в одну точку на стене. Без грусти. Без радости. Просто пустота внутри. Арина, продолжая причёсывать кукле волосы, вдруг остановилась и посмотрела на неё. — Варя, ты чего туда смотришь? Там привидение? Варя рассмеялась. Её слегка выдернуло из мыслей. — Да нет, просто… думаю. — Я вот когда думаю, мне проще в потолок смотреть. Там как будто меньше всего всего. Варя улыбнулась, посмотрела на сестру: — Слушай, ты иногда говоришь, как будто тебе не шесть, а сорок два, и ты пережила восемь разводов. — Я просто умная, — заявила Арина и продолжила причёсывать Барби. — Тут не поспоришь, — кивнула Варя, но улыбка быстро стёрлась. Она снова уставилась в стену. Но теперь в тишине между мыслями начали всплывать… обрывки. Те, что возвращаются не по зову, а сами. Как будто память нашла слабое место и решила воспользоваться моментом. Иногда это начиналось без причины. Просто вдруг: Мама. Будто тонкая тень прошла по комнате — и сердце стало легче, но больнее. Варя вспомнила, как в детстве, проснувшись от грома, бежала в комнату к маме и пряталась под одеяло. — Варюш, это просто небо играет в барабаны. Засыпай, — шептала мама, обнимая её Она всегда пахла чем-то мятным и сладким. Варя помнила этот запах так отчётливо, что казалось — он мог быть прямо сейчас. А потом — сцена: кухня. Варя сидит, разрисовывает салфетку ручкой, а мама у плиты. — Мам, а если вдруг я захочу быть актрисой, это нормально? — Это прекрасно. Только ты сначала должна стать человеком, а потом кем хочешь. В этот момент Варя словно упала в себя. Пульс замедлился. Комната казалась далёкой. И откуда-то в груди — болезненный ком. Она выдохнула. Осторожно. Просто подумала: “Мам, а ты бы меня сейчас узнала?” И стало почему-то очень тихо. Очень одиноко. И от этой тишины Варя вдруг почувствовала — хочется домой. Но не туда, где стены и куклы. А туда, где мама.

***

2023 год начало октября На кухне тихо капала вода из крана. Часы на стене тикали громко — как будто назло. Дверь щёлкнула, Варя быстро скинула кроссовки, будто надеялась, что сможет просто… проскользнуть мимо. Не получилось. Дарья стояла у раковины, в домашнем свитере, с кружкой в руке. Свет бил сверху жёлтым, тёплым, но её лицо было уставшим. Она обернулась. — Где ты была? — У Коли. Ну, с Соней, — Варя замялась. — Точнее, Соня рано ушла. Я осталась немного. Мам, да всё нормально, честно. Просто сидели, ели, шутили. — Соня была дома в восемь. Я подумала, вы вместе. Ты не писала. — Ну… я не думала, что это прям проблема, — Варя чуть дёрнула плечом. — Варя. Я не запрещаю тебе никуда ходить. Я просто хочу знать, что ты в порядке. Я же… мать. И я имею право волноваться. — Ты всегда волнуешься, — выдохнула Варя, уже чувствуя, как подступает раздражение. Дарья на секунду замолчала. Посмотрела внимательно, как будто хотела сказать что-то ещё, важное. Но выбрала коротко: — Мне просто важно, чтобы ты умела быть ответственной. Вот тут Варя словно взорвалась. — Ага. Ну а ты, наверное, идеал, да? — резко сказала она. — Я пришла позже, и всё — ты уже разочарована. Ты же всегда хочешь, чтобы я была правильной. Чтобы не огорчать, не опаздывать, не ошибаться. Как будто я не человек. Слова повисли в воздухе, как пыль после хлопка дверью. Дарья прикусила губу. Варя поняла, что перегнула, уже в ту же секунду. Но отмотать назад было нельзя. — Забудь. Спокойной ночи, — бросила она и, не дожидаясь реакции, развернулась и ушла в свою комнату, сжав губы. А на кухне снова тикали часы.

***

Следующее утро для Вари прошло как в тумане. Встала по будильнику, натянула форму, уставилась в зеркало — будто кто-то другой на неё смотрит. Сон, в котором снова всплыли мамины глаза, мамины руки, тёплое «Варь, ну подожди…» — будто приклеился к ней. Он не был страшным, просто… обволакивающим, липким. И Варя будто всё утро пыталась из него выбраться. На кухне что-то шкварчало — это Вениамин готовил завтрак. Он всегда вставал чуть раньше всех, и даже если сам не ел, на столе уже ждали яичница, бутерброды, каша — что кому. — Доброе утро, — буркнула Варя, подсаживаясь к столу. — Доброе, — отозвался отец, кивая, — хлопья с молоком как ты любишь . У вас ведь сегодня сокращённый, да? Варя что-то кивнула в ответ, но уже в этот момент мимо промчались Диана и Лиза. Диана была на взводе. — Почему ты выложила его ночью?! — резко, почти с возмущением бросила она. — Я не виновата! — парировала Лиза, держа в руках телефон. — И вообще, там всё смонтировано, классно, просто просмотры ещё не набрались, потому что… — Потому что ты не подумала! — перебила Диана. — Теперь все это утонет в ленте! Никто не увидит! Никто не заценит! — Диан, успокойся, — Лиза закатила глаза. — Во-первых, это Reels. А во-вторых, в России одиннадцать часовых поясов. Наши подписчики по всей стране раскиданы — Не надо умничать, Лиза! — фыркнула Диана, уходя в сторону прихожей. Варя только хмыкнула в кружку с чаем. Всё казалось немного приглушённым, как будто она смотрит на происходящее сквозь стекло. «Там, внутри, идёт своё утро. А у меня — своё», — подумала она и медленно отпила ещё глоток. Вениамин влез как раз в тот момент, когда напряжение уже можно было резать ножом. — Девочки, ну… — начал он с натянутой улыбкой, — не ссорьтесь, а? Это же всего лишь видео. Ну, правда. Это просто интернет, не стоит так горячиться. Диана резко обернулась, с видом, будто он только что сказал что-то кощунственное. — Просто видео?! — выдала она с надрывом, будто её личный вклад в мировой хореографический прогресс обесценили. Она вдруг осеклась, зажмурилась и стала отсчитывать вслух, быстро, сквозь зубы: — Один, два, три, четыре… девять… десять. Лиза которая тяжело вздохнула, сказала: — Спасибо, пап. Поддержка просто восьмидесятого левела. Браво! Она кивнула сама себе и добавила с интонацией, как будто между прочим: — а Мама бы нас поняла. И, развернувшись, пошла прочь в комнату, хлопнув слегка дверью, за ней ускользнула Диана. Варя, всё ещё сидящая за столом, с чашкой в руках, посмотрела на Сону, которая только что вошла, сонно зевая и прикрывая рот ладонью. Они переглянулись. Обе одновременно чуть покачали головами. Без слов. Ну просто… классическое утро в этом доме.

***

У входа в школу было шумно — привычная толкотня начала дня. Вениамин довёл своих девчонок до самого крыльца. Лиза и Диана прошли мимо, даже не обернувшись. Ни «пока», ни взгляда. Обе обиженные, обе на взводе. Вениамин только тяжело выдохнул. — Пап, всё нормально, — Варя легонько дотронулась до его плеча. — Они просто… растут. Это же подростковый период. — Да, — подхватила Соня, — сейчас интернет — вообще как нервная система у нас. Через него и мысли, и чувства, и вся эта… личность формируется. Вениамин усмехнулся: — Как же вы у меня выросли… — Ну, чужие дети быстро растут, — с усмешкой выдала Соня. Они рассмеялись. В этот момент в школу зашли Ирина Якушева с Игорем. Ирина была в длинном бежевом пальто, на каблуках, с идеально уложенными волосами — Доброе утро, — кивнула Ирина. — Привет, — сказал Игорь, быстро глянув на всех. Варя глянула на него и тоже кивнула в ответ. Игорь поймал взгляд — на долю секунды дольше, чем надо было, — и отвёл глаза. — О, Вениамин, — вдруг сказала Ирина с едва заметной, но намеренной улыбкой, — ты подкачался. Это на тебя так уход Даши влияет? Вениамин сжал челюсть, и прежде чем успел ответить, Соня уже фыркнула, вскидывая брови: — Это на него так работа влияет, на которую он, кстати, опаздывает. — Угу, — бросила Варя, глядя на Ирину с холодным равнодушием. — Ну а от неё? — Ирина явно не отставала. — От Даши. Никаких новостей? На секунду воцарилась тишина. Вениамин тяжело выдохнул и лишь покачал головой. Без слов. Соня сразу потухла — будто что-то в груди обвалилось. Варя почувствовала это рядом… и вспомнила. Тот сон. Комнату в полумраке. Голос. И что-то ещё, тревожное, неуловимое. Вениамин глянул на девочек и сказал — девочки,всё хорошо. Мама скоро объявится Они обе, будто по молчаливой договорённости, почти одновременно развернулись и быстро пошли прочь. Ни слова. Ни оглядки. Игорь, стоявший чуть поодаль рядом с Ириной, метнул взгляд сначала на отца, потом — на уходящих девчонок. Его лицо резко сменилось. Он почти что подскочил и тут же пошёл следом за ними, догоняя. — Соня стой! — бросил он уже на ходу, отдаляясь от Ирины, которая осталась на ступеньках с приподнятой бровью и каким-то странным, полупобедным выражением лица.

***

Урок физкультуры. Варя снова мысленно проклинала свою некондицию: мяч летал слишком быстро, команда кричала слишком громко, а форма снова натирала на шее. “Люблю спорт. Особенно, когда он заканчивается”, — подумала она, вяло отбивая мяч, который сразу ушёл в аут. В какой-то момент учитель предложил сыграть до пяти баллов. Игра пошла жёстче, напористей. Кто-то особенно рьяно решил показать, что волейбол — его стихия. И ровно тогда всё и случилось. — Ай, да ё-моё! — Соня схватилась за лоб: мяч, отброшенный с другой стороны, угодил точно в неё, как будто специально. Почти в ту же секунду другой мяч срикошетил от сетки и врезался в Варю — не так сильно, но всё же неприятно, прямо в живот. Варя согнулась от неожиданности, но, прежде чем разогнуться, уже услышала, как кто-то подбегает. — Сонь, ты в порядке?! — голос Игоря, громкий, взволнованный. Он уже стоял рядом с Соней, его руки были у неё на плечах, он осматривал, прищурившись. — Эй, ты как? Больно? Соня только поморщилась, отмахиваясь: — Да норм всё, я просто… не заметила. Варя выпрямилась и встретилась с его взглядом — мимолётным, чуть виноватым. Он, конечно, всё видел. И что мяч попал и в неё — тоже. Но всё же подошёл к Соне. Она ничего не сказала. Просто отошла к стенке, присела на скамью, тяжело выдыхая. А он всё ещё стоял рядом с Соней, сжав губы. Варя не слышала, что он говорил, но виделось, как он сдержанно улыбается, шепчет ей что-то. Тихо. Заботливо. Варя сжала пальцы в кулак и отвернулась, делая вид, что проверяет экран телефона. Хотя на самом деле там не было ничего, кроме её отражения.

***

Урок литературы тянулся как-то особенно долго. Может, потому что за окном всё ещё висело пасмурное небо, а может — потому что обсуждали “Анну Каренину”. Соня сидела на первом ряду рядом с Игорем, Варя — чуть позади, в тени их силуэтов, иногда ловила обрывки фраз, которые они шептали друг другу. Людмила Михайловна, как всегда, была в ударе: с горящими глазами, она ходила вдоль доски, размахивала тетрадью и, кажется, была искренне влюблена в каждую страницу романа. — Анна Аркадьевна, — с нажимом произнесла она, — стала жертвой собственных чувств, но в конце концов сделала выбор — бросилась под поезд. Это, дети, кульминация трагедии… В этот момент Соня глянула на экран телефона, и её глаза округлились. Сообщение. Одно. Но от того, кого она не ожидала увидеть больше никогда. “Сонечка, это мама. У меня всё в порядке. Я не могла раньше выйти на связь, прости. Я очень скучаю.” Соня приподнялась на стуле. Мир чуть замедлился. Она резко выдохнула и, будто вслух своим мыслям, выдала: — Да! Громко. Неуместно. Радостно. Класс замер. — Простите? — переспросила Людмила Михайловна. — Ну, да. — Соня поняла, что сказала, и быстро добавила: — Я… просто согласна. С её решением. В смысле, Анны. Мне этот персонаж не особо импонирует. Тишина повисла в воздухе. Кто-то на последней парте фыркнул. За ним — ещё один. И вот уже полкласса смеётся в кулак. Людмила Михайловна нахмурилась: — Раз уж вы так иронично радуетесь кульминации одного из величайших романов русской литературы, Соня, то, пожалуйста, выйдите в коридор. Проветритесь. Может, подумаете над состраданием. Соня встала молча, даже не оглядываясь на Игоря. Варя, сжав ручку, проследила за ней взглядом. Сердце в груди неожиданно запрыгало. Она не слышала звонка телефона. Не знала, что произошло. Но как будто почувствовала, что у Сони дрожат пальцы. Варя подняла руку. — Людмила Михайловна… можно, выйти? Учительница махнула рукой, даже не глядя: — Идите, Варвара. Угомоните свою сестру. Варя быстро поднялась, захлопнула тетрадь и вышла следом, чувствуя, как сердце стучит уже не из-за Карениной. Коридор был пуст, только за дверью класса доносился голос Людмилы Михайловны, возвышенный и литературный. Варя вышла следом за сестрой и увидела, как та стоит у окна, с телефоном в руках, широко улыбаясь. — Сонь, — тихо сказала она. Соня обернулась — глаза блестели, лицо светилось. — Она написала. Варь… мама. Она написала мне! Соня показала экран. Там действительно было сообщение: “Сонечка, это мама. У меня всё в порядке. Я не могла раньше выйти на связь. Я очень скучаю.” Варя на секунду задержала дыхание. — Она точно?.. Это она? — Да. Я… я знаю. Это точно её стиль. Я уверена это она! Соня говорила быстро, сбивчиво. В голосе — трещинки. Как будто она сейчас расплачется, но не от грусти — от надежды, которая вернулась. Варя улыбнулась. Искренне. Она правда была рада за сестру. Но внутри, где-то глубоко, что-то кольнуло. Она опустила взгляд. — Классно, Сонь… правда. — Она коснулась плеча сестры. — Ты ей ответила? — Конечно! Написала кучу всего, спросила, где она, когда вернётся, можно ли позвонить. Пока молчит, но… может, она просто не может говорить. Или занята. Но это уже лучше, чем ничего, понимаешь? — Понимаю, — кивнула Варя, отводя взгляд в сторону. Понимаю. Но почему только тебе? — пронеслось в голове, но она ничего не сказала. Слишком хрупким было счастье Сони, чтобы портить его собственными обидами. Они постояли в тишине. Варя смотрела в окно, пытаясь не думать. Просто дышать. Просто быть. А Соня, сияющая, держала телефон так бережно, будто он мог рассыпаться от одного неловкого движения — потому что там, на другом конце, была та, кого они так долго ждали. Кто просто ушёл. И вот — вернулась. Или… почти. Соня всё ещё стояла у окна, сжимая телефон, и выглядела так, будто могла бы обнять весь мир. Улыбалась широко, открыто, даже немного пританцовывала на месте, как ребёнок, которому пообещали щенка. Варя смотрела на неё с тихой улыбкой — чуть в стороне, чуть тише, но не менее искренне. И тут дверь класса вдруг распахнулась, и из-за неё появилась Людмила Михайловна — строгая, но искренняя, как всегда, с рукой, всё ещё застывшей в жесте литературной паузы. — Васильева, — произнесла она с укором, — что же вам Анна Аркадьевна сделала, что вы до сих пор радуетесь её смерти? Варя еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Соня застыла на полупрыжке, как будто её застукали за чем-то нелегальным. — Ничего… честно… — пробормотала она. — Просто… совпадение. — Удивительное совпадение, — вздохнула Людмила Михайловна с театральной грустью. — Впрочем, идите уже обе обратно. Там Катя начала защищать Вронского, и у меня уже сердце болит. Соня бросила на Варю заговорщицкий взгляд, и они вместе вернулись в класс — одна сияющая, вторая чуть тише, но с лёгкостью в сердце. И обе всё ещё не до конца верили, что всё это — настоящие события.

***

Варя шла по школьному коридору, будто сквозь сон. Мысли метались, перескакивая от одного к другому: мама… Соня… это странное сообщение… потом снова — Игорь. Они весь день почти не разговаривали, только обменивались редкими взглядами, будто оба чего-то ждали, но не решались начать. И от этого всё копилось внутри — комом. Варя уже почти дошла до лестницы, как вдруг рядом резко прозвучал знакомый голос: — Васильева! О, слава Богу, попалась! Она вздрогнула и повернулась. Перед ней стояла Таисия Кирилловна — директор школы, как всегда в элегантном костюме, с папкой под мышкой и той самой смесью строгости и суеты в глазах. — Прости, Господи, всё никак не могла тебя поймать, — с ходу заговорила она. — Новый год, конечно, ещё не завтра, но уже пора готовиться . Ты же у нас девочка сознательная, на тебе всегда можно ехать, и слава Богу. — Спасибо… — осторожно сказала Варя. — Вот, — Таисия Кирилловна щёлкнула пальцами. — Тебе поручение. Организация школьного Нового года. Как активистка и душа школы — прости, Господи — сама понимаешь. Варя приподняла брови. — Что нужно сделать? — Всё! — с широкой улыбкой сказала директор. — Собери ребят, человек шесть-семь, самых толковых. Чтобы сценарий написали, плакаты нарисовали, с техникой разобрались. Музыку, свет, гирлянды... В прошлом году вы как сделали? Помнишь? Все пищали от восторга, даже завхоз. — Да, хорошо… — кивнула Варя, уже доставая из рюкзака блокнот. — Для младших классов — отдельно. Им вообще праздник важнее, чем учебник. Сделайте что-нибудь простое: викторины, хороводы, конкурсы на снежинку. Лишь бы они потом домой не ушли в слезах, как это у нас было, прости, Господи, в 2019 году… Варя хмыкнула, делая пометки. — И не забудь про дискотеку, — строго добавила Таисия Кирилловна. — В прошлом году было хорошо, но колонку мы нашли в последний момент, а DJ так и не появился. На худой конец поставьте кого-то, кто умеет пользоваться аппаратурой. — Приняла, — кивнула Варя и, неожиданно даже для себя, слегка улыбнулась. В этом ворохе задач было что-то… спасительное. Как будто хоть что-то снова зависело от неё. — Вот и умница. Надеюсь на тебя, Варвара. Не подведи. Прости, Господи, хоть ты одна у нас с головой, — и с этими словами Таисия Кирилловна бодро пошагала дальше по коридору, постукивая каблуками. Варя осталась стоять с блокнотом в руках, чувствуя, как впервые за день появилось хоть какое-то направление, хоть какой-то план. И всё равно где-то внизу живота жгло — потому что что-то с этим днём было не так. Очень не так.

***

Из-за городской олимпиады по биологии, которую традиционно проводили среди пятых и седьмых классов, занятия закончились раньше обычного. Соня сразу же умчалась домой — была слишком счастлива, чтобы хоть на секунду остаться в школе. А Варя задержалась: сегодня на олимпиаде выступала Лиза, и она хотела поддержать сестренку. Она как раз проходила по второму этажу, когда буквально врезалась в Лизу и Диану. У Лизы было лицо, как у человека, которому только что сообщили, что мир рухнул. А Диана, наоборот, выглядела злой и саркастичной до предела. — Ну, здорово, — с угрозой в голосе сказала Диана. — Кто-то решил, что мы — Киркоров и Пугачёва, видимо. — Что?.. — не поняла Варя. Лиза остановилась, развернулась к ней, дрожащими пальцами достала телефон: — Наше вчерашнее видео… с танцем… миллион просмотров. Мил-ли-он. — Только, угадай, сколько лайков? — хмыкнула Диана. — Пять. А комментов? Ноль. И подписок — тоже ноль. Спасибо, таинственный доброжелатель, блин. — Кто-то специально накрутил просмотры, — зло сказала Лиза. — А теперь все в классе шепчутся, что это мы сделали. Что мы ради славы. Что мы мошенницы. — Мы как будто в рекламе чего-то странного снялись, — пробурчала Диана. — Теперь нас обсуждают, нас отменяют, и никто не верит, что мы тут ни при чём. Варя ахнула: — Серьёзно?.. — Да! И при этом через двадцать минут у меня — олимпиада! — воскликнула Лиза, сжав кулаки. — А я еле дышу от злости. Они же теперь думают, что я специально на хайп вышла, чтобы победить! — Тебе надо выдохнуть и сосредоточиться, — сказала Варя, подойдя ближе. — Остальное — потом. — Вот именно, — кивнула Диана. — А я найду этого гения накрутки и вышлю ему счёт за моральный ущерб. — Мы подождём тебя, — сказала Варя. — Серьёзно. Всё будет хорошо. Лиза кивнула, уже чуть спокойнее. А Диана добавила: — Только не опоздай, а то я начну сдавать вместо тебя. Всё равно они думают, что мы — одна афера на двоих.

***

Девочки вернулись домой ближе к вечеру — втроём, хмурые и уставшие. Варя, Диана и Лиза шагали молча, словно после боя. В квартире было тепло и пахло чем-то домашним — вроде супа и запечённых яблок. Соня и Арина уже были дома. Из комнаты донёсся голос отца: — Ну, как у вас день прошёл? Варя только резко покачала головой, мол, “не спрашивай, лучше не надо” — и быстро разулась. Вениамин нахмурился, но не успел ничего сказать — в прихожей уже вспыхнули Лиза и Диана. — Как?! — воскликнула Лиза. — Какой-то недоумок накрутил нам миллион просмотров, мил-ли-он, папа! — Мы что, селебы, по их мнению? — подхватила Диана. — Нас теперь в классе называют «бото-принцессы». Вениамин вышел из кухни, вытирая руки о полотенце. — Ну подождите, — нахмурился он. — Почему сразу недоумок? — Потому что, — Лиза буквально кинула рюкзак в сторону, — миллион просмотров, и ни лайков, ни подписок, ни комментариев. Просто цифры! Нас теперь считают накрутчицами и аферистками. Нас буллят, пап! — Да и у меня олимпиада была, я первое место взяла, грамоту вот дали! — Лиза уже почти кричала. — Но всё это не имеет смысла, если в меня плюются глазами весь день. — Даже я не настолько люблю внимание, — добавила Диана зло. — И это о многом говорит. С этими словами они обе хлопнули дверью своей комнаты. Вениамин обернулся к Варе. Та, не поднимая глаз, только пожала плечами. Сняла куртку, повесила её аккуратно в шкаф и, не говоря ни слова, пошла в ванную. Шум воды скрыл всё. Варя вытерла лицо махровым полотенцем, прохладная вода немного взбодрила её после насыщенного дня. В коридоре она схватила свой рюкзак, закинула его на плечо и вошла в комнату. Не успела она даже толком закрыть дверь, как почувствовала, что в воздухе что-то не так. Соня металась по комнате туда-сюда, в руках зажат телефон, и она выглядела как вулкан перед извержением. Варя молча поставила рюкзак на пол и остановилась в дверях, удивлённо глядя на сестру. — Сонь?.. — Он! — взорвалась Соня, резко оборачиваясь к ней. — Это он всё это время! Это ПАПА! — Что?.. — Варя встала ровно, будто слова ударили по позвоночнику. Соня снова зашагала, будто энергия рвёт изнутри: — Я пришла домой, радовалась, хотела сразу написать ещё! Потом подумала: надо же рассказать папе, он ведь волновался! — она фыркнула. — Захожу в его комнату, а он сидит. СТАРАЕТСЯ выглядеть спокойно. И у него — второй телефон. Второй, Варя! Второй! — Подожди… — Варя уже начала понимать. — И тут я вспоминаю, как он утром, когда Ирина спросила про маму, выдал: «Мама скоро объявится». Спокойно, без удивления, будто знал. — Соня усмехнулась горько. — Это он всё пишет! Он! Варя стояла в шоке, не зная, что сказать. Соня остановилась у окна, обернулась и зло добавила: — Зачем? Ну зачем он это делает? Думает, я не пойму? Думает, я тупая? Зачем меня обманывать, если мама просто… ушла? Если она не хочет писать — зачем вот так, через фейк! Она зажала глаза рукой, но не заплакала. Просто дышала тяжело. Варя стояла в шоке, её лицо постепенно наполнялось непониманием и тревогой. — Да нет… — выдавила она наконец. — Сонь, подожди. Ну, давай разберёмся. Может, это просто совпадение? Ну, мало ли, второй телефон… Это может быть вообще рабочий. Папа ведь… он не изверг. Он не стал бы так. Ну серьёзно. Соня закатила глаза, но не со зла — с таким горьким, уставшим выражением. — Варя, ты слышишь себя? — спросила она чуть тише, но с нарастающей злостью. — Он не просто “ответил пару раз от её имени”. Он всё это время вёл переписку. Он купил второй телефон! Это тебе не случайность, это целый спектакль! — Но зачем ему это?.. — прошептала Варя. — А вот это пусть он и объясняет. Я — больше не хочу играть в эту ложь. Соня всё ещё расхаживала по комнате, как по клетке. Варя села на кровать, глядя на неё с тревогой. — Сонь, ну… может, ты просто ошиблась? — осторожно попыталась она. — Я не ошиблась, — чётко бросила Соня, — я знаю, что это он. Он так и сказал утром — “мама скоро объявится”. Откуда он знает? А? Да он и есть “мама”. Она раздражённо вздохнула, посмотрела в окно, потом резко обернулась. — А знаешь что? Если он хочет играть в эти игры — я тоже поиграю. — В смысле? — Варя напряглась. Соня прищурилась, на лице мелькнула почти хитрая улыбка: — Напишу ему. Ну, “маме”. Что устала. Что он меня не понимает. Что хочу уйти. Пусть, блин, почувствует. — Соня… — Да не волнуйся, я не дура, — отмахнулась она. — Просто… посмотрим, что он будет делать. Может, хоть туфли новые подарит. А ещё у меня давно глаз на одну сумочку лёг. Мама, мол, поймёт… а он — нет. — Ты его шантажировать хочешь?! — Варя в шоке. — Не шантажировать. Воспитывать, — спокойно сказала Соня, уже доставая телефон. — У него же талант — прикидываться. Вот и я теперь научусь. Варя только развела руками: — Прости, Господи, — пробормотала она, явно цитируя Таисию Кирилловну. Соня фыркнула. — Вот именно. Варя ничего не ответила. Просто откинулась на подушке, так и не переодевшись из школьной формы, прикрыла глаза и выдохнула. Не то чтобы она хотела спать — просто хотелось тишины хоть на пару секунд. В голове всё перемешалось. Сначала — Игорь. За весь день они так и не поговорили по-нормальному. Даже взглядов будто избегали. Варя не знала почему. Возможно, что-то не так сказала? А может, это её вина — в последние дни она будто бы всё больше уходила в себя, в дела, в мысли. Потом Таисия Кирилловна с её просьбой по Новому году. Потом Лиза и Диана с их историей и странной накруткой. Потом мама, которая внезапно оказалась папой. А теперь — просто хочется полежать. Без слов. Без мыслей. Просто хоть немного… выдохнуть. — Тебе что-нибудь попросить? — вдруг раздался голос Сони. Варя приоткрыла один глаз. — В смысле? — Ну я сейчас ему пишу про туфли, — спокойно ответила Соня, лёжа на животе и уткнувшись в экран. — Типа, мол, мам, я больше так не могу, я уйду от него, он меня не понимает, мне хотя бы туфли новые купи, чтобы я хоть чувствовала, что жива. Варя фыркнула, но потом всё-таки взяла телефон, немного потыкала, открыла свою корзину на Wildberries, пролистала и показала Соне экран: — Вот это платье. Можешь упомянуть вскользь, мол, сестра тоже страдает. Соня глянула на экран, потом на Варю. — Ничего себе страдает… — усмехнулась она, начиная печатать. — Дорогая страдания. Варя слегка улыбнулась, наконец-то хоть на секунду чувствуя, как мир перестал кружиться вокруг. — Ну а что, — пожала она плечами. — Шантаж так шантаж. Прошло некоторое время. Туфли уже были доставлены курьером для Сони, а платье было оплачено для Вари. Варя уже переоделась в домашнюю одежду, сидела за столом, делала домашку и вполглаза переписывалась с одноклассниками — активистами, кто согласился помочь с организацией Нового года. Одни должны были рисовать плакаты, другие — писать сценарий, кто-то предлагал идеи для конкурсов в младшей школе. Параллельно она рассказывала Соне о просьбе Таисии Кирилловны. — …а ещё она сказала, что надо постараться, потому что прошлый Новый год был хорошим и этот должен быть тоже, и я прям чувствую ответственность. Знаешь, она так на меня смотрела, как будто я — Дед Мороз лично, — говорила Варя, ставя точку в очередной задаче. Соня всё это время переписывалась с… как она называла — «отцом-обманщиком». И тут, прямо посреди рассказа Вари, Соня вдруг вскинула брови, глянула на экран и с явным отвращением и удивлением в голосе буркнула: — Что за фигня? Варя резко обернулась, вгляделась в лицо сестры — Соня смотрела на телефон с тем самым взглядом, в котором читался один сплошной немой вопрос. — Что такое? — спросила Варя. Соня молча подошла и протянула ей телефон. На экране было видно: сначала отец написал, что туфли заказаны, платье Варе тоже. Потом, в ответ на Соню, которая сбросила несколько сумочек на выбор, он ответил: «Вот эта неплохая. Сейчас закажу.» А под этим — новое сообщение. «Доченька, а как тебе Ирина Якушева? Как думаешь, не стоит ли им с отцом пообщаться?» Варя молча перечитала, потом медленно подняла взгляд на Соню. — Серьёзно? Он прям в лоб спрашивает? — выдохнула она. — Ага, — ответила Соня, всё ещё в шоке. — Я ему, значит, “хочу сумочку”, а он мне “а как тебе Якушева?”. Как будто это обмен. Сумка за благословение! Варя прикрыла лицо рукой. — Нам нужен антикризисный семейный совет. Срочно. — Он что там, формальдегида действительно нанюхался? — вскинулась Соня, глядя на Варю. Она начала что-то бешено печатать на телефоне, при этом бормоча себе под нос: — Ща, я ему, блин, устрою. Пальцы застучали по экрану, и через пару секунд Варя увидела, как сообщение улетело: «Для общения у папы есть умная колонка, и, заметь, умная. Чувствуешь разницу?))))» Варя приподняла брови и с трудом сдержала смешок, но тут же экран Сониного телефона мигнул — новое сообщение. Девочка посмотрела, и выражение её лица моментально поменялось с ехидного на шокированно-недовольное. «Поняла. Прости, Соня, с сумками не получится.» — Да ну нафиг! — выдохнула она и швырнула телефон на кровать. — Он что, серьёзно?! Варя уставилась на неё с полным офигеванием. — Теперь уж точно… Срочно. Семейный. Совет, — сказала она, медленно, выделяя каждое слово, и плюхнулась на кровать рядом. Пять девочек — Варя, Соня, Лиза, Диана и Арина — собрались в комнате Лизы и Дианы. Варя и Соня уже всё рассказали. От и до. Слово в слово. Арина, как самая младшая, стояла у двери с напряжённым видом, прислушиваясь к каждому звуку в коридоре. Её миссия была чёткой: если пойдёт папа — сразу свистеть, кашлять или издавать любой тревожный сигнал. Лиза и Диана сидели на больших мягких пуфиках, которые по традиции стояли у окна. Соня тем временем мерила шагами комнату, раскачиваясь на пяточках, как будто репетировала спектакль: — Ты меня обманывал. Это низко — представляться мамой и писать от её имени, — произнесла она с паузой и чуть ли не театральным вздохом в конце. — Ну, вроде нормально, — кивнула Лиза, — твёрдо звучит. Только… — она прищурилась и перевела взгляд на Соню и Варю. — А вы уверены, что это он? Диана тут же закатила глаза: — Ты что, совсем? — и постучала по деревянному краю стола. — Конечно это он. Ну а кто ещё? — А для чего ему это вообще? — наконец спросила она. — В чём прикол? Зачем? Диана повернулась к ней, подалась вперёд и очень серьёзно сказала: — Как зачем? Чтобы выуживать наши секреты. Сидит такой «мамой», спрашивает: как дела? кто тебе нравится? может, про оценки? А потом всё аккуратно на заметку. Психологическая разведка. Реально, ну… шпион семейного масштаба. Соня и Варя переглянулись. На секунду повисла тишина. — Это уже даже не смешно, — пробормотала Варя. — Ну что, давайте раскроем нашего Мориарти для бедных, — язвительно выдала Соня, подбоченившись и щёлкнув экраном телефона. Диана и Лиза синхронно встали с пуфиков, Варя тоже поднялась с кровати, стянула с себя резинку для волос и перекинула волосы на одну сторону. Все четверо подошли к двери, заряженные и решительные, как будто сейчас должны были устроить допрос века. Но тут внезапно вмешалась Арина. Она вскинула руки, как дирижёр, и с мольбой в голосе сказала: — Девочки, ну давайте дадим папе шанс. Он всегда говорит правду… Пауза. — …ну, как бы, почти всегда, — она пожала плечами и мило поджала губы, глядя на сестёр снизу вверх, как настоящий ребёнок мира, пытающийся остановить маленькую революцию. Девочки переглянулись. Соня тихо выдохнула сквозь нос. Лиза закатила глаза. Диана просто отвернулась, чтобы не захихикать. Варя вздохнула и без лишних слов повернулась к Арине. Она подошла к ней, протянула руку: — Пойдём-пойдём. Потом съедим хлопья. — Ну окей, — Арина тут же оживилась и, как будто и не пыталась два секунды назад призвать к моральным ценностям, радостно вцепилась в Варину руку. Они все собрались в зале. Вениамин сидел на пуфике напротив девочек, с выражением лица, будто вот-вот начнётся совет директоров. Лиза и Диана, по классике, устроились за диваном, Арина прижалась к папе сбоку, а Варя с Соней остались стоять в проходе — как две прокурорши, готовые начинать допрос. Лиза первая начала говорить — Папа, в связи с последними событиями, мы с Дианой решили не ходить в школу. Мы всё узнали. Переходим на домашнее обучение. Диана, даже не глядя на него, продолжила: — Да,но для начала я схожу туда в последний раз, отомщу Круглове,она больше всех ржала — Девочки… — начал Вениамин, разводя руками. — Ну, можно же всё обсудить, спокойно… — Ты серьёзно?! — Лиза резко подняла голос. — Над нами ржёт вся школа! А мы должны ещё что-то обсуждать? Повисла тяжёлая пауза. И в эту секунду Арина, как маленький дипломат мира, сделала шаг вперёд. Подошла к отцу, обняла его и с трогательной интонацией сказала: — Папочка, я сегодня в школе признала свою вину. И девочка даже подарила мне ручку. Всё благодаря тебе. Ты же всегда признаёшься, если сделал что-то не так. И глянула на Соню с Варей, как будто специально бросая на них невидимую пудру стыда. — Молодец, Ариш, — пробормотал Вениамин, еле заметно улыбаясь. Но Арина резко закатила глаза, как актриса второго плана, и отошла в сторону. Театрально. С размахом. — Да ты издеваешься?! — взорвалась Соня. — Как ты мог так поступить?! — Ты всё знаешь? — Вениамин уже начал терять уверенность в голосе. — Конечно знаем! Может, ты уже признаешься и извинишься?! — Соня подняла брови до предела, в глазах бушевала буря. Вениамин тяжело вздохнул, посмотрел на Лизу и Диану и выдал: — Это я накрутил вам просмотры. Диана приподняла бровь, Лиза застыла. Варя и Соня переглянулись с выражением: «Чё?» — Что?! — выкрикнула Лиза. — Жаль, нам нельзя материться… — буркнула Диана, сцепив руки. — Ты же нам всю жизнь испортил! — драматично вскинула руки Лиза. — Так, стоп! — взорвалась Варя. — Причём здесь просмотры?! Ты зачем Соне пишешь от имени мамы? Это подло! — Что?.. Я ничего ей не пишу! — озадаченно нахмурился Вениамин. — Ага, — тут же отреагировала Соня, прищурив глаза. — А второй телефон тебе тогда зачем? — Я его купил, чтобы за вашими соцсетями следить, — буркнул он, глядя уже неуверенно на Лизу и Диану. — А не проще было всё скачать на свой телефон и просто скрыть папку? — сухо парировала Лиза. — Проще и дешевле, — вставила Диана. — Ты вообще учёный? — Ладно, вы правы… хорошо, что чек сохранил… — замялся Вениамин, потом резко поднял взгляд. — Так, стоп. Тебе мама пишет?! Он уставился на Соню. Варя и Соня ошарашенно переглянулись. — Похоже на то… — выдавила Соня. Повисло нудное, почти душное молчание. Никто не двигался, никто не говорил, только слышалось нервное постукивание пальца Дианы по подлокотнику дивана. И тут — дзинь-дооонг — громкий, как гром, звонок в дверь. Арина, как всегда первая на передовой, соскочила с места и побежала в коридор. Через несколько секунд вернулась, в руках у неё был пакет, а на лице — довольная, наивно-добрая улыбка. — Нам тортик принесли, — бодро сообщила она, будто в зале не царила атмосфера исповеди. Но за ней в комнату зашли и гости. Варя сначала не поверила глазам. Следом за Ариной в зал вошли Якушевы. У него на лице — смесь раздражения и смущения. У неё — холодный прищур и готовность к бою. Вениамин встал с пуфа, как генерал на утреннем построении. — Простите, но сейчас не время, — выдохнул он, сдерживая эмоции. — Мы по другому поводу, — перебила Ирина. — Мы не будем мешать… Но твоя дочь, — она метнула взгляд на Соню, — вымогательница. Игорь шагнул вперёд: — Мам, мы же договорились… — Что? — вскинулась Соня, не веря ушам. — Что происходит? — спросил Вениамин, глядя то на Ирину, то на дочь. — Соня попросила моего оболтуса, — она указала на Игоря, — тридцать тысяч. И мы ей дали. Но ей было мало. — Соня… — голос Вениамина стал твёрдым, почти чужим. — Что ты сделала? — Я думала, это ты мне пишешь от лица мамы! — выпалила Соня. — Я хотела проучить! Я… я не знала, что это Игорь… В этот момент Варя медленно обернулась к Игорю. В её взгляде была смесь удивления, негодования и… почти разочарования. Он только нервно почесал затылок, даже не пытаясь оправдаться. — Соня, да я бы никогда так с вами не поступил! — Вениамин шагнул к дочери. Соня вдруг вскинула руку: — Стоп. — Она уставилась на Игоря. — Ты… ты зачем моему папе свою маму для общения предлагал? Все замерли. Игорь медленно повернулся к Ирине. — Мама?.. Ирина, слегка сбившись с роли строгой леди, пожала плечами и спокойно сказала: — У меня есть доступ к твоим мессенджерам. А что? Соня хлопнула глазами. Игорь повернулся к остальным, будто извиняясь за весь цирк. — Я просто… видел, что Соне было тяжело, она скучала по маме. Я хотел её поддержать. Написал пару слов… а потом она захотела туфли… и всё как-то закрутилось… Повисла гробовая тишина. — Потрясающе, — выдохнула Диана. — Просто сериал года. Через минуту Они уже были у выхода. Соня вдруг исчезла и вернулась с коробкой. — Заберите ваши туфли, — сказала она спокойно. — Подарок отменяется. Ирина фыркнула, но всё же приняла коробку. Варя всё это время стояла, прислонившись к стене, наблюдая. В ней что-то будто щёлкнуло — она смотрела на Игоря уже не как на просто друга. В нём было что-то сложное, противоречивое. Неожиданное. Когда Ирина уже вышла в подъезд, Варя всё ещё смотрела на него. И тут Игорь, как будто почувствовав, резко обернулся. Их взгляды встретились. Он помолчал, потом бросил: — Мама, иди. Мне тут надо поговорить. Я подойду. Он снова глянул на Варю. Никакой улыбки. Просто взгляд. В котором — много. И Варя, как под гипнозом, нехотя отлепилась от стены и пошла за ним. Они вышли в подъезд. Дверь захлопнулась за спиной с глухим звуком. Варя остановилась у перил, скрестила руки, уставилась куда-то в бетонную стену. Игорь, чуть потянувшись, встал рядом, облокотился на другую сторону лестничной площадки. Молчали. Лампочка над головой слегка потрескивала. — Я… наверное, идиот, — наконец выдавил он. — Наверное, — без эмоций согласилась Варя. — Я не хотел, чтобы всё это так получилось. Честно. Просто… хотел как-то помочь. Я же видел, как ей тяжело. И всё как-то… быстро пошло не туда. Она молчала, но взгляд у неё стал мягче. — Ты странный, — сказала она наконец. — Я? — он усмехнулся, но виновато. — А ты? — А что я? — Мы вчера нормально поговорили… А сегодня — как будто вообще не знакомы. — Вот именно, — Варя кивнула. — Я думала, может, я что-то сделала. Или сказала. — Нет, нет, ты что. Просто… Я не знаю. Ты была всё время где-то далеко. Я решил, может, тебе так лучше. Ну, не трогать. — Господи, Игорь, — она фыркнула. — Может, иногда стоит спросить, а не додумывать? Он кивнул, глядя куда-то на лестницу. — Ты права. Я дурак. Повисла короткая пауза. Варя уже собиралась уйти, но Игорь вдруг поднял на неё глаза и, чуть смущённо, усмехнулся: — Завтра… может, сделаем домашку вместе? Ну, чтобы… ты меньше уходила в свои мысли, а я — в свои глупости. Варя закатила глаза, но с лёгкой улыбкой: — Только если с шоколадом и без драм. — У меня есть конфеты от бабушки. С изюмом. — Ладно, сойдёт. — Она скрестила руки. — Тогда до завтра, идиот. — До завтра, зануда. Он махнул ей рукой и вошел в открывающийся лифт. Варя ещё немного постояла, прислушиваясь к звуку спускающегося лифта, потом чуть опустила взгляд и с улыбкой, почти неслышно, пробормотала — Придурок.