Глава 20. Янтарь

      Губы Эрвина расплываются в усмешке. Он мотает головой и, опустив руку на плечо своего товарища, хлопает его огромной ладонью так, что он качнулся на несколько дюймов назад.       — Мне нравишься ты, Леви. И твоё чувство юмора, — небесного цвета глаза сощуриваются. — Но ваши с «О» обжимания придётся отложить. Я тебя предупредил.       Леви лишь фыркает.       — Да понял я.       Ни черта он не понял, на самом деле.       Свою привязанность к Октавии тяжело объяснить. Леви пытался, и не единожды, но всё тщетно — к ней по-прежнему тянет, и видят Святые, с каждым днём эта одержимость становится всё сильней. Единственный лёгкий поцелуй в шею за последнее время — как насмешка, как издёвка над их чувствами. Леви хочется большего, он желает этого всем своим чёрствым сердцем. И всякий раз разбивается об суровую реальность.       Нужно ждать, ждать, ждать. Невыносимо долго.

***

      Кровь капает в раковину алыми кляксами, что медленно скатываются ближе к центру. Трес прикладывает ладонь к носу и запрокидывает голову, силясь справиться с невыносимым головокружением, что преследует его ещё с тех самых пор, как он на время отказался от поглощения людей. Это был плод экспериментов Вигинти — понять, где пределы возможностей своего подопечного. Трес злится. Ему ненавистна мысль о собственной слабости. Такую уязвимость он считает страшнейшим пороком, присущим низшим формам жизни. Землянам, например. Он питает к ним отвращение. Он питает отвращение к городу, в котором они с Вигинти вынуждены оставаться. Он питает отвращение ко всей Земле. Ладонью Трес зачерпывает прохладную воду, чтобы остудить лицо и смыть с него кровь. Протяжно выдыхая, он глядит в своё отражение. Кожа его бледная, покрыта мелкой испариной и голубоватыми пятнами. Белые, слегка спутанные волосы струятся вниз по плечам. Сквозь пряди виднеются слегка заостренные уши. И глаза — красные, кроваво-багровые — контрастно горят на фоне светлых ресниц. Истинная форма галанезийца, подаренная последователями культа. Трес ею дорожит. А потому ни за что не позволит себе её лишиться.       Вигинти занят изучением местных книг. После обеда и аж до самой полуночи он пропадает в импровизированном кабинете, впитывая полезную информацию, которая позже может пригодиться. Людьми легче всего манипулировать, зная их историю. Стараясь не издавать лишнего шума, Трес проходит мимо комнаты, где засел его десница, и двигается дальше по длинному тёмному коридору, что ведёт наружу. Пресловутую шляпу он натягивает с неособым желанием. Тресу не хочется скрывать свои глаза. Хочется, чтобы все земляне со страхом и уважением смотрели в них, почитая своего будущего правителя.       Но это будет потом. Сейчас же Тресу просто необходимо поглотить кого-нибудь.       Либерио окутан золотистым светом закатного солнца. Массивные каменные стены домов отражают теплые лучи, создавая мягкие тени на узких, извилистых улицах. Площадь в центре города заполнена людьми, которые наслаждаются вечером. Дети бегают и смеются, их голоса эхом раздаются между старинными зданиями. Пожилые пары сидят на скамейках, ведут неспешные беседы и наблюдают за суетой вокруг. Трес идёт мимо них, словно безмолвная тень. Время от времени кидает косые взгляды на прохожих, оценивая их пригодность к поглощению. Но всё не то… Это должны быть люди зрелые, полные сил. Энергия стариков отдает плесенью и затхлостью, вызывая у Треса приступы тошноты. С детьми же было все наоборот — слишком чистые, слишком невинные. Их энергия безвкусна и прозрачна.       Галдящая толпа вдруг привлекает внимание Треса. Они все толпятся около доски с объявлениями и одного человека, что, стоя на деревянном ящике, вещает следующее:       — Мы понимаем ваше волнение, однако полиция делает всё возможное, чтобы разыскать мучителя!       Кто-то из толпы не выдерживает и кричит в ответ:       — Да вы только хренью маетесь! — вслед за ним проходится активная волна поддакиваний. — Больше недели прошло, а вы никого не нашли!       — Позор вам, позор!       — Матери себе места найти не могут!       — Если это ваших детей коснётся, будете так же бездействовать, товарищ полицейский?!       Вмиг покрасневший блюститель порядка не выдерживает критики и спешит ретироваться, чем ещё больше раздраконивает толпу. Тресу становится интересно, он подходит ближе к землянам, пытаясь протиснуться меж плачущих женщин и кричащих мужчин. На доске объявлений он видит вырезку из газет и две фотографии. На одной улыбается белобрысый низкорослый мальчишка, а на второй держит куклу темноволосая девочка. Сначала Трес их не узнает, а потом его внимание вдруг привлекает платье девочки. Со знакомыми бантиками, которое в марлийских магазинах стоят довольно дорого.       Хмуря светлые брови, Трес ещё какое-то время смотрит на изображения детей, которые подарили ему крупицы своей энергии, пока вдруг не слышит тихий всхлип под боком. Издал его человек. Земная женщина. На вид она ещё молода — стройное тело, ухоженные, холёные руки: одна из них лежит на округлой груди, а другая держится за край платка, покрывающего её голову.       Заметив чужой взгляд на себе, девушка вздрагивает и вскидывает голову, встречаясь глазами с Тресом. Несколько секунд она удивленно таращится на него, то ли любуясь, то ли замерев от страха из-за необычной для Марлии внешности. Однако, шляпа не дает ей как следует рассмотреть Треса.       — Простите, — вдруг произносит она.       А затем вновь поворачивается к изображению убитых детей. Трес, признаться, не понял, почему эта земная женщина извиняется. Глаз он от неё не отводит. Под бежевой косынкой скрываются вьющиеся волосы оттенка тёмного шоколада.       Толпа мало-помалу начинает расступаться. Вскоре у доски объявлений остаются лишь они вдвоем.       — Это моя сестра… — очень тихо произносит землянка и ладонью касается потёртой фотографии.       Необъяснимые чувства вмиг охватывают Треса. Он втягивает воздух сквозь зубы и таращится на им же умерщвленную девочку, сразу подмечая сходства: те же волнистые волосы, тот же нос с маленькой горбинкой.       — У тебя… есть семья? — спрашивает Трес, и украдкой следит за девушкой.       Она приоткрывает рот, словно мешкаясь перед ответом, но потом вздыхает и отрицательно машет головой.       — У меня была только сестра. А теперь я осталась одна.       — Я тоже один, — вырывается у Треса.       Он поворачивается к девушке и заглядывает в её переливающиеся янтарём глаза. Трес знает — существует на земле такой камень. Драгоценностью даже тяжело назвать, однако цвет приходится ему по душе.       — Мне жаль.       — И мне.       Повисает непродолжительная пауза. Тресу становится очень тоскливо. Они и вправду похожи с этой землянкой — оба потеряли своих сестёр и вынуждены жить вот так, погрязнув в одиночестве.       — Вы не отсюда, не так ли? — интересуется девушка, а после протягивает Тресу руку. — Я Филиппа.       Трес удивленно смотрит на её ладонь, ещё раз отмечая на редкость бархатистую, чуть смугловатую кожу. Странный жест. И как он должен на это реагировать?       — При знакомстве следует пожать руку. Вот так, — Филиппа хватает его ладонь и пару раз трясёт. — Как ваше имя?       — Трес, — с задержкой отвечает галанезиец и почему-то прячет глаза в пол. — И да… я приехал издалека.       — Насколько издалека?       — Очень.       — Что ж, ясно. Пока этого… — густые и широкие брови Филиппы сводятся к переносице, — монстра не найдут, лучше не бродить по городу в одиночестве.       Трес наконец догадывается, что его будут искать. И что «монстром» Филиппа считает того, кто поглотил энергию двух местных ребятишек.       — У меня есть моя правая рука, — стушевавшись, мямлит Трес.       — Но сейчас-то вы один.       — И ты одна.       Кривая, пронизанная горем улыбка прорезается на измученном лице Филиппы. В этот момент слеза скатывается по её загорелой щеке и падает куда-то вниз.       Трес же хмурится. Ему не до конца понятны эмоции людей, но почему-то ему кажется, что он чувствует нечто схожее. Эта убитая скорбью девушка, вероятно, недолго протянет. Без семьи выживать тяжело, Тресу ли не знать? Благо, у него есть Вигинти, который хоть и странный, однако сделал для него куда больше, чем другие. Даже Октавия… не послушала его. Она захотела остаться с земным карликом… и ради чего? Люди мерзкие. Люди отвратительны. Люди слабы.       И эта женщина — тоже.       — Я могу провести тебя до дома, — предлагает Трес и чувствует, как собственные глаза наполняются кровавым красным.       Филиппа кивает не глядя и медленно ступает по набережной. Трес начинает двигаться за ней. К тому моменту уже солнце практически зашло, накрывая Либерио малиновыми сумерками.       Шум города постепенно стихает, уступая место тихому плеску волн. Филиппа замедляет шаг, её внимание привлекает старый причал, покосившийся от времени. Она останавливается и, облокотившись на перила, смотрит на дальние огни маяка. Трес молча подходит ближе, его тень сливается с её, образуя единое темное пятно на фоне уходящего дня.       — А что произошло с твоей семьей? — вдруг спрашивает Филиппа, не замечая, как переходит на «ты».       — Все мертвы. Лишь старшая сестра осталась. Однако она меня предала и сейчас находится очень далеко.       — О…       Челюсть Треса сжимается до скрипа зубов. Он смотрит на землянку, как на свою добычу. Энергия молодой женщины — самая питательная и сладкая. Обернувшись по сторонам, Трес замечает, что других людей по близости нет. Это хорошо. Да и тело в случае чего можно будет сбросить в море.       Трес учится на ошибках.       Рука тянется к Филиппе, предвкушая поглощение. Он хочет испить её до последней капли, наполниться энергией и закалить своё истинное обличие. Филиппа чувствует внезапное приближение опасности, её сердце начинает биться быстрее. Она отстраняется от перил и медленно поворачивается к Тресу, её взгляд встречается с его.       — Ой, а я и не заметила, — удивленно проговаривает она, а после делает робкий шаг ему навстречу. — У тебя глаза такого же цвета, что и мои.