Часть 3 Валькирия Лин Куэй

После собрания Бьерн хотела было отправиться домой, но, рассудив, что Би Хань захочет дать ей более подробные инструкции, отправилась в сторону тренировочного двора. В ее голове вертелось много мыслей: чем она заслужила эти проблемы? как призыв Шан Цзуна спасет Лин Куэй? что такого ему пообещали, что колдун согласился? на кой ему это вообще? Но девушка отмахнулась от всего, сейчас это не имело смысла, ей стоило сосредоточиться лишь на своей роли "компаньона". Шан Цзун - не цветочек, совсем, но Бьерн не имела особых предрассудков, ведь и сама не являлась желанным гостем в каждом доме. По большей части было все равно - поступки других людей, это поступки других людей, Бьерн отвечала за себя, просто делая свою работу и пытаясь не появляться в центре публичных обсуждений. Это помогло ей в какой-то мере расположить к себе большую часть Лин Куэй, не до дружбы, конечно, но выработался определенный уровень терпимости к ее существованию. Со временем ее перестали оскорблять через слово, остались лишь молчаливые косые взгляды и безразличие. Девушку это вполне устраивало. Тренировочный двор представлял собой большую площадь, окруженную невысокими стенами, парадные ворота которых всегда были открыты. На территории стоял небольшой открытого типа дом, откуда мастера обычно наблюдали за тренировками своих учеников, попивая, что совесть позволяет. Лишь войдя во двор, Бьерн заметила, что на террасе уже стоит ее постоянный компаньон - молодая девица с длинными темными вьющимися волосами, льющимися по плечам, гибким стройным телом, выдающим в ней отсутствие физической силы, и острыми чертами светлого лица. Ее зеленые глаза сверкнули улыбкой, и она поспешила встать, чтобы пойти навстречу к пришедшей. Сегодня на ней был ее привычный наряд - обтягивающий кожаный комбинезон глубокого черного цвета и сапоги на тонком остром высоком каблуке; подобную одежду Бьерн считала самой неудобной и даже абсурдной, вычурной, но ее спутница и не была воином, она представляла собой мага, которому нет нужды биться на кулаках, что она всем своим видом демонстрировала - чего только стоили длинные заостренные ногти, окрашенные в темно-синий. Их связывала долгая история, слишком долгая, чтобы можно было ее оставить. - Бьерн! - Джинара... - более сдержанно поприветствовала ее Бьерн, продолжая идти в сторону террасы, надеясь укрыться от палящего летнего солнца в тени, где можно придаться легкой дреме. Однако, у Джинары были другие планы. Еще бы, она дежурила на этом месте уже третий час, в надежде, что именно сюда придет после обсуждения ее подруга. Сама она не могла войти в зал совещаний, поэтому жаждала услышать от Бьерн, что же там происходило. Ее одержимость магическими знаниями подогревалась неутомимым любопытством и, под час, утомительной для Бьерн несдержанностью. Джинара говорила о магии, жила магией и жаждала все новых знаний, овладеть которыми в большинстве своем не сможет никогда. Но Бьерн уважала ее целеустремленность и преданность своему делу, хоть амбициозность девушки ее пугала. Многие взгляды и речи колдуньи попахивали чернотой и чем-то запретным, местами даже мерзким. Многое из этого вытекало из своевольного характера, колдунья была скорее ядовитой змеей, чем добрым волшебником. - Ну, - нетерпеливо заерзала Джинара, когда они устроились на деревянном полу дома мастеров, прямо под тенью кривой узловатой вишни. - Что "ну"? - вздохнула Бьерн, притворяясь, что не поняла, о чем идет речь. - Ты знаешь, - раздраженно прошептала колдунья, - Ты видела Шан Цзуна? Из груди Бьерн вырвался издевательский смешок, она закрыла лицо рукой, все еще смеясь. В этом вся Джинара - решается судьба клана, а ее волнует, как хорошо Бьерн смогла рассмотреть хитрую морду известного мага, интерес ведьмы к которому тянется годами. - Да, - наконец успокоившись, сказала воительница, - Обменялись парой слов. - О чем вы говорили? - Сказала ему, что убью его, если он сделает что-то не так. Лицо Джинары вытянулось от удивления. Обычно Бьерн не участвовала в обсуждениях, просто молчаливо присутствовала, а тут вдруг заговорила. - Ты сказала это при всех? - Нет, были лишь я, Би Хань и этот... Вдруг Бьерн внимательно посмотрела в лицо собеседницы и подумала: "Лучше упустить некоторые моменты, в частности тот, что я теперь личный поводырь этого упыря, иначе она с живой меня не слезет". - ...ааа, просто Би Хань оставил меня, чтобы предупредить о миссии через два дня. Мне придется на пару дней покинуть деревню, выведать кое-что, ничего сложного. Как обычно. - Мне тоже готовиться? - Пока не знаю. Би Хань сказал, что сегодня позже посвятит меня в это дело. Я и сама не знаю точно, что нужно искать и понадобится ли твоя помощь. - Он же не пошлет тебя одну, сейчас, когда клан на пороге войны? - нахмурилась Джинара, - Тебя могут ранить, тебе понадобится лекарь, да и кого, если не меня, глава может выбрать тебе в напарники? Бьерн закусила губу, глядя на самодовольное лицо девушки. Да, она не раз лечила Бьерн, об этом говорят многочисленные шрамы на теле, но, вот только, многие из них были получены как раз по причине присутствия колдуньи рядом. Джинара не была сильным воином, хоть и позиционировала себя как мощный боевой маг. Она часто промахивалась и была не особенно быстрой, а это решает многое. Поэтому пока Джин творила свою магию, ее приходилось защищать, подставляясь под удар. Би Хань вообще хотел больше не пускать "это недоразумение" на задания, но Бьерн могла уговорить упрямца "дать Джин повертеться рядом" и чаще мужчина просто махал на это рукой со словами: "Если из-за нее тебя прикончат, она недолго будет горевать". Бьерн и без него знала - это не дружба, скорее симбиоз: Джинара была под защитой, а Бьерн получала компаньона, с которым можно проводить свободные вечера, слушая беспрестанную болтовню о новых заклинаниях, пустые планы на будущее и наивные восхищения великими магами Внешнего мира. Джинара умело заполняла тишину и пустоту стоящего на отшибе дома Бьерн. С ней было не так одиноко, по этой причине девушка терпела ошибки и некомпетентность колдуньи в бою. Кроме того, как считала Бьерн, таких как эта девица нужно занимать делом, а не то их исследовательский дух и тщеславие может принести немало бед, и не только им самим. - Поговорим об этом после, когда станет ясно, что делать, - потерла переносицу Бьерн. - Хорошо, - вздохнула Джин. - Ну, что интересного ты нашла в закромах библиотеки? Девушка мгновенно оживилась и принялась увлеченно щебетать о новом трактате какого-то мудреца духовных техник, а Бьерн наконец смогла откинуться и придаться легкой дреме, изредка усмехаясь на слова собеседницы. * * * День клонился к вечеру, на западе солнце оставляло свои последние багровые отблески и синие сумерки предвещали наступление темноты. Бьерн собиралась уже уходить домой, проводив Джин до ее дома. Ей нельзя находиться в деревне после заката, это правило появилось еще до нее, когда в Лин Куэй появился первый "отличающийся от остальных" воин. Людей можно понять - кому понравится, что обладатель звериной крови бродит в ночи по улицам? А в Бьерн именно такая и была, она была Древней, из рода Серых Урс, люди-медведи. Это наследие отца не помогало девушке жить, а сильно осложняло общение с людьми. Томашу повезло больше, в нем почти совсем не было медвежьей крови, он мог жить обычной жизнью. Известно, что отец Томаша и Бьерн какое-то время провел в Земном Царстве, где успел жениться и родились они с братом, вскоре детей забрали во Внешний мир, поместили в клан Лин Куэй, надеясь получить что-то любопытное. И получили - Бьерн получилась, но что с ней делать не знали даже они: ее способности оказались неприятны "доблестным" господам: способность призывать отобранное у поверженных врагов оружие претила их кодексу чести, а состояние берсерка приводило в ужас, ведь, по их мнению, только чудовище может на пороге смерти приходить в ярость и не чувствовать ни боли, ни страха, да к тому же вдвое быстрее регенерировать полученные почти смертельные раны. Таким существом сложно управлять, но лучше держать его где-то поблизости, чтобы использовать, когда все станет совсем плохо и придется пожертвовать моральными принципами ради всего. Она часть Лин Куэй, о которой все хотели бы просто забыть, спрятать, убрать с глаз и одновременно держать в поле зрения. Саму Бьерн это не задевало, да жизнь ее не была легкой, она одинока, полна презрения и лишений, но у нее, по крайней мере, было куда вернуться. В задумчивости Врбада брела по улице в сторону ворот деревни, когда возле очередного поворота ее окликнул знакомый голос. - Бьерн! - к ней приближался Томаш. "Что ему нужно?" - подумала Бьерн, зная, что без причины он бы даже искать ее не стал. Отношения с братом нельзя было назвать натянутыми, их почти не было - у него есть своя семья, свои братья, не по крови, но по духу, а Бьерн была от него далеко и не питала иллюзий, даже когда Томаш вдруг вспоминал о их родстве и пытался выстроить мосты. Слишком разными были миры, в которых они обитали. Брат грандмастера Лин Куэй и Древняя, едва сумевшая пробиться в мастера, не могли стоять на одной ступени. - Томаш, - с каменным лицом приподняла бровь Бьерн, - Что заставило тебя бродить по темным улицам? - Я искал тебя, - нахмурился мужчина, в который раз удивляясь, как быстро сестра ставит между ними невидимую стену, отгораживающую любые ее чувства. - И зачем же? - спросила девушка, продолжая неспешное движение по улице; Томашу ничего не оставалось, кроме как идти рядом. - Это правда, что Би Хань приставил тебя к Шан Цзуну? - Я думала, он просвещает тебя в такие дела, - усмехнулась девушка, - Да, твой братец подложил мне свинью. Снова. Теперь мне нужно бегать за опасным упырем, нашпигованным магией, идеями, как бы кого предать, и бог еще знает чем, лишь бы эта безумная идея не вышла Лин Куэй боком. - Что ты собираешься делать? - нахмурился Томаш, тщетно пытаясь прочитать хоть что-то в глазах своей сестры. - Просто буду делать то, что скажет глава, но не обещаю, что с удовольствием и без сопротивления. Другой вопрос - почему это волнует тебя? - Ты - моя сестра, - Томаш остановился, вынуждая и Бьерн остановиться и наконец вступить с ним в зрительный контакт, - Я волнуюсь за тебя. Ты будешь наедине с колдуном, который принес многим людям беды. Да, он помог во время войны, но это ничего не меняет. - Лю Кан бы с тобой поспорил, но его здесь нет. Я не участвовала в войне, на мне была защита оставшихся в клане людей, так что я не знаю, как сильно он помогал, да и под рукой у него не стояла, когда он кому-то вредил, так что мне не кидаться камнями. Мое дело крайне маленькое - следить, чтобы он был умницей и остановить его, если он вдруг решит принести нам вред. Но Би Хань сам принял условие, что если наши враги предложат Шан Цзуну что-то большее, тот свалит, не попрощавшись. - Как он мог это принять? - Томаш был шокирован услышанным. - Это твой брат, тебе лучше знать. Но даже мне ясно, что выбирать не приходилось. - Ты ему доверяешь? - Никому. На главной площади деревни послышался удар гонга, что означало, что солнце село, наступала ночь, зажигали огни. - Нужно покинуть это место, мне нельзя находиться здесь после заката, в отличие от тебя. По сему, окончим этот бессмысленный разговор. Прощай. Бьерн коротко поклонилась и растворилась в темноте, оставив мужчину растеряно стоять перед воротами, ведущими прочь из деревни, за которыми стеной стояла ночь и тихий шепот ветвей камелий. Она опять сбежала от него, бросив наедине со смешанными чувствами. Кажется, он так и не сможет никогда понять, что творится в голове у этой дикой половины него самого. До дома Бьерн добралась через полчаса, продвигаясь по извилистой лесной тропе, где под скалой небольшой дом на низких опорах полностью тонул во мраке, укрытый от чужих глаз листвой молодых и старых ив, а в тишине можно было различить пение ночных птиц, стрекот цикад и шум ручья в зарослях. Девушка сняла обувь и отодвинула в сторону створку двери. И вдруг замерла. В ее доме кто-то был. Звериные глаза отлично видели в темноте, поэтому мужская фигура, восседающая на полу возле неразведенного очага, быстро была распознана. - Что заставило тебя забраться в мой дом ночью, Би Хань? - спросила Бьерн, чиркая кремнием над соломой и хворостом в очаге, принесенных явно незваным гостем. - Пришел поговорить о предстоящей миссии, - пожал плечами мужчина, - Днем слишком много лишних ушей и глаз. Бьерн присвистнула. Значит, дело крайне серьезное, раз Би Хань не распространяется об этом при свете дня. - Ладно, только, раз все так секретно и сложно, почему ты решил послать меня? Я, вроде, никогда не была в числе приближенных к твоей святой табуретке. Би Хань закатил глаза. Ничего другого он и не ожидал. Их противостояние длилось всю жизнь, но он, пожалуй, не ненавидел ее и не презирал, просто про себя радовался возможности подтрунивать над девушкой и встречать достойное беззлобное сопротивление; его служба была тяжела и большую часть времени уныла, а Бьерн могла разбавить серость тонким словесным обменом колкостями. - У тебя достаточно терпения для этого. - Конечно, я ведь так долго терплю тебя и эту твою кислую рожу, - усмехнулась Бьерн, присаживаясь напротив, так, что с собеседником их разделяло горящее в очаге пламя, чей дым через отверстие в потолке уносился в небо. - Потом выясним, кто еще кого терпит, - в тон ей ответил Би Хань, - А сейчас о деле. - Вот так всегда: вместо сна, я слушаю твои скучные нравоучения. Еще и у себя дома. И здесь ты до меня добрался. Что ж, начинай. Бьерн откинулась на руки и всем видом показала, что готова к длинному повествованию. Огонь выхватывал из черноты скудно обставленное помещение, имевшее лишь письменный низкий стол, небольшую невзрачную софу в одном углу, масляную громоздкую переносную лампу в другом, встроенные в стены полки с огромным количеством всевозможных книг и свитков, и две одностворчатые раздвижные двери, за которыми расположились спальня и ванная комната. Это было все. Пусто даже по меркам бедняков, но Бьерн не нужны были лишние вещи, а лишним, видимо, она считала почти все. Лишь очаг, сердце дома, выглядел обиталищем хоть какого-то уюта, находясь непосредственно на земле, ниже уровня пола, что не было редкостью в местных домах, обложенный вокруг плотно подогнанными каменными плитами, устланными небольшими коврами. В нише под полом были устроены полки для хранения совсем немногочисленной посуды, небольшого чана, чайной доски (чабань), набора чайных пиал и других чайных приборов, старого медного чайника и большого кухонного ножа. Вот и вся обстановка. Бьерн жила просто и не стремилась к накоплению дома ненужного хлама, ела, что поймает, пила воду из ручья. Так на протяжение многих лет. Всей жизни. - Война сильно потрепала наш клан, - Би Хань сложил руки на груди, ведь тема проблем всегда вызывала у него раздражение, - Больше всего пострадали финансы. У нас почти не осталось хоть какого-то капитала, кроме как на поддержание более-менее бытовой сферы жизни. Денег на защиту нет. А оружие, материалы, даже, порой, сторонники, стоят денег, я уже не говорю о выплатах воинам и их семьям. - Поэтому ты нашел какое-то задание, плата за которое столь щедра, что способна закрыть эту брешь в нашем бюджете? - предположила Бьерн. - Я его не искал, оно, можно сказать, нашло нас само. - Интересно... - Вчера утром нас посещала королева Ти. Бьерн подалась вперед в искренней заинтересованности. Монархи местных королевств редко обращались к кланам синоби за помощью, значит, это честь короны и что-то подковерное, что нельзя доверить приближенным людям. Грязные секреты королевского двора. - В ее доме случилось несчастье, довольно интимного характера... - Би Хань, ночь длинна, но не для повести о моральных устоях монархов - жизни не хватит. Давай просто и кратко. Их рядом нет, они нас не слышат. Сам Би Хань от этих слов, казалось, выдохнул, и даже удивился - во время их разговора с монаршей особой, та говорила кратко и совсем незавуалировано, иногда даже опускаясь до сквернословия. Хотя, и произошедшее в ее доме сложно было назвать чем-то приличным. - Ладно. У королевы Ти есть единственная дочь, принцесса Лай Ли. У нее был роман со старшим наследником восточной империи Аль-Бадры. Бьерн нахмурилась. - Это был роман в полном понимании этого слова? - Еще бы, - усмехнулся мужчина, понимая, что имеется в виду, - Он обещал на ней жениться, но через три месяца вернулся к себе на родину и перестал выходить на связь. - Разве не типичная история? - вскинула бровь Бьерн, - Прекрасный принц обещает вечность вместе за незабываемую ночь с возлюбленной, а потом исчезает в закат. Или он что-то потребовал в обмен на сохранение их общей тайны? - Хуже. Эта глупая принцесса совершила феноменальную тупость - она написала ему письмо, в котором изложила все свои чувства и "незабываемые моменты близости" и передала его одному из послов, чтобы он доставил его в Аль-Бадру. Вот только, она не учла, что случится, если письмо попадет не в те руки. - А она самолично и передала его не в те руки. - Верно. Любой из младших наследников, братьев ее любовника, не погнушается использовать информацию, содержащуюся в письме, чтобы опорочить честь принцессы Лай Ли, королевы и ее трона, сместить очередь наследования и, вообще, шантажом может получить, что душа пожелает. Это повредит всем. Поэтому королева Ти обратилась к нам с просьбой вернуть ей письмо прежде, чем оно достигнет наследников Аль-Бадры или ее императора. Это единственное доказательство связи ее дочери и принца. - Где сейчас это письмо? - Посол с письмом, охрана и пятеро приближенных к трону чинов отбыли два дня назад, завтра они достигнут портового города в соседней провинции и пробудут там три дня. Им нужно подписать договор о поставках улова и оснастить корабль. Затем они сядут на судно и без остановок через десять дней доберутся до берегов Альмеша, а еще через пять пересекут пустыню и будут в столице Аль-Бадры, Гальнефе. - И нам нужно раздобыть письмо раньше, чем они сядут на судно, - предположила Бьерн. - Да. Если они отплывут с письмом, считай, мы потеряли его навсегда. Бьерн погрузилась в раздумья. Почему сама королева не могла вернуть письмо, заставить посла его отдать? Только если точно знала, что с этим послом что-то не так, в отличие от принцессы, которая слепо ему доверилась. Что-то здесь было нечисто, настолько, что монархи предпочли вывалить огромные деньги за то, что могли сделать сами, клану наемников. - Суть ясна. Теперь обговорим детали, - произнесла Бьерн, стягивая с себя палантин, освобождая покрытые шрамами плечи, - Даже сам посол не должен знать, что он "случайно потерял письмо" не так ли? - Да, никакого прямого конфликта, все должно быть незаметно. - Как я туда доберусь? - Шан Цзун. Бьерн подавилась воздухом. - А это зачем? - откашлявшись, спросила девушка. - Он сможет перенести тебя и себя максимально близко к портовому городу, так что в середине третьего дня вы будете уже там. - Хорошо, - скрипя сердце, ответила Бьерн, парировать было нечем, это было разумно, - Сколько охранников? - Пятеро ассасинов. - Странно. Скорее всего, это личная охрана чиновников, каждый зачищает своего господина. Почему посла не охраняют? - Хороший вопрос, на который у меня нет ответа. - Би Хань вздохнул. - Я говорю лишь то, что поведала мне королева Ти. Но она велела быть осторожными с этим послом, он может постоять за себя. - Значит, обучен и подобраться к нему будет нелегко. Она сказала его имя и кто он? - Только имя. Иман Витри Аль-Зартани. Сам я смог разузнать, что он сын малозначительной богатой вдовы, добился больших высот в переговорном деле при академии политологии и был назначен на пост самим императором Аль-Бадры. Все. Как о человеке - ничего. Бьерн не любила таинственных людей. Это как, не глядя, совать руку в коробку - может там пусто, а может там ядовитая змея. Поэтому и Шан Цзун ее не особо прельщал - кто знает, что у него на уме. Но выбирать не приходилось: если уж Би Хань решил ему довериться, ей ничего не оставалось. - Тогда, нам нужен кто-то третий, - сказала девушка, - Кто-то, кто в портовом городе сможет расспрашивать местных, не вызывая при этом ненужного внимания. Я и Шан Цзун достаточно приметные. А вот Джинара... - Так, - напрягся Би Хань, но Бьерн поспешила прервать его возмущения: - Погоди, я сейчас о том, что у нее достаточно восточная внешность, она может сойти если не за местную, то хотя бы за женщину их тех краев. А это уже не так подозрительно. - Только приодень ее нормально, - буркнул мужчина, передергивая плечами, - И следи, чтобы не проявляла самодеятельность. Ее задача - просто собирать информацию и не выделяться. И... - Би Хань выставил указательный палец, чтобы обратить особое внимание на свое требование, - Не подпускай ее к Шан Цзуну. - Ты ей не доверяешь? - вскинула бровь Бьерн, усмехаясь. - Я не доверяю ее увлеченности темными искусствами и вашей "дружбе" в целом. - В этом мы солидарны. Обсудив еще несколько моментов, собеседники решили, что пора уже расходиться, так как в полдень колдун, Бьерн и Джинара должны были уже выдвинуться в путь. Би Хань покинул дом и повисла тишина. Блики от очага плясали по деревянным стенам дома, а его тепло наполняло помещение. Бьерн отодвинула дверь спальни и вошла в небольшое помещение с крохотным окном почти под самым потолком, где царила ночная прохлада. В углу стоял небольшой узкий шкаф с орнаментом, где хранилась одежда, на низком столе стояла свеча, что не зажигалась уже давно - в ее свете не было смысла, девушка прекрасно видела в темноте. Посередине был расстелен большой футон темно-зеленого цвета, возле которого лежали несколько уже прочитанных свитков по истории оружия. Неслышимыми шагами Бьерн подошла к шкафу и принялась стягивать с себя одежду. Ночная прохлада коснулась обнаженной кожи, не вызывая мурашек, ведь звериная кровь согревала свою обладательницу и в лютые зимние морозы лучше любых одеяний; длинные пепельные волосы, освободившись от оков ленты, ниспали на плечи и коснулись поясницы, обдали своим теплом лицо. Она устала. Но это ничто, в сравнение с тем, что предстоит ей впереди. Девушка опустилась на мягкое ложе и, обняв пуховое одеяло, провалилась в глубокий сон без сновидений. Ей предстояло испытать свою выдержку на прочность и тело на верность.