Часть 6 Город кораблей, прощаний и рухнувших надежд

Город Сондзянь представлял собой крупнейший портовый город, столица торговли и обмана. Пестрота наций, оттенков кожи и рас, здесь находилось место каждому и никому. Внешне богато украшенный и благополучный город скрывал обилие бедности, бездомных, мошенников и шлюх. И последние были, пожалуй, самыми безобидными представителями маргинальной среды Сондзяня, они все видели, все слышали и знали цену себе и своим словам. Сколько жизней могли бы разрушить эти женщины, не держи они свои рты на замке. Несдержанные, пьяные клиенты, нередко из высших слоев общества, делились с куртизанками самым сокровенным, а те хранили их тайны, за щедрую плату, разумеется. Поэтому Бьерн выбрала для Джинары именно эту роль - никто не обратит внимание на портовую шлюху, слоняющуюся по улицам, якобы в поисках того, кто не прочь провести с ней время наедине. Сама Джинара встретила эту идею яростным сопротивлением. - Я не буду проституткой! - скрестила она руки на груди с лютой ненавистью глядя на одежду, что достала ей Бьерн. - Ты сама решила пойти на это задание, - Валькирия уперла руки в бока, всем видом показывая, что других предложений не будет, - Это самый лучший вариант. - И в каком месте он - лучший?! - не унималась колдунья, расхаживая из стороны в сторону, - Это унизительно! - Не так унизительно, как провалить задание, потому что упрямая девчонка считает, что она слишком хороша, чтобы немного постоять рядом со шлюхами, - Бьерн начинала закипать от этих препираний, - Одевайся и делай свою работу. - Может, я буду говорить всем, что я торговка? - продолжила торговаться Джинара, в тщетных попытках уйти от неизбежного. - Нет, все сразу поймут, что это ложь, - покачал головой Шан Цзун, - Чем ты торгуешь? Где твой товар? Кроме того, торговец, расспрашивающий местных об иностранном после - крайне подозрительно. А вот...куртизанка - другое дело. И товар есть, и объясняет болтливость. Говоря это Шан Цзун пытался не рассмеяться, но не смог сдержать улыбки, что еще больше пустило девушку в отрицание. - С меня хватит! - прорычала Бьерн, хватая одежду, - Я уже пожалела, что взяла тебя. Какой от тебя прок?! - И что ты будешь делать? - изогнул бровь колдун, - Кто-то должен пойти, так или иначе. - Сама справлюсь! - прошипела воительница. От ее слов Шан Цзун закашлялся, а Джинара широко открыла рот, не веря в услышанное. - Чего уставились? - рявкнула Бьерн, - Или ты решила передумать?! Колдунья испуганно быстро замотала головой. Даже страх не мог заставить ее поступиться честью. Бьерн тоже была гордой, но честь клана была выше, кроме того, шлюхи ей ничего плохого не сделали, а, значит, и не заслужили презрения в ее глазах. Да, это будет унизительно, но, как и сказал Шан Цзун, "кто-то должен пойти". - Блять! - выплюнула гнев девушка, уходя за деревья, чтобы переодеться, - Если все пойдет крахом - я вас всех порешу, уроды! Шан Цзун смотрел ей вслед, удивляясь, на что готова пойти ради исполнения своего долга, и скрывая желание увидеть это воочию. Ему слабо представлялась Бьерн в образе дешевой портовой шлюхи. Это разжигало живой интерес. Из-за кустов обильно сыпались матерки и проклятья на голову всех "дохрена принципиальных недотрог", а через несколько минут показалась сама Бьерн. "Это того стоило," - пронеслось в голове Шан Цзуна, когда его глаза бегали по полуобнаженному телу, по груди, нескромно обтянутой скромным шелковым лифом цвета запекшейся крови, под которым был виден каждый изгиб и деталь, по ногам стекала воздушная юбка до середины голени, вырез которой открывал все бедро, а пояс, казалось, едва держался на широких бедрах, щедро увешанный звенящими медными монетками. Дополняя образ, Бьерн распустила волосы и слегка их взъерошила, а глаза подвела красной сурьмой, что было отличительной чертой всех местных падших женщин. на тонких запястьях красовались массивные звенящие браслеты, как и на лодыжках. В этом городе шлюх было море, и каждая пыталась выделить свою особенность, как могла, в том числе откровенной одеждой и украшениями. Если идущую девушку, даже в довольно скромном одеянии, сопровождал на всем пути звон монет на браслетах, все знали - это куртизанка. Такая вот кричащая реклама. - Ты лучшая шлюха из всех, что я видел, - усмехнулся Шан Цзун, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. - С легкостью верю, что ты еще тот знаток шлюх, - оскалилась Бьерн, думая, что ничего более унизительного уже не может случиться. - Бьерн... - Джинара хотела что-то сказать, но девушка прервала ее жестом руки. - Заткнись. И... Би Ханю об этом не слова. Он будет издеваться надо мной до конца жизни. Шан Цзун... - Да? - улыбнулся мужчина. - Ты можешь изменить цвет моих глаз? - А это зачем? - удивилась Джин, непонимающе глядя на колдуна. - Думаешь, там никто не знает, кто такие Серые Урсы? - изогнул бровь тот, материализуя в руках маленький бутылек с пипеткой, - Закапай в глаза, эффекта хватает на четыре часа, поэтому поторопись. Бьерн недоверчиво приняла пузырек из рук колдуна, на что тот вздохнул. - Не бойся, я не собираюсь тебя травить. - Хотелось бы верить, что это именно яд и мои мучения окончатся, - пробурчала девушка, запрокидывая голову, чтобы провести процедуру. Жидкость совсем не ощущалась, словно ничего не произошло, но на деле светлые глаза Бьерн приняли глубокий темно-карий цвет. Она проморгалась и посмотрела на колдуна. От нового облика спутницы Шан Цзун испытал...разочарование? Ее чистые серые глаза ворожили, резали, словно холодным острием ножа, пронзали насквозь, а теплые карие, скорее вызывали трепет, но не более. Будто перед ним стояла Бьерн, запертая в теле портовой проститутки. Не этого ли они добивались? Но отчего-то Шан Цзун был недоволен. И раздражен, и еще что-то непонятное, но близкое к припадку. - Скоро вернусь, - прошипела Бьерн, хватая плащ и скрываясь из виду. С ее уходом повисло глухое молчание, в котором Шан Цзун слышал свое тяжелое, раздраженное дыхание, не понимая, на что конкретно он злился. Первой заговорила Джинара: - Она справится. - Не сомневаюсь, - сквозь зубы ответил мужчина. Джинара поняла, что он не расположен к общению, поэтому удалилась туда, где располагался их с Бьерн импровизированный привал. Поняв, что он остался один, Шан Цзун тихо скользнул на тропу, которая вела к городу. Что он вообще делал? Сам себе он говорил, что просто хочет проследить, чтобы не случилось ничего непредвиденного. Что конкретно он имел в виду, думая о непредвиденном, не мог понять даже сам Шан Цзун. Он просто присмотрит за девушкой, но приближаться не будет. Чтобы не быть раскрытым, колдун сменил облик на ничем не примечательного мелкого купца, с волосами собранными сзади в тугой пучок, в одежде скромного коричневого цвета. Совершенно непривычный для него образ, но меньше всего ему хотелось, чтобы его заметили. * * * Вот уже битый час Бьерн слонялась по порту и торговой площади рынка, но все, кто ей встречался и желал поговорить, либо не внушали доверия, либо хотели сами ее расспросить, либо просто хотели ее. В конец замучившись, девушка, сопровождаемая звонким бряцаньем, двинулась вглубь улиц, где в самой клоаке трущоб смогла найти-таки, что искала. От растрепанной, шатающейся девицы сильно несло алкоголем и гашишем, чтобы держать равновесие, та опиралась на грязную стену узкого темного переулка. Гашиш способствовал расслабленной многословности, поэтому на вопросы куртизанка отвечала охотно. Выяснилось, что Бьерн улыбнулась двойная удача - это была одна из горничных в гостином доме, где остановился посол и его спутники. Удалось даже выяснить, в какой конкретно комнате поселился посол. Значит, мучения Бьерн себя окупили, это не могло не радовать. - Это просто подработка, не больше, - при расставании развязно бросила девица. - Я тоже всем так говорю, - усмехнулась Бьерн, вкладывая в руку труженицы серебряную монету и спеша покинуть это гиблое место. Но вдруг девушка почувствовала, как ее схватили сзади за плечи и с силой швырнули в сторону, от чего она схватилась за стену, чтобы не упасть, но успела приложиться головой. К ней приближался шаркающим шагом явно сильно перебравший молодой парень, комплекция которого, однако, наталкивала на мысль, что труд его явно был тяжелым и ручным. - Что такое милое создание делает в трущобах, а? - пьяно протянул араб, подходя к Бьерн вплотную, отчего той пришлось встать и вжаться в стену. Она могла бы прямо сейчас призвать клинок и вспороть пузо похотливому мужлану, но рассудила, что это привлечет слишком много внимания: совсем рядом была дверь черного выхода из местного кабака, в любой момент из нее мог кто-то появиться и поднять шум. Поэтому Бьерн продолжала играть обычный день падшей женщины. - Кто-то же должен дарить любовь простым трудягам, вроде тебя, - игриво улыбнулась девушка, медленно стягивая с плеч плащ, выставляя на показ свое нескромное одеяние. От слов и зрелища полуобнаженной девушки улыбка растеклась по смуглому лицу, а в черных глазах заплясали похотливые искры. Бьерн надеялась как-то ускользнуть подальше от кабака и уже там вырубить этого, чтобы уменьшить риск быть схваченной кем-то еще. Но у араба, явно, были другие планы. Он прижал своим телом девушку к стене, склонив лицо к ее в явном намерении ее поцеловать. Своей кожей Бьерн ощущала жар кожи, от которой исходил тонкий опиумный аромат, и...с удивлением девушка поняла, что араб не пьян, от него не пахло спиртным. Это резко понижало ее шанс выбраться из этого положения без последствий. Своими мощными руками мужчина прижал ее руки к стене и, глядя прямо в глаза той, кого считал куртизанкой, прошептал: - Я заплачу тебе двадцать динар за ночь, если не будешь капризничать. "Ничего себе, - мысленно удивилась Бьерн, - Вот это у них тариф на красивых женщин. Да за двадцать золотых у нас шлюха через огненное кольцо прыгнет туда и обратно, а тут просто веди себя хорошо. Теперь понятно, почему та девица выбрала такую подработку, здесь платят за ночь больше, чем за день честного труда". - Двадцать пять, - строго сказала она, томно покачав бедрами, - И делай, что хочешь. - Ты умеешь торговаться, чертовка, - впиваясь в шею девушки страстным поцелуем и водя руками по телу. Мгновение спустя, когда Бьерн отпустил шок, она почувствовала, что тело араба кто-то с силой оторвал от ее тела, из-за чего ей пришлось упасть на колени. Еще мгновение спустя перед ней лежал парень захлебывающийся своей кровью, вытекающей из перерезанного горла. Он хрипел и бился в агонии, а потом затих и обмяк, уставив широко раскрытые мертвые глаза в пустоту. Девушка, все еще на коленях подняла глаза на того, кто спас ее от, по сути, надругательства, и изумленно вскочила. Перед ней стоял Шан Цзун. Она видела, как вздымается его грудь от тяжелого дыхания, весь он был напряжен, как загнанный зверь, зубы стиснуты, губы плотно сжаты, а в руке крепко сжимал короткий кинжал, который, по всей видимости, вынул из-за пояса самого араба. Услышав возню за дверью, Бьерн быстро схватила мужчину за руку и потащила его прочь от места убийства, пока они не оказались вне трущоб, в каком-то саду, густо усеянном лилиями, от терпкого аромата которых кружилась голова, а высокие кусты скрывали их от чужих глаз. - Что ты здесь делаешь? - прошипела Валькирия, разрываясь между желанием задушить Шан Цзуна за самовольность и расцеловать за спасение. - Спасаю твою задницу от проблем, - сквозь зубы процедил мужчина. Только сейчас Бьерн заметила, что он был зол, очень зол. Этот гнев блестел в глазах, отражался в жестах и словах, даже прерывистое дыхание кричало об этом. Но сама девушка тоже завелась, понимая, что все идет не по плану, грозясь рухнуть и похоронить всех их и ее клан под своими обломками. - Меньше всего я нуждаюсь в таком спасителе, как ты! - Двадцать пять динар? Серьезно?! - Вы сами вынудили меня играть эту роль, поэтому не удивляйся, что шлюха ведет себя, как шлюха! И вообще, не тебе меня судить! - Как-то дешево ты себя продаешь. - Точно, нужно было искать того, кто даст больше! Как я до этого не додумалась?! - Чувствуется опыт. Бьерн почувствовала, как ее лицо начинает гореть от этих слов, а все тело била дрожь от злости. - Я девственница, придурок! - прокричала девушка прямо в лицо мужчине, от чего тот впал в изумленный ступор. Воспользовавшись замешательством Шан Цуна, Бьерн оттолкнула того в сторону и пошла быстрым шагом прочь. Им повезло, что они находились в самом безлюдной в дневное время районе, где никто не слышал их громких гневных криков. По пути, с досадой понимая, что плащ остался в подворотне, и идти назад в лес придется в таком виде через весь город, Бьерн от смеси гнева, досады и стыда рухнула на какой-то низкий бордюр под тенью гибискуса в пустом дворе и бессильно уронила лицо в ладони, пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями. Но те разбегались, как обрывки бумаги уносились порывом ветра на все стороны света. Господи, как унизительно. Сейчас ей хотелось провалиться сквозь землю, прямо в недра ада, что сейчас творился в ее душе и утащить этого мерзкого колдуна за собой. Девушка сама не заметила, как на ее голову опустилась теплая рука и погладила ее по серым волосам в успокоительном жесте. Отняв лицо от рук, она увидела, что над ней склонился сухой седовласый старик восточной внешности, в его темных глазах теплилась отеческая нежность. - Что ты делаешь здесь, дитя? - ласково спросил тот низким тихим голосом, присаживаясь рядом. - Уже и не знаю, дедушка, - хрипло ответила Бьерн, чувствуя теперь лишь безграничную усталость и отчаяние. - А до этого знала? Она молча кивнула, смотря мутным взглядом на свои ноги, на правой лодыжке виднелась широкая длинная свежая царапина, видимо, поранилась о стену. - А назад вернуться нельзя? - спросил старик, раскуривая табак в трубке. - Нет назад пути, дедушка. Если вернусь с пустыми руками - всему конец. - Ох и тяжела твоя жизнь, дочка, - тяжко вздохнул старик, вновь поглаживая серые девичьи волосы, словно потерявшему родителей ребенку. Именно так себя и чувствовала Бьерн - просто потерянный ребенок, который не знает, что ему делать и желает забиться в угол и плакать до хрипа. - Я долго живу на этом свете, - продолжил старец, - Много всего видел, много пережил. И беды были, и радости, но одно было неизменным - надежда. - А если ее нет? Что если не на что надеяться, дедушка? Что если даже на себя надежды нет? - всхлипнула Бьерн, тщетно пытаясь сдержаться от слез. - Тогда найди кого-то, на кого можно надеяться, - улыбнулся старец, - Всегда есть кто-то рядом, вот на него и обопрись. Когда идти уже не будет сил, когда почувствуешь как тяжкое бремя тянет душу к земле, когда тело заболит, возьмись за его руку и следуй дальше, куда бы эта дорога тебя не привела. - Какой прок этому человеку мне помогать? - спросила девушка, начиная приходить в себя. - Потому что ему может быть с тобой по пути, - тепло улыбнулся старик, выпуская из-под густых усов дым. Бьерн застыла в молчании на полминуты, затем быстро вскочила на ноги и, разведя плечи, поклонилась седому человеку. - Спасибо, дедушка, вы мне очень помогли. - Иди, дитя, тебя уже заждались, - все так же ласково улыбаясь, махнул рукой старик. Девушка еще раз низко поклонилась и быстро сорвалась с места. Ей срочно нужно было найти этого проклятого мага. * * * Шан Цзун в образе торговца уже почти час провел в тщетных попытках отыскать сбежавшую девчонку, в конце концов он оперся о стену местного торгового дома возле площади и внимательно всматривался в бушующее море толпы, надеясь заприметить копну серых волос. Но с каждой минутой надежда на это гасла, уступая место новому для него чувству - угрызениям совести. Что на него нашло? Какого черта он стал орать в приступе гнева? Почему он вообще так сильно разозлился? Перед глазами сразу всплыл образ гибкого женского тела, прижатого к грязной холодной стене чужим, как его руки похабно хватаются за тонкую талию, поглаживают оголенное бедро... И вот к горлу опять подступил комок ненависти и желания перерезать глотку еще раз, но медленнее, намного медленнее. Из этого состояния его грубо вырвали. Кто-то подхватил мужчину под руку и быстро и силой потащил в сторону извилистых улиц. Шокированный Шан Цзун не сразу осознал, что это была Бьерн, которая нашла его первой и теперь решительно и уверенно вела за собой. - Слушай сюда, - голос ее был холодным, как кусок льда, и острым, как кинжал, - Легенда такая: я - проститутка, ты - мой клиент. Мы снимем комнату на две ночи в гостином доме, в котором поселился этот сраный посол. Я выполню это задание, даже если мне придется вырвать это чертово письмо из его мертвых рук. Глаза Бьерн горели таким неистовым пылом, что Шан Цзун не осмелился с ней спорить, тем более, что ее рука, сжимающая его плечо, причиняла боль. - Как-то быстро ты меня простила, - без тени издевки сказал колдун, все еще шокированный происходящим. - Я не простила, просто сейчас нам по пути. * * * Джинера довольно скоро заметила отсутствие колдуна и сразу же ощутила накатывающие волны паники. Что ей делать? Их нет уже больше трех часов. Что-то пошло не так, это точно. Девушка металась из стороны в сторону, не находя себе места, и в конце концов, схватив вещи свои и подруги, поспешила в город. Вдруг все плохо? И где Шан Цзун? * * * Снять комнату не составило труда. Видно, здешние уже привыкли к такому виду времяпровождения своих постояльцев, так что не задавали лишних вопросов, просто выдали ключ от свободной комнаты на втором этаже, и словно забыли о новых гостях. Поднявшись на свой этаж, Бьерн первым делом окинула коридор и вычислила дверь, за которой гостевал посол. Она была через три двери от них. На самом этаже царила тишина, никого из гостей не было на месте. Вдруг Бьерн сделала то, что снова шокировало ее спутника - подойдя к двери, за которой была их цель, она выбила ее одним мощным ударом ноги. - Что ты творишь?! - ужаснулся Шан Цзун, но, увидев, что девушка не двигается с места и пристально смотрит в глубь комнаты, подошел и увидел, то, запах чего Бьерн почувствовала с другого конца коридора - кровь. На ковре в просторной комнате с большими окнами, свет из которых падал на пол, посреди запекшегося въевшегося в ворс моря черной крови лежало пять сваленных в кучу тел в темных одеждах. - Кто это? - спросил Шан Цзун. - Ассасины, - ровным голосом ответила Бьерн, проходя в спальню, где на кровати была такая же пирамида из еще пяти тел в богатых одеяниях. - А вот и их хозяева, - догадался мужчина, подходя ближе, чтобы осмотреть тела, стараясь не испачкаться в крови, которая была везде, но уже высохла. - Этот засранец и не собирался отдавать кому-то письмо, - уверенно произнесла девушка, вперив взгляд в лицо одного из мертвых чиновников, искаженное гримасой ужаса, - Он провел всех. Оно нужно ему самому. - Но зачем? - непонимающе спросил Шан Цзун, закончив осмотр трупов. - Это и я хотела бы знать. * * * По наитию Джинера бродила по городу, ища своих спутников, но потом все-таки направилась к гостиному двору, где ей сообщили, что сероволосая девушка и мужчина действительно сняли у них комнату. Ей не понравился этот ехидный и немного жалостливый взгляд, которым провожали работники ее недоумевающую фигуру, когда она поднималась по лестнице. Если бы она знала, что они приняли ее за жену мужчины, который сейчас придавался утехам с куртизанкой наверху, недоумение сменилось бы негодованием. Когда она постучала в дверь, открыл ей Шан Цзун, а пройдя внутрь, она увидела лежащую ровно по середине на большой кровати Бьерн, все в той же одежде, неотрывно смотрящую в потолок. - Что случилось? - взволновано спросила девушка, обводя обоих глазами, полными испуга. - Мы облажались, - вздохнул Шан Цзун, присаживаясь на край кровати радом с Бьерн. - Я облажалась, - безразлично уточнила та, не сводя взгляд с одной точки, - От вас многого не требовалось. - Но мы тоже в этом участвовали, - настаивал он. Девушка лишь слегка покачала головой и повторила: - Я облажалась. - Да что здесь происходит?! - не выдержала напряжения Джин, делая шаг к кровати, - Где посол? Где письмо? Что с тобой? Что с Бьерн? - Посол уплыл, - вздохнул Шан Цзун, откидываясь на подушку рядом с застывшей в задумчивой девушкой, - И письмо уплыло вместе с ним. Со мной все отлично. А Бьерн... - он внимательно и обеспокоенно посмотрел на лежащую рядом, а она медленно повернула голову, устало заглядывая в его глаза, - А вот ей плохо. Очень. - Она ранена? - встревожилась Джинара. - Нет, - все еще глядя в лицо Шан Цзуну, хриплым тихим голосом ответила Бьерн, - Но что там насчет яда? Сейчас было бы кстати. - Прекрати, - нахмурился Шан Цзун, - Это не смешно. - Вот и мне не смешно...