Часть 14 И только мы будем знать...

По пустому коридору раздавался гулкий стук каблуков, отражаясь от каменный стен и высоких потолков. Широким решительным шагом Бьерн приближалась к дверям своих покоев. Ей нужно было срочно, безотлагательно заставить колдуна рассказать ей то, зачем император вызвал его к себе под невинным предлогом. Но вдруг девушка остановилась. Она почувствовала, что у нее в сжатой в кулак руке что-то есть. Разжав его Бьерн с удивлением обнаружила, что все это время, пока сидела в покоях королевы, а потом в порыве азарта бегала по коридорам дворца, она сжимала в руке черную плетеную тонкую ленту. Она принадлежала Шан Цзуну. Это была лента из его волос, которую она несколько часов назад нашла на полу их гостиной, случайно намотанной на ее заколку. Бьерн уже хотела было выбросить находку в темноту одной из ниш в стене, но снова остановилась. Она может вернуть ее владельцу, но не сейчас, не до того. Не зная, куда деть вещь она повязала ее на запястье правой и руки. И вдруг, девушка, словно поддаваясь какому-то порыву, нежно пригладила ленту кончиками пальцев, и, закрыв глаза, поднесла ее к лицу. От ленты исходил теплый знакомый запах. Тонкий аромат волос Шан Цзуна, который могла почувствовать своим острым обонянием лишь она. Он был привычен, но сейчас казался ей таким завораживающим, ласковым и успокаивающим. Она стояла вот так посреди глухого дворцового коридора и вдыхала его, и он ощущался таким живым, словно мужчина стоял прямо здесь и вот-вот раздастся звук его голоса, глубокого, уверенного, проникающего в самую душу, пропитывающего собой кожу, путающегося дыханием в волосах. Бьерн вздрогнула и открыла глаза. Отгоняя глупое наваждение, она потрясла головой, но гулко и быстро бьющееся сердце сопровождало ее все оставшиеся шаги до двери их с Шан Цзуном покоев. Он ждал ее. Сидел на диване в чисто убранной слугами гостиной, подпирая лицо рукой, словно сидел так уже долго. Теперь ничего не выдавало ночного разгрома - мебель заменили, ковер был новым, а пятна крови тщательно замыли. Бьерн думала, что чтобы исправить то, что они с Шан Цзуном разнесли, это легче сжечь, но прислуга во дворце знала свое дело, работала быстро и старательно. Девушка пристально посмотрела на молчащего колдуна, он, скорее всего, уже знал, зачем она пришла и почему так улыбается, хитро и с искорками игривости в глазах. Такой она еще сильнее ему нравилась. - О чем говорил с тобой император? - без лишних предисловий задала вопрос Бьерн, медленно приближаясь. - Раньше тебя это не интересовало, - усмехнулся мужчина, вставая с места и гордо выпрямляя спину. - А теперь я хочу это узнать. - А если я не захочу тебе рассказывать? - игриво улыбнулся мужчина, убирая руки за спину, - Я же темный колдун, я во всем ищу свою выгоду. А еще, как ты сама говорила, я - сволочь. Бьерн надеялась на другой тон их разговора. Она думала, что она вытрясет информацию из Шан Цзуна, даже если ей придется еще раз с ним подраться, но если он решил поиграть, она не против. Сегодня она была готова уделить время его хитрому флирту. - Тебе не вывести меня из себя, - усмехнулась девушка, кружа лицом к лицу с Шан Цзуном вокруг дивана, - Не сегодня, мой господин. - А ночью ты совсем по-другому пела, - оскалился мужчина. - А ты ночью был куда смелее, - оскалилась в ответ девушка, пытаясь не залиться краской от воспоминаний, - И двигался куда быстрее... Неожиданно девушка одним движением перемахнула через кресло, и, оказавшись рядом с мужчиной, сделала подсечку по ногах, толкая того на диван. Шан Цзун даже не успел сообразить, что произошло, как девушка оказалось у него на коленях, упирая руки в спинку за его головой, отрезая пути к отступлению. В ее глазах искрилось хищное веселье. - Что-то для темного колдуна ты слишком неосмотрителен, а для сволочи так тем более, - выдохнула на ухо колдуну Бьерн, опаляя горячим дыханием кожу и заставляя мурашки пробежать по спине. Сейчас Шан Цзуну казалось, что на него смотрит совсем другая женщина, хитрая коварная хищница, что готова была забавляться со своей жертвой с садистским удовольствием. Ее тело было быстрым и гибким, как тело кошки, и горячим, как угли. Взгляд хрустальных глаз завораживал и даже немного пугал, порождая в нем легкий трепет и восхищение. Он выбрал сильного соперника, себе под стать. - Дай мне кое-что достаточно стоящее, и я могу изменить свое мнение, - усмехнулся Шан Цзун, в котором уже разгоралось пламя. - И что же хочет могущественный колдун от обычной меня? - изогнула бровь Бьерн, нависая над ним, чувствуя своими бедрами тепло его тела, от чего ее бросало в жар. - Ты можешь начать перебирать варианты, может, какой-то придется мне по душе, - в тон ей ответил мужчина, руки которого медленно стянули с ее плеч накидку, роняя ту на пол, и крепко взялись за тонкую талию. Бьерн на секунду заколебалась. Было понятно, куда ведет эта дорожка из намеков, но не была ли она уже в этих руках? Не она ли прижимала его к себе прошлой ночью, когда он страстно брал ее прямо на полу? Не его ли волнующим запахом она так жадно хотела пропитать свою кожу? После всего этого, был ли хоть один повод сейчас смущаться и отводить глаза? Тем более, она уже приняла условия, которые он диктовал. Тем более, она не была против. Бьерн взяла колдуна за подбородок и запрокинула, прижимаясь к нему всем телом, а он послушно этому поддался. Они оба играли и оба проигрывали. Девушка нарочито медленно касалась губами губ, зарываясь пальцами в густые темные волосы, чувствуя, как руки мужчины блуждают по ее спине, такие нетерпеливые, такие своевольные. А она дразнила, мучила, томила, требовала властного мужчину подчиниться ей, слегка отстраняясь на любые его попытки перехватить инициативу. Сейчас она решала, получит ли он что-то или останется ни с чем. Это бесило и одновременно волновало Шан Цзуна, заставляя одергивать себя от того, чтобы мгновенно подмять желанное тело под себя. И Бьерн это чувствовала, ощущала, каких усилий это ему стоит, но не собиралась уступать, по крайней мере, пока. Знал бы он, как сильно ей самой хотелось, чтобы он сжал ее чуть сильнее... Тяжелое прерывистое дыхание обожгло кожу, когда губы Бьерн не спеша опустились на шею, добавляя к старым отметинам свежую. Руки плавно опустились на сильную грудь, обтянутую тканью. И вдруг...Бьерн отстранилась и соскочила с Шан Цзуна, лишив его тепла своего тела. С сильно бьющимся сердцем тот понял, что его только что обманули. Тяжело дыша, он с прищуром посмотрел на раскрасневшуюся девушку. Она и не собиралась ему что-то отдавать, лишь обрисовала перспективы. Зачитала, так сказать, аннотацию и прервалась на полуслове, оставляя интригу и чувство неудовлетворённости. Осознание этого вызвало у колдуна смех, а Бьерн заставило победно улыбнуться. - Так ты скажешь, что хотел император? - Он хотел, чтобы я кое-что для него раздобыл, - ответил Шан Цзун, соединяя руки в замок. - Что-то редкое, - предположила Бьерн, наклонив голову. - Да. Ему нужен был эликсир Умсии. Он делается из травы, что произрастает лишь в одном месте во всем Внешнем мире, и достать ее невероятно сложно, а для простого человека практически невозможно. - И это яд. - Как ты... - удивился мужчина, непонимающе глядя на Бьерн. - Потому что император уже однажды просил одного колдуна достать ему эту отраву, - усмехнулась та, - И он смог ее принести. Шан Цзун внимательно смотрел на девушку, словно пытаясь прочитать ее мысли, которые для него были тайной. - Мне понадобится твоя помощь, Шан, - Бьерн подошла ближе, глядя на колдуна сверху вниз, - И сегодня все закончится. - Ты знаешь, где Иман? - прищурился Шан Цзун. - Круче, - улыбнулась Бьерн, - Я знаю, где письмо. * * * Синдел была удивлена, когда к ней заявились колдун и его спутница, которая просила незамедлительно собрать всех вместе, чтобы раздать инструкции. На вопрос королевы о причинах, та коротко ответила, что сегодня они достанут вещь, за которой пришли. И она собрала всех в своей гостиной. Полусонная Джинара иногда зевала, прикрывая рот рукой, Китана была в нетерпении, а Мэй Ли пыталась делать незаинтересованный вид, хотя внутри сгорала от любопытства. - Так что же мы должны знать? - изогнула бровь королева, надеясь, что больше загадок не будет. - То, что посла искать больше не нужно. Он здесь не при чем. Виноват, но не в том, в чем обвинялся. - Что? - в недоумении развела руками Джинара, - Он же похитил письмо, сбежал с ним и собирался подставить императорскую семью. - Он не собирался подставлять семью, письмо - не оружие, а средство защиты в этом запутанном клубке ошибок, предательств и попросту недоразумений. Но начнем по порядку. Первое, что положило всему начало, я не могу раскрыть, так как поклялась унести эту тайну с собой в могилу, но могу сказать, что посол Иман очень дорог императору Тамиру, однако, не настолько, чтобы видя бедственное положение финансов его матери, вдовы Аль-Зартани, сделать для нее что-то кроме как взять пожилую женщину на службу во дворце личной служанкой императрицы. По определенным причинам, известным мне, императору, королеве Ти и императрице, эта лицемерная, жестокая и в чем-то глубоко обиженная женщина ненавидела любимого визиря своего мужа, что ненароком видели слуги, когда она обещала его уничтожить. И отчасти смогла. Она обвинила мать посла в краже, которой не было. - Но драгоценности ведь и правда пропали, - нахмурилась Джинара, пытаясь уловить витиеватую мысль подруги. - Да, потому что императрица сама их спрятала. И сама нашла, когда получила всю выгоду от их мнимой пропажи. - С чего такие выводы? - не понимала Мэй Ли. - Как часто Ее Высочество императрица лазит за гарнитурами в ванной? Или она случайно знала, где лежат драгоценности, потому что сама их туда положила, - криво улыбнулась Бьерн, после чего продолжила, - Бывшую графиню с позором выгоняют со службы, а потом та, не выдержав обрушившихся на нее бед, умирает от сердечного приступа - печальное совпадение - злобная императрица довольна. Ее муж в это время, мечтает о том, чтобы его неприятная супруга исчезла из его жизни, как, собственно и жаждущий мести за матушку Иман, который, однако, не решается сделать это своими руками. Как убить такого важного человека, как императрица, чтобы не попасть под подозрения, не вызвать скандал и сделать это наверняка? Обратись к колдуну. Шан Цзун самодовольно хмыкнул, улыбаясь. - А такой нашелся в рядах дворцовых лекарей. И император попросил его достать очень редкий яд, чьи благоухающие цветами пары убивают жертву, вдыхаемые не более получаса. И он исполнил просьбу. Но кто-то должен был доставить яд к императрице, кто-то, кого можно посвятить в план и ожидать сохранения тайны. Этим кем-то стала личная служанка императрицы Сивилла, которая имела уже длительный роман с дорогим сердцу императора визирем, Иманом Витри Аль-Зартани. В определенное время, когда императрица должна была принимать ванну, ее служанка, как обычно, добавляла в воду масла, сильно пахнущие благовония и яд, после чего покинула ванну где-то на час, чтобы наверняка. Когда она вернулась, королева была уже мертва. Сивилла проветрила комнату, чтобы те, кто придет осматривать происшествие, тоже не отправились в мир иной вслед за мерзкой женщиной, порождая подозрения. Те слова, что сказал один из лекарей, о невидимом яде, были не гипотезой, а скорее тихим голосом совести, но страх наказания победил. А император сделал его молчание вечным, на всякий случай. И так, их было трое - император, служанка и посол. Их объединяла одна тайна, но у каждого по отдельности в руках она имела разный вес. Тем более, что здесь скорее были двое против одного, ведь Иман все еще имел зуб на государя за отсутствие защиты от императрицы, того, почему посол был неприкосновенным любимцем Его Величества, и возможности, что император решит избавиться от третьего лишнего, ненужного свидетеля - служанки. А Сивилла была возлюбленной Имана, и он не мог просто ждать, когда его любящий господин прикончит бедную, но не невинную девушку. Поэтому в их дуэте родился план. Год назад, он сопровождал первого наследника престола в путешествии по нашим родным краям, и как бы невзначай предложил задержаться во владениях королевы Ти, пользуясь ее радушным гостеприимством и кое-каким фактом их объединяющим. Вся эта феерия чувств между принцем и принцессой - четкая задумка Имана, что было не сложно, он умело манипулирует людьми и глупостью молодых и любвеобильных. И потом это он сам надоумил наивную Лай Ли написать письмо, чуть ли не под его диктовку, чтобы достичь одну единственную цель - обезопасить свою дорогую Сивиллу. - Но как? - вмешалась пораженная Китана, - Письмо у него, а она во дворце. - Это не так. Еще в Сондзяне он нападает на сопровождение и их охрану, по двум причинам - ему нужны деньги и предупреждение для императора, о серьезности его намерений. Содрав с мертвой знати все золото, предатель покупает себе проезд на попутном торговом судне и отплывает за сутки до назначенного времени. Но у корабля торговцев нет прямого рейса до порта Альмеша, поэтому прибывает он с большим опозданием, откуда добрался до столице не раньше, чем три дня назад. А вчера он передал письмо своей до того беззащитной возлюбленной. - Каким образом? - недоумевала Джинара, - Я сутками прочесывала окрестности. - Ты чесала совсем в другом месте, - усмехнулась Бьерн, - Сивилла теперь служанка наложницы второго наследника, а значит, сопровождает свою госпожу везде: на приемах, в спальне и... при визитах в город. А вчера как раз она вместе с хозяйкой там побывала. И пока куртизанка примеряла свой заказ в ателье, Сивилла перешла улицу и навестила квартиру любовника, где он все это время прятался. - Не может быть! - воскликнула Джин, вскакивая с места в возмущении, - Я опрашивала его соседей - они его не видели. - Ты сказала, что они не могли сказать, когда видели его в последний раз, - лишь усмехнулась Бьерн на гнев девушки, - Украденного золота вполне хватило, чтобы память в большинстве своем глубоких пьяниц и нуждающихся в деньгах студентов стала короче и отрывочней. Поэтому он был в квартире. Куда пришла Сивилла, забрала письмо, помиловалась с ним и через два часа, когда ее госпожа освободилась, вернулась вместе с ней во дворец, не вызвав подозрений. Правда, служанке не представилось времени переодеться, поэтому она сунула письмо в свою одежду, переодела свою госпожу и сразу отправилась с ней на мероприятие, организованное с Рейном и мной, где должна была прислуживать. Там она неловко роняет письмо, а оказавшаяся рядом ничего не подозревающая Джинара поднимает неподписанный конверт и, не глядя... - Возвращаю его ей... - шокировано закончила мысль подруги Джин, роняя лицо в ладони. - Именно, - кивнула Бьерн, - Я видела это издалека, поэтому не осознавала, что наши муки могли закончиться еще вчера. Но это осознала служанка, поэтому как только выдалась возможность, она спрятала письмо в надежное место. До поры, когда оно пригодится этой коварной девице. - Коварной? - переспросила Мэй Ли, не понимая причин такой смены полюсов с беззащитности на коварство. - Именно. Как бы она не любила Имана и не была благодарна за помощь, она в первую очередь женщина. Женщина с амбициями. Все ее предки были слугами, а она всегда хотела большего. Она любила посла и готова была ради него на все, когда он был на высоком посту и при деньгах, а сейчас он предатель и почти нищий, но он дал ей оружие, которым она не погнушалась воспользоваться, угрожая обнародовать содержание письма и позор наследника, если император не сделает ее жизнь богатой и безбедной. И он мог бы, но тут возникли трудности, для решения которых понадобился Шан Цзун. - Я уже ничего не понимаю, - потрясла головой Китана, - При чем здесь он? - Если хочешь убить кого-то без подозрений - обратись к колдуну, - напомнила девушке Бьерн, - А от прошлого император поспешил избавиться еще пять лет назад. Поэтому позвал другого, что способен вновь достать для него волшебный яд. - Он все-таки решил избавиться от служанки? - спросила Джинара, желая уже скорее увидеть финал этой истории. - Яд не для нее, а для тех, кто стал лишними, посвященными в тайну существования злосчастного письма. - Для вас, - пояснил Шан Цзун. И повисло пораженное молчание. Казалось, можно было слышать, как в голове каждого рождается понимание. Их хочет убрать из истории сам император. А они, думая, что охотятся на посла, сами пришли в ловушку. - Но ведь одновременное убийство стольких людей, да еще и королевы, будет очевидно, - нахмурила брови Мэй Ли. - А как доказать, что это убийство? - пожал плечами Шан Цзун, - Следов на теле - нет, яда в организме - нет, а люди умирают каждый день. Иногда толпами. Простая жуткая случайность. Удивительная, но возможная. - Вот именно, - кивнула Бьерн, - Он правильно расставил приоритеты - ему выгоднее избавиться от нас, чем убивать единственного человека, который имеет возможность связаться с его все еще дорогим визирем. - Так почему императору так дорог этот посол? - спросила Джинара, но Бьерн покачала головой. - Я буду хранить эту тайну до конца жизни, как и обещала королеве Ти. После недолгого молчания, королева Синдел поднялась из кресла и посмотрела в глаза Бьерн. - Что нам теперь делать? - Забрать письмо и убираться, пока император не понял, что колдун с нами заодно, - ответила Бьерн, вставая напротив Синдел. - Ты знаешь, где спрятала его служанка? - Там, где сердце любой служанки. И куда она каждый день может вернуться, но искать там не подумает никто. Оно в спальне куртизанки второго принца. - И как нам его достать? - Просто пойдем и возьмем его, а она пусть попробует остановить нас, если сможет. * * * Выкрасть письмо из спальни наложницы было решено завтра, после полудня, когда хозяйка спальни вместе со своей слугой отправится на прием к своему хозяину. Это был единственный вариант, так как во все остальное время куртизанка либо находилась неподалеку от своих покоев, либо спала. Жизнь рабынь во дворце не была наполнена событиями. Вся их суть была в спальне. Действовать придется быстро: обыскать гостиную, ванную комнату, гардероб и непосредственно спальню. Это было нужно уложить не более, чем в полтора часа. И оставалось надеяться, что никто не будет мешать процессу поисков. Это дело поручили Джинаре и Бьерн, так как их отсутствие могло остаться незамеченным, Мэй Ли должна была приглядывать за служанкой, Синдел и Китана просто присутствовать на приеме, чтобы не вызывать подозрений, а Шан Цзун будет уводить от их действий внимание императора. Поэтому все отправились к себе, отдыхать и набираться сил, чтобы совершить последний рывок к окончанию всего этого невообразимого безумия. Шан Цзун и Бьерн вернулись в свои покои, где царила тишина и уединение. В какой-то мере девушка радовалась, что этот насыщенный для нее стремительно мелькающими перед глазами лицами день заканчивался только одним, что сейчас сверлило ее взглядом. - Как давно ты все это поняла? - наконец задал вопрос, мучавший его уже несколько часов, Шан Цзун. - Потихоньку, вместе с поступающей информацией, а после разговора с тобой все окончательно стало понятным, - улыбнулась Бьерн, прямо в одежде падая спиной на постель. Шан Цзун стоял рядом и смотрел, как девушка потягивается на ложе, как ее освободившиеся от заколки волосы рассыпались по шелку простыней серым пеплом, а руки... Мужчина заинтересованно взял Бьерн за правую руку и приподнял ее, чтобы рассмотреть что-то, повязанное на запястье. Девушка замерла, когда взгляд темных глаз устремился к ее глаза. - Мне кажется, это когда-то принадлежало мне. - Я нашла ее на полу, - ответила Бьерн, не пытаясь сопротивляться, - Желаешь вернуть? Шан Цзун опустился на край кровати и покачал головой. - Считай это извинением... - За что? Но вместо ответа она получила касание губ. Он целовал ее без нажима и похоти, нежно, а не страстно. И для него это было ново. Впервые в жизни он не хотел властвовать над женщиной, он был готов уговаривать, лишь бы та почувствовала, что сейчас он искренен. Чтобы поверила и доверилась, а не безропотно подчинялась, испытывая страх и безнадежность. Хотя, он даже не верил, что смог бы запугать Бьерн или, что еще немыслимее, подчинить - эта девушка готова была драться за свободу до последней капли крови. Но не с ним. Хотя, это знала только сама Бьерн, ведь он не понимал, что уже пленил ее. Но она не боялась, притягивая его к себе ближе, обвивая руками, чувствуя тепло. Ей нечего было бояться, это был просто Шан Цзун и она его видела. - Все это должно остаться тайной, - прошептала в губы нависающему над ней колдуну Бьерн, пытаясь дышать ровно, но совершенно бесполезно. - Как скажешь, - улыбнулся мужчина, снова целуя, не желая терять ни единой секунды ночи, что сейчас казалась разочаровывающе короткой. Им было, что терять, но сейчас существовали лишь они. Не хотелось тратить время на обдумывание причин и поводов - это просто происходило. Им было хорошо, как не было хорошо, возможно, никогда в жизни, наполненной разными, но все же страданиями, ставшими в миг неважными, словно и происходившими не с ними. Или просто с другими ними, теми, что остались где-то за пределами этой постели, вне нежности губ и бережных касаний пальцев к оголенной коже, вне сплетения тел, вне понимания радости просто быть ближе. Эти чувства уже не пугали, не отталкивали и не могли бороться с требованием уставших от одиночества душ, у которых было время. И они были сейчас друг у друга. Вполне достаточно, чтобы на одном дыхании прожить целую жизнь. Не тратя ее на сомнения и страх. Просто позволить потоку чувств смыть все, что их разделяет. Даже если после этого не останется ничего от них самих. Шан Цзун перевернулся на кровати так, что Бьерн оказалась сидящей на нем. Сейчас он дарил власть над ним ей. И она могла это оценить, зная властный характер мужчины. Избавляясь от ненужной одежды, их губы встречались, чтобы снова расстаться. И вот горячая ладонь проводит по обнаженной девичьей спине, что под ней выгибается. Тонкими пальцами Бьерн проводит по груди, очерчивает ключицы, скользит по шее и обрамляет лицо, поглаживая высокие скулы. Чистые серые глаза рассматривают каждую деталь, стремясь навсегда запечатлеть в памяти все, от родинки на шее, до удивительно теплого томного взгляда. Раны прошлой ночи на теле еще не зажила до конца и Бьерн нежно касается губами одного из оставленных ею же укусов, заставляя Шан Цзуна шумно выдохнуть и чуть крепче сжать обхватывающие его бедра. Чувствуя это, девушка опускает губы на ключицу, ведет дорожку из поцелуев по горлу к подбородку и вновь спускается вниз, пока руки мужчины касаются, кажется, каждого миллиметра тела, вытягивая из ее груди стонущие вздохи. Он терпелив и аккуратен. Меньше всего ему хотелось отпугнуть эту томную нежность, что была между ними. Он готов был терпеть, какую бы болезненную тяжесть внизу живота не испытывал. Но Бьерн не собиралась мучить их обоих, поэтому приподняла таз, медленно впуская в себя. От нахлынувших ощущений она запрокинула назад голову, давая Шан Цзуну возможность сесть, крепко прижать к груди и касаться поцелуями шеи, осыпать ими плечи, пока бедра двигались в такт, вырывая сладкие стоны. Воздуха в груди и вокруг казалось так мало, что можно потерять сознание. Еще немного и тело сводит от яркого ощущения, сметающего сознание самым ярким мигом наслаждения, длящимся вечность, которой слишком мало. Голова Шан Цзуна падает на плечо Бьерн, обнимающей его за шею. Его горячее глубокое дыхание опаляет кожу, он прижимает ее к себе крепко, боясь отпустить, словно она может раствориться видением в темноте их спальни. Но она здесь, и он тоже не исчезнет, будет касаться и дарить тепло, пока все время мира принадлежит им. И только они будут знать, как едины их души.