Часть 18 Правдой по коже

В своей лаборатории Шан Цзун в который раз пытался вникнуть в написанный им же текст, готовясь провести опыт над очередным несчастным, что сейчас был пристегнут ремнями к холодному железному столу. И в который раз в голове оседали лишь бессмысленные обрывки и слова, что никак не желали складываться во что-то вразумительное. В конце концов, рассудив, что это может продолжаться бесконечно, он отбросил на стол свиток с записями и приказал рабам увести страдальца назад в темницу. Сегодня этому подопытному повезло. А сам колдун опустился в кресло, подпер рукой лицо и оглядел пространство вокруг. Они вернулись с миссии чуть больше двух недель назад, пора бы влиться в привычный ритм жизни, но что-то мешало, или, скорее, отвлекало - каждый вечер с заходом солнца в его замок приходила Бьерн. Как он и обещал, он сводил ее шрамы, но делал это нарочито медленно, надеясь, что она не догадается о том, что всю работу можно было бы сделать за пару дней. И сейчас он пытался понять - почему? Почему ему хотелось как можно дольше оставаться рядом с ней? Почему он так ей доверяет, что позволил Бьерн с помощью магии попадать в его замок, когда она сама того пожелает? Но больше, чем наличие вопросов сейчас, его беспокоило - почему, когда они вместе, наедине, эти вопросы не возникают: он просто шел на поводу у своих ощущений и не искал причин. Что-то, что руководило им, было новым, неизведанным чувством, которое сносило стену его стойкого самообладания и лишало контроля эмоций, что не могло не раздражать. Шан Цзун умело притворялся, чтобы обмануть других, но не мог обмануть сам себя, уверяя, что ничего не происходит. Внутри него были чувства, у которых было конкретное название, но он не мог, или не хотел этого признавать. Они возникли внезапно, отчего еще больше пугали. Он просто не знал, как убежать от того факта, что его черная душа, как душа любого живого существа, была способна...любить. Мужчина раздраженно дернул плечом, пытаясь спорить сам с собой, но правда от этого никуда не делась. Он любил эту девушку. И слова ненавистного Рэйна, звучащие в его голосе, были неоспоримой правдой - это он попал в плен серых глаз и готов был на все, чтобы остаться в нем. И то, что мучило его, когда он вспоминал, как Бьерн разговаривала с этим магом воды на балконе дворца - ни что иное, как ревность. Жгучая, испепеляющая ревность. Оттого он радовался, что принц сейчас в тысячах километров отсюда и не может даже пальцем коснуться того, что должно было принадлежать Шан Цзуну. И еще одно осознание заставило колдуна уронить лицо в раскрытые ладони и нервно рассмеяться. Принадлежать? Он не мог заставить эту упрямую девицу быть его собственностью, даже если бы заточил в клетку. Он мог лишь просить, предлагать и надеяться, что она согласится. А это шло вразрез со всем, к чему привык темный маг - он умел подчинять, ломать волю, манипулировать, обманывать, но не умолять. Но готов был? Это был еще один вопрос, на который он не знал ответа и боялся, что представится шанс когда-то его узнать. Она ворожила его, с каждым разом все сильнее и сильнее приковывала к себе взглядом чистых глаз; звучание ее голоса отбивало всякое желание сопротивляться этому, поэтому он просто шел рядом с ней, надеясь, что в один день это не прекратится, ведь тогда снова будет нестерпимо больно. Девушка заполняла пустоту в его душе, которую ничего не могло заполнить, даже тьма и ненависть ко всему миру. И это его удивляло - магия не могла возродить в нем то, что смог возродить один единственный, случайно встреченный человек - чувства. Он не смог бы причинить ей вред, даже в научных целях. Она не была подопытной... Представив Бьерн прикованной к железному столу, Шан Цзун помотал головой - как бы он не жаждал изучить Серых Урс, ее он не готов пустить в расход. Оставалось признать и смириться - он любил эту упрямую, воинственную женщину, вопреки своих принципов, вопреки себе. И не был готов с ней расстаться, отдать кому-то - он готов был отдать ей себя, свою душу, которую, несомненно, высоко ценил, но уже не понимал, как и то, куда может привести его эта безрассудная, но искренняя любовь. Впервые в жизни он был искренним с кем-то, кроме себя. * * * Бьерн вертела в руках пиалу с остывающим чаем и смотрела в огонь своего очага, что согревал обнаженные ноги. Легкое кимоно, накинутое на голое тело, казалось стекало на пол нежной белой пеленой. Тишина, что царила вокруг, нарушаемая лишь потрескивание дров, способствовала размышлениям, но не облегчала их. Она думала о мужчине, что возник в ее жизни из ниоткуда и прочно обосновался, внося в нее свои краски. Воспоминания о нем заставляли тепло разливаться в груди, обволакивали сердце покоем, о котором ей приходилось когда-то лишь мечтать. Шан Цзун не был не то, что ее идеалом, когда-то она бы и на выстрел к такому как он не подошла, но сейчас она не просто подошла - она доверилась ему всецело. Разум говорил, что это самое глупое, что она могла сделать, но сердце просто трепетало от желания вверить этому человеку всю себя. Она, Бьерн, готова была идти за ним в пекло преисподней, если он позовет. Она, воин клана Лин Куэй, полюбила того, кого целый мир хотел распять. Лжеца, садиста, темного мага - Шан Цзуна. И ее удивляло, что за все время, что они идут рука об руку, ни одна из его дурных сущностей ее не коснулась - он не сделал ничего плохого по отношению к ней. А ведь мог. У него была масса возможностей сделать ее жизнь мучительной и короткой, разобрать ее тело на части и изувечить душу. Однако, все, что он делал - был нежен. Это удивляло больше всего. То, как мужчина, неспособный, казалось бы, на теплые чувства и милосердие, нежно ее обнимал. Бьерн погладила пальцами ленту на своем запястье, вспоминая все, что между ними было. И в этом не было боли, были лишь чувства счастья и единения. И был он - все еще лжец, все еще опасный колдун, но не с ней. Когда они оставались наедине, мир будто менял полюса, делая неважным темное прошлое, дурные поступки, чужие страхи, оставляя значимым лишь души, что с непреодолимой силой тянуло друг к другу, ломая стены различий, стирая предрассудки. Это могло бы пугать, но Бьерн, отчего-то, не было страшно - было хорошо и безопасно. Хотелось, чтобы так было всегда. Но она понимала - война закончится и Шан Цзун, получив то, что ему причитается, скорее всего, навсегда уйдет. И будет больно, и станет пусто. С этим придется смириться и стараться жить дальше, вот только - как? Она знала, что время не лечит, но сейчас ей хотелось поверить во что угодно, лишь бы отступил этот страх перед неизбежным, что тяжелым камнем давил на грудь. От тяжелых мыслей Бьерн отвлек звук двери. - Бьерн? - голос Джинары привел девушку в себя, заставляя помотать головой. - Проходи. Колдунья в своем привычном кожаном костюме, скинула с плеч плащ и присела у очага, зябко потирая плечи. Холода уже подступали, близилась середина осени. - Ты сегодня припозднилась, - заметила Бьерн, наливая подруге чай. - Нужно было отдать госпоже Тацу лекарства, - коротко ответила Джин, отпивая из глиняной пиалы. Бьерн вздернула бровь. В последнее время колдунья казалась ей какой-то подавленной, что ли. Ее что-то беспокоило, но Бьерн не спрашивала, надеясь, что та сама расскажет, но она молчала, непривычно долго. - У тебя что-то случилось? - наконец решила выяснить Бьерн. - А-а-а, да...наверное, - замялась Джинара, разрываясь между желанием открыться и молчать, но все же продолжила, - Знаешь, там, на постоялом дворе я сделала, наверное, глупость. - Если ты о лекарстве... - Нет, - перебила подругу Джин, теребя край лежащего на коленях плаща, - Это тоже, конечно, но не только. - Ну так я слушаю, - развела руками Бьерн, как бы показывая, что полностью открыта. Несколько секунд Джинара нервно рассматривала свои колени, собираясь с духом. Воспоминания о том вечере все еще болезненно отдавались внутри. Наконец она подняла глаза, чтобы посмотреть прямо в лицо Бьерн и произнесла: - Я сказала Шан Цзуну, что он нравится мне. Это заставило Бьерн застыть с чашкой у губ. Сердце забилось сильнее, а что-то укололо между ребер, заставляя слегка дернуться. - И что он сказал на это? - хриплым голосом спросила Валькирия, ставя чашку на поднос, боясь, что она может превратиться в оружие. - Он посмеялся надо мной! - обиженно воскликнула Джинара, - Представляешь? Я что угодно ожидала, но не это! Отчего-то Бьерн ощутила такое облегчение, что сама готова была рассмеяться. Но не хотела еще больше задеть нежные чувства подруги, поэтому лишь сдержанно улыбнулась. - Чего ты от него ожидала - он темный маг и сволочь, - пожала плечами она и поправила кимоно на плечах. - Не этого, - возмущенно ответила Джин, - И уж тем более не того, что он считает, что я во всем хуже тебя. - Хуже меня? - застыла Бьерн, удивленная этими словами. - Да. А еще он сказал, что я совсем тебя не знаю. Мы с тобой знакомы полжизни, а он, работающий с тобой несколько месяцев, думает, что знает тебя лучше. С чего бы это? - Он может считать что угодно, - усмехнулась Бьерн, понимая, что сейчас снова придется врать, - Запретить не могу. - Может, я чего-то не знаю? - прищурилась Джин, глядя подруге в глаза, словно пытаясь прочитать мысли той, - Мне показалось, будто ему не все равно. Он волновался за тебя там, в Гальнефе. Сильно волновался. Что-то внутри Бьерн затрепетало от этих слов, но она поспешила взять себя в руки. - Нет ничего, что ты не знаешь, успокойся, - отмахнулась она, - За время совместных миссий мы просто привыкли друг к другу, вот и все. - Он сказал то же самое, - еще больше прищурилась ведьма. - Значит, это правда. Мы просто работаем вместе, а потом разойдемся, как корабли. И забудем друг о друге навсегда. Казалось, эти слова успокоили Джинару, но вдруг она застыла, глядя куда-то мимо лица подруги. - Что за заколка у тебя? Я раньше не замечала, чтобы ты носила украшения. - Подарок. Шан Цзун дал взамен потерянной ленты. - Когда отнес тебя спящую домой? - уточнила Джин, внутри которой опять разгорелись подозрения, - А на руке? - Это... - Бьерн пыталась что-то придумать, но ничего не шло в голову, поэтому она просто решила исказить правду, - Это его лента, он потерял ее, когда мы дрались. Нашла на полу, но все забываю отдать. - Забываешь? - Да, Джин. Забываю. Мы с ним не виделись ни разу, после возвращения, - нагло соврала Бьерн, удивляясь, как хорошо это у нее получалось. - Ну, через три дня вы сможете увидеться, - усмехнулась колдунья, доставая из поясной сумки сложенный вдвое лист бумаги, - По дороге меня поймала Фэнг и передала послание от главы. Ты и Шан Цзун отправитесь на разведку. Ничего сложного, в общем-то. Только вот... - Что? - спросила Бьерн, читая содержимое послания, не глядя на подругу. - Я тут думала, с чем связан интерес Шан Цзуна к тебе. И мне кажется, что ты интересуешь его в научном плане. - Чего? - сказанное заставило Бьерн оторваться от чтения. - Ну, знаешь... - замялась Джинара, пытаясь подобрать слова, - Я думаю, он втирается к тебе в доверие, чтобы затащить к себе и провести над тобой один из своих опытов. Вот теперь Бьерн не смогла сдержать смех, чем удивила подругу, которая с непониманием смотрела на нее. - Поверь, милая, что-что, а эксперименты ставить надо мной он не будет - слишком муторно. - И все же, - не унималась Джинара, словно ей самой хотелось верить именно в эту версию, - Он вряд ли из тех людей, что боятся трудностей. - В этом ты права - трудности его не пугают, - отсмеявшись и утирая выступившие слезы, кивнула Бьерн, - Но я не самый интересный экземпляр. Еще и проблемный. Ему придется постараться, чтобы затащить меня к себе. Оставшаяся довольной этим ответом Джинара, хотела было уже встать, чтобы покинуть подругу, как обратила внимание на обнаженные ноги подруги, по которым плясали блики от огня. - Мне кажется, или у тебя стало меньше шрамов? - нахмурилась она. И тут Бьерн поняла, что придется врать больше, чем она рассчитывала. С наступлением сумерек, Бьерн оделась и вышла из дома. Встреча с Джинарой днем прошла довольно хорошо, ей удалось отбрехаться, но не покидало ощущение, что до конца убедить подругу все же не получилось. Бьерн не нравилось врать, но выбора не было - их с Шан Цзуном встречи должны были оставаться секретом. Но долго ли она могла это скрывать? Бьерн не знала, но надеялась, что ей хватит сил и хитрости на очередную ложь, когда она понадобится. С этими мыслями, девушка сложила руки, читая заклинание. Она не была сильна в магии, но колдун смог научить ее этому, отмечая, однако, что на самом деле у Бьерн есть потенциал. Сноп искр закрутился, образуя коридор. И она хотела было уже войти внутрь, когда почувствовала, что ей в спину кто-то смотрит. Она знала только одного человека, что мог передвигаться так же бесшумно, как и она сама. - Томаш, - пытаясь скрыть недовольство в голосе, произнесла Бьерн, поворачиваясь. На нее действительно смотрел ее брат. И он был изумлен и встревожен. На его лице читалось что-то, что Бьерн могла опознать как: "Значит, это правда". Неужели, он догадывался? - Насколько я знаю, ты раньше этого не умела, - довольно сдержанно сказал Томаш, махая в сторону портала, который Бьерн пришлось закрыть взмахом руки. - Да, не умела, - кивнула девушка, предчувствуя сложный и опасный разговор, - Шан Цзун меня научил. - Мило с его стороны, - Бьерн чувствовала, что Томаш злится, - И куда же ты направлялась? Еще и так поздно. Бьерн посмотрела брату в глаза, решая, как быть. Ее поймали за руку, банальная ложь не сработает в любом случае, оставалось лишь признаться и надеяться, что ей удастся заставить Томаша молчать. - А ты как думаешь? - Сама скажи. Томаш дышал глубоко, сдерживая приступ гнева, что уже подбирался к горлу. Он действительно догадывался, ведь однажды придя к сестре под ночь, не застал ту дома. А теперь это... И вот, их с колдуном довольно теплое общение принимало вполне ясные очертания. При всем при этом Томаш был удивлен, даже шокирован, и крайне разочарован. Но ему хотелось верить, что все то, что о чем он думал и что видел - не то, чем кажется, просто ошибка, но глаза сестры не предвещали облегчения. - Это портал в замок Шан Цзуна, - наконец сказала Бьерн, видя, что внутри брата еще есть сомнения, - Я шла к нему. - О боги, - Смоук закрыл лицо руками, но быстро их отнял, чтобы снова спросить, - И как давно? Как давно это у вас с ним длится? - Еще с Аль-Бадры, - слова Бьерн звучали, как гвоздь, вбиваемый в крышку гроба, где лежали все надежды ее брата, жалеть которого она, явно, не собиралась. Какое-то время Томаш беззвучно ловил ртом воздух, пытаясь осознать услышанное. Ему было больно, казалось, что только что его предали, и это была его сестра. - Ты хоть понимаешь, что творишь? - уже открыто злился мужчина, подходя ближе, - Это колдун! Ты связалась с самым мерзким человеком, что ходил по этой земле! - Уверена, что бывали и хуже, - спокойно ответила девушка, сердце которой билось удивительно ровно. - Как ты можешь его защищать?! - Так же, как могу с ним спать. Эти слова окончательно убили Томаша. Он знал, что его сестра прямолинейна, упряма и своенравна, но это было на грани безумия. Глубина этих отношений поражала воображение. - То есть...у вас с ним все так далеко зашло?! - Больше скажу тебе, - Бьерн отчего-то сохраняла хладнокровие, говоря вещи, от которых многим стало бы не по себе, - Он дорог мне, Томаш. - Дорог? - не понял сначала мужчина, но понимание, пришедшее спустя считаные секунды, чуть не заставило его задохнуться, - То есть, ты в него влюблена? Наступило тяжелое молчание. Ответ был понятен, но Бьерн все же пришлось ответить: - Да. Томашу предстояло несколько минут в попытках взять себя в руки, чтобы не наговорить огромную кучу глупостей вперемешку с оскорблениями. От этого он метался из стороны в сторону под пристальным взглядом прозрачных глаз. Бьерн не спешила его останавливать. А что бы она могла сказать? Что ей жаль? Нет, не жаль, ни капли. Это ее брат сунул нос туда, куда не просили и узнал правду, от которой сейчас сам же и мучился. Наконец он остановился и посмотрел прямо в лицо девушке, в его глазах теперь были лишь боль и бессловесная мольба. - Скажи мне, что ты прекратишь это. - Или побежишь рассказывать обо этом своему братцу? - усмехнулась Бьерн, в чем Томаш с удивлением усмотрел призрачное сходство с тем, кого сейчас просто ненавидел. - Если ты скажешь, что больше ничего между вами не будет - я обещаю молчать. - Я не собираюсь торговаться с тобой, братец, - железным тоном ответила Бьерн, наступая на мужчину, заставляя того пятиться назад, - Ты сам хотел быть моей семьей - так будь. Или уже передумал, а? Сил Томашу хватило лишь на то, чтобы сокрушенно помотать головой. - Тогда слушай, - все тем же угрожающим тоном продолжила девушка, - Ты не будешь ставить мне условий, а я просто буду жить свою жизнь, и если Шан Цзун - ее часть, то так оно и будет. А ты, если тоже хочешь ею оставаться, будешь молчать. Ведь если только ты проговоришься или сдашь меня - считай, что мертв для меня. И никогда больше не посмеешь назвать меня своей сестрой, а я забуду твое имя, но буду ненавидеть до конца своих дней. Делай выбор, Томаш, только помни - назад пути не будет. Он колебался. Она разрывала его душу, но не была неправа - он сам хотел быть ей ближе. И он ее брат. И вообще не должен был во все это лезть. Теперь поздно пытаться убеждать Бьерн в чем-то, она знала, чего хочет. Она хотела колдуна, она любила его, что еще сильнее ранило Томаша. - Хорошо, я буду молчать, - тихо произнес Смоук, глубоко вздыхая, чтобы голос не задрожал. - Отлично, - холодно кивнула Бьерн, вновь открывая портал. - И ты идешь к нему... - Он ждет меня. Я не могу не пойти. * * * Шан Цзун с некоторым облегчением выдохнул, когда увидел девушку, поднимающуюся по лестнице на второй этаж лаборатории. Что-то в движении ее тела, в походке, его насторожило. Она была чуть более напряжённой, чем обычно. - Ты опаздываешь, - усмехнулся колдун, когда Бьерн подошла к нему вплотную. - Возникли...кое-какие трудности, - улыбнулась она, заметно расслабляясь. Присутствие Шан Цзуна успокаивало ее. - Трудности? - нахмурился он, но вместо ответа теплые руки притянули его, чтобы поцеловать. И он не сопротивлялся, прижимая к себе, кладя широкую ладонь на затылок, углубляя поцелуй. Тонкие пальцы девушки путались в его волосах, гладили шею, сжимали плечи. Бьерн слегка отстранилась, выдыхая в губы мужчине, что, кажется, уже забыл, о чем думал: - Не хочу торчать в лаборатории. Я останусь до утра. Как он хотел это услышать. Обычно Бьерн отправлялась домой задолго до рассвета, чтобы провести ночь дома, что давало им всего несколько часов, которых Шан Цзуну было мучительно мало, но он не спорил. На кону стояла та тайна, что они хранили, чтобы продолжать встречаться. Он не хотел создавать проблемы Бьерн. И сегодня она говорит, что не только вечер, но и ночь будет рядом. - Как пожелаешь, - улыбнулся мужчина, беря девушку за руку и уводя вниз. Руки колдуна медленно стягивали с гибкого тела одежду, обнажая бледную кожу. Бьерн снимала с него последнюю тонкую рубашку, оставляя поцелуй на груди, проводя пальцами по бокам. Запах знакомого столь желанного тела пьянил, а прикосновения заставляли прикусывать губы, чтобы хоть как-то контролировать сбивчивое дыхание. И когда холодная ткань постели коснулась разгоряченной кожи, девушка вздрогнула, тут же накрытая сильным телом, прижимаемая им, согреваемая. Шан Цзун целовал шею, ключицы, проводя ладонью по бедру. Он желал взять ее прямо сейчас, но предпочел не торопиться, сейчас в этом не было необходимости. Бьерн поймала губы для поцелуя, накрывая щеку мужчины ладонью, что сейчас, казалось, пылала. И она издала томный стон, когда два пальца проникли внутрь, а тело непроизвольно выгнулось навстречу. - Сегодня нам некуда торопиться, - улыбнулся Шан Цзун, оставляя засос на светлой шее, словно отметку, что эта женщина принадлежит ему. Только ему. Бьерн извивалась и стонала, хватаясь за сильные плечи, пока сладкая пытка сводила с ума, почти доводила до наслаждения, но Шан Цзун ее обрывал, чтобы вновь продолжить. Он хотел, чтобы она просила, услышать ее дрожащий голос, полный вожделения. Он желал, чтобы эти серые глаза смотрели на него вечно, чтобы руки ласкали тело. Чтобы ее душа принадлежала ему, а она пусть забирает его. - Шан...пожалуйста... - наконец выдохнула Бьерн, которая уже не могла терпеть. - Как скажешь, - усмехнулся колдун, вынимая пальцы и проникая внутрь. Из груди вырвался еще более томный стон, а по телу прошла дрожь. Шан Цзун двигался медленно, нежно целовал, ловил губами стоны, еле сдерживаясь от того, чтобы ускорить темп и заставить кричать, царапать спину, кусаться. Сегодня они успеют все. И сейчас ему нужно было это томное ласковое мгновение, наполняющее грудь теплом и чувством единения. Руки Бьерн гладили спину, тело Шан Цзуна прижимало ее к простыням, она была в его власти, и это нравилось. Ей хотелось раствориться в нем, не думая о возможности когда-то расстаться навсегда, отдать ему все, что захочет, лишь бы оставить в себе часть его тепла, той нежности, что дарил он сейчас. В мгновение тело сотрясло яркое наслаждение. Выгибая спину, Бьерн выдохнула прерывистый стон, чувствуя грудью дрожь тела, что придавливало ее. Шан Цзун тяжело дышал ей в шею, пока она перебирала пальцами темные волосы. Легкое касание губами виска, заставило колдуна улыбнуться. - Я люблю тебя, - вдруг хрипло произнес он, приподнявшись и смотря в серые еще затуманенные глаза. - И я люблю тебя, - ответила Бьерн, беря лицо мужчины в руки и поглаживая большими пальцами скулы. Чувства, обличенные в слова, казалось, уничтожили последнее, что могло их разделять, уничтожили последнее "против". Остались лишь они. Готовые пойти против всего, что есть в этом мире, чтобы душа никогда не оставила душу, чтобы слышать ласковую песню сердца под кончиками пальцев. Готовые отрицать мир.