Часть 19 Что-то на языке предательства

Миссия, что должна была состояться через три дня отложили из-за серьезной стычки, произошедшей на дороге из Панкина между пешим отрядом клана Лин Куэй и Дай Мао. Пострадали четыре члена клана и двое оказались убиты. По этому поводу вот уже неделю не утихали обсуждения Совета в Зале Совещаний, где обязана была присутствовать и Бьерн. И присутствовала. Споры членов совета больше походили на начало полномасштабной драки, старики кричали и кидались друг на друга, кляня на чем свет стоит точку зрения любого, кто был не согласен...хоть с чем-то был не согласен. И это было бы даже забавно, если бы не длилось уже неделю, но никто еще никого не убил. Совет препирался с утра до позднего вечера, из-за чего Бьерн даже разрешили задерживаться в деревне допоздна. Сам Би Хань просил ее не пропускать эту вакханалию, так как боялся, что не сдержится и прибьет кого-нибудь, так что Бьерн выступала в качестве залога их безопасности. При ней он не сорвется, ведь не мог доставить ей такого удовольствия. В первый день все пять мастеров стойко переносили крики, ору и насилие, творящееся вокруг, но к концу третьего дня, осталась лишь Бьерн, все остальные посбегали кто на миссии, а кто предпочел что-то себе сломать и отправиться на больничную койку, лишь бы этот ад прекратился. В последние два дня скуку девушки разбавлял присоединившийся к собранию Куай Лян, но выступал скорее в качестве собутыльника, чем спорящей стороной. С ним они незаметно отпивали из принесенной бутылки и обсуждали свои насущные проблемы под завистливым строгим взглядом главы клана. Он им не мешал, а то бы и присоединился, предпочтя градусу накала страстей другой, более веселый градус, но вынужден был потирать переносицу и мысленно душить стариков, одного за другим. - Как думаешь, кто-нибудь все-таки кого-то сегодня ударит или нет? - хихикнул Куай Лян, передавая бутылку Бьерн. - Думаю, нет, - покачала головой та, - Уже полдень, они обычно такое начинают с утра. - Откуда у них столько энергии? - О, они питаются кровью твоего брата, да, Би Хань? Би Хань медленно повернул голову в сторону Бьерн. Весь его вид словно подтверждал теорию. Ему хотелось удавиться прямо сейчас, но вместо этого он просто отобрал у девушки бутылку, делая глоток. Никто даже не заметил, что глава клана выпал из обсуждения. Если бы он хотя бы в нем участвовал... Сам Би Хань видел себя нянькой для своры пенсионеров: следил, чтобы старички не наставили друг другу синяков и не приняли какое-нибудь глупое решение. - И это только полдень... - вздохнул Куай Лян, уворачиваясь от пролетевшего мимо куная, - А вот и железки в ход пошли. - Хоть раз бы кто-то в кого-то попал, - буркнул Би Хань. Бьерн улыбнулась. Бутылка снова была у нее в руках. - Почему Би Хань посылает колдуна с тобой на задания? - спросил Куай Лян У Бьерн, - Ты бы и одна справилась, вроде. - Чтобы не расслаблялся, - отмахнулась девушка, отдавая алкоголь мужчине, - Ему хочется, чтобы тот был всегда под присмотром. Чувствую, он мне еще и Джинару навяжет, а то и она уже давно сидит без дела. Его нервирует, когда всем спокойно и хорошо. - Мог бы послать с тобой Томаша. - С чего бы это? - удивилась Бьерн, не понимая, с чего вдруг речь зашла о ее брате. - Недавно он просил у него пойти с тобой, - пожал плечами Куай Лян, - Но Би Хань сказал нет. Мне показалось, Томаша это расстроило. У вас с ним что-то случилось? - Ничего серьезного, - покачала головой девушка, - Просто мой братец решил налаживать семейные отношения. - Ты этому как-то не особо рада, - усмехнулся Скорпион, прикладывая бутылку к губам. - Ни он, ни я не умеем быть ни братом друг другу, ни сестрой. Я росла сама по себе, он рос с вами, мы далеки. Для меня он - просто человек, который лезет в мою жизнь, чтобы не забывать прошлое. - А ты? - А я бы предпочла его просто забыть. - Как и этот день, - снова буркнул Би Хань, устало потирая лицо. * * * В стенах небольшого дома витал густой едкий дым. В который раз Джинара прокляла свои руки, которые никак не могли ровно отмерить порошок для зелья, из-за чего то дымилось и вскипало. В итоге пришлось покинуть помещение, откашливаясь и жадно глотая ртом свежий воздух. И что с этим делать? От досады девушка пнула камень, который улетел в густую траву. Ничего не получалось и валилось из рук. В последнее время ее так много всего беспокоило, что это неизбежно отражалось и на работе. Чем бы она не занималась, перед глазами стоял смеющийся над ней Шан Цзун, а его слова, как заевшая пластинка, крутились в голове. "И чего он хочет? - думала ведьма, садясь на ступени своего дома, - Представить только - он считает, что я хуже Бьерн! Она просто сильная, а в остальном: ни красавица, ни выдающийся воин, ни прославленная. Вряд ли такая женщина вообще может нравиться нормальному мужчине. Грубая, упертая, простая, невоспитанная, агрессивная...серая". Джин не могла представить, что делать с этими мыслями. Чувство вины иногда осекало ее, но возмущение говорило громче. В конце концов, она считала, что достойна чего-то большего, чем варить лекарства. Ей только нужна была возможность себя проявить, но эта возможность сказала ей "нет". Она не понимала - почему ей отказали? Она была привлекательна и достаточна умна, в ее системе координат этого хватало, чтобы очаровать мужчину, что подтверждали вереницы поклонников, которых она без устали отвергала из-за разности взглядов на мир и жизнь в нем. Поэтому было удивительно, что колдун так поладил с Бьерн, с которой его взгляды, казалось, вообще никогда не могли встретиться. И характеры у них совершенно отличны. Эти люди из разных миров, их разделяли непреодолимые стены, но, однако, это не мешало им слаженно и легко работать вместе. А Джинара, как ей самой казалось, из этой лодки просто выбросили. И теперь она с непониманием барахталась в воде, захлебываясь обидой. Мечты и реальность. Не выдержав, Джин решила, что прогулка на остывающем осеннем воздухе поможет проветрить голову, в которой роились воспоминания, образы и голос того, кто был так мил ее сердцу. Поэтому она накинула на плечи плащ и побрела куда глядят глаза. * * * Первым не выдержал Би Хань - он резко прервал обсуждения, едва не скатившись до сквернословия, и отослал Совет. С него хватит. Близился вечер еще одного прожитого впустую изнуряющего дня. Уже прилично пьяные Куай Лян и Бьерн были этому рады - крики стариков, казалось, еще звучали в ушах. И все решили, что пойти домой и постараться забыть все это - лучшая идея. Поэтому Бьерн попрощалась со Скорпионом, сочувственно похлопала по плечу утомленного Би Ханя и направилась домой. - Послезавтра отправляйтесь, - сказал ей напоследок глава. - А старики? - махнула рукой Бьерн, словно они все еще были рядом. - Срать на них, - скривился мужчина, - Пусть думают, что их мнение для меня что-то значит. - Как скажешь, господин. - И эту с собой прихвати, Джинару. Мне надоело, что она просто так слоняется по округе. Бьерн шла по лесной дороге, а на небе закатывалось солнце, уступая место пунцовым сумеркам. Сколько раз она уже шла этим путем в лучах закатного солнца? Всю жизнь. Но в последнее время дорожка была проторена - из-за этих собраний она возвращалось домой поздно и все, чего хотелось уставшему от криков мозгу, это упасть в холодную кровать и забыться сном. Она уже неделю не могла увидеться с Шан Цзуном, чем тот был крайне недоволен, но, как бы не ворчал, понимал, что это ее обязанность и нужно потерпеть, пока все снова успокоится. Бьерн тоже очень скучала, но исполняла долг, тем более, послезавтра они смогут увидеться, хоть и в компании с недовольной Джинарой. Впервые Бьерн не была рада ее обществу и хотела бы оставить подругу в деревне. Воздух уже был по-осеннему прохладным, но Бьерн этого не ощущала, поэтому теплой одежды не носила, было даже приятно чувствовать холод на оголенных плечах. Тихо ступая, она уже подходила к дому, когда оказалась схвачена сильной рукой за плечо. Все тело напряглось, готовясь дать отпор, но Бьерн вовремя остановилась, увидев знакомое улыбающееся лицо. - Шан! - воскликнула девушка, перехватывая держащую ее руку, - Что ты здесь делаешь? - У меня есть какой-то другой повод здесь быть? - усмехнулся мужчина, прижимая к себе Бьерн. - Если тебя кто-то увидит... - У тебя не часто бывают гости, - парировал колдун, проводя рукой по холодной спине, - А если кто-то явится, я сразу уйду. - Раньше не замечала за тобой такого авантюризма, - улыбнулась Бьерн, которая все-таки была безумна рада его видеть. - Раньше ты не пропадала на неделю. И я скучал. - Хорошо, я тоже скучала, - Бьерн притянула Шан Цзуна к себе ближе и коснулась губами холодной щеки. - Боюсь, этого будет маловато для семи-то дней, - прищурился мужчина, - Я надеялся на более теплый прием. Эти слова заставили Бьерн рассмеяться, поглаживая колдуна по плечу. - Прием теплее будет в доме, - высвободившись из объятий, она направилась внутрь своего жилища, - За закрытыми дверьми. Шан Цзун зашел за девушкой и плотно задвинул створки дверей, оглядывая обстановку, которая вызвала у него воспоминание о последнем посещении, а точнее образ Бьерн, лежащей в воде у себя в ванной. В холодной воде. Бледное обнаженное бедро, поднятое над поверхностью. От этих мыслей его отвлек разожженный Бьерн огонь очага. Темное помещение наполнили пляшущие по стенам отблески и колыхание мягких теней. Он смотрел, как пламя выхватывает из мрака бледное лицо, обрамленное густыми серыми волосами, гладит светом пухлые губы, очерчивает высокие скулы, нежно скользит по острым ключицам, вплетается в тонкие пальцы. Он стоял, словно завороженный, рассматривая девушку, стоящую на коленях перед огнем. В этом было что-то поистине колдовское, сокровенное, прекрасное. Огонь, подсвечивающий серые глаза, заставлял их испускать легкий призрачный свет из-под полуопущенных темных густых ресниц. Она была так красива, что хотелось стоять здесь вечно, рассматривая каждую деталь, оставляя в памяти. - Тебе говорили, что ты красивая? - тихо спросил Шан Цзун, его голос был немного хриплым. - Нет, но часто говорили, что я пугаю. - Они не видели тебя такой, какой вижу тебя я. - Потому что они - не ты, - ласковая улыбка озарила лицо Бьерн, когда она встала и подошла к мужчине. Она видела блики огня в темных глазах, что сейчас казались бездонной пропастью, падение в которую ее манило. Лицо Шан Цзуна, черты которого смягчал неровный свет, казалось ей таким родным, она коснулась кончиками пальцев скулы, опустилась на край челюсти и провела к подбородку, ощущая прохладную кожу. Он прижимал ее к себе, словно боясь потерять в темноте ночи. Губы касались губ, упиваясь нежностью, пропитывая ей саму душу. Они не виделись, казалось, дольше, чем несколько дней, и сейчас пытались восполнить это время. Бледные руки ловко снимали одежду, оголяя сильную грудь. Поцелуй Бьерн отпечатал отметину на ключице, пальцы проходились по животу, подначивая мужчину. И он подхватил полуобнаженную девушку по бедро и, приподняв, прижал к стене. - Побудь со мной до утра, - выдохнула в губы колдуну Бьерн, освобождая волосы того от темной ленты, позволяя обрамить лицо темными прядями. - Буду, - улыбнулся Шан Цзун, целуя. * * * Ночь для Джинары выдалась беспокойной - она ворочалась и то и дело поднималась, чтобы снова лечь. Ее тревожили мысли о колдуне и о подруге, мучила совесть и ревность. Не покидало смутное ощущение, что все же между этими двоими творилось что-то непростое, но мозг опровергал это - невозможно, такой как Шан Цзун даже не воспримет такую как Бьерн в качестве достойной его женщины. Это успокаивало, но не более, чем на несколько минут. Дождаться первых лучей восходящего солнца оказалось крайне нелегко, но они позволили окончательно расстаться с постелью и начать заниматься делами. И как итог - четыре разбитые колбы, разлитый по полу экстракт эстрагона, обожженный о горелку палец и новая вонючая дымящая история по всему дому. И это только за час. Нервы не выдержали и Джинара с гневом швырнула в стену последнюю уцелевшую пробирку. Осколки со звоном разлетелись во все стороны. Ей нужно успокоиться, взять себя в руки. Ей нужен кто-то, спокойствия и самообладание которого хватило бы на двоих. Поэтому Джин схватила плащ и направилась к дому подруги, которая обычно просыпается с солнцем. " Она уже не спит, так что придется ей выслушать меня, перед тем как пойдет слушать старушечьи вопли," - подумала ведьма, уже подходя к дому, в котором царила тишина. - Бьерн? - не громко позвала Джинара, отодвигая в сторону входную дверь. У очага никого не было, что странно. Обычно, приходя сюда ранним утром, она неизменно находила хозяйку дома, сидящую у разведенного огня, но сейчас в кострище был лишь остывший пепел. - Неужели еще спит, - буркнула себе под нос Джин и прошла внутрь. На мгновение ей подумалось, что дома вообще никого нет, ведь Бьерн могла уйти в деревню с рассветом, но отчего-то ведьма решила в этом убедиться. Поэтому она тихонько едва подвинула створку двери спальни. И глаза ее широко распахнулись от шока, а рука прикрыла рот, чтобы из него не вырвался вскрик. Она увидела то, что не могла себе даже представить в кошмарном сне: Бьерн действительно спала, но не одна. Ее голова покоилась на широкой груди, пряди серых волос стекали по плечу мужчины, ее ладонь лежала у него на животе. Своей рукой мужчина касался плеча лежащей на нем девушки. И этим мужчиной был Шан Цзун. Они крепко спали. Джинара стояла у приоткрытой двери и в душе ее что-то ломалось. В ней что-то умирало, причиняя боль. Так сильно хотелось сбежать, подальше, но вместо этого она аккуратно прикрыла дверь, чтобы не создавать шума, вышла из дома, плотно затворив и эту дверь за собой. И уже на улице позволила себе придаться эмоциям, по пути обратно в деревню. Она нервно утирала горячие слезы, что стекали по холодным щекам, остановить которые не могла. Слезы обиды, предательства. Ее подруга, та, что она таковой, пускай и не совсем искренне, считала, врала ей в лицо. Сейчас ей казалось, что у нее украли что-то дорогое, ценное, и оттого она злилась. Хотелось пойти и рассказать все, чтобы хотя бы то наказание, что они понесут, было ей утешением. Хотелось заставить их мучиться. И она бы это сделала, если бы один очень важный голос в ее голове наконец не стал звучать громче: " И это твоя плата за прощение? Ты думаешь Бьерн не догадалась, что ты пыталась ее отравить? Ты знаешь, что она все поняла. Но не обличила, не наказала, а ты? Ты даже не попыталась загладить вину. Просто делала вид, что ничего не произошло. Подлая, грязная, лицемерная, злобная девица". Джинара прятала лицо в руки, словно это могло остановить голос, заставить его заткнуться, чтобы не слышать правды, бежать от которой уже невозможно - она ужасна. И поступки ее не оправдывала глупость молодости. Она пыталась отравить другого человека. Лишить жизни. Убить. А ведь не останови Шан Цзун Бьерн, выпей она то зелье, и жизнь ее бы оборвалась, это не было бы просто фантазией или игрой воображения - это было бы реальностью. " И ты будешь гореть в аду за это, - продолжал голос, - И за то, что силенок у тебя хватает только ненавидеть и презирать. Кто и заслуживает презрения, так это ты. Слабовольная, самовлюбленная, мерзкая дрянь. А теперь иди и делай все, чтобы никогда больше не увидеть солнца из пропасти преисподней". Забежав в свой дом и громко захлопнув дверь, Джинара обессиленно сползла на пол и обняла колени. Она мотала головой, уже не утирая слезы, ее душила боль, но теперь она очень ясно понимала - она никому не скажет, что увидела там, в доме Бьерн, даже самой Бьерн. Где-то в душе ведьме было страшно, ведь голос в ней все продолжал и продолжал называть ее самыми нелицеприятными словами. И самое ужасное - это было правдой. Голой, уродливой правдой, с которой ей жить и гореть в пламени собственного чистилища. Сейчас она не могла сделать ничего лучшего, чем просто молчать, сохраняя тайну двоих людей и их жизней, в которой ей не было места.