Часть 20 Вера

На лесной дороге было тихо, если не считать шороха легкого ветра в кронах деревьев. Осень брала свое - пожелтевшие листья опадали к ногам и тихо шуршали под подошвами. Трое двигались медленным шагом, впереди переговариваясь шли Бьерн и Шан Цзун, а Джинара тащилась сзади, сверля взглядом то одну, то другую спину. Настроение у нее было такое же пасмурное, как и небо над головой. Она никак не могла развеять перед глазами картину спящих в обнимку мужчины и женщины, отчего становилось только хуже, но глава клана послал ее на это задание, мотивирую свое решение ее незанятостью. Поэтому она брела, рассматривая этих двоих, отмечая про себя, что если она раньше не заметила, что между ними что-то есть, то она просто тупица. Как он улыбался на ее слова, как она смотрела на него, даже то, что они шли достаточно близко друг к другу - симпатия на лицо. Усмехаясь, Джинара отметила про себя, что сейчас, вот так рядом, они неплохо смотрелись - колдун и его цербер. - Что планирует делать Би Хань, - спросил Шан Цзун у идущей рядом Бьерн. - Думаю, что-то, что мне не понравится, - пожала плечами та, отодвигая в сторону ветку, что появилась на уровне лица, - Все может решиться завтра, а может, еще месяцы пройдут, прежде чем Дай Мао, Самитогу и Камики решатся напасть. Сейчас стоит лишь выбор - защита или нападение. - Я так понимаю, старики настаивают на защите. - Настаивают? - изогнула бровь девушка, - Неделю рвали глотки, в конце концов сошлись на том, что Лин Куэй должен обороняться. Они думают, что нерационально нападать первыми и развязывать войну, ведь если проиграем - нам по кирпичам разберут. Не понимаю их опасений, ведь в случае проигрыша, нас в любом случае всех уничтожат. - Но не будут требовать компенсировать ущерб, - пояснил Шан Цзун, - Однако, удивлен, что даже в их положении, они беспокоятся об этом. - Они старики, - усмехнулась Бьерн, - Би Хань их ненавидит, но не думаю, что его позиция будет лучше. - Догадываешься, что он будет делать? - Слушаться Совета. Но будь его воля - он всех пустил бы в расход, чтобы гарантировать успех. Каким бы смирным он сейчас не был, я не обольщаюсь этому. Он до войны был властным, эгоцентричным и достаточно жестоким, но, пройдя сражения, вроде успокоился. Однако, я чувствую, что внутри него до сих пор сидит то чудовище, каким он был, и лишь вопрос времени, когда все вернется к истокам. Тогда кому-то придется его остановить. - И это ты? - нахмурился Шан Цзун, которому эта мысль совершенно не нравилась. - Боюсь, меня на это не хватит, - покачала головой девушка, вновь уворачиваясь от ветки, - Никакие мои слова он не воспримет, а то и пошлет подальше. Остается только объединиться с его братьями и пойти против тирана одним фронтом. Куай Лян точно не примет идею геноцида во имя спасения клана, а Томаш... - Что Томаш? - с интересом спросил Шан Цзун, косо глядя на Бьерн, которая решала, стоит ли говорить, но все же сказала: - Он знает. - Ты ему рассказала? - Он поймал меня за руку, - развела руками девушка, - Но я заставила его молчать. Пригрозила, что буду ненавидеть его всю жизнь, если он не поступит, как настоящий брат. Это вызвало у колдуна смех. - Я прямо горжусь тобой, - все еще смеясь, сказал тот, - Это был достаточно подлый ход. - Ну спасибо, - криво улыбнулась Бьерн, скрещивая руки на груди. Им предстояло провести в лесу несколько дней, надеясь, что гонец с письмом не решит воспользоваться горным переходом, чтобы обойти большое озеро, что с одной стороны граничило с деревней, принадлежащей клану Камики. Этот клан был самым сильным из триады союза противных кланов, поэтому было очевидно, что балом будет править именно он. По сообщениям одного из шпионов, клан Самитогу отправил письмо-ответ вместе с одним из воином, что направлялся в деревню, чтобы присоединиться к отряду Камики. Они должны были перехватить письмо, чтобы хотя бы попытаться узнать, какие планы строят эти трое. Выбрав место под прикрытием густых ив, Бьерн приказала Джинаре располагаться. Та нехотя стала копаться в дорожной сумке. Но Бьерн раздраженно прикрикнула и уже через пятнадцать минут палатка стояла, прикрытая ветками. Ведьму бесило, что с ней обращаются, как с безвольным солдатом, но ничего не могла поделать - Би Хань четко приказал слушаться и не перечить. - Ты дежуришь первая, - бросил ведьме Шан Цзун, тоном не терпящим возражений, но та все же возмутилась: - Почему я?! - Джинара вскочила с камня, на котором сидела, и вскинула руки, - Почему бы Бьерн не пойти сидеть и целую ночь смотреть на пустую дорогу? В конце концов, это ваша миссия, а меня дали в довесок, чтобы не мозолить глаза уважаемого главы... - Хватит! - строгий взгляд Валькирии пресек гневную тираду, - Ты идешь к дороге. Без возражений. Колдун победно ухмыльнулся, провожая глазами раздраженную ведьму. - И что это было? - скрестила руки на груди Бьерн, повернувшись к мужчине. - Это просто попытка тебя обезопасить, - завел за спину руки Шан Цзун, - Неужели ты думаешь, я позволю тебе спать рядом с тем человеком, что пытался тебя убить? - Ты думаешь, она может это повторить? - вскинутая бровь девушки выражала явное сомнение. - Тот, кто однажды уже пытался, всегда может сделать это снова. Вдруг она захочет закончить начатое и как бы случайно воткнет в тебя отравленную иглу или сделает еще чего похуже? - Это точно опасения за мою жизнь, а не глумление над бедной влюбленной девицей? Шан Цзун вздохнул. - Она сказала тебе. Это был не вопрос - утверждение. На самом деле, он отчего-то не хотел, чтобы Бьерн вообще знала об этом неприятном инциденте и надеялся, что колдунье хватит ума не рассказывать о своем любовном провале. И что она теперь думает о нем? Бьерн вполне могла бы осудить его за издевку, что он бросил девушке в лицо, но не говорила ничего. - Да, - кивнула Бьерн, - И она была...возмущена. И расстроена. - И ты сейчас осуждаешь меня за это? - наклонил голову колдун. - Нет, - пожала плечами Бьерн, - Я...не могу сказать, что не вздохнула с облегчением, когда она сказала мне, что ты ей отказал. - То есть, ты думала, что я могу сделать что-то другое? - нахмурился Шан Цзун. Бьерн усмехнулась, подходя ближе, чтобы коснуться груди колдуна, как бы небрежно поправляя рубашку. - Знаешь, милый, ты не создаешь ощущение ни особо верного, ни особо надежного мужчины. Ты темный колдун и способен на что угодно, сам должен это понимать. - Другими словами - ты мне не веришь, - отчего-то внутри Шан Цзун был задет этим фактом, хотя что-то еще внутри говорило ему, что девушка отчасти права - он создал себе определенное амплуа, в которое с трудом вписывалась надежность, а вот верности в нем места не находилось вовсе. - Я не верю никому, - прищурилась Бьерн, смотря Шан Цзуну в глаза. - Даже брату? - Ему в первую очередь. Он для меня чужой человек. Я бы ему и про нас не рассказала, если бы он не поймал меня у открытого портала. Подруга пыталась отравить, Томаш пытался шантажировать и только богам известно, когда его закрытый рот откроется и небеса над моей головой разверзнутся. И война закончится. Исход ее для меня неясен, а вот для тебя более чем - ты сделаешь все возможное, получишь то, что пообещал тебе Би Хань и уйдешь восвояси. У меня нет никаких гарантий, что я смогу долго играть на два фронта, и что клан не порвет меня на части за связь с тобой. Я могу полагаться только на себя, потому что...кто будет рядом, когда земля уйдет из-под ног? Шан Цзун внимательно смотрел на девушку, стремясь понять, что в ее жизни привело ее к таким выводам. Он понимал одно - ему придется сделать что-то большее, чем слова, чтобы завоевать доверие этой воительницы, что привыкла выживать, бороться за свое место в этом мире, который всеми силами пытался выбить ее за черту. Он понимал, что, возможно, ему не хватит сил и моральных качеств раз и навсегда убедить ее в своих самых честных чувствах, но он не собирался сдаваться. Он готов был потратить вечность, эту жизнь и следующую, даже если попытки эти каждый раз будут рассыпаться в его руках песком. Ничего сейчас он не хотел больше, чем того, чтобы услышать от нее простое: "Я тебе верю". - Ты думаешь, что я могу просто уйти и забыть о тебе? - Скольким девушкам ты уже это говорил? - Бьерн прищурила глаз, смотря, как лицо мужчины становится все более пасмурным, - Я готова быть безрассудной, но не дурой, Шан Цзун. Я ненавижу, когда меня пытаются обмануть, это не та игра, в которую я буду играть. - Я не лгал тебе ни разу, - сквозь зубы произнес Шан Цзун, в его груди начинали разгораться обида и злость. - А хотел? - голос Бьерн был ровным, в нем словно звенела сталь, что холодным лезвием касалась кожи, готовая вот-вот пустить кровь, забраться в зияющее раной нутро и вырвать на свет все, что таилось во тьме. - Хотел, - сглотнул колдун, борясь с нахлынувшими чувствами. - И отчего передумал? - Понял, что ты не поверишь ни единому моему слову. Но не думал, что это произойдет сейчас. Бьерн сделала шаг назад, но Шан Цзун мгновенно снова приблизился. Он не собирался оставлять все так, не согласен был смириться. - Ты думаешь я могу просто уйти? - снова задал вопрос Шан Цзун, касаюсь щеки девушки. - Да, - тихо выдохнула Бьерн, опуская глаза. Она действительно думала так. Ее жизнь ясно дала ей понять, что нет ничего, что в одночасье не смогло бы рухнуть. Нет близких там, где все носят ножи. Ей некому было довериться, прибежать, когда больно и страшно. Всю жизнь она оставалась со своими кошмарами один на один, просто потому что никому не было до нее дела. Она была лишь чудовищем на выселках, что прятали подальше с глаз, а ее душа подавно никого не волновала - что может чувствовать зверь? Ее боялись, ненавидели, избегали, прогоняли, уничтожали, и это не могло в один момент измениться. Такой была вся ее короткая жизнь, где год считался за два. Всякий человек не приносил ничего хорошего с собой, только боль и опустошенность. Та милость, что она находилась при клане, скорее была проклятьем, путами, связывающими ноги, ненавистной жалостью, коей тыкали ей в лицо каждый раз, когда она выражала хоть малейший протест. "Ты здесь, только потому что мы разрешили, и ты должна быть благодарна!" Она была благодарна и хотела, чтобы все они горели в аду. - Если бы я хотел получить лишь плату за свою работу, - вкрадчиво, подбирая слова, выцепляя их из спутанного потока мыслей в своей голове, заговорил Шан Цзун, - Я бы не таскался с тобой по этим чертовым лесах, не выполнял бы с тобой эти бесполезные скучные миссии и не сдерживал бы гнев, что сейчас меня пожирает. Если бы я хотел тебя предать или обмануть, я бы не стоял здесь, а уже давно сбежал с камнем под защиту стен своего дома. И уж тем более не стал бы слушаться указаний Би Ханя. Я бы делал то, что делал всегда - обманул всех. Но я здесь. Стою посреди сраных зарослей и пытаюсь убедить упрямую девчонку, что люблю ее. И не готов просто так ее оставить. - И что же ты сделаешь? - изогнула бровь Бьерн, которую такой вид мужчины даже немного пугал. - Когда мне будет пора уходить, я заберу тебя с собой. От такого заявления девушка оторопела, а затем на ее лице появилась кривая улыбка. - Ты хочешь меня украсть? - Сначала попросить уйти со мной, но...если ты не согласишься, то да, я просто тебя похищу. Я в любом случае краду тебя у твоего клана, но это может быть добровольно. Это вновь вызвало ступор у девушки. Он готов был заставить ее идти за ним, но хотел, чтобы этого не случилось. И он говорил честно, неприкрыто. Он не пытался прикрываться каким-то благородством или желанием добра для Бьерн - он хотел, чтобы она была рядом и готов был на все. Даже на насилие. - И тебе нужно мое разрешение, чтобы меня украсть? - уточнила Бьерн, не уверенная, что вообще правильно поняла услышанное. - Да. Девушка внимательно вглядывалась в лицо мужчины, словно все еще пытаясь понять, серьезно ли он. А он был серьезен. Как никогда. - Хорошо, Шан Цзун, - криво улыбнулась она, прищуривая один глаз, - Я разрешаю тебе меня украсть. Это вызвало улыбку. Колдун наклонился и коснулся губами щеки девушки, отчего она издала смешок, беря его лицо в ладони, чтобы поцеловать в губы. * * * Куай Лян неспешно шел к своему дому. Он присутствовал на тренировке Фэнг Ксу, ему хотелось как-то облегчить ее участь, ведь уже не раз он видел, как Би Хань подходил к ее обучению - это больше походило на насилие над личностью, чем на попытку взрастить боевой дух. Но даже он не мог ничего изменить, его брат продолжал тиранить девчонку, которая проявляла удивительное терпение: лишь язвила и переругивалась с ним, не пуская в ход оружие. Даже святой втащил бы за то, что делал и говорил глава. И Куай Лян не понимал, почему его брат взял на себя Фэнг, если так ненавидит ее. В задумчивости он вошел в большой двор, и его взгляд сразу выцепил фигуру, сидящую на террасе. Томаш, казалось, погрузился в глубины себя, но на его лице читалась явная озабоченность и раздражение. И Куай Лян догадывался, что гнетет его брата. - Томаш, - позвал он, от чего мужчина встрепенулся, обращая внимание на него, - Что с тобой? Томаш покачал головой, явно не желая рассказывать подробности своего уныния, но Куай Лян понимал - либо он сейчас хотя бы что-то расскажет, либо будет мучиться дальше от пожирающих его мыслей. - Бьерн? - Связать ее с колдуном было плохим решением, - потер лицо Смоук, - Это...неправильно. Вообще просить его о помощи - глупо. - Если Би Хань поступил так, значит, этого требовали обстоятельства, - пожал плечами Скорпион, но понимал, что его брата гнетет далеко не договор с Шан Цзуном. - Но почему Бьерн должна с ним возиться?! - вскочил со своего места Томаш, выдавая все накопившееся раздражение. - Потому что может с ним справиться, - нахмурился Куай Лян. - А вот и нет. Не может. Не смогла. После этих слов мужчина снова сел, закрывая лицо руками. Его разрывали противоречия. Он, как член клана, обязан был раскрыть ту тайну, что поклялся хранить, но предать сестру казалось неправильным. Это давило на грудь, вызывая злость и ненависть к себе. - Я уверен, что с ней все в порядке, - усмехнулся Куай Лян, ложа руку на плечо брата, - По крайней мере на колдуна она не жалуется. - Конечно, с чего бы ей жаловаться... У них теплые отношения. - Это братская ревность или ты просто не можешь видеть, что ей хорошо и без тебя? - вдруг сменил тон Куай Лян, что было для него непривычно, он словно осуждал брата за его поведение. - Ревность? - переспросил Томаш, шокированный такой резкой сменой настроения. - Она жила одна, очень долго, - покачал головой Скорпион, - И она научилась полагаться на себя. А тут в тебе проснулась братская любовь. И ей сложно в один миг тебя снова принять. - Она что-то тебе говорила? - прищурился Томаш, вновь поднимаясь на ноги. - Говорила. Что вы разные, и из этой затеи семейного объединения вряд ли что-то выйдет. - Потому что я для нее плохой брат? - раздраженно развел руками мужчина, на что Куай Лян лишь холодно ответил: - Потому что ты для нее чужой. Повисло молчание, в котором слышалось прерывистое дыхание Смоука, борющегося с нахлынувшим приступом гнева. Его брат сейчас вряд ли был на его стороне, и это его поражало, он скорее защищал девушку, чем пытался успокоить ее брата. Своего брата. - Просто постарайся не трогать ее, она скажет за это "спасибо", - Куай Лян уже собирался оставить брата, когда в спину ему прилетело: - Пусть лучше скажет мне "спасибо" за то, что я молчу о ее отношениях с колдуном. Скорпион застыл на месте. Томаш внимательно смотрел ему в спину, и кое-что настораживало: Куай Лян ни напрягся, ни вздрогнул, он словно не был шокирован этой новостью. - Ты знал, - сквозь зубы процедил Томаш. Не разворачиваясь, Куай Лян кивнул. Ему уже давно рассказала обо всем Китана. Ну как рассказала - намекнула, но он все понял, особенно увидев слаженное взаимодействие Бьерн с Шан Цзуном. - И молчал... - снова прошипел Смоук с уже неприкрытым гневом. - Это не мое дело, Томаш. И не твое. - Она якшается с темным магом! Но и это не возымело на Куай Ляна никакого эффекта, он лишь развернулся и посмотрел на брата. И в глазах его не было ни осуждения, ни злости, только что-то напоминающее тоску, легкую пелену печали. - Знаешь, мне отчасти жаль ее, - вдруг тихо заговорил Скорпион, - Понять не могу - чем она все это заслужила? Чем она заслужила всех вас? Подруга не подруга, и брат ей теперь не брат. Она осталась одна в целом мире. И если хотя бы Шан Цзун будет у нее, это уже меня радует. Да, возможно, он не лучший вариант, даже не приемлемый, но...он, кажется, заботится о ней. Он делает это не потому что должен или ему это выгодно, и это наталкивает на мысль, что это что-то большее, чем коварный план. После всего, что Бьерн довелось пережить, через что все мы заставили ее пройти, она заслужила не быть осуждаемой за любовь к колдуну. - Ты считаешь, что я виню во всем ее? - шокировано спросил Томаш. - Это ты сказал, - снова отворачиваясь от собеседника ответил Куай Лян, - И как ты собираешься смотреть ей в глаза теперь, зная, что сдал ее, и все еще ты ее брат или уже нет. И он оставил застывшего от изумления Томаша наедине с еще более тяжелыми мыслями.