Глава Третья. Семьи и Кланы

Акира и не заметил как пролетело время: эксперименты заняли весь оставшийся день и ни к чему толковому не привели. У них все еще одно семечко, которое понемногу прорастает в горшке (хотя для яблони удивительно быстро). Он не сразу понял, где находится: темнота и все прочее, хоть и были явным признаком подсознания, но почему-то это не пришло ему в голову сразу. И только мрачное лицо выглядывающее из тени подсказало ему, где он. — Я уснул, да? Лицо кивнуло. Оно было недовольным, хмурым — еще более хмурым, чем обычно — и, кажется, ожидало каких-то объяснений. — Что ты так смотришь? Думаешь, делать прорыв в науке это так? С пол пинка и пофиг? Мужчина закатил глаза и затряс рукой перед лицом мальчишки: — Ты так и не сказал ему про тело, Акира! Акира призадумался, уведя взгляд куда-то вверх, а потом прикрыл глаза и, дурашливо улыбнувшись, стукнул себя по голове: — Совсем забыл со всей этой беготней туда-сюда, — признался мальчишка. — Ну будет тебе, тело никуда не убежит, я все сделаю, как и обещал. Но если мы за неделю не подтвердим результат, всему конец, понимаешь? Мужчина фыркнул. — Только не медли, Акира. Я убедительно прошу тебя, — процедил он сквозь зубы. Акира кивнул, не понимая, к чему эти угрозы. Раз он сказал, что сделает, — значит сделает. — Слушай, а мы можем как-то промотать всю эту вводную, и ты мне сразу самое важное покажешь? Не подумай, история ниндзя вещь интересная, но, если я сейчас найду ключ к разгадке, дело пойдет гораздо быстрее. Мужчина закатил глаза, будто в жизни не слышал предложения тупее и наивнее. — Если бы я мог — я бы показал тебе самое важное. К сожалению, техника требует последовательности. — Так покажи мне сейчас, что было дальше! Мужчина приподнял бровь: — Ты требуешь от меня? — … Пожалуйста? Мужчина вздохнул, махнул рукой и встал напротив, посмотрел в глаза Акире. Акира все так же аляповато улыбался — в нем точно больше Удзумаки, чем Учихи. И вот реальность растворилась. Он снова в чужом теле, выглядывает из-за деревьев, притаившись. Мысли Мадары крутились вокруг него, смешались с собственными, и вот они будто синхронизировались. Ему страшно подходить ближе. Даже не так, он не уверен, стоит ли это делать. Сблизиться и хочется, и страшно: он не знает этого мальчишку, не знает, из какого тот клана, и даже не в курсе, ниндзя ли тот вообще. Но все же любопытство пересилило подозрения: в конце концов, если тот окажется врагом, Мадаре не составит труда его убить. Не зря он наследник великого клана Учиха. Он сделал шаг вперед и услышал тихий всхлип. За ним еще и еще. Хаширама плакал. Мадара смотрел в спину нового знакомого и не знал, что делать: убегать, пока не завалили эмоциями или подойти и приказать успокоиться. — Ты че тут делаешь, Хаширама? Тот повернул к нему заплаканное лицо, быстро вытер слезы, но никак не мог перестать реветь дальше. Мадара сухо смотрел на него, неловко ковыряя ногой землю. Что вообще говорят в таком случае? — Привет, Мадара, — Хаширама попытался произнести это спокойно, — извини, я не думал, что ты придешь. Он окунул руки в воду и умылся, теперь о слезах напоминали лишь покрасневшие глаза. — Садись, я уже в порядке. Мадара присел. Не потому что Хаширама попросил, а потому что уже устал стоять и глупо себя чувствовать. Только вот как продолжать разговор, он ума приложить не мог. — У тебя. Ну. Случилось чего? Хаширама кивнул. — Я сюда частенько прихожу, — он криво улыбнулся, — когда мне плохо. Река будто уносит с собой все плохое. — И слезы тоже. Хаширама посмотрел на него мягко, взгляд его засиял. — Рад, что ты понимаешь, Мадара. Они сидели вдвоем и смотрели на быстрое течение реки. Солнце едва пробивалось через кроны деревьев, лучами играя на водной поверхности, и Хаширама вдруг сказал: — Мой братишка любил плескаться водой, — сказал он будто в пустоту. — Я говорил ему: не делай так, в глаза попадешь. А он смеялся, просил поиграть с ним еще. Мадара повернул голову в сторону Хаширамы, внимательно слушая его. — Мне будет не хватать его. И тут Мадару как стрелой пронзило осознание. Он вернул взгляд к реке и тихо, будто громче сказать это не осмелится, произнес: — Многих моих братьев тоже. Тоже больше нет. Им не нужно было говорить больше. Эта боль, которую ни с чем не перепутаешь. Это слова, которые нельзя понять иначе. То, что объединяет лучше любой любви и что раскалывает хлеще любой ненависти. Смерть. — Когда мои братья погибали, — продолжил Мадара, — каждый раз от сердца будто отрывали кусочки. Я думал, что с каждым новым разом начинаешь охладевать, но на самом деле становится только тяжелее. Мне жаль, что тебе тоже пришлось пережить это, Хаширама. Они одновременно повернулись друг к другу и улыбнулись. Потому что наконец смогли найти кого-то, кто понимает это. С кем можно поговорить. Не отпуская печаль безразличной реке. — Вот бы был мир, в котором наши братья могли жить, — вдруг произнес Хаширама, — вот бы был шанс создать такой мир. Мадара кивнул. Эта мысль пробралась в разум и засияла там лампочкой, так ярко, что он удивился, как раньше вообще жил без этой идеи. — И дети бы там учились… Плаванию. Или какой-то безобидной херне. — И никто бы не порывался перерезать другому глотку. — И никто не терял любимых. Они замолчали, глаза их одновременно расширились. — Мадара. — Хаширама. И вместе они произнесли: — Давай создадим такой мир вместе! Акира будто вынырнул из чужого сознания. Он не мог развидеть Хашираму, сидевшего прямо напротив него. Покачал головой, и вот перед ним снова старый знакомый, с которым он делит голову. Акира посмотрел на него с немым вопросом: «И это все?» Полезного все еще было ноль. Он посмотрел на мужчину, скрестил руки на груди, будто ожидая от того хоть каких-то ответов. — Я предупреждал, что быстрых ответов ждать не стоит, — пожал тот плечами. — И не смотри на меня так, больше показать в таком состоянии я не могу. Акира вздохнул. — Ну неужели и правда нельзя перекинуться в момент, где Хашираме хотя бы идея о Мокутоне в голову пришла? Мужчина покачал головой: — Да и увидеть все это так или иначе будет полезно. Может немножко размажешь свою наивность и чуть больше начнешь думать головой. Акира стукнул ногой по полу. — У нас всего неделя на то, чтобы накопать доказательную базу. Ну неужели ты даже немного не поможешь? — Ты слишком нетерпеливый, — мужчина вздохнул. —Все-таки зря тебя родители тогда из зоопарка забрали. Акира открыл было рот, но не нашел что сказать. Смысл этих слов дошел до него только сейчас, и он застыл с поднятым в воздух пальцем, будто вот-вот учинит скандал. — Че, не ожидал? — Ты выдумываешь. Мужчина как-то хищно, даже жестоко улыбнулся. Акира покраснел то ли от злости, то ли от возмущения, ткнул пальцем в пузо обидчику и сказал: — За такие шутки и получить можно! Но договорив, он понял, что уже не в подсознании. Перед ним лицо отца, взгляд которого то ли мягкий, то ли насмешливый. — Что тебе такое снилось, Акира? Акира смущенно улыбнулся, почесывая затылок, хотя мысленно проклинал своего мозгового червя. Ты кого червем назвал? — Ничего, па, я просто, так, э, вспомнил кое-что неприятное во сне. Саске кивнул. — Мне стоит знать об этом? На самом деле, еще как стоит, и Акира бы хотел рассказать папе о том, что с ним происходит. Но голос давно убедил его, что, если кто узнает: родители, друзья, учителя — не важно, никто не станет церемониться и, в лучшем случае, Акиру ждут крайне неприятные опыты. Или психушка. — Не, па, все нормально, — убедительно ответил Акира, — честно. Саске кивнул. Акира поднялся из-за стола, пробежался глазами по кабинету и понял, что Кадзухи нигде нет. — Он ушел, — пояснил Саске. — Сказал, что будил тебя, как мог, но ты все не просыпался. Акира стыдливо отвел взгляд. Неужели так много времени провел в подсознании? Саске дотронулся тыльной стороной ладони до лба Акиры. — Вроде температуры нет. Должно быть, ты просто устал. — Да, так и есть, — попытался сказать он с улыбкой на губах, — очень устал Они вышли из лаборатории, солнце уже спряталось за горой, трава приятно шелестела на ветру, и ветки деревьев потряхивало. Пахло дождем, хотя сегодня, вроде, еще не капало. Дождем и чем-то таким, мягким, прохладным. Будто где-то в лесу затаилась вкусная овощная закуска. В этот момент в животе Акиры заурчало. — Голоден? Акира усмехнулся: — Ну, так. За экспериментами совсем забыл о еде. Хотя мы, вроде бы, только о ней и говорим. Саске опустил брови и выглядел не то, чтобы хмуро, но вполне себе недовольно. — У тебя ведь и так не лучшее здоровье, Акира. Саске редко звучал сурово, но когда звучал, хотелось под землю провалиться, лишь бы не слушать этого. — Пожалуйста, не забывай об этом. Акира что-то тихо промычал, в горле будто что-то застряло. Не любил он, когда доходило до подобного, хотелось поскорее чем-то перебить это неприятное ощущение стыда. Какая же ты рохля Саске вздохнул. — Ладно. Расскажи, вы добились чего-то? Акира покачал головой: — Мы так и не поняли, как закрепить чакру, когда придаем ей форму и свойства. Если бы мы лучше знали, как первый хокаге создал хоть одно дерево. Саске задумчиво кивнул. — Ну, один раз у вас получилось. Должно получиться и второй. Хорошо, если оно действительно так. Но как успеть за неделю… **** Наруто любила клан Хьюга. Не больше и не меньше других, но так вышло, что за долгие годы с этим кланом у нее выстроилась прочная связь. И дело не только в том, что ее подруга оттуда, но и в тех четырнадцати годах, которые она провела там, решая проблемы побочной и недовольство основной ветви. Кто-то в народе даже считал, что клан Хьюга у хокаге на хорошем счету за какие-то тайные военные заслуги. Некоторые шептались, что Наруто с Хинатой чуть больше чем подруги, чем вызывали смешное недовольство Саске. Но большая часть знала. Знала, какие Хьюга упертые бараны, которым дай конфету, они тебе еще несколько минут будут доказывать, что это яд. И как вообще можно было додуматься, как можно было прийти к мысли, какими окольными путями дойти до того, что отмена буквального рабства — это притеснение. Наруто как впала в ступор много лет назад, так до сих пор и не пришла в себя. Конечно, многие восприняли изменения положительно — с таким укладом в клане стало спокойнее, слаженно пошла работа, некоторые люди впервые узнали, кто вообще в их собственном клане варится. Но некоторые… Те самые, которых вроде и мало, а шума столько, будто целая толпа, готовая снести и резиденцию хокаге, и всю Коноху, если не позволить им чувствовать своего превосходство по праву рождения. Этим что не вдолби, какие условия не предлагай, на какие уступки не пойди, все будет мало. Руки чешутся, хочется кого-то унизить. Прибрать к рукам, отнять последнее, иметь власть над жизнью. Когда Наруто вошла во внутренний дворик клана, ее сразу встретили люди теплыми улыбками. Она улыбнулась в ответ, показывая два пальца в знак приветствия. — Хокаге! — поклонился юноша стоявший неподалеку. — Чем обязаны визитом? Наруто потрепала по волосам юношу — такой покладистый, смешной мальчишка. — Хотела удостовериться, что у вас все в порядке, — сказала она, склонив голову набок. — А то что-то предчувствие в моем животе так урчит и урчит. Парнишка чуть встрепенулся: — Вы просто голодны, Хокаге! Я попрошу, чтобы вам накрыли! И не успела Наруто и слово сказать, как он уже испарился. Эти ниндзя. Она покачала головой, не теряя задорности в глазах. Увидела, как старушка, до этого долго всматривавшаяся в нее, сейчас пыталась подняться с колен. Наруто подошла, подхватила женщину под локоть и помогла. — Спасибо тебе, милая, — старушка весело засмеялась. — Ох, не каждый день в твой клан хокаге заглядывает. Ох, не каждый. Представляешь, я пятерых застала лично, а вот говорю впервые. Они обе усмехнулись. — Ниче, ба, я тут часто гощу, еще разок точно свидимся. Наруто услышала свист и легко, будто знала, поймала камень, летевший прямо в нее. Отпустив бабулю, она встала перед ней и строго так — для Наруто строго — спросила: — Это кто тут камнями кидается? Она сложила руки на груди и осматривала людей. Явно не кто-то из них. — Эй, ты. На дереве, я тебя вижу. Молодой человек с длинными темными волосами спрыгнул на землю, осмотрел своих соклановцев и, показав пальцем на Наруто, громко крикнул: — Хокаге опять вмешивается в дела клана! Наруто пожала плечами. — Я зашла узнать, как дела. Парень фыркнул. — Ага, проверить, как мы себя ведем небось. А то вдруг плохие Хьюга опять своих угнетают, да? Вдруг мы опять себя ведем как звери, верно? Наруто не успела ответить, как появился второй паренек, за ним третий, четвертый пятый, пока не появился главный — наверное самый взрослый в этой компании. И когда пятнадцатилетка среди вас — взрослый, это даже немного смешно. — Мы говорили вам, Наруто, что ваше решение ни к чему хорошему не приведет! И вот, смотрите, целое поколение Хьюга, готовых пойти против вас, лишь бы не терпеть унижения. Унижения в виде отсутствия рабских услуг это, конечно, сильно. Наруто провела рукой по собравшимся: — И ты пойдешь против меня с… армией школьников? Это даже не смешно, Хиро. «Армия школьников» тут же взбудоражено начала перекрикивать друг друга, доказывая Наруто, что они самые умелые бойцы в клане. — Хиро, — Наруто покачала головой, — я понимаю, что тебе обидно, уязвленная честь и эта вся херня. Но это говно из головы взрослых — далеко не то, что вам, детям, нужно впитывать. Хиро растерянно повел взглядом и вмиг изменился в лице, начав кричать на весь двор: — Не наш хокаге! Не наш хокаге! Дети подхватили его кричалку. Наруто смотрела на это изогнув бровь. Это серьезно сейчас происходит или какая-то несмешная шутка подстроенная Хинатой? Они же не могут быть всерьез с этим. Она даже не то, чтобы не хотела их прерывать. Просто стало интересно, в какой момент они поймут, что выглядят как полные идиоты. Тут раскрылась дверь и на внутренний двор вышла Хината. — Что это такое? Она спросила спокойно, почти холодно. Хиро, увидев ее, почти сразу замолк и своим школьникам жестом приказал заткнуться. Хината обвела их недовольным взглядом. Даже Наруто чувствовала то напряжение, тот ужас, что испытывает сейчас Хиро и его мелкие подельники. Буквально мелкие. — Я хочу, чтобы вы раз и навсегда запомнили, — сказала она, — Наруто МОЯ хокаге. И если вы хотите идти МОЕЙ хокаге наперекор, сначала пройдите через меня. Она остановила взгляд на Хиро: — Особенно это касается тебя, Хиро. Хината взмахом руки пригласила Наруто в дом. Та с добродушной улыбкой двинулась за ней. Оказавшись в доме, она поравнялась с подругой. — Вот про это я тебе и говорила, — с сожалением в голосе сказала Хината. Наруто кивнула. — А родители этих детей что вообще думают? — Кто-то молча кивает, кто-то жалуется мне. Но тенденция нехорошая, Наруто. Они сели за стол, принялись есть. На самом деле, Наруто бы и лично Хиро съела, если бы Хината не вмешалась, настолько она была голодна. — Я бы хотела отправить их на разные миссии. Не особо сложные. Но долгие. — А учеба? — Будет хорошим уроком. То, что они пропустят на занятиях, наверстают на дополнительных. Будет меньше времени… На это. Наруто кивала, поедая рис с лососем. — Отправим каждого на отдельное задание. Так они хоть остынут, и с ними можно будет поговорить. Наруто идея нравилась. Она не жестокая, но потенциально поможет решить проблемы агрессивных детей, которые, в целом, готовы вписаться во что угодно, лишь бы энергию куда-то деть. — А с Хиро? С ним что делать будем? Он прям, как-то особо заведен для подростка. Хината честно пожала плечами. — Можно выпороть его на глазах клана. — Нельзя. — Это шутка. Они посмотрели друг другу в глаза, и невольно усмехнулись. — И ладно он. Многие взрослые согласны с ним. Но пока не отсвечивают. Наруто задумчиво зажевала последний кусок лосося. — Может какое-нибудь мероприятие. Не знаю, че-то типа, вот смотрите как в клане было, и как стало. Ну, если наглядный пример им глаза не откроет, Хината, я честно, не знаю. — Можно попробовать. Хината протянула Наруто салфетку. Та тупо смотрела на нее, потом дотронулась до подбородка, щеки, и поняла. Взяв салфетку, она не аккуратно вытерла лицо. — Спасибо, — чуть смущенно сказала она. — А эту штуку я профинансирую. Спрошу у Шикамару, он организует, все как надо. — Спасибо, Наруто. — Не за что, — Наруто подмигнула подруге. *** Акира любил Коноху. Яркая, горящая всеми возможными цветами, шумная, живая. Хотя, он и других стран-то не видел, но отчего-то ему казалось, что как бы там здорово не было, все равно не будет так, как здесь. В Конохе даже запах какой-то особенный. Хотя вот папа его восторгов не разделял. В открытую об этом не говорил, но было видно: здесь он себя чувствовал чужим. Он избегал людей, не смотрел никому в глаза, мало с кем общался по душам. Иногда Акире казалось, что папе больно. Трудно объяснить почему именно: то ли это выражалось в его лице, то ли в каком-то не таком шаге, а может во всем вместе. — Пап? Акира чуть обогнал его и, спрятав руки за спиной, сложил голову набок. — Что такое? Саске сосредоточился на Акире и что-то незримо изменилось: то ли он плечи расслабил, то ли взгляд смягчил, но в этот конкретный момент ему будто стало проще дышать. Ты главное не шибко расслабляйся, грусть у Учих за второе имя Нашел время настрой сбить. — А вы… Вы с бабушкой тут часто гуляли? Саске провел глазами по району и как-то задумчиво сказал: — Да. Наш клановый квартал был недалеко отсюда. Тут Саске сложил руки на груди и едва приподнял уголки губ. — Если бы я мог сейчас показать ей эту деревню, она бы больше всего удивилась тому, какой она стала яркой. Ни телефоны, ни компьютеры, а вот эти горящие лампочки вокруг. Я думаю, она бы сказала что-то вроде: неужели вам было так мало света, что вы решили изобрести все виды лампочек, которые можно? Акира хихикнул. — Она, должно быть, была очень забавной. Саске притянул сына к себе и, сложив руку у него на плече, зашагал дальше. Звезды горели на небе бесконечной мириадой, сливались с черной жижой где-то там, наверху. А они улыбались. И этим звездам, и друг другу. Как семья.