Глава пятая. Бои моральные и кулачные

Акира проснулся рано, чувствовал как сердце тихо отбивает ритм, как за окном медленно нарастает шум отходящей ото сна толпы. Как внизу папа возится с тарелками и разбивает яйца. Все звуки этим утром стали тоньше и тяжелее. Нависали на мальчишек, как грузики, и не хотели отлипать. Важный день. Страшный день. Он уже видел перед глазами сцену. Видел их с Кадзухой выступление. Как оно пройдет, чем завершится? Дадут ли им финансирование, выделят ли новую структуру? В ответ на эти вопросы раздавалось лишь завывание ветра. — Ты все еще не хочешь показать мне, как Хаширама вырастил лес смерти? Акира редко обращался к нему вслух, только случайно, в приступах вспыльчивости, и впервые он сделал это осознанно. Как я уже сказал — не могу. Но вы сделали достаточно, чтобы впечатлить комиссию. — Нет. Недостаточно. Глупый Кадзуха. Если бы он записывал, все свои эксперименты, они бы не попали в такую глупую ситуацию! Почему все умные люди такие… Неуклюжие. Акира вздохнул. Включил телефон. Первым он увидел сообщение от Руми. «Удачи там, дурачок!» Почему хотя бы не «умник»? То, что он иногда ведет себя глу… нет-нет, даже не так. Странно. Это ведь не делает его дураком. Конечно, абсолютно верно, утешай себя дальше Потом сообщение от мамы: «Внезапно вызвали в резиденцию, эти придурки опять не успели подготовить все вовремя, но на фестивале я буду! Если не поймаю там, то знай, я верю в тебя, сын! Ты же типа как мой.» «Типа как мой» Только она могла это так сформулировать. Не умела Наруто сентиментальничать. Всегда дурачилась, когда доходило до чего-то такого. Но Акира привык. И в чем-то даже понимал ее. Наверное перенял себе. Мог бы от матери перенять целеустремленность, а от отца холодность, стал бы машиной для убийств. — Я не буду никого убивать, — огрызнулся Акира — они бы этого никогда не одобрили. Отца, вижу, ты плохо знаешь. Еще одно сообщение. От Кадзухи. «Эй, приятель, ну как ты там? Сегодня у нас важный день, да? Я представить себе не мог, что однажды окажусь на этой ступеньке. Но если бы не ты, Акира, не знаю, дошел бы я. Спасибо. Жду сегодня на сцене. Будем вместе, как всегда» Акира невольно покраснел, пытался набрать что-то, стер, снова написал, снова стер. Не знал как выразить то, что сейчас чувствует. Как это высказать. Как объяснить. Слова терялись, тонули в болоте мыслей и просто отказывались приходить на ум. Поэтому он написал просто: «Вместе, как всегда!» Когда он спустился, папа стоял у раковины и вытирал руку тряпкой. После вчерашнего, небось, осталась гора посуды. Обычно они с мамой стояли тут вместе: он мыл, она вытирала. Но сейчас он тут один. — Пап, я помогу. Саске повернулся в сторону сына. — А, да, конечно. Спасибо, Акира. Папа передавал ему тарелки, Акира их протирал под звуки просыпающегося города. — Волнуешься? Равномерный стук открывающихся дверей, бесконечное топтание ног, оно как в театре создавало мелодию, отбивалось в ушах и проносилось по воздуху — Немного. Акире было стыдно за ту ложь, и он хотел сегодня быть искренним. Пока деревня встает ото сна, пока звучит эта неравномерная мелодия толпы. Пока они еще могут поговорить друг с другом. — Боюсь толпы. Людей. Бульканье горячего супа — открылась та лавка с раменом, что недалеко от них. Дети уже смеются и играют, падают на землю в своем безудержном веселье, пока они тут стоят вдвоем и разговаривают. — Я понимаю, — папа кивнул ему — и вряд ли смогу унять твой страх. Но ты же знаешь, Акира, что среди того десятка глаз, что будут в этой толпе смотреть на тебя, будем и мы. Кто-то заплакал, так громко и обиженно, что на миг прервал все остальные звуки — но вот, и этот плачь потонул в общем потоке. — И даже если другие будут смеяться или освистывать, мы будем хлопать тебе до самого конца, Акира. Акира любил этот шум. Эту жизнь. Эту деревню. И каждый раз выходя наружу, он с радостью сливался с ней. Но сейчас они дома, где все это — лишь едва доносимая музыка. А тут только они, как семья. И это Акира тоже ценил. — Мы будем рядом, ты помни об этом. Он кивнул папе. — Да. Буду помнить. — Молодец. Посуда закончилась. Есть не хотелось. Акира вышел за ворота города, в голове подсчитывая сколько у них времени на последние проверки: дай бог часа четыре, а если учесть дорогу от лаборатории, то и того меньше. Лишь бы вчерашняя затея удалась, это самое главное. Получится это — и выбить себе хотя бы небольшой отдел с людьми будет не так сложно. Самому Акире это не так нужно, но вот Кадзухе… Это необходимо. И ради него Акира хотел постараться. Он и сам не заметил, как уткнулся в чью-то массивную накаченную грудь, и неловко отшатнувшись, упал: — Простите… Он поднял глаза: это был Хиро, мальчишка из клана Хьюго. Вместе с ним были еще ребята: наверное играли или тренировались тут недалеко, у реки. — А, привет, Хиро. Тот не отвечал. Акира не спускал глаз с ребят, которые сделали шаг ему навстречу. Вроде ничего такого, но это странное, подозрительное молчание. Но тут Хиро улыбнулся, мягко протянул руку Акире и потянул на себя. — Прости-прости, не заметил как ты идешь, о своем думал. Акира кивнул, потянул руку, но Хиро сжал ее так крепко, что та почти не двигалась. Пульсирующая боль отдалась в запястье, — Да что ты трясешься, я же ничего тебе не сделаю. Акира Что-то скользнуло щекотно в горле, добралось до живота и скользило внизу, так мерзко, что хотелось сжаться, схватиться за живот, сдавить это чувство внутри себя. Акира, послушай меня. Но все омерзение перед ним отдалось дрожью в руках, глаза забегали в поисках хоть кого-то поблизости, потерянность в мыслях, язык заплетаться. Слушай только меня, слышишь? Оно нарастало внутри, как воздушный шарик, и щекочущее ощущения переросли в остро-болезненные, будто кто-то внутри методично колол его мелкими иглами и проверял, как глубоко войдет следующая. Оставь свои тупые мысли и слушай только меня, Акира! — Я не хочу с вами драться, Хиро. Придурок. Хиро приподнял бровь, а потом принял такой жалостливо-издевательский вид, что противно стало. Его ухмылка расплылась по лицу, в глазах читалась усмешка. — Малыш Хокаге боится драться? Акира сглотнул, попытался снова оттянуть свою руку, но четно. — Я не хочу. Но в глазах Хиро читалось, что просто так он Акиру не отпустит. — Зачем нам это? Мы же можем просто поговорить, Хиро. Ни к чему бить друг другу лица. Тот фыркнул. — А ты че, вообще из дома не выходишь? Не знаешь, как твоя мамаша поступила с нами? Или боишься отвечать за ее действия, а? Воздушный шар внутри надувался все больше, Акира чувствовал как все его тело напряглось, будто было готово к чему-то раньше него самого. — Она все сделала правильно, как бы ты не хотел думать иначе. И вот первый кулак прилетел ему в лицо. Он бы упал, но Хиро все еще крепко держал его за руку, и продолжал бить. Боль пульсировала по лицу, от самого носа и до щек, разливалась теплой волной и раздражающим чесанием по всему лицу. И воздушный шар лопнул. Бей! Акира как на автомате ударил Хиро свободной рукой, тот отшатнулся, но его поймали приятели. Отпрыгивай, быстро! Отпрыгнул, удерживал взгляд на Хьюгах. Двое из них — в красной и синей футболке — напали. Вниз и подсечка! Он будто в замедленной съемке видел, как их кулаки летят в него, пригнулся в последний момент, сбил их ногой. Сзади, бей ногой. Ударил, отшвырнул Хиро в ближайшее дерево, но сзади его схватили. Хиро подошел и со всей дури снова ударил Акиру в лицо. Боль отдалась звенящим рокотом в щеке, но чем больше он бил, тем меньше боли было. Щека будто окаменела, застыла. Акира сплюнул и посмотрел на Хьюгу: — Что же вам. Спокойно. Не живется. Тот лишь ухмыльнулся, зарядил Акире в живот. — Ты это в следующий раз спроси у многоуважаемой Хокаге, придурок. Его отпустили. И ушли, как ни в чем не бывало. Надо было сразу меня слушать, идиот. А он не хотел. Этой драки можно было бы избежать, как и любой другой — Акира в это верил. В этот раз не удалось, но только потому что Хиро — упертый идиот, науськанный кем-то, без своих мыслей и идей. А когда мысль тебе навязана, ты не можешь отстоять ее иначе как насилием. Да толку от твоих размышлений, если ты тут валяешься избитый? — Да ну. тебя. И Акира не заметил, как отключился. Знакомая темнота, он уже толком даже не удивился, но вот мысль о том, что он валяется где-то посреди поляны, не очень далеко от деревни — напрягала. — А попозже ты меня вызвать не мог? Надулся он, смотря на мужчину. — Это не я, тебя просто вырубило на дороге. Акира хотел было что-то сказать, но слова никак не находились. Он открывал и закрывал рот, будто рыба вытащенная на сушу. — Ну че, че? Говори уже Поджав губы, Акира уставился в пол, ковырял пальцем ладошку. — Помогла тебе твоя мораль? Хорошо себя чувствуешь, с разбитой губой и кровью из носа? Сохранил достоинство и честь семьи, а, малявка? Акира чувствовал как ладонь греется, и это немного привело его в чувство: — Если мы будем драться, чтобы проучить плохих, как нам кажется людей, мы никогда не придем к мирным временам. Мужчина встал на корточки перед мальчишкой и поставил руку ему на плечо: — Принципы это хорошо, но, Акира, пока добряки вроде тебя играют красивыми словами и рассуждают о морали, люди вроде Хиро насилием привлекают людей на свою сторону и топят мир в крови исходя из своих, понятных только им идей. Акира мягко убрал чужую руку с плеча, и ответил: — Ты меня не убедишь, извини — он улыбнулся, — если мы делаем исключение для одних людей, то дальше исключений будет больше и больше, пока не придет к новой войне. Мужчина чуть нахмурился, вздохнул: — Ты же понимаешь, что сила — гораздо более доходчивый метод, чем чтение морали? Что будешь делать, когда он привлечет себе больше людей? Акира покачал головой. — Сила — это как цепь из бамбука. Она крепка только пока ты веришь, что она крепкая. Посмотри на маму и Казекаге. Он, наверное, один из самых верных ее друзей, потому что она отнеслась к нему с добротой. Не думаю, что он был бы так же верен ей, если бы она удерживала его рядом силой. Мужчина фыркнул. — Ты же понимаешь, что твоя мама вступала в бой, когда это было необходимо? — Она жила в другое время. Сейчас все иначе. Мужчина поднялся, сложил руки на боках, повернулся, будто надеялся кого-то увидеть в темноте. — Кто вообще этот парень? Акира посмотрел наверх, прикрыл глаза, и открыв их снова, понял, что чудом не проснется. Нужно ждать, пока тело наберется сил. Лишь бы дождь не пошел. — Хиро Хьюга. Мама говорит, что его отец спит и видит, как бы ее сместили с места Хокаге и отменили ее закон о побочной ветви. Губы мужчины (впервые за все время вообще), расплылись в презрительной усмешке, а в глазах заиграл такой азарт, какого Акира у него никогда в жизни не видел. — Я бы посмотрел, как Хьюги пошли против этой девчонки. А потом, будто представив себе в голове сцену, легко усмехнулся. — Вот же долго будут останки от пола оттирать Акира нахмурился, — мама никогда так не поступила бы. Но ответить ничего не успел: утонул в уже знакомом водовороте чужих воспоминаний. Он снова у реки, смотрит на своего старого друга — Хашираму. То есть, не своего, конечно. И этот друг смотрит в ответ, они переговариваются, как и раньше. Журчание реки будто мягко сопровождает их диалог, как музыка в хорошем спектакле. — Как думаешь, — спросил он — в нашей новой деревне был бы какой-нибудь спорт? Хаширама призадумался, подставил палец к губам: — Мы могли бы устраивать соревнования. Ну, знаешь, те же бои, но безопасные и со всякими призами. Он невольно улыбнулся выдумке друга и живо представил, как побеждает всех и получает главный приз. Интересно, что это было бы? — А что за приз? Хаширама пожал плечами, посмотрел на реку, и сказал: — Может пожизненный запас карпов? Мадара лишь хмыкнул. — Бороться, даже за пожизненный запас рыбы… Вот если бы за сладости. Мой брат любит сладости. Хаширама усмехнулся. А потом, будто что-то вспомнив, резко перебежал реку и оказался рядом с Мадарой и смотрел таким взглядом, каким смотрит пес, который хочет выманить кусок мяса со стола. — Кстати, я тебе кое-что покажу! С этими словами он лег на землю, расставил руки, а Мадара, в непонятках, приподняв одну бровь, присел на корточки, сложив руки на коленях и внимательно смотрел за действиями Хаширамы. Из ничего внезапно выросло маленькое деревце, и у Мадары от удивления чуть челюсть не отпала. — Оно… Прям настоящее? Хаширама цокнул и треснул одну из веточек. Потихоньку дерево расползлось в какую-то непонятную жижу. Мадара недовольно поджал губу. — Я пока не знаю, как бы сделать, чтобы оно сохраняло прочность. Но ведь круто, да? Мадара кивнул. Выглядело действительно впечатляюще. Акира и сам напрягся: маленький Хаширама додумался до этого так быстро, когда они убили почти пол года работы. Неприятно. — А если — вдруг сказал Мадара — попробовать укрепить форму? Текстура и вид у тебя хорошие, типа я бы хер отличил от настоящей. А вот жижа внутри… Если поработаешь в сторону прочности, то эта херня будет работать как надо. Как она там называется? — Мокутон. — Как тупо. — Сам ты тупой. Хаширама обиженно отвернулся и покраснел так, будто его только что застали в нижнем белье. — Но идея хорошая. Стоит попробовать. И он улыбнулся. Так тепло и привычно, что Мадара и сам невольно слегка приподнял уголки губ. Эта улыбка, пожалуй, была для Мадары чем-то большим чем просто жест. Это была надежда на лучшее будущее. Удивительный парень этот Хаширама. Удивительный. Акира проснулся мятый, в ошметках земли, пыли и сырой от прошедшего дождя. Он откашлялся, посмотрел в небо, протер глаза. Звезды. Так много; в деревне их обычно не увидишь из-за обилия горящих ламп, вывесок и закрывающих виды крыш. Звезды. Акира резко поднялся, резкая боль в ногах заставила согнуться. Опять чуть не упал, но сделав резкий прыжок вперед, побежал что есть сил. Опоздал, черт, опоздал! Боль в ногах, из пульсирующей и тяжелой, переросла в сжатую, напряженную, будто чьи-то невидимые руки держали его, не желали отпускать, но он не собирался останавливаться. Пересекая ворота деревни, он вдруг будто подлетел, одна нога подскочила слишком высоко, и он проехался лицом по земле. — Акира? Над ним склонилась девушка, ее рыжие волосы едва касались его затылка. — Руми? Руми, помоги, пожалуйста, я должен добраться до фестиваля! Акира осознавал, что выглядит предельно жалко: грязный, в крови, мятый и мокрый, он походил на бездомного кота, попавшего под страшный ливень и убегающего от стаи собак. Но Руми лишь ухмыльнулась, помогла ему подняться и подхватила на руки. — Подвозчик-Руми к вашим услугам, сэр? Акира бы посмеялся, если бы вообще мог сказать хоть слово. Язык заплетался, а в голове пролетело столько мыслей, что удивительно, как мозг их всех обрабатывал. «Ну ты и рохля» — Че вообще с тобой случилось? — Спросила Руми находу. — Хиро меня избил. Руми нахмурилась: — Этот мамкин рабовладелец? А ты че ему сдачи сдать не мог? — Я надеялся, мы решим все без драки. Руми закатила глаза: — Акира, с такими как Хиро нельзя действовать словами, эти дегенераты понимают только когда им зубы об асфальт разбиваешь. Вот, эта девочка меня понимает. И почему я оказался в твоей башке… Акира лишь покраснел от стыда, не зная, что сказать. Сейчас и так проблем — выше крыши. О морали можно поговорить в более спокойные моменты. *** — Следующий представитель: Кадзуха Фудзивара и его помощник Акира Учиха. Кадзуха сглотнул. Еще раз посмотрел в длинный коридор: никого. Как Акира мог так опоздать? Раньше ведь никогда! Именно в такой день, наверное самый важный день в жизни, он решил что можно и попозже прийти! Вот же… Делать нечего, надо выходить. Хотя по лбу тек пот, а пальцы рук дрожали так, что ему едва удавалось держать листы. Казалось, что маленький человечек внутри него бьет молотком со всей силы по телу, и оно отдает вибрацией в пальцы. — Здравствуйте, это я. Кадзуха Фудзивара. Он улыбнулся толпе. Сотни десятков глаз смотрящих на него. И судей: старых мужчин и женщин из листа и песка, чьи взгляды даже строже костюмов, которые одним своим видом говорят: хоть маленькая ошибка и ты пролетел, Кадзуха. Один из судей потрепал в руках листок и причмокивая прям в микрофон, сказал: — Прошу прощения за вопрос. Я, должно быть не в курсе дел в деревне листа, но у вас в помощниках указан Акира Учиха. Мне казалось, Учих больше не осталось. Кадзуха сглотнул. Вопрос настолько дурацкий и ставящий в тупик, что тут даже не скажешь, как к нему подступиться. Еще и этот мужик. Смотрит так, будто Кадзуха его уже в чем-то обманул. Но тут из-за спины послышался голос. — Я тут! Это я! Я — Акира Учиха! Кадзуха обернулся и раскрыл глаза от удивления: ученик его был похож на отбитый стейк, будто только что встретился с отбойным молотком. — Я опоздал, — Акира улыбнулся и даже с синяком умудрился выглядеть обаятельно — замечтался о победе по пути сюда, да и свалился с лестницы. Зал засмеялся, на лице мужчины тоже выросло подобие улыбки. — Что ж, видимо времена меняются, — благодушно отметил тот. Хорошо, что Акира здесь. К нему люди всегда относятся дружелюбно. Кто-то бы сказал, что это потому что он сын хокаге, но Кадзуха искренне считал, что есть в этом мальчишке что-то, что заставляет людей просто искренне улыбнуться. Кадзуха откашлялся: — Как вы знаете, лес смерти был целиком и полностью выращен Хаширамой Сенджу. Это и послужило вдохновением для моей научной работы. Как мы знаем, Мокутон способен создавать жизнь, и я подумал, что мы можем зайти с этим дальше. Кадзуха указал на два дерева позади него. За неделю они неплохо вымахали. Он сорвал яблоко и протянул его Акире. Тот, посмотрел сначала на яблоко, потом на Кадзуху. И укусил. Акира улыбнулся и повернулся к толпе: — Пока что мы не смогли воссоздать вкус, но по плотности и ощущениям это вполне себе настоящее яблоко. Кадзуха кивнул. — Если наш проект получит финансирование, мы могли бы выращивать гораздо больше еды, а там уж кто знает, возможно создавать искусственное мясо. Мы бы помогли регионам с мертвой почвой, восстановили бы земли пострадавшие от войны и обеспечили человечество едой на долгие-долгие годы. Одна женщина аккуратно поднесла микрофон к губам и спросила: — Но будут ли они так же полезны, как настоящая еда? Где гарантии, что это вовсе не будет опасно? Кадзуха понимающе кивнул: — Это очень тонкий момент, который стоит исследовать отдельно. Поэтому нам нужно больше людей, с помощью которых мы могли бы поставить больше опытов и получить больше данных. — Как много времени это займет? — спросил все тот же мужчина. — Мы с моим учеником проводили по эксперименту в месяц на ранних этапах. Сейчас мы сократили время до двух недель, но здесь опять вопрос упирается в людей. Нам очень нужно больше персонала, тогда мы бы смогли делать десятки таких деревьев и вывести точную формулу. — У вас ее все еще нет? Кадзуха неловко откашлялся. — К сожалению… Нет. — Как тогда у вас получились вот эти плоды? Кадзуха растерялся, открыл было рот, но вперед выступил Акира: — Мы смогли идеально повторить форму — он указал пальцем на деревья — но проблема в том, что придать свойство стихии дело очень тонкое и требует точных расчетов. То, что вы видите позади лишь прототипы далекие от идеала, но если мы получим поддержку, то сможем добиться большего. Судьи закивали, переглянулись друг с другом, что-то шептали. Кадзуха наблюдал за ними. Едва удавалось спокойно стоять на месте, и он неловко переминался с ноги на ноги. Один из судей украткой посмотрел на них и сказал: — Можете идти, господа, вердикт будет завтра вечером. Кадзуха не хотел уходить, но Акира увел его за собой, за сцену. Пришел он в себя только когда Акира уже в третий раз потянул его за рукав. — Ты уснул что ли? Кадзуха покачал головой. — У меня все тело как колокол дрожит, я так боюсь что нас задвинут, Акира, так хочу стать богатым видным ученым, если бы только знал… — И помочь людям. — Это связано. Акира хотел что-то сказать, но увидел родителей. Подбежал к ним. Хокаге сразу встала перед ним на корточки, что-то спросила, погладила по щеке. А у его отца был взгляд, который не то что говорил, кричал: «скажи мне имена». Кадзхуа неловко усмехнулся, почесал затылок, огляделся в поисках кого-то. Но он тут один. — Кадзуха! Хокаге помахала ему рукой. Он сразу поклонился. — Ну перестань это все — смущенно сказала она — пойдем с нами ужинать. — Ужинать? Если подумать, последние пару дней он совсем не ел. — Ну да. Рамен поедим, фигню всякую обсудим. Акиру допросим. — Не шути так, мам. Рамен бы очень хотелось. Мясо. Нормальная еда. — Я… Я бы с радостью. — Ну так вперед!