Экстра

Наруто никогда не думала вступать в отношения. То есть концепция отношений в целом как-то ускользала от ее гибкого разума. От чего возникало много самых разных проблем. Одной из первых было понять разницу между любовью и дружбой. Ну вот есть Саске. Саске — братан. С ним можно и на задание пойти, и подраться, и план вместе придумать. Да много всякого веселого можно с Саске делать, только бы он был рядом. Она сама не до конца понимала, почему так хотела этого. Точнее понимала, но как-то по-своему, только потом поняв, что ее понимание совсем неправильное, а понимать это нужно было совсем иначе! Конечно, ей хотелось этого, потому что саске ее друг. Как еще это можно объяснить, верно? А то, что она резко начала обращать внимание на его походку. На то как он шлепает губами, когда говорит. Как поправляет волосы, задумавшись о чем-то. Как в порыве вдохновение ухмыляется, словно довольный кот… Это все ничего не значит. Эй, будто вы никогда не обращали внимания, какой ваш друг красивый! То же мне умников развелось. А Наруто тоже не дура, решила, что раз так, то должно быть, с их дружбой что-то не так. Это ведь неправильно, когда ты хочешь разглядывать его, а не соперничать с ним! И продолжала долбиться головой об стену пытаясь понять. Придумывала испытания, в которых обязательно должна победить его. Скорость, сила, реакция, меткость, черт возьми, а давно он так изящно двигает пальцами хватая кунай?! Наруто рычала, лезла на стенку, грызла коробку от рамена, — ничего в голову, лишь бы разгадать этот ребус. А потом начала обращать внимание на людей вокруг. Как воркуют парочки на мосту. Как радуется молодой парнишка, что его любимая вернулась с опасной миссии. Как в порыве радости мужчина подхватывает жену на руки и они вместе смеются. И поймала себя на страшной мысли. Мысль была страшнее смерти: она представляла на их месте себя и Саске. Представляла так ярко и живо, что если бы Какаши мог прочесть ее мысли, то принял бы их за свой новый идиотский роман. Получается Саске ей… Нет-нет-нет. Они друзья. Дружбаны, которые поддерживают друг друга, смеются смеются, шутят, дразнят, — все это. Просто друзья. Просто так выходит, что каждый раз она выдумывает план, в котором обязательно сможет коснуться его холодных рук. Просто так вышло, что его черные глаза вдруг стали такими необычайно глубокими, такими нужными, такими… Но все же они друзья. Но он договаривает за ней фразы, почти читает мысли. Знает, что она не рассчитывает еду на долгие миссии и берет с собой лишнее. Будто случайно касается ее щеки и сразу одергивает пальцы, но смотрит так, будто хочет еще. Так получилось, что Саске протягивает ей руку после привала, помогает подняться и задерживает ее ладонь в своей. Почему-то ей хочется попросить: прикоснись ко мне еще. Но вместо этого она улыбается и шутит: «Да ты Саске влюбился небось?! Смотри, если влюбился, значит навсегда проиграл мне!» Хотя на самом деле это она проиграла. Готовая сдаться в любую секунду, если только услышит «люблю». А потом появился Итачи, будь его душа не ладна — появился и все сломал. Саске отстранился, ушел в себя. Наруто думала вправить ему мозги в легкой драке, но ничего не вышло. Он ушел. Ушел, будто ничего не было. Будто не смотрел на нее с теплотой и желанием, как смотрят на человека исключительного родного и такого близкого, что одно его нахождение рядом делает тебе лучше. Ушел, будто их дружба ничего не значила. «Мы могли бы отомстить за твой клан вместе» — порой думала она редкими ночами, когда не выходило уснуть, даже после долгих изнурительных тренировок. Думала, глядя на холодную, безжалостную луну. Не греющую, но утешающую. Ведь, может быть так, Саске на нее тоже смотрит. Бесчисленные попытки его вернуть. Уговоры, погони, убеждения всех и каждого, что он не злодей, а лишь жертва истории, которая случилась до него, но влияет на всю его жизнь. Злость. На его отказы, на убежденность, что так лучше. Злость на их внезапную близость в жарком бою — такую короткую, такую нужную. Когда, после войны, он вернулся, она думала, что устала. Цунаде отказывалась отпускать сразу, поддержки почти не было и Наруто почти сдалась. Почти. Она все еще была громкой, все еще звучала, как самая яростная техника и как героиню войны ее в конце концов услышали. И вот он — Саске. С ней рядом, вместе. Ее дорогой, близкий друг, ради которого она готова снести любые стены. Ее дорогой друг. Все ведь целуются с лучшими друзьями. Так бывает — ничего страшного. А уже начать жить вместе с лучшим другом — вообще святое. Да и свадьба, раз друг просит — а она и не против, — почему нет? Друзья так делают, верно? Ребенок? Какой ребенок? — Возможно, я все-таки люблю тебя, Саске.