7. То, что заставляет жить.

Драко упорно тренировал разум, возводя в нём защитные стены. Это требовало постоянных усилий, но занятия помогали ему противостоять чужому вторжению. Все тёплые чувства он прятал за прочной ментальной преградой, чтобы никто не узнал о них. За этой стеной хранились воспоминания о счастливых и спокойных днях: вилла Малфоев на Майорке, где Драко сидел с Гойлом у берега, обсуждая квиддич. Под солнцем, на шезлонге, спокойно спал Нотт, а Пэнси и Дафна отдыхали на песке, наслаждаясь апельсиновым соком. Забини и Крэбб играли волшебным мячом на берегу. Тогда Драко только учился флиртовать и подошёл к Астории, сидящей в тени, попросив её помочь с кремом от солнца. Она усмехнулась и напомнила, что у него есть палочка. Это был его первый флирт — и первая неудача. Бросив на девушку недовольный взгляд, он направился к воде и нырнул. Когда Драко всплыл на поверхность, его белая кожа по-прежнему ощущала тепло, а в груди было легко и спокойно. Он смотрел вдаль, где небо встречалось с морем, и чувствовал счастье. Эти минуты навсегда остались в его памяти. И хоть они с друзьями говорили, что когда-нибудь всё повторят, никто в это уже не верил. Война была уже близко, и семьи чистокровных старались не отпускать детей далеко от дома. Драко отвлёкся от тренировок разума: за окном стучала в стекло чёрная сова. Уже несколько минут она терпеливо ждала, пока у неё заберут письмо. Эту сову Драко не узнал, но герб на письме было заметно сразу. Оно было от Беллатрисы, что само по себе казалось странным. Отправлять послание под своим именем — без шифров, без предосторожностей — было крайне опасно. Если бы письмо перехватили, Драко могли бы обвинить в пособничестве беглой преступнице и отправить в Азкабан. Но Беллатрису, похоже, это не заботило. «Драко! Радуйся и превозноси Тёмного Лорда. Господин поручает тебе первое задание. В «Горбин и Бэркс» хранится Исчезательный шкаф; его пара — в Хогвартсе. Найди его и подготовь для перехода. В конце учебного года Лорд собирается ввести в школу наших сильнейших союзников, чтобы очистить её от грязнокровок и предателей. Не подведи. Это важно, племянник. Б.Л.» У Драко задрожали руки. Пальцы онемели, и палочка едва не выпала из рук. У него сбилось дыхание, в груди стало тесно, а язык прилип к нёбу. В горле пересохло настолько, что он не смог бы выговорить ни слова. Он смотрел на письмо с оцепенением, не сомневаясь ни на секунду: за этим стоит Он. Это задание. От Него. «Круциатус» от Лорда всё еще был в памяти и от воспоминании о боли, у Драко перехватило дыхание. Его тело налилось тяжестью, движения замедлились. Ему казалось, воздух стал густым, а каждый вдох требовал усилие. Страх накрыл его с головой, мгновенно осев в животе, под кожей, в пальцах. Вязкая, холодная тревога медленно просачивалась внутрь. Колени Драко подогнулись, и он, отступив, оперся на край стола, чтобы не рухнуть. Сжав зубы, он вытянул руку и, заставив себя двигаться, сжёг письмо. Огонь вспыхнул мгновенно, уничтожив пергамент, но не то, что уже проснулось внутри. Пепел не остался на столе — он осел в его лёгких, не давая дышать. Малфой сел, не помня, как. Просто оказался на кровати, сгорбившись, с побелевшими от напряжения костяшками пальцев. Мысли не складывались: Что, если не справлюсь? Если кто-то узнает? Что будет с мамой? Что будет с отцом? Что будет с друзьями? Что… что… бесконечное что… Он смотрел в одну точку, стараясь вернуть дыхание и хоть как-то собраться. Прошло около получаса, когда ему это удалось. Его пульс начал замедляться, дыхание выровнялось. Драко вытер лоб рукавом и медленно выпрямился. Лицо оставалось бледным, но в голове стало чуть яснее. Окклюменция помогала спрятать лишние эмоции. Он не мог позволить себе сдаться. Не сейчас. — Я должен держать себя в руках. Это правильно, — тихо сказал он себе. Если Лорд решил дать ему задание, это означало, что ему нужен захватить Хогвартс. Драко покачал головой, когда понял, что вряд ли старик Дамблдор покинет школу без боя. До конца года еще далеко, он обьязательно что-то придумает. «Не время выпадать в истерику», — подытожил он. Взяв перо и лист пергамента, он написал письмо матери. «Мама, Я получил письмо. Постараюсь как можно скорее найти то, что нужно. Не волнуйся за меня — я справлюсь. Главное, чтобы с тобой было все в порядке. Мне будет тяжелее, если ты начнёшь переживать. Я обещал отцу — защитить нашу семью. Поэтому, я сделаю всё, что должен. Пожалуйста, береги себя. С любовью, твой Драко!».

***

Прохладный ветер развевал флаги Хогвартса и шевелил листву вдалеке. Надев чёрную теплую мантию, Драко вышел пораньше и ждал Грейнджер. Сегодня они собирались сходить в Хогсмид — выбрать подарок для Тео. Несколько дней назад это казалось чем-то важным: вечеринки, подарки, девушки. Теперь всё это казалось детской игрой после того письма, которое он получил. У него было задание от самого Тёмного Лорда. Если он провалится, семья погибнет. На кону стояла их жизнь. И всё же оставаться в комнате старост в подземелье он не хотел — толку в этом не было. И на поле для квиддича идти не хотелось. Поэтому он пришёл на встречу с Грейнджер, чтобы заказать Тео то, что ему действительно нравилось. Даже если это магловская вещь. Кто знает, может, это будет его последний подарок другу? Вряд ли Тео удастся когда-либо получить что-то подобное, когда к власти придёт Лорд, ненавидящий грязнокровок и всё, что с ними связано. Он мог бы найти все сам, но в прошлый раз, ему так и хотелось подойти к ней, что он и сделал. Пэнси была недовольна, но он лишь отмахнулся, что это по делу факультета. Грейнджер пришла вовремя — неудивительно. Она выглядела спокойной, не такой уставшей, как обычно на занятиях. На ней была тёплая мантия и нелепая шапка с шарфом своего факультета. Они просто кивнули друг другу и пошли в деревню. Никто из них не проронил ни слово и всю дорогу молчали. Девушка шла немного быстрее, и Драко заметил, какая она маленькая рядом с ним. Кудрявые волосы спадали на спину, шапка и шарф всё так же выделялись красно-жёлтыми цветами. — Какая банальщина, — пробормотал он себе под нос. Драко надеялся, что их никто не увидит вместе. Даже просто идти рядом с гриффиндоркой — уже повод для подозрений. Любой слизеринец задал бы лишние вопросы, а если об этом узнает Тёмный Лорд, последствия будут куда серьёзнее. Предательство он не прощает. — Почему для тебя так важно подарить ему именно магловскую вещь? — спросила Грейнджер, повернувшись к нему. — Я думала, богачи вроде вас дарят друг другу что-то более… дорогое. Он остановился и посмотрел на неё. Щёки и нос у неё порозовели от холода — он заметил это ещё у ворот замка. Если бы кто-то спросил, что в Грейнджер могло бы его привлечь, он, не задумываясь, назвал бы нос. Аккуратный, выразительный. Хотя в последнее время он начал замечать, что и всё лицо у неё довольно симпатичное. Она перестала выглядеть как бобриха ещё на четвёртом курсе. — Разве юность не для того, чтобы дарить глупости? — пожал плечами Драко. — Если мы когда-нибудь станем такими, как наши отцы, нас будет тошнить от «правильных» подарков. А этот останется — странный, дешёвый и магловский, но с историей. Пусть помнит, от кого он его получил, — усмехнувшись, он сделал шаг вперёд и пошёл быстрее. Грейнджер закатила глаза и поспешила за ним. Когда они подошли к деревне, она предложила обойти её с другой стороны — через узкую аллею, чтобы не попасться на глаза знакомым. — И вообще, Малфой, мог бы надеть шапку. Твою макушку, кажется, видно даже из Лондона, — бросила она, проходя мимо группы шумных детей. — Шапку? Такую же уродскую, как у тебя? — усмехнулся Драко. — Мои волосы — лучшее, что есть в роду Малфоев. Их не прячут. Грейнджер снова закатила глаза, а он лишь довольно усмехнулся. На входе в магазин их встретила женщина средних лет, с легкой улыбкой. — Мадам МакКензи, здравствуйте! — поприветствовала ее Грейнджер. — О, Гермиона! А кто с тобой? Неужели парень? — с любопытством посмотрела она на Драко. — Нет! — слишком резко ответила Грейнджер и тут же отвела взгляд. Драко тихо фыркнул: — Ты сумасшедшая, гря… — На самом деле, — спокойно продолжила Гермиона, — мой однокурсник хотел бы заказать у вас одну магловскую вещь. Вы сможете помочь? — Конечно, дорогая. Что вам нужно, мистер…? — Финниган. Симус Финниган, — быстро ответила вместо него Грейнджер, на что Драко удивлённо приоткрыл рот и промолчал. — Отлично, мистер Финниган, — без тени сомнения поприветствовала его мадам МакКензи. — Что именно вы хотите и как скоро? Драко остался в лавке, стараясь спокойно объяснить мадам МакКензи, что именно ему нужно. Он перечислял детали, сдерживая раздражение и стараясь не выдать внутреннее напряжение. Женщина слушала внимательно, задав несколько уточняющих вопросов: — Какой альбом? Название исполнителя помните? С трудом вспоминая, о чём вечно твердил Тео, Драко произнёс: — Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера. Название показалось ему странным, плохо запоминающимся, но именно эту пластинку Тео называл своей любимой. Оказавшись среди магловских вещей, Драко чувствовал, как внутри всё сжимается. Непривычная обстановка, чуждая эстетика, само задание — всё это давило, нарушая привычный порядок. Грейнджер, не дожидаясь конца разговора, вышла из лавки, засунув руки в карманы мантии. Медленно подойдя к ближайшей скамейке, она села, опустив плечи и уставившись куда-то вдаль. Её лицо, погружённое в собственные мысли, оставалось спокойным, а взгляд — рассеянным, не следившим за происходящим вокруг. Минут через семь, завершив заказ, Драко вышел из лавки. Грейнджер всё ещё сидела на скамейке, не меняя позы — руки в карманах, взгляд опущен. Он замедлил шаг у двери, задержался на секунду, потом подошёл ближе, стараясь не выдать, насколько чувствует себя не в своей тарелке. — Готово, — коротко бросил он, останавливаясь рядом. — Хотя… Финниган? Серьёзно? Грейнджер подняла глаза. В её лице не было ни колкости, ни насмешки — только усталость и какая-то внутренняя отстранённость. Почему она так резко изменилась за несколько минут? — Можешь сказать спасибо. Я спасла твою репутацию, Малфой, — ответила она, поднимаясь. — Что? — Разве не позорно для наследника чистокровного рода заказывать магловские вещи? — спокойно произнесла она. — Если мадам МакКензи кому-нибудь проболтается, что ты был у неё, тебе это точно не пойдёт на пользу. Драко встретился с ней взглядом. Карие глаза были спокойными, прямыми, как всегда. Он прикусил губу, злясь на себя за то, что не подумал об этом сам. — Логично, — выдохнул он. — Надеюсь, олух Финниган к ней не заглянет. Гермиона закатила глаза так демонстративно, что Драко с трудом сдержал ухмылку. «Если она продолжит в том же духе — её глаза однажды точно не вернутся обратно», — подумал он. Между ними повисла тишина. Драко смотрел на неё, но не смог выдавить из себя простое «спасибо». Это звучало бы неправильно — слишком мягко, слишком лично. Хотя он и правда был ей признателен. Мысли о задании Тёмного Лорда на какое-то время отступили, растворились где-то на фоне — впервые за долгие дни. Она отвлекла его. Вернула в реальность, где можно было просто стоять на улице, говорить глупости и спорить об однокурсниках. Но признаться в этом вслух он не смог. Не хватило смелости. И всё, что ему оставалось — просто уйти. Развернувшись, он сделал шаг — уходить было проще, чем стоять напротив неё в этой глупой, непонятной близости. — Купи мне еды. Я голодная, — вдруг услышал он позади. — И выпивку, — добавила она уже на ходу, не оглядываясь. Драко остановился и посмотрел ей вслед. Грейнджер шла уверенно, с тем упрямым выражением лица, которое он знал слишком хорошо. И не зная зачем, его ноги сами понесли его за ней. Они свернули в переулок и остановились у небольшой закусочной. Драко, проходивший мимо этого места не один раз, с удивлением понял, что ни разу не обращал на неё внимания. На вывеске аккуратным шрифтом было написано Mundus duorum. Мир на двоих. Как-то слишком… личное. Внутри оказалось тихо. За стойкой стоял единственный мужчина. По залу рассыпался мягкий свет, стены были тёмно-синие, а под потолком мерцали огоньки. Воздух наполнял лёгкий аромат жасмина. Грейнджер, кивнув хозяину, направилась к лестнице, не задавая вопросов. Она хорошо знала дорогу. Поднявшись за ней, Драко всё ещё не до конца понимал, как оказался в этом месте. — Что это за заведение? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — Закусочная с волшебными кабинками. Нас никто не увидит. Можешь выдохнуть. И стейки здесь действительно хорошие, — сказала она, снимая мантию. «Конечно, у неё и тут всё под контролем», — подумал он, стараясь сохранить обычный тон. — Откуда ты про это знаешь? Я по этой улице сто раз проходил — и ни разу не видел вывеску. — Магия, Малфой, — коротко усмехнулась она. — Мы с Виктором сюда пару раз заходили. Когда хотелось побыть вдвоём, его фанатки не давали иногда прохода — Вот как, теперь понятно. «С Виктором, значит», — фыркнул про себя Драко. — Ну, заказывай, где меню? —спросил Драко, осмотревшись ещё раз в поисках персонала. Но никого не было. — Его нет. Просто называешь блюдо — и оно появляется, — пояснила она. Глаза блеснули, явно радуясь его лёгкому замешательству. — Ясно… Тогда мне — глинтвейн, — буркнул он. — А ты? — Стейк из ягнёнка, картошка фри, соус барбекю, салат из брокколи и бокал красного сухого, — спокойно ответила она, словно заказывала каждый день одно и то же. Драко чуть приподнял брови. — Ты всё это съешь? — Конечно. Или ты не хочешь платить за меня? — она посмотрела на него с лёгкой ухмылкой, приподняв бровь. — Нет, я угощаю, — быстро ответил он, чувствуя, как уши наливаются теплом. — Просто… ты такая маленькая, а ешь, как трое. Грейнджер хмыкнула, довольным видом. Она явно наслаждалась каждым моментом. И почему-то Драко поймал себя на мысли, что — возможно — ему это тоже начинает нравиться. Через десять минут стол заполнился едой и напитками. Драко сделал глоток глинтвейна и удивлённо посмотрел на стакан — пришлось признать, напиток был действительно вкусным. Грейнджер, не теряя времени, набросилась на стейк. Настроение у неё явно улучшилось: она улыбалась, жмурилась от удовольствия, смакуя картошку, и ела с настоящим аппетитом. Драко не мог отвести взгляд. Он вдруг понял, что ему нравится за ней наблюдать. Раньше он не обращал внимания на то, как девушки едят — скорее, наоборот: многие из тех, кого он водил куда-либо, заказывали что-то лёгкое и оставляли еду нетронутым. Но Грейнджер ела с удовольствием, не стесняясь, и в этом было что-то… настоящее. — Если тебе не наскучило пялиться на меня, может, попробуешь салат? — произнесла она, не отрываясь от картошки. — Просто думаю, как ты с таким аппетитом остаёшься такой худой, Грейнджер, — ответил он, отпивая глинтвейн. Она на секунду замерла, затем облизала губу и посмотрела на тарелку: — Я, если честно, не ела со вчерашнего обеда. Не хотелось, — спокойно сказала Грейнджер, сделав глоток вина. — А твои друзья? Разве никто не следит за тем, чтобы ты нормально питалась? — нахмурился он. Девушка отложила вилку и, слегка усмехнувшись, покачала головой: — Разве это всё не пустяки, раз никто об этом не знает? — произнесла она тихо. Он замер и вдруг рассмеялся, качая головой. Драко на секунду опустил глаза, а потом рассмеялся, качнув головой: — Почему я раньше не замечал, насколько ты хороша в таких… оборотах? — Потому что ты раньше не смотрел, — спокойно сказала она и допила вино. — Ты странная, Грейнджер. — Ты тоже, Малфой. Они заказали ещё по бокалу и просто сидели в тишине, будто никого больше в мире не существовало. Никаких обязанностей, ролей, факультетов — только он, она и маленький закуток, спрятанный от всего остального. — Когда привезут заказ? — первой заговорила Гермиона. — Что сказала мадам МакКензи? — В среду. Успеет. День рождения у Тео в пятницу, а я заберу всё в четверг после обеда, — ответил он, откинувшись на спинку кресла. Она кивнула, и снова стало тихо — уже не неловко, а спокойно. На самом деле, Драко не до конца понимал, что именно Тео так притягивает в магловском мире. Музыка, спорт, странные вещицы. Если бы об этом узнал мистер Нотт, он, скорее всего, отрёкся бы от сына. Но поскольку отец Тео, как и Люциус, сидел в Азкабане, вряд ли его мнение теперь хоть что-то значило. Возможно, Тео просто находил в другом мире что-то понятное, простое — то, что помогало ему справиться с одиночеством. Драко не собирался его осуждать, как это делала Пэнси. Наоборот — пока они были в Хогвартсе, он старался поддерживать его увлечения, пусть даже это были магловские пластинки и футбол. Потому что понимал: однажды, когда школа закончится и фамилия снова станет чем-то обязывающим, на простые интересы уже не останется места. Он по-прежнему считал магловский мир вторичным — не таким глубоким и сильным, как волшебный. Но слушая Тео, иногда начинал сомневаться, что всё так однозначно. Сам он в магловском мире никогда не был. Малфоям там просто нечего делать. — А тебя вообще отпустят? — нахмурилась Гермиона. — Ты ведь не имеешь права покидать Хогвартс в будний день. Драко усмехнулся. Для таких, как она, правило — это граница. Для таких, как он — условность. — Придумаю что-нибудь, — отозвался он, взяв картошку с её тарелки. Он заметил, как она прищурилась, явно гадая, как именно он собирается провернуть задуманное. Лицо у неё было сосредоточенное, как всегда, когда она мысленно просчитывала чьи-то ходы. Наверное, сейчас она вспоминала, как легко он когда-то лавировал даже с Амбридж, получая отличные оценки и не прилагая усилий. Их совместная деятельность в прошлом была олицетворением издевательств над учениками. Драко этим наслаждался. Если бы Лорд имел такого директора и однокурсника, он, вероятно, отказался бы от идеи стать тёмным магом, потому что темнее дуэта, чем Амбридж и Малфой, мир видел редко. — Я наелась, Малфой. Если ты всё, можем возвращаться. По отдельности, — добавила она громче, чем следовало. — Заплатим у стойки? — спросил он, поднимаясь. Получив кивок, они спустились на первый этаж. Драко расплатился за еду, и они вышли из закусочной. Грейнджер прошлась взглядом по улице и кивнула парню, затем плавно развернулась, чтобы отправиться в сторону волшебных лавок. Сам не зная зачем, Драко внезапно остановил её, аккуратно перехватив запястье и разворачивая к себе. Грейнджер резко обернулась, оказавшись почти вплотную. Её лицо оказалось у него на груди. Подняв взгляд, она встретила его глаза — он смотрел спокойно, но сосредоточенно. Внимание его скользнуло к её губам, и хотя дыхание у него оставалось ровным, он чувствовал, как напряглось всё тело. Грейнджер дышала чаще, грудь поднималась с каждым вдохом. Она замерла, и между ними повисло ощутимое напряжение. Молча Драко поднял её волосы и аккуратно накинул на шею красно-жёлтый шарф. — Ты забыла шарф. Простынешь, — тихо сказал он, убирая руки. Сделав шаг назад, Драко добавил: — Пойдём вместе. Тем же путём. Он заметила, как Грейнджер глубоко вдохнула, сжав ладони в кулаки и быстро наложила на себя согревающее заклинание. — Ладно. Пойдём, — ответила она коротко. Драко ухмыльнулся и его сердце колотилось, но он оставался холодным снаружи. Всю дорогу до школы они молчали. Было просто спокойно. — Спасибо за еду, Малфой, — робко сказала Грейнджер у входа. Он чувствовал, что её смутило то, что произошло. И ему это почему-то понравилось. — Тебе спасибо. За помощь с подарком, — ответил он, встречаясь с ней взглядом. «Хороший день», — подумали оба. Но вслух этого так никто и не сказал.

***

Невилл проснулся в очередной раз из-за странного сна: в него летит зелёная вспышка, перед ним падает тело, но он не видит, чьё. После всё становится туманным, и он просыпается в холодном поту. Невилл был уверен, что это может быть связано с пророчеством. Учитывая, что он родился почти в один день с Гарри, пророчество, что они нашли в Отделе тайн, вполне могло указывать на него. Но Невилл знал, что у него нет никаких связей с Тёмным Лордом, но почему этот сон так его мучил? А ведь началось это вскоре после сражения в Министерстве магии. Пока не спалось, Невилл решил ещё раз пройтись по дневнику Ньюта Саламандера, гениального магозоолога, который был свидетелем войны между Дамблдором и Грин-де-Вальдом. «21 октября, 1925, Нью-йорк. Будучи юным, я встретил его впервые. Грин-де-Вальд выглядел как безумец при нашей первой встрече. Кроме того, меня привлекла странная цепочка, на его шее. Я тогда подумал, что это артефакт, но сейчас я не уверен в этом. Подвеска имела форму бабочки. Этого же вида метку я видел на его безымянном пальце. Разве не странно, что он так одержим бабочками? Буду думать дальше». — Бабочка? Что это может означать? — задумался Невилл и решил об этом рассказать ребятам после выходных.

***

Гермиона с утра чувствовала себя очень бодро. Она все выходные хорошо спала, как и Драко, потому что парень не будил её своим тяжёлым дыханием по ночам. Девушка часто думала о том дне, когда они сидели и кушали. Точнее, она. Воспоминание о том, как он позавязал ей шарф, заставило её покраснеть и не переставать улыбаться при мысли о нём. Готовясь к завтраку, девушка решила принарядиться. Ну, вряд ли гриффиндорскую форму можно назвать нарядом, но она наложила на неё чары выглаживания и распустила кудри, быстро нанося на волосы каплю кумарина — душистого вещества, которое делает волосы ароматными. Она пожалела, что привезла с собой мало косметики, но ей невероятно повезло, она могла одним взмахом палочки менять цвет своей помады. На её белой коже отлично смотрелась более тёмная — она придавала ей особый шарм, поэтому свою единственную, розовую, помаду она с лёгкостью превратила в малиново-красную. Довольная своим отражением в зеркале, девушка спустилась на завтрак, оставив плеер в комнате. Ей не хотелось маячить с ним на глазах друзей. Не могла же она сказать, что слушает его шаги, его смех, его голос, его дыхание, просыпается и засыпает с ним. Она настолько за эти месяцы свыклась, что Драко везде с ней, что вполне могла бы узнать его шёпот из тысячи других. Зайдя в Большой зал, она увидела его первым из всех. Словно её заколдовали, чтобы видеть его сразу. Малфой сидел за столом и кушал зелёное яблоко. Видимо он сильно их любил, потому что ел их и за завтраком, и за обедом, и даже на прогулках по школе. Он тоже заметил её и просто слегка кивнул, продолжив трапезу. — Гермиона, вау, — всё, что могла сказать Джинни, которая сидела рядом с Невиллом. Гермиона, улыбнувшись, подсела к ним. — Рональд, как дела? Я всю неделю ждала, когда ты расскажешь нам что-нибудь о Лаванде? — искренно спросила Грейнджер. Отношения друга с девушкой не клеились: они постоянно ругались, а потом быстро мирились. И так каждый день. — Ну, — начал Уизли, — по правде говоря, не очень хорошо.— Лаванда хочет более серьёзных отношений. Хм. Взрослых, — тихо прошептал он последнее слово, неловко смотря на сестренку. Видимо, Джинни сразу поняла, о чём он, и, изобразив рвотный позыв, встала с места. — Я пошла на Травологию, а вы разговаривайте про «взрослые» отношения. Попрощавшись с подругой, Гермиона вернулась к разговору. — Почему Малфой пялится в нашу сторону? — подал голос Невилл, и Гермиона резко повернула голову. Драко не отводил взгляд от Гермионы. Девушка засмущалась. — Не знаю, придумывает, наверное, как нас поддразнить на ЗОТИ; у нас совместный урок с ними у Снейпа, — ответила Гермиона. — Так что с Лавандой? — повторил вопрос подруги Гарри. Рон сделал глубокий вздох и начал: — Просто она мне правда нравится и я хочу, чтобы это было по-особенному, понимаешь, Гарри? Я уважаю её и не хочу, чтобы её первый раз был, ну… В каком-то кабинете или в моей маленькой комнате, где рядом ходят миллионы студентов. — Так наложи заглушающее заклятие, создай романтическую обстановку. Я могу помочь тебе купить сливочное пиво и шоколад, — предложила девушка. Рон замолчал, обдумывая её слова. Такая идея ему вообще не приходила в голову. У парня был комплекс из-за материального положения, и он всегда думал, что такие вещи нельзя так просто достать. Он хотел сводить Лаванду в шикарный ресторан, потом — в шикарный отель, в люкс номер, потому что считал её достойной таких вещей. Её, но не себя. — Гермиона права, Рон. Если Лаванда встречается с тобой, значит, она принимает тебя таким, какой ты есть. Мы не знаем, что будет завтра, поэтому нельзя терять время. А что если у вас так и не настанет этого дня? — выдал по-философски Гарри. — Да… — задумчиво улыбнулся рыжий. Гермиона посмотрела на них и испытала тёплые чувства. Она не могла поверить, что её лучшие друзья, мальчишки, которых она спасала миллионы раз, стали в один миг такими потрясающими мужчинами. То, как Рон подумал о чувствах Лаванды, как ценил каждую минуту своей жизни Гарри, каким милым вырос Невилл, заставляло её цепляться за жизнь. Этот момент она точно хотела сохранить в стенах своего разума как самый волнительный за всю их дружбу. — Гермиона, ты чего? Задумалась? — Невилл осторожно дотронулся до её плеча. Гермиона затрясла головой и просто с улыбкой попросила Гарри налить ей апельсиновый сок. Дальше они говорили о разном, шутя и наслаждаясь завтраком. — Я все выходные перечитывал дневник Саламандера и нашёл зацепку, — сказал Невилл, дожидаясь, когда друзья закончат завтракать. Гермиона уставилась на парня, вопросительно подняв брови. Рон и Гарри сделали то же самое. — Так вот, прочитайте, — Невилл вытащил дневник и указал на строку, где говорилось про бабочку. Гриффиндорцы переглянулись. — Но Невилл, какая тут связь? Все тогда имели какие-то артефакты и метки, —сказал рыжий. — Волшебники, о которых я знаю, носят метки на предплечьях, а не на безымянных пальцах, Рон, — ответил Невилл, дожидаясь, когда они поймут о чём он. — Безымянный палец… Бабочка вместо кольца… Значит, это обручальное кольцо, как у маглов? — закрыла рот ладонями Гермиона. Глаза Гарри засверкали, Рон прищурился, а Невилл сделал вид, что только что совершил великое научное открытие. — Значит, у его… невесты тоже должна быть такая татуировка, — только пришедший к пониманию Рон затряс головой. — Хотя… Почему это должна быть именно невеста? — Есть одна интересная притча; я прочитал её пару лет назад, но, если сейчас не встанем и не пойдём в кабинет Снейпа, он нас самих превратит в бабочек, — вскочил из-за стола Невилл. Друзья вместе вышли из зала.

***

— Для кого нарядилась, грязнокровка, уж не для меня ли? — скокетничал Нотт, закидывая ногу на парту. Гермиона всегда считала Тео красивым, а его лёгкий, игривый характер наделял его особой харизмой. Все его оскорбления совсем не обижали Гермиону, только в тот раз, когда она была в «Трёх метлах». Таких как Нотт звали на все вечеринки, он определённо имел авторитет в своём кругу. Его выразительные брови и улыбка, придающая ему хитрый вид, делали его очень обаятельным. Всё, что о нём знала Грейнджер, — это то, что Нотт постоянно шатался, шутил и хорошо относился к друзьям. А ещё то, что его отец гнил в Азкабане, а мать давно умерла. Гермиона помнила, что он был одним из тех немногих студентов, включая её, кто мог видеть фестралов ещё на младших курсах. — Вставай в очередь, Нотт, может и тебе перепадёт, — ответила его тоном Гермиона. Класс засмеялся над Тео. Были слышны возгласы вроде «Вау», «Закопала» и т.д. Гермиона не обратила внимания и просто улыбнулась Нотту. Ей определённо нравился этот шутливый слизеринец. «Наверное, и у тебя что-то припрятано», — подумала про себя девушка. Драко со скукой взирал на этот полу-недо-флирт своего друга с Грейнджер. — Твоими бы устами да мёд пить, дорогуша, — уже открыто флиртовал парень. — Я не против выпить и кое-что другое, Нотт, — Гермиона специально прикусила нижнюю губу, — предпочитаю сливки, а нё мёд. Рон поперхнулся; Гарри уронил очки; Блейз ошарашенно приоткрыл рот; Пэнси сморщила нос, а Драко ухмыльнулся. Видит Мерлин, это было самое пошлое, что говорила Гермиона за свою жизнь, но ей определённо нравилась их реакция. Она не переставала кокетливо смотреть на Нотта, который, кажется, только что перенёс микроинсульт. — Выходи за меня замуж, Грейнджер, — выдал он, а Гермиона лишь фыркнула. — Не неси чушь, Тео, — прошипела Пэнси, недовольная тем, что всё внимание парней в кабинете было приковано к Грейнджер. — А ты сядь на своё место, грязнокровка! — Я думала, в вашей группе ханжа Малфой, а не ты, Паркинсон, — ответила ей с презрением девушка. Паркинсон лишь пристально посмотрела на неё, но замолчала. Услышав своё имя, Драко приподнял одну из своих аристократических бровей и бросил на гриффиндорку презрительный взгляд. На этот раз адреналин, пробуждённый в Грейнджер, достиг апогея. В этот раз она сможет заглушить те чувства, которые подтачивали её внутреннюю стойкость: сострадание, понимание. Гермиона жаждала той злобы, которую Малфой показывал ей с первого курса. «Ну давай, скажи что-нибудь, я не зря же задела тебя, Малфой», — умоляла мысленно она. Но он молчал, не отводя от неё глаз. — Так ты выйдешь за меня замуж? — не отставал Нотт. — Гермиона, не общайся с ними, — подал голос Гарри, на что Гермиона просто улыбнулась Нотту и вернулась на своё место. Жаль, что Малфой так и не ответил ей. — Мистер Нотт, предложения будете делать потом, сначала сдайте своё домашнее задание, — угрюмым голосом сказал профессор Снейп, оказавшийся за спиной Нотта. Парень подскочил. По лицу Снейпа было ясно, что ни гриффиндорцам, ни слизеринцам не видать сегодня баллов.

***

К середине урока Драко закончил писать и с усталостью посмотрел на однокурсников, которые выглядели так, будто их пытают. Увидев Финнигана, который со всей серьёзностью пыхтел над пергаментом, он усмехнулся, вспомнив, как Грейнджер подставила его в лавке мадам МакКензи. Он притронулся к подбородку, но смех всё равно вырывался наружу. Повернув голову, чтобы не спровоцировать Снейпа, который уже смотрел в его сторону, Драко наткнулся взглядом на знакомую кудрявую макушку. «Салазар», — подумал он, прикрыв глаза рукой. Выдохнув, он прошептал: — Легилименс. Драко не особо любил этот вид магии, но иногда всё-таки забавлялся, читая разум Пожирателей, которых видел всё лето. Он внезапно ощутил стремление разгадать тайны, которые хранила Гермиона. Он жаждал понять, какие желания двигают ею и почему так резко произошла эта перемена в её характере в этом году. Благородная всезнайка исчезла, уступив место новой, игривой, умной и дерзкой Грейнджер. Разум Грейнджер оказался не таким, как он ожидал. Стены, которые она выстроила, не давали ему даже приблизиться к её разуму. Он видел через чёрный туман книжные полки, но даже не мог к ним прикоснуться. Беллатриса выглядела открытой книгой рядом с ней; разум Грейнджер был чем-то тёмным, не поддающимся взору. Ощутив Драко в своём разуме, Грейнджер с силой вытолкнула его магию. От острой боли он закричал. Пэнси вздрогнула и подбежала к Малфою. — Что ты себе позволяешь, Малфой? — закричала со злостью Гермиона, приподнимаясь. Она держалась за голову и часто моргала. Все в кабинете ошарашенно смотрели на них. Драко приходил в себя, тяжело дыша. — Гермиона, что с тобо… — не успел спросить Рон. Снейп поднялся из-за стола и подошёл к крестнику. — Что вы творите, мисс Грейнджер? — яростно прошипел он, бросая взгляд на девушку. Девушка еле подняла голову на профессора, всё ещё тяжело дыша. — Что творю, профессор? Малфой пытался проникнуть в мой разум с помощью легилименции… Снейп уставился на девушку, потом резко перевёл взгляд на Драко. Тот приходил в себя, сжимая кулаки так сильно, что его палочка трещала. Он яростно смотрел на девушку, не отводя ни на миг свои серые, холоднее Антарктиды, глаза. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, в кабинет директора, живо. Я присоединюсь через пару минут, — взмахнул рукой в сторону двери Снейп. — Все остальные, продолжайте работать. — Гермиона, всё хорошо? — обеспокоенно спросил Рон. Грейнджер кивнула и, собрав свои вещи, вышла из кабинета. Драко последовал за ней. Однокурсники утихли, сосредоточившись на своих конспектах. Гермиона с яростью зашагала в сторону кабинета директора, не смотря на Драко.

***

— Грейнджер, подожди, — сказал он, когда увидел, как она быстро поднимается по лестнице. Она остановилась между этажами и повернулась к нему. Грейнджер была сильно зла. Он понял, что зашёл слишком далеко. Она так тщательно защищала свои мысли, а он решил туда влезть. Но что она могла яростно скрывать за огромными стенами? — Что ты хотел там увидеть, Малфой? Драко подошёл ближе. Настолько близко, что между ними почти не осталось расстояния. Он чувствовал, как её дыхание касается его лица. Она пахла чем-то свежим, и это сбивало его с толку. Он давно понял, что с начала учебного года смотрит на неё иначе. — Прости, — сказал он тихо. — Я не должен был так делать. Он хотел объяснить, зачем полез в её разум. Хотел разобраться, почему она кажется такой сильной, а на самом деле такая ранимая. Но ее запах, дурманил его сознание. От нее пахло хризантемами. Ее аромат казался ему наркотиком, заставлявшим его сердце биться чаще. Драко уже давно не ощущал своего сердца так отчётливо. Она была тем волшебным зельем, которое вдохнуло жизнь в его потухшие чувства. Он забыл об опасности, забыл о том, что они из разных миров. Её образ переплетался с его мыслями, и он погружался в воспоминания: как она дурачилась с Тео, как разговаривала за столом со своими друзьями, как аппетитно ела в кафе, как изрекала колкости. — Что ты хотел там увидеть, Малфой? — повторила она. — Я… я хотел понять, как девушка, которая причиняет себе боль, может так флиртовать с неприятелями на следующий же день, — ответил честно парень. Грейнджер резко отпрянула назад, упираясь спиной в стену. Она выглядела растерянной, и напуганной. В её глазах он увидел ее боль, на глаза подступили слезы. — Потому что у меня нет выбора, — выдохнула она, — Боль — единственное, что даёт мне силы жить, Драко. Она стояла, уткнувшись спиной в холодную стену. Она не двигалась, но глазах отражалась не злость и не усталость, а боль, которую она больше не пыталась скрыть. Слёзы, подступившие к её векам, казались нелепым контрастом к привычной сдержанности, и Драко ощутил, как что-то внутри у него скрутилось, тяжело, с глухим надрывом. Он не умел справляться с чужими слезами, не знал, что говорить, когда рядом кому-то действительно плохо, но сейчас ему не хотелось говорить совсем. Сделав короткий шаг, он почти не оставил между ними пространства, не отрывая взгляда от её лица, в котором тревога смешалась с растерянностью. Он не планировал этого, лишь подошёл ближе и, обхватив её лицо ладонями, накрыл её губы своими, вложив в этот поцелуй всё, что не знал, как объяснить словами. Она не оттолкнула его, не ответила сразу, только застыла, не мигая, как будто старалась понять, что с ней происходит. Через несколько секунд её пальцы медленно поднялись и, обвивая его шею, притянули к себе, без слов давая понять, что не против. Её губы приоткрылись, пропуская его внутрь, и когда он скользнул языком в этот тёплый, полный дыхания и ее вкуса, Гермиона уже держала его крепче, запустив ладонь в его волосы и прижавшись всем телом. Драко ощущал дрожь её живота под ладонями, сквозь ткань чувствовал тепло, медленно растекающееся по его пальцам, будто подтверждение того, что она настоящая и рядом. Желание быть с ней нарастало постепенно, заполняя грудную клетку тяжёлым, но спокойным чувством, в котором не было ни сомнений, ни напряжения. Не нужно было говорить, объяснять, спорить или что-то доказывать — всё уже происходило. Он продолжал целовать её, улавливая запах хризантем, вслушиваясь в собственное сердцебиение, которое впервые за долгое время звучало ровно, не от страха и не от гнева, а от чего-то тихого, уверенного, тёплого. Драко Малфой — человек, вечно влюблённый в море и свободу, сам не заметил, как променял беспечную любовь к морю на Гермиону. — Не знал, что кабинет директора находится тут, — хриплым голосом произнёс Снейп, над их головой, заставив Драко и Гермиону отпрянуть друг от друга.