10. Страх.

В декабря Хогвартс и его окрестности погрузились в атмосферу сказочной зимы. Повсюду был пушистый белый снег и ученики Хогвартса бегали по двору, оставляя следы на свежевыпавшем снегу. Они смеялись и радовались первым зимним радостям. А в замке учителя и старосты активно украшали школу гирляндами и ёлочными украшениями, которые мерцали разными цветами. Хагрид притащил большую елку, которую поставили в Большом зале. Всё это приносило особую радость Гермионе, потому что ей казалось, что в школу возвращается уют и спокойствие, как это было раньше. После вечеринки Тео прошло 2 недели, и все эти дни Гермиона держалась как могла; она училась ещё усерднее, всё свободное время проводила в библиотеке, активно занималась обязанностями старосты факультета и даже помогала профессору Макгонагалл составить расписание по отправке учеников по домам. Спала она кошмарно. У неё постоянно случались панические атаки, порезов на теле становилось больше. Но это её мало волновало, так как либо алкоголь, либо порезы. Выбирать не приходилось: душевная мука была невыносимой. И только самоповреждение облегчало её боль. Нож всегда был под рукой — спасибо палочке. Хотя… почти каждый день Теодор Нотт приносил ей огневиски; он без слов сувал ей пузырьки с алкоголем, даже когда она не просила об этом. Его внезапная перемена была странной, особенно учитывая, как жестоко он обращался с ней в начале года, не упуская случая унизить. За эти 2 недели она успешно игнорировала слизеринцев. Всех, кроме Тео. Даже ни разу не обращала внимания на оскорбления Пэнси, которая, наоборот, только усилила нападки. Гриффиндорка не поворачивала голову в её сторону. Не потому, что не хотела ответить ей, а потому, что не хотела смотреть на него. Она сидела с ним на зельеварение, даже занималась в групповой работе по изготовлению зелья с опиумом, но ограничивала с ним любые контакты, помимо задания, а Драко, даже помешивая ингредиенты, пытался дотрагиваться до нее. Он смотрел на неё везде, что однажды Рон пошутил, что Малфой в нее втюрился. Смотря на то, что Паркинсон все больше хотела её оскорбить, Гермиона знала, что их отношения с Малфоем не клеится. Видимо, слизеринка что-то заподозрила — после их разговора на лестнице Драко больше не занимлся с ней сексом. Она слышала, почти каждый день, как Паркинсон предлагала ему пойти к ней или к нему в комнату, но получала твердый отказ. Вечера он начал проводить в библиотеке. Драко стал тихим в эти дни и почти не с кем не разговаривал. Когда у него спрашивали что с ним, он отмахивался, что все в норме. Но, Гермиона знала, как ему тяжело. Он спал плохо, иногда из-за кошмаров просыпался и не засыпал обратно, иногда бормотал невнятные слова во сне. Она знала, что ему плохо, но ничем помочь не могла. Больше всего, в этой ситуации её раздражало то, что Драко не нашёл в себе силы тогда сказать ей честно, что не может так поступать со своей семьёй. Гермиона много раз думала о том, что он поцеловал и был с Пэнси, потому что хотел таким образом её оттолкнуть. Девушка считала, что если бы он рассказал ей о своих переживаниях сразу, то она что-нибудь придумала бы, либо они закончили бы все сразу, даже ничего не начиная. Её злило, что так и не стала той, кому он мог бы рассказать. Конечно, такие люди как Драко Малфой не стали бы говорить с ней по душам, но долбанное объяснение она заслуживала. «Я чувствую к тебе что-то Грейнджер, но мы на разных сторонах, у нас не получится». — Разве было так сложно сказать эти слова? — задавала она себе вопрос каждый раз, когда мысли возвращались к нему, но никакого ответа не находила. Она считала, что настоящий мужчина должен умеет нормально расставаться, а то что заставил её чувствовать Драко было для неё неправильным. Поступок труса, который не готов взять на себя ответственность. Но, разве трус будет просить больше непростительного заклинания, вместо матери? Разве трус будет делать вид, что с ним все порядке, несмотря на то, что после пыток лежал в койке неделю? Разве трус будет признаваться заклятому врагу, что она запала ей в душу? Гермиона часто анализировала Драко, и с каждым разом, наоборот, больше путалась. Потому что, он был не таким, как все. Он тщательно скрывал всё от всех, ночью мучился от кошмаров, а утром ходил по школе так, словно у него всё в порядке. Он был самым несчастным человеком, но считал её несчастнее себя. Он оттолкнул её сам, но сам же пытался постоянно касаться её. Он был холоден со всеми, но к друзьям у него было особое отношение. — Грейнджер, — услышала она, когда делала домашнее задание по Рунам вместе с Гарри. Она резко обернулась и увидела того, о ком думала пару секунд назад. — Что тебе, Малфой? — прищурился «Избранный», когда слизеринец подсел к ней. В этом году Гарри был особо раздражительным, когда дело касалось Малфоя. Он считал, что он что-то затевает, постоянно обвинял его во всем, ставил под сомнение каждое его слово. — Я не с тобой разговариваю, Поттер, — огрызнулся слизеринец и, повернув голову к девушке, протянул ей листок. Его лицо было бледным, но выглядел он спокойно. Вот уже второй раз за 6 курс Малфой подходил к ней у всех на глазах. Гермиона взяла лист. Там были написаны названия разных зелий. Девушка вопросительно подняла бровь. — Здесь то, что я нашёл в библиотеке. Зелья с опиумом, что мы должны приготовить на этой неделе. В прошлый раз мы приготовили необходимые ингредиенты, а теперь нужно выбрать, какое именно зелье мы будем показывать профессору Слизнорту. Нужно определиться сегодня, потому что он завтра будет выдавать необходимые ингредиенты, — произнёс Драко, ожидая, пока когда она пройдётся по списку. Гермиона была удивлена, что он заговорил с ней при всех так просто, словно между ними ничего не было. Девушка завидовала ему, потому что Драко всегда вёл себя расслабленно, когда она тщательно сдерживала всеми усилиями свои эмоции. — Я совсем забыла, что это последняя неделя для приготовления зелья, — сказала она, всё ещё читая его лист. — Должна признаться, ты проделал хорошую работу, Драко. Он усмехнулся, не отрывая глаз от нее. Гермиона заметила, как Гарри дёрнулся и моргнул, не сразу поняв, что она обратилась к Малфою по имени. До этого она никогда не называла его иначе, кроме как «Мерзким хорьком». Но сейчас слова сами сорвались с губ. Она прочистила горло и продолжила обсуждение с Малфоем. — Не думаю, что до вторника все эти зелья настоятся. Я тоже искала информацию в прошлой раз, в библиотеке, — сказала она, заглядывая в свою сумку. Она призвала свою тетрадку и задала вопрос Малфою: — Ты можешь вызвать Патронуса? — Нет, — резко ответил парень. На самом деле, Драко был сильным волшебником — прямым потомком великих домов Малфоев и Блэков. И если бы не тот факт, что безносый монстр живёт у него дома и пытает его, то Драко легко мог бы обзавестись своим Патронусом. То, что его отец постоянно защищал его, а он защищал мать от Тёмного Лорда, давало понимания, что Малфои — крепкая и счастливая семья. А люди, которые растут в таких семьях, должны иметь счастливые воспоминания. Гермиона вытащила пергамент и протянула ему. Драко специально коснулся её пальца и забрал листок. От мимолётного касания пробежали мурашки по телу. Она сделала выдох и обрадовалась, что Гарри не заметил этого, но он продолжал искоса смотреть на Драко. Малфой прочитал заметку, которую Гермиона скопировала из книги по тёмным зельям, когда искала информацию в «Запретной секции» по делу потомка Грин-де-Вальда. — Не понимаю, как ты хочешь приготовить зелье «Elixir Patroni»? — спросил он после изучения заметки. Гермиона лишь хитро улыбнулась ему и начала рассказывать: — Мы знаем, что «Papaver somniferum» в магловской жизни вызывает наркотическую зависимость и используется как обезболивающее. Но в мире магии для этого есть другие вещи. Я про наркотики, — уточнила она, на что Драко кивнул. — Так вот, чтобы вызвать Патронуса необходимо найти в памяти и прочувствовать своё самое счастливое воспоминание. Некоторые люди не могут прочувствовать этот момент и потому всю жизнь думают, что это заклинание им не по зубам. Но если мы приготовим опиумное зелье, то человек ненадолго получит способности легилимента и без проблем найдёт в стенах своего разума самое счастливое воспоминание, — улыбнулась она искренне. Драко ухмыльнулся и затряс головой, словно не верил, что такое возможно. Но попробовать стоило. Гермиона вдруг задумалась, что, не будь он умным волшебником с равными ей способностями, то нравился бы ей куда меньше. Ведь работая с ним на прошлых курсах в одной команде она уже понимала, что интеллектуальные способности Малфоя просто на высоте. — Тут написано, что для этого зелья нужно не так много ингредиентов, но обязательно нужно добавить кровь. Но любые махинации с кровью запрещены; это тёмная магия, Грейнджер, — сказал он. — Запрещена тёмная магия и всё с ней связанное, Гермиона, — с ноткой осуждения произнёс Гарри. Грейнджер обернулась к другу, совсем забыв, что они в общем зале. — Ты можешь не вмешиваться не в своё дело, Шрамированный? — раздражённо фыркнул Драко. — Всё, что касается Гермионы, — моё дело, — встал с места со сжатыми кулаками Гарри. Драко закатил глаза. — Гарри, успокойся и не злись. Это наша совместная работа, и мы обсуждаем всего лишь варианты, — Гермиона притянула за руку друга. Лимит терпения у Малфоя закончился, поэтому он лишь бросил девушке, что ждёт её ответ до ужина и вышел из Большого зала надменной походкой, которую Гермиона тайно обожала. Она много чего в нём обожала: звуки шагов, умиротворённое дыхание во сне, голос, запах, руки, губы…

***

До ужина у Гермионы оставалось несколько свободных часов, и она, решив не терять времени, включила плеер на полную громкость и принялась переписывать конспекты по «Защите от Тёмных искусств». Сначала донеслись неразборчивые шаги и приглушённый разговор двух людей, Драко с кем-то шёл по коридору. Через некоторое время, послышалось приглушённое хихиканье, Гермиона решила, что это просто привидения, бродящие по коридорам. Смех прекратился, шаги стихли, а затем раздался голос, который она бы узнала из тысячи — визгливый, дребезжащий, с легкой ехидцей в интонации. Пивз. Полтергейст, которого она знала с первого курса. Гермиона отложила перо. Пивз рассуждал о том, что «Исчезательный шкаф» — не просто мебель, а артефакт, и что жаль: в Хогвартсе он всего один. — Где? Я не знал, что у нас тут такой есть, — голос Драко звучал по-настоящему удивлённо. Гермиона нахмурилась, вглядываясь в пергамент, но отложив перо. — Да уж, жуткая вещь. Эти болваны Уизли в прошлом году засунули меня туда, — пробормотал Монтегю. — Было странно… словно я изнутри слышал улицу, шум людей… Но Драко его не слушал, лишь повторил вопрос полтергейсту. — Где хранится шкаф? — Там, где хранятся все потерянные вещи, мой мальчик, — пропел полтергейст с довольным хохотом. Секунду спустя послышалось торопливое прощание с Монтегю, и послышались торопливые шаги Малфоя, он бежал по коридору, его шаги отдавались эхом. Гермиона не двинулась сразу — лишь уставилась в стену, в которой вдруг начала складываться цепочка. Она разжала пальцы, и прошептала: — Там, где хранятся все потерянные вещи… Её пронзило озарение. Мысль вспыхнула ярко и чётко. — Выручай-комната, — выдохнула она и, не раздумывая больше ни секунды, сорвалась с места. Плеер с наушниками и Карту она схватила на бегу. Лестница промчалась под её ногами, как в тумане, и вскоре она уже влетела в комнату мальчиков, не заботясь о том, кто там внутри. Невилл, растерянно поднявшийся с кровати, посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Невилл, срочно, — выдохнула Гермиона, хватая воздух. — Где Гарри прячет мантию-невидимку? Мне она очень нужна. — Эмм… думаю, там, — неуверенно пробормотал Невилл, кивнув на пространство под кроватью. Гермиона сразу опустилась на колени и стала вытаскивать спрятанные вещи Гарри. Пальцы дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Наткнувшись на складку тонкой ткани, она сжала её. Бросив быстрый взгляд на дверь, она накинула её на себя, едва справляясь с тремором в руках. — Я просто… забыла книгу в Запретной секции, — на ходу соврала она, не глядя на Невилла. — Верну мантию после ужина, обещаю. Невилл кивнул, растерянно, а Гермиона уже скрылась за дверью. Она поднялась на восьмой этаж быстрее его, надела наушники и просто стала ждать, когда Драко появится у стены, за которой находилась «Выручай-комната». Тот не заставил себя долго ждать, но сначала он полностью оглядел этаж, удостоверившись, что никого рядом нет. Малфой открыл появившуюся дверь и прошагал туда. Его имя на Карте исчезла, как и звуки из плеера. Драко было плохо слышно — звуки доносились с искажением, словно он находился далеко от кольца. Однако по приглушённому шуму Гермиона поняла, что он открыл шкаф. Затем звуки наполнились шипением и шуршанием, помехи заглушили всё остальное. Она села у колонны, сжав наушники и не отрываясь от плеера, продолжая ждать. Спустя час Драко вышел и его шаги стали отчётливее. Задержавшись на пороге, он оглянулся и быстро направился вниз. Гермиона, сверившись с «Картой Мародёров», увидела, что он зашёл в гостиную Слизерина. Не снимая наушников, она поднялась и, захватив плеер, направилась в кабинет Дамблдора.

***

— Мисс Грейнджер, ужин начнётся через пару минут. Что-то случилось? — спросил Дамблдор, встречая её у двери с той самой спокойной добротой, которая сбивала с толку. Гермиона кивнула, сжимая в пальцах Карту и наушники. Сердце стучало в горле. — Да, директор, — выдохнула она и шагнула в кабинет. Тепло камина, запах воска и книг — всё в этой комнате было привычным, успокаивающим, но взгляд сразу зацепился за фигуру у окна. Снейп. Чёрная мантия, прямые плечи, руки сцеплены за спиной. Он не обернулся, даже когда она поздоровалась. Только кивнул и остался неподвижен, глядя в сгущающиеся сумерки за стеклом. — Я слушаю вас, мисс Грейнджер, — произнёс Дамблдор, усаживаясь в кресло. Спокоен, как всегда, но в глазах жила настороженность. Гермиона подошла ближе, подбирая слова. Голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Он нашёл «Исчезательный шкаф», — начала она, не называя имени. — Думаю, он сломан. Он пробыл в Выручай-комнате больше часа. Зашёл туда и начал что-то искать. — Он? — директор снял очки. — Малфой. Он нашел «Исчезательный шкаф». Повисла тишина. Снейп оторвался от окна. — Исчезающий шкаф, — повторил он. Гермиона кивнула. — Он стоит там давно, — сказал Снейп. — Зачем он ему? Дамблдор снял очки, провёл пальцами по переносице. Лицо его потемнело. — Выпустить в школу Пожирателей Смерти, — хрипло произнёс он. Гермиона отступила, с дрогнувшими губами закрыла глаза и покачала головой, не в силах принять сказанное. Внутри неё треснула надежда. «Драко не может так поступить со мной». — Продолжайте следить за ним, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор, поднимаясь. — Мы должны быть начеку. Если мистер Малфой попытается починить шкаф, на это уйдёт не меньше пары месяцев. Гермиона кивнула, стараясь не выдать, как дрожит внутри всё. Несмотря на то что эта новость могла бы ошеломить любого, профессора не выглядели удивлёнными. Их лица оставались спокойными, как если бы всё это им уже было известно. В груди у Гермионы вспыхнуло подозрение, колкое и неприятное, но она оттолкнула его. Если бы они действительно знали, не стали бы поручать ей следить за Малфоем. — А что, если просто убрать шкаф? — тихо спросила она. Снейп обернулся. Лицо его потемнело, взгляд стал тяжёлым. — Тогда его снова накажут, мисс Грейнджер. Если Сами-Знаете-Кто дал ему это задание, он обязан его выполнить. Вы ведь не хотите снова услышать, как его пытают? Гермиона вздрогнула. Что-то болезненно кольнуло в груди. Она помотала головой, нервно моргнув, чувствуя, как внутри скапливается тревога. Покинув кабинет директора, Гермиона у лестницы снова надела наушники. Драко находился в компании друзей. Они направлялись в Большой зал, обсуждая какую-то бессмысленную ерунду. Услышав их голоса, она выдохнула с облегчением: пока он здесь, внутри стен замка, никто не посмеет его тронуть. Когда она вошла в зал, взгляд сразу нашёл его — бледного, с напряжёнными чертами лица. Джинни, заметив подругу, поманила её жестом, предлагая место рядом, но Гермиона, не колеблясь, направилась к столу Слизерина. Косые взгляды, шепот, натянутое молчание — всё это она чувствовала кожей. Но не остановилась. Из всей компании только Тео Нотт поприветствовал её с лёгкой полуулыбкой. Она кивнула ему в ответ с легкой улыбкой. — Малфой, можно тебя на пару слов? — обратилась она к нему, несмотря на прищуренный взгляд Паркинсон. — Чего тебе, грязнокровка? — нахмурилась Паркинсон. Малфой лениво поднял взгляд и уставился на неё. В его лице читалась напряжённость и внутренняя тревога. Он явно был не в себе, и странно, что его друзья продолжали делать вид, будто всё в порядке. — Я посмотрела, что у нас есть, — спокойно произнесла Гермиона, не отводя взгляда. — «Elixir Patroni» мы приготовить не можем из-за ограничений, поэтому решила попробовать «Potio ingenii recognition» — зелье разума, которое помогает вспомнить важный сон. Заберёшь ингредиенты у Слизнорта? Он промолчал. Лишь коротко кивнул и снова уставился в тарелку. Гермиона задержалась на мгновение, проверяя, услышал ли он, потом попрощалась с Ноттом и направилась к своему столу. Тревожное чувство не отступало. Мысли о Малфое крутились в голове: она не понимала, что именно он задумал, но ощущала: приближается неотвратимое.

***

После того, как Драко нашёл наконец-то «Исчезательный шкаф», он сразу же написал матери письмо и сообщил, что на починку уйдёт много месяцев. Он знал, что эта новость понравится Тёмному Лорду и надеялся, что пока от него отстанут. Все дни он был раздражён и замкнулся в себе. Каждый раз в Большом Зале его не покидала мысль, что все эти студенты и профессора будут в опасности в конце года. Как бы он раньше ни относился к Хогвартсу, он никогда не хотел, чтобы из-за него кто-то пострадал. Особенно он думал о первокурсниках, в глубине души надеясь, что деканы вовремя их защитят. Большому риску подвергались грязнокровки и предатели крови, как Грейнджер и Уизли. Грейнджер… Когда он думал о ней, то начинал дрожать. Даже в кошмарах ему снилась она, как её пытает Беллатриса. Раньше ему снились он сам и его родители. Он видел сны, в которых Тёмный Лорд мучил Нарциссу, и страх за мать не оставлял его разум ни на секунду. По какой-то причине он переставал бояться, когда был с Грейнджер. В первый раз, это чувство свободы от страха он испытал, когда девушка аппетитно кушала стейк в том странном кафе. Приятнее всего было когда он оплачивал счёт; мысль, что он угощал её, поднимала его самооценку. Не всегда же ненавидеть себя и презирать за трусость. После вечеринки Тео, где она запретила к ней прикасаться, она активно его игнорировала, но он знал и чувствовал на себе её быстрые взгляды. Как же не вовремя у него появились к ней чувства; словно сама судьба издевалась над ним. Видимо, мало было того, что его отец в Азкабане из-за Поттера; мало того, что его семья потеряла былое величие; мало того, что каждый второй полукровка считал, что имеет право смотреть на него свысока; мало того, что Тёмный Лорд жил у него и того, что его мать постоянно пытали, а родная тётя даже не пыталась помочь; мало того, что сам Драко подвергался несколько раз пыткам и даже был под «Империусом»; мало того, что его собираются обручить, даже не спрашивая, хочет ли он этого. Теперь он начал испытывать чувства к грязнокровке, которую презирал ещё полгода назад и мечтал, чтобы она исчезла. А Грейнджер ненавидела его, потому что на лестнице, тогда, в её глазах он увидел то, чего не ожидал. В туалете Плаксы Миртл эти тёплые карие глаза смотрели на него с нежностью, а на следующий день — так, словно он был самым жалким человеком.

***

Все эти месяцы Невилл занимался только тем, что искал информацию про Грин-де-Вальда. Он усердно исследовал его жизнь и невольно восхищался тем, каким сильным волшебником тот был. Но про личную жизнь волшебника информации было мало, даже в материалах, которые отправил Крам. — Невероятно! — крикнул Невилл, сидя в гостиной факультета.— Гарри! Гермиона! Быстрее… быстрее спускайтесь в гостиную! Через пару минут Гарри вышел из спальни с сонным видом. Гермиона спустилась к ним через десять минут; от неё пахло алкоголем; Невилл сразу почувствовал запах, но остальные, видимо, не заметили. — Что стряслось? — оглянулся Гарри на Рона; тот лишь пожал плечами. Невилл открыл книгу, остановился на 457 странице «Истории магии для шестого курса» и отдал книгу Гермионе. Девушка пробежалась по странице, но ничего не поняла. Там было семейное древо автора книги — Батильды Бэгшот. — Ничего не понимаю, Невилл, — сказала устало Гермиона и передала книгу Гарри. Тот тоже ничего не уловил. Ребята уставились на Невилла, а тот забрал книгу и указал на Батильду. — У Батильды Бэгшот была сестра Гертруда. Рядом её, муж Дуглас Маклеон, вот, — указал на картинку Невилл, — под ними находится Кларисса Маклеон — их единственная дочь. Здесь указана её девичья фамилия, но она вышла замуж и стала Клариссой Грин-де-Вальд. Троица удивлённо переглянулись. — Хочешь сказать, — сказал Гарри, — что Геллерт Грин-де-Вальд — племянник…—Невилл довольно улыбнулся. Гермиона предположила, что Батильда могла знать что-то о личной жизни самого опасного волшебника магического мира, раз являлась его близкой родственницей. Она так расхвалила Невилла, что гриффиндорец смутился. Они договорились, что на каникулах попытаются найти и связаться с Батильдой. Затем Гарри и Рон поднялись к себе, а Гермиона осталась с Невиллом в гостиной, чтобы помочь ему собрать книги и материалы на столе. — Гермиона, — девушка подняла на него взгляд. Невилл сглотнул. Ему всегда было трудно общаться с друзьями, открыться им, так как он был слишком робким. — С тобой всё в порядке? Гермиона замерла и через пару секунд непонимающе покачала головой. — Я… я замечаю последний месяц, что от тебя пахнет алкоголем по утрам и даже вечерами, — произнёс он робко. Гермиона подняла одну бровь, и Невилл почувствовал, что застал её врасплох. — Не имею понятия о чём ты, Невилл, — ответила она и улыбнулась, — я пользуюсь магловскими духами, а они делают его из спирта. Спирт — это и есть алкоголь. Девушка продолжала складывать бумаги как ни в чём не бывало. Выглядела она как обычно. Невилл не подумал об этом и застеснялся своих выводов. — Да, возможно, ты права. Извини. К тому же, откуда в Хогвартсе алкоголь, — сказал он. Дальше они молча собрали его вещи и, пожелав парню хорошего сна, Гермиона поднялась к себе в комнату, а Невилл же смотрел ей вслед. Запах, который он чувствовал, был не от спирта, волшебного огневиски. Этот запах он ни с чем не спутает, ведь его бабушка пила часто, оплакивая своего сына, потерявшего рассудок.

***

В следующие дни Драко и Гермиона молча варили зелье для Слизнорта. Как бы Гермиона ни хотела, она не находила себе силы, чтобы нарушить их тишину. А Драко был ещё более мрачным, поэтому просто делал работу и, не поднимая даже взгляда, уходил из кабинета первым. Все четыре дня, что они занимались в кабинете Слизнорта, Гермиону не покидало тревого за него. В начале следующей недели они уедут по домам и, понимая, какой «Happy House» ожидает Малфоя, девушка молилась всем богам, чтобы его не пытали. «Вернись в Хогвартс живым и здоровым. Вернись ко мне», — мысленно просила она его. По вечерам, когда Драко пропадал в «Выручай-комнате», Гермиона следила за ним в Мантии-невидимке. Но нужно было возвращать её Гарри, поэтому в конце недели она просто слушала его шаги, следила за ним по Карте и продолжала докладывать директору, чем занимался Драко. После разговора с Невиллом она испытала мини-шок. Проанализировав своё поведение, Грейнджер решила не пить в школе алкоголь. Хотя Тео ей доставлял несколько пузырьков с огневиски и она не считала это проблемой, но, раз заметил Долгопупс, то скоро могли заметить Гарри с Роном. А отвечать им, что с ней такое, она не могла. Хотя и себе она не могла ответить на этот вопрос. Она лишь чувствовала опустошение, усталость. Началось всё в конце прошлого года.

***

Перед выходными в гостиной Гриффиндора собрались старшекурсники. Гермиона не хотела спускаться к ним, но Джинни настояла. Мальчики пили сливочное пиво, девушки о чем-то спорили. Как в старые добрые времена. Симус как всегда шутил несмешные шутки, Дин Томас прикалывался над ним. Рон обнимал Лаванду, а та выглядела счастливее всех. Гарри бросал неловкие взгляды на Джинни, а та совсем на него не смотрела. Недавно они были на праздничном приёме у Слизнорта; после этого Кормак переключился на Патил, что только обрадовало Гермиону. И теперь, сидя со своим друзьями, Гермиона наблюдала за ними со стороны. Она понимала: юность всё простит, но не понимала, что их ждёт в будущем. Чувствовала, что скоро все они отправятся на войну. Гермиона лишь надеялась, что все эти молодые, храбрые гриффиндорцы выживут. Ей быстро стало скучно и, Гермиона попрощалась со всеми, отправившись отдыхать после трудного учебного дня. Они с Драко сегодня закончили работу по «Зельеварению» и в понедельник собирались презентовать зелье профессору Слизнорту. Готовясь ко сну, Гермиона надела наушники и услышала плач Драко. Она прикрыла глаза, позволяя себе остаться в этом звуке, будто её присутствие на расстоянии могло хоть немного облегчить его боль. Он с кем-то тихо разговаривал и прислушавшись, девушка поняла, что это Плакса Миртл. «Драко плачущий и разговаривающий с маглорожденным призраком… Как иронично». Голос Плаксы Миртл был тихим, тонким, срывающимся на жалобные интонации. Она что-то шептала ему и пыталась подбордрить Драко. Гермиона потянулась за «Картой Мародёров», провела пальцем по замысловатым линиям, и сердце больно сжалось, когда она увидела его одинокую фигуру в старом школьном туалете. — Я… — голос Драко ломался, срывался на дыхание, пересыпанное слезами. — Я одинок. Мне страшно за семью. Страшно умереть. Я слишком устал жить. Но если не выполню задание… если не сделаю то, что должен… он убьёт мою мать. Она так слаба. Она не заслужила. Я не могу рисковать. Оттого мне плохо. Я просто… устал. Его слова резали, как нож. Каждое тянуло жилы внутри, отзывалось в груди болезненным пульсом. Гермиона едва дышала. Хотелось укрыть его, прижать к себе, унести прочь — туда, где он мог бы быть просто мальчиком, а не орудием в чужих руках. Всё внутри перевернулось. Её чувства к нему перестали быть абстрактным сочувствием. Он стал ближе, понятнее. Мир вокруг потерял чёрно-белую окраску, теперь всё было серым. Некоторое время Драко сидел молча. Миртл говорила какие-то теплые слова, но Гермиона не слушала её. Мысли захлестнули её, всё внутри сжималось в тугой клубок, пока не раздался его голос. — Она не приходила? — спросил он Миртл. — Она? Кто она? — крикнула призрак. — Даже тебе, грустному парню, не нужна Миртл! — Девушка с длинными кудрями… с милым лицом, — прошептал он. Гермиона застыла. Мир перестал существовать. Остался только этот голос, его голос, звучащий внутри неё. Она не поняла, как накинула мантию, спустилась по лестнице, нырнула в гостиную, выхватила у Гарри бутылку сливочного пива, оставив его ошеломлённого. Сердце грохотало, дыхание сбивалось, ноги несли к Драко, а в мыслях только звучала слова её любимой песни. «Беги от мира, беги дальше Иди со мной до конца, мой любимый Будет ли это плохим концом для нас двоих, сбившихся с пути?» Гермиона стояла перед дверью в туалет Плаксы Миртл, тяжело дыша. Грудь вздымалась после бега, ладони были влажными, в ушах всё ещё стучала кровь. Она провела рукой по щеке, глубоко вдохнула и, словно невзначай, толкнула дверь. Надо было притвориться, что просто хотела выпить, чтобы Драко не догадался о прослушке. Туалет встретил её затхлой влажностью и холодным лунным светом, проникающим сквозь мутное стекло. Драко сидел на том самом месте, где в сентябре сидела она. Он смотрел в окно, пытаясь что-то разглядеть в ночном небе. Увидев её, он медленно встал. Лицо осунулось, глаза были красными от слез. По лбу тянулись вздувшиеся жилки, делая его лицо болезненным. Он молчал. — Я думала, тут пусто, — негромко сказала она, чуть сжав бутылку в руке. — Хотела просто немного… выпить. Драко кивнул, не проронив ни слова, поднял с пола мантию. — Тогда я уйду. Не буду мешать, — проговорил он и двинулся к выходу. Гермиона растерянно схватила его за руку. Ладонь её дрожала, сердце колотилось, как пойманная птица, а разум умолял отпустить, убежать, сделать вид, что ничего не произошло. Но что-то внутри не позволило. Ни шагу назад. Ни слова в сторону. — Я устала, — прошептала она. — Слишком устала жить. Я хочу исчезнуть, умереть, сгореть заживо. Поэтому… поэтому я каждый день пью, каждый день режу себя, лишь бы что-то чувствовать, кроме страха и пустоты. Но с тобой… с тобой я чувствую, что ещё могу жить. Драко не отводил от неё взгляда. Он стоял неподвижно, впитывая каждое её слово, и только спустя время тихо спросил: — Что с тобой произошло, Грейнджер? Её дыхание сбилось, плечи задрожали, пальцы разжались. Она отпустила его руку и с тихим, сдавленным стоном опустилась на колени. Всё внутри оборвалось. Мысли стали рваными, скомканными, голова гудела от напряжения. «Заткнись, дура! Молчи и не вздумай говорить! Забудь, спрячь» — кричал разум. Драко сел рядом, не произнеся ни слова. Он протянул руку, дотронулся до подбородка Гермионы и приподнял её лицо. Слёзы текли по её щекам, с каждой каплей срывая её душу, оставляя на лице следы того, что нельзя было больше держать внутри. — Я…я убила человека, Драко…