15. Секреты чистокровных.

Драко не собирался выступать в «официальные» отношения с Грейнджер. Он никому никогда не предлагал встречаться, никого не звал «своей девушкой». Он спал с Пэнси Паркинсон и даже не был против жениться на ней, она стала бы идеальной миссис Малфой. Но, после того, как его дом оккупировал Тёмный Лорд, женитьба или другие мысли насчёт будущего ушли на задний план. После четвёртого курса, летом в доме партнёров своего отца в Италии, он первый раз переспал с дочерью мистера Кассано. Тот был суровым мужчиной, но за то его дочь Моника, была прекрасной ведьмой. Моника Кассано была старше его на два года, но выглядела как его ровесница. А ещё она была очень красивой с рыжими волосами. Она тоже была неопытной, поэтому Драко не был уверен, что сделал всё правильно. К слову, тогда он продержался совсем немного. Но, вряд ли его можно в этом винить. Драко не мог тогда сказать, что чувствовал во время своего первого секса, но ему понравилось. Ему было приятно. После, он занимался сексом с Моникой ещё 5-6 раз, но дальше этого их отношения никуда не шли. Драко её больше не видел, потому что Люциус перестал сотрудничать с её отцом. После Моники, на пятом курсе в начале учебного года, вступив в инспекцию дружин, упиваясь своей властью при Амбридж, Драко быстро стал одним из самых крутых парней Хогвартса. С его внешностью, он совсем не удивился этому. Вряд ли, девушки могли бы отказать ему, когда он смотрел на них своими серыми глазами и говорил вещи, от которых девушки были без ума. Второй девушкой, которую он трахнул, была Лианна Родригес из Пуффендуя. Девушка была красивой, с шикарными ногами, но секс с ней ему особо не поравился. Лиана кончила через пару минут и совсем обмякла. Драко казалось, что он насилует её, потому что ленивая Лиана даже не пыталась издать какие-то стоны, а просто ждала, когда он кончит. Такой секс совсем не привлекал его. Ему нравилось, когда девушка отдавалась ему всю, позволяя делать собой все непристойности, при этом активно участвуя сама. Через пару недель после этого, Драко лишил девственности Патил из Когтеврана. Хотя, Драко всегда замечал, что Падма более сдержанная, чем её сестра из Гриффиндора. Он был удивлён, когда Падма сама начала флиртовать с ним и в конце, когда он поймал её в темном коридоре южной башни Хогвартса после отбоя, Падма сама поцеловала его. Когда видишь, что девушка не против с тобой переспать, только глупый откажется от такого. Падма Патил лишилась девственности с Драко Малфоем в старом кабинете «Древних рун». После этого, девушка вступила в «Отряд Дамблдора» и стала потенциальным врагом Драко. Только ближе к рождеству, пьяная Пэнси Паркинсон призналась Драко, что не против с ним спать. Спать с пьяной подругой Драко не собирался, поэтому он как истинный джентльмен уложил её к себе и в ту ночь они просто уснули вместе. Это стало началом их дружбы с привилегиями. С Пэнси было хорошо, она отдавалась ему так, как он хотел и он давал ей то, чего она жаждала. Они вместе учились, ощупывая, что нравится, а что нет. Но никаких чувств к ней, кроме дружбы и уважения Драко не испытывал. И то, что её обручили с психопатом, его удручало, но как ей помочь он ещё не придумал. С Гермионой Грейнджер всё было впервые для Драко. Она была непокорной, она была чертовски умной, она была смелой, она была просто другой. Но, несмотря на все её качества, ещё Гермиона Грейнджер была ранимой, со своими проблемами и с бесконечным желанием исчезнуть. Возможно, поэтому они сблизились в этом году. С Грейнджер он чувствовал себя полным ничтожеством и ему это нравилось, не нужно было притворяться кем-то другим, не нужно было прятаться за маской. В начале года он ненавидел её и это было взаимно. Сейчас, он был по уши влюблён в неё и не сомневался, что это тоже взаимно. Для человека, подобного Драко Малфою, жить в мире, где каждый шаг и каждое дыхание диктует семейная традиция и обязательства, были всегда тягостной цепью. Выход за пределы этих ограничений означало освобождение. Гермиона Грейнджер была противоположностью всему, что он знал. В её обществе он не испытывал давления быть тем, кем его хотели видеть его родители, общество, пожиратели. Он мог быть просто Драко, трусливым, слабым, но настоящим. Он сходил с ума и испытывал настоящий фейерверк чувств только целуясь с ней. О том, что будет с ним, когда он возьмёт её, блондин даже не пытался представить, ибо знал, что окончательно потеряется в ней. Драко, едва переступив порог замка, не направился в гостиную, а сразу свернул в библиотеку. Слова Беллатрисы о некоем «Реджи» настойчиво звенели в голове, мешая думать о чем-то другом. Он поприветствовал мадам Пинс, которая сидела за высоким дубовым столом и аккуратно складывала стопку потертых книг, и, понизив голос, спросил о школьных архивах и старых выпускниках. Надежда была слабой, но он думал, что строгая библиотекарша могла знать хоть что-то об этом загадочном родственнике. Логичнее было бы заглянуть в хранилище книг Малфой-Мэнора, но уже покинул дом, и оставалось лишь воспользоваться тем, что было под рукой. Ирма Пинс, сухощавая женщина с узким лицом и высоким носом, подняла глаза на юношу поверх тонкой оправы очков, потом медленно сняла их и протерла краешком платка. На ней был строгий тёмный камзол с пуговицами под горло, волосы, туго собранные в пучок, блестели серебристыми нитями в свете ламп. — Ты ведь сын одной из троих Блэков, — произнесла она, чуть прищурившись. — Какая из них вышла за Малфоя, дай вспомнить. Драко почувствовал, как внутри всё напряглось. Он знал только двух сестёр: Нарциссу и Беллатрису. — Нет, одна стала Лестрейндж, другая… Тонкс, — медленно проговорила Ирма, будто перебирая воспоминания, затем взглянула на него внимательнее. — Значит, ты сын Нарциссы. — Тонкс? — переспросил он с заметным удивлением. — Моя мать никогда не говорила, что у неё была ещё одна сестра. — Странно, конечно, — отозвалась мадам Пинс сухим тоном, — но я дам тебе книгу о чистокровных семьях. Там собраны все, даже те, кого вычеркнули из родословных. Книга волшебная: автор умер уже давно, однако новые имена появляются сами по себе. Подожди здесь. Сказав это, она направилась к дверце, ведущей в запретную секцию. Драко остался у стола, сцепив пальцы за спиной, и чувствовал, как в груди постепенно расползается тревога, перемешанная с колючим интересом. Он не сразу понял, откуда берётся это неприятное жжение под рёбрами, но чем дольше ждал библиотекаршу, тем сильнее оно становилось. Мысли приходили одна за другой и мешали друг другу. Если у матери действительно была ещё одна сестра, почему он никогда о ней не слышал? Кто такой этот «Реджи» и почему имя не звучало в разговорах, хотя речь шла о Пожирателе Смерти? Что значит быть «сожжённым» из фамильного древа и каковы тайны, которые поколениями прятались в их семье? Драко устало потёр глаза, чувствуя, что голова тяжелеет от вопросов. Через несколько минут мадам Пинс вернулась из запретной секции, держа в руках массивный том в чёрном кожаном переплёте. Она положила его перед ним на стол с таким видом, будто отдаёт не книгу, а целое сокровище. Драко раскрыл фолиант и пробежал глазами первую страницу. «Кантанкерус Нотт. Справочник чистокровных волшебников». Заглянув в оглавление, он быстро нашёл раздел, посвящённый Блэкам, и перевернул нужные страницы. Информации о роде было предостаточно, Блэков в магическом мире ставили почти на уровень королевской династии. Просмотрев записи о предках, он остановился на именах, которые искал. «У Сигнуса Блэка и Друэллы Розье родились три дочери: Андромеда, Беллатриса и Нарцисса. Старшая дочь, Андромеда Блэк, была сожжена с фамильного древа за связь с грязнокровкой. Она вышла замуж за Эдварда Тонкса и родила дочь Нимфадору Тонкс, полукровку-метаморфомага». Щёки Драко заметно побледнели, пальцы крепче сжали края страниц. Он забыл дышать из-за первоначального шока. В доме, который прославлялся чистотой крови, оказалась дочь, сбежавшая с магглорожденным. Мысли метались, сомнения множились, но он не дал себе времени застыть в этом и перевернул страницу. «У Ориона Блэка и Вальбурги Блэк родились два сына: Сириус Блэк и Регулус Арктурус Блэк». Теперь стало ясно: «Реджи» — это младший брат Сириуса, погибший ещё юношей. Если верить Беллатрисе, до Драко он считался самым молодым Пожирателем Смерти. Но он умер рано, оставив за собой лишь имя в книге. Драко вспомнил рассказы о том, что в Отделе Тайн его тётя убила собственного кузена. Выходило, эта война пожирала не только чужие семьи, но и их собственные. В роду Блэков предавали и вычёркивали близких, соединялись с теми, кого вчера презирали, а потом убивали друг друга с холодной решимостью. Ему стало тошно от мысли, что он часть этого безумного наследия. Закрыв книгу, он вернул её мадам Пинс, поблагодарив коротким кивком, и направился вниз по холодным каменным лестницам в подземелье. В коридоре кто-то переговаривался, но он не обратил внимания, прошёл мимо и зашёл в свою комнату. Сев на край кровати, он опустил локти на колени и провёл ладонями по вискам. Мысли не отпускали, гулко стуча в голове. Он чувствовал, как привычные основания для веры в идеалы семьи и учения Тёмного Лорда рушатся. Он и раньше сомневался, что война ведётся ради «чистоты крови». Эта уверенность исчезла окончательно, когда отец однажды признался: сам Волан-де-Морт полукровка. Многие из Пожирателей не знали этого или не желали признавать, но для Драко это стало точкой невозврата. Он уже давно понял, что сила мага не определяется чистотой крови. Ему не нужно было искать доказательства в книгах или спорах, он видел это своими глазами. Дамблдор и Волан-де-Морт, самые могущественные волшебники своего времени, оба были полукровками. Гарри Поттер, единственный, кто выжил после заклятия «Авада Кедавра», тоже оказался полукровкой. Его крестный Северус Снейп, мастер зельеварения и искуснейший окклюмент, чьему уму и стойкости Драко невольно восхищался, тоже происходил не из чистокровной семьи. Зато все ограниченные люди, которых он знал, были чистокровными: Крэбб-старший, Гойл-старший, Яксли, Уизли. Еще была Грейнджер. Дочь маглов. Теперь его удивляло не то, что магглорожденная могла превзойти многих чистокровных, а то, как легко разрушались семейные ценности. Андромеда Тонкс показала, что можно перечеркнуть родовую систему и всё же остаться собой. Её поступок, ещё недавно вызывавший в нём презрение, теперь воспринимался иначе: как вызов условностям, которые держали его самого на цепи. Мысль о том, что он мог бы быть с Гермионой, прежде заставляла его внутренне сжиматься, бороться с самим собой ради фантомного наследия Малфоев. Но теперь, после того как он узнал о судьбе Андромеды, ему впервые стало ясно: он тоже имеет право отречься от этого груза и построить собственную жизнь, пусть даже отец и мать будут смотреть на него с ненавистью. Драко долго сидел, перебирая в голове возможные шаги. Сомнения и страхи боролись с каким-то новым, непривычным ощущением свободы. В конце концов, он придвинул к себе лист пергамента, окунул перо в чернила и медленно вывел первые строки письма. Он не был уверен, что получит ответ, но понимал: попробовать стоило. «Тётя Андромеда» «Дорогая миссис Тонкс, Позвольте представиться. Меня зовут Драко Малфой, я сын вашей сестры Нарциссы и Люциуса Малфоя. Сейчас я учусь в Хогвартсе на шестом курсе и совсем недавно, просматривая старые записи в библиотеке, случайно узнал о вашем существовании. Для меня, это является откровением, ибо ни моя мать, ни мой отец, не рассказывали мне про ваше существование. Я чувствую, что имею право знать тех, с кем связан кровью, и потому осмеливаюсь обратиться к вам. Я хочу выразить своё желание познакомиться с вами в ближайшие дни, если только Вы сможете посетить Хогсмид. Для меня, писать это письмо является большой отвагой. Однако, я не скрою, что причиной моей жажды встречи, является Ваш смелый поступок — союз с грязно… маглорожденным. В этом поступке я вижу надежду, что и я смогу открыть для себя такую же смелость. Но, я испытываю страх, ибо мне нужен тот, кто будет родственен мне кровью и кто сможет разделить мои чувства. Буду ждать от Вас ответа. С уважением, Ваш племянник, Драко Люциус Малфой». Быстро поднявшись в совятню, Драко прикрепил письмо к лапке совы и наблюдал, как птица скрылась в тёмном небе. В груди у него ощущалась странная лёгкость, будто вместе с пергаментом он отправил и часть собственных сомнений. Спускаясь в зал, он услышал знакомый гул голосов, и по дороге к трапезе встретил своих приятелей. Сделав вид, что пребывает в хорошем настроении, он уверенно зашагал в сторону длинного коридора. Но стоило ему заметить руки Энтони Голдстейна на талии Грейнджер, мгновенно ощутил, как в нём закипает ярость. Мысль о том, что этот наглый когтевранец позволил себе прикоснуться к ней, заставляла закипать кровь в жилах. Ему казалось, что он способен сорваться и обрушить на Голдстейна самые жестокие заклятия. Ярость не проходила, а вместе с ней он вернулся в к недавным событиям, которые стали точкой невозврата: её горячее дыхание, её губы на его губах, от которых у него подкосило колено. Он не хотел больше никого, кроме нее. Драко знал, что Грейнджер нельзя покорить золотом или фамильными драгоценностям, но когда он застегнул браслет на её запястье, он впервые почувствовал себя победителем, даже если победа была хрупкой и зыбкой. «Моя». Когда он покупал браслет днём, уверенности ещё не было. Мысли метались, сомнения сжимали горло, но история Андромеды подарила ему крохотную искру надежды. Именно поэтому, произнеся вслух, что Гермиона теперь его девушка, он впервые в жизни решился на шаг, которого никто от него не ждал. И всё же, в глубине души оставался страх. Он понимал, что если Гермиона узнает о чёрной метке, выжженной на его руке, их счастье не продлится. Ни пример тёти, сумевшей однажды заявить миру о своём выборе, ни собственная решимость не могли заглушить тревогу, которая сидела внутри и разъедала его тишину. Драко не знал одного: Гермиона Грейнджер уже давно всё знала.

***

Гермиона стояла перед зеркалом в своей комнате, готовясь к учебному году. Она испытывала странные чувства. Она — девушка Драко Малфоя. Она сама не понимала, что вчера на Драко нашло. Она могла слышать каждый его шаг, каждое его дыхание через плеер, но никак не могла понять, что у него в голове. Гермионе было тревожно, она смотрела на свой браслет и в чувствовала облегчение, что Драко выбрал эту руку, чтобы надеть браслет, ибо на другой руке у неё ещё не зажил порез, которую она сделала в Норе. Она не исцеляла себя, невольно наказывая себя. Вероятно, шрам останется, как и на её ляжках. Как говорил её психолог мистер Робин, у них с Драко были эмоциональные качели и нездоровые отношения. Несмотря на то, что Драко уверенно сказал, что она его девушка, Гермиона не могла этому радоваться. Она любила его, а она ему нравилась. В этом гриффиндорка была уверена. Но, теперь ей приходилось думать, как она будет дальше следить за ним, ведь факт остаётся фактом: Драко Малфой - её парень, но и одновременно Пожиратель Смерти. Спустившись в гостиную своего факультета, Гермиона встретила Дина Томаса, который ждал Симуса. Она узнала от него, что Гарри и Рон даже не проснулись, что означало, что завтрак они пропустят. Совместно с гриффиндорцами она отправилась на завтрак раньше всех, когда остальные все ещё спали. — Гермиона, что ты будешь делать вместо курса по трансгрессии? — спросил Симус, когда они сели за стол, — Дин говорит, что из всех 6-курсников, только вы двое получили лицензию. Остальные будут проходить платные курсы, я тоже записался. Гермиона была бы не Гермионой, если заранее не обдумала то, как будет пользоваться свободным временем. Она решила помогать Невиллу отыскать хоть какую-то зацепку с наследником Грин-де-Вальда, потому что вот уже 4 месяца у них ничего не было. А остальное время Гермиона решила посвятить чарам. Умом она единственная из золотой троицы понимала, что война неизбежна и никто не знает, когда их настигнет ужасы предстоящей встречи с Волан-де-мортом, поэтому, она думала, что благодаря этому может хотя бы подготовиться к побегу, если что-то произойдёт. — Я решила взять дополнительные пары по чарам, — ответила она, налив себе кофе, — а ты что решил, Дин? Дин Томас, который искал глазами кого-то в толпе не услышал её вопрос, пока Симус не ударил его по спине. Он извинился и переспросил вопрос. — Ааа, я пока не решил, но думаю, что-то связанное с древней магией, хочу узнать свою стихию, — ответил он, через немного. — Зачем тебе это? — удивлённо вскинула бровью Гермиона. — Гермиона, ты же была в прошлом году в отделе Тайн, вместе с Гарри? — задал вопрос Дин. Когда Гермиона вспоминала Отдел Тайн, сердце начинало биться чаще. Она старалась сохранять спокойствие, но образ Рабастана Лестрейнджа, всплывающий в мыслях, вызывал тревогу, которое не удавалось унять. Она кивнула Дину и попыталась сосредоточиться на нём. — Говорят, — перешёл он на шёпот, — что «Сами-знаете-кто» вызвал огонь из своей пасти, а директор Дамблдор использовал поток воды, чтобы его остановить. Я тоже хочу найти свою стихию, хотя не уверен, что смогу воспроизвести такой уровень магии, — ответил Дин шептом. Стихийная магия представляла собой одну из форм магии, которая связана с контролем над природными элементами — землёй, водой, воздухом и огнём. Эта форма магии отражала глубокую связь волшебника с окружающим миром и его способность воздействовать на него через энергию элементов. Волшебники, способные использовать стихийную магию, могли вызывать и манипулировать элементами, чтобы достичь своих целей. Поэтому волшебники легко могут вызвать огонь простым заклинание «Инсендио», и сотворить воду из ничего, благодаря «Агуаменти». Но, одно дело уметь вызывать огонь и воду, другое дело управлять, как это делает Волан-де-морт и Дамблдор. Эта магия требовала не только знаний и навыков, но и глубокого понимания природы и её энергии. Хотя, такую магию не часто использовали в дуэлях, все равно управлять природной магией удавалось только поистине великим волшебником. Гермиона раньше не задумывалась, какой элемент природы она могла бы контролировать, но про себя подумала, вряд ли это воздух, ибо она даже летать не умела. Весь завтрак она думала только об этом, анализируя, можно ли контролировать стихию, без темной магии. Из мыслей её привлёк мужской голос, который упорно пытался до неё достучаться: «Грейнджер, Грейнджер». Она вырвалась из своих мыслей и повернула голову в сторону голоса, и увидела Драко, который стоял странно покосившись на неё. Она настолько увлеклась, что даже не заметила, что за стол сели Гарри с Роном, а у неё над душой стоял Малфой, который отчаянно звал её несколько минут. Когда Гермиона пришла на завтрак, она не заметила Малфоя за столом Слизерина, поэтому даже не стала искать его в толпе. Но, это было до того, как она начала думать о стихийной магии. — Грейнджер, я уже минут пять тебя зову, — оскалился он. — Что тебе, Малфой? — вступился в разговор Гарри. Малфой закатил глаза и проигнорировал его, возвращая внимание гриффиндорке. — Грейнджер, профессор Слизнорт просит нас зайти перед первыми парами, чтобы обсудить вечерние, углублённые курсы зелья для подготовки к Ж.А.Б.А. Пэнси еще болеет, поэтому нужно пойти к нему старостам. СЕЙЧАС, — сказал он со всей серьёзностью. — Я тоже староста, Малфой, я пойду, — Рон встал с места и шагнул вперёд, но Гермиона его остановила, сказав, что давно закончила завтракать. Она улыбнулась друзьям и вышла с Большого Зала, вслед за Малфоем. Как только они спустились в подземелье, Драко ловко схватил её запястье и толкнул в пустой кабинет. Он набросился на неё, как голодный волк, и схватив за талию, прижал к себе, целуя её. От такой настойчивости Гермиона сначала смутилась, но как только она почувствовала запах Драко, иссякла в его руках и ответила на его поцелуй, цепляясь за его плечи. Драко не прерывая поцелуй, поднял её и отпустил на ближайшую парту, зарываясь в кудрях, терзая её губы. Гермиона почувствовала как тянет внизу живота от обычного поцелуя, смутившись своих желаний, она зарылась в его волосах, пока он прижал её к себе. — Извини, не удержался, — сказал он и отпустил голову к её шее, осторожно целуя ее кожу и возвращаясь обратно к губам. Гермиона чувствовала, как её тело наполняется огнём желания под его прикосновениями. Она открыла рот, чтобы впустить его язык, который исследовал каждый уголок её рта. Её сердце билось быстрее, когда он страстно начал целовать шею, оставляя следы своих губ на её коже. Она издала тихий стон в ответ на его ласки, Драко своим напором заставлял ее дрожать от удовольствия. Его страсть была пламенной, необузданной, и Гермиона забыла обо всем, кроме него, полностью поглощеная им. Драко прервал свой поцелуй, остановившись на мгновение, чтобы вдохнуть воздуха и позволить себе отдышаться. Их губы не знали покоя долгие минуты, пока он не прижал свой лоб к её лбу, тяжело дыша. В его глазах мерцало желание, которую Гермиона отчаянно ощущала сама, а когда Драко толкнулся к ней, она возбудилась сильнее, почувствовав его твёрдость, пробивающуюся сквозь ткань его брюк. К удивлению девушки, Драко контролировал себя и не распускал руки. Не то, что она была бы против, но они только вчера пришли к настоящим, официальным отношениям, поэтому такая сдержанность её восхищало. — Профессор Слизнорт правда нас позвал к себе? — спросила она, прикасаясь ладонью к его щеке. Парень улыбнулся и помог ей спрыгнуть с парты, чтобы обе привели себя в порядок, перед встречей. — Да, но через 8 минут, — ответил он, разглядывая свои часы. Гермиона впервые заметила, что он начал носить часы. Но её взгляд привлёк кольцо, сверкающее на безымянном пальце его правой руки, когда он легко поправил прядь волос. Что-то внутри девушки скользнуло, и она ощутила стыд за то, что месяцами нарушала его личную границу. Драко заметил, как она задумалась, и взял её за руку, переплетая пальцы. Это было мило. — Грейнджер, тебя что-то беспокоит? Ты рассеянная с утра, — сказал он и его глаза пробежались по её лицу. Только сейчас, смотря на его влюблённые глаза, девушка задумалась, что все их отношения начались со лжи. Если бы она не прослушивала его, знала бы, что он страдает от кошмаров как сама Гермиона? Стала бы она искать с ним встречи, отслеживая его каждый шаг на карте мародеров? Стала бы сочувствовать ему, услышав, как его пытают в собственном доме? Стала бы она отвечать на его поцелуи, если не знала бы, что он тоже одинок? Стала бы она ему доверять настолько, что рассказала ему свою самую большую тайну? Очевидно нет. Но теперь, когда она знает каждый его вдох, когда засыпает более 4 месяцев благодаря его дыханию и просыпается по ночам, слушая его всхлипы и крики от ночного ужаса, она ещё больше возненавидела себя и поняла, что больше не может шпионить за ним. Драко этого не заслуживал. — Я… я не могу выкинуть из головы разговор с Дином, — ответила она. Полуложь. Драко поднял одну бровь, вопросительно смотря на неё. Гермиона продолжила: — Мы утром обсуждали дополнительные курсы и разговорились на тему стихийной магии, и я с ужасом поняла, что вообще ничего не знаю про это, — произнесла она и заметила, как Драко улыбнулся. Это была искренняя улыбка, ему было весело и Гермиона могла поклясться Мерлином, что сами боги завидовали бы красоте Драко Малфоя и его улыбке. — Ну вот, ты смеёшься надо мной, — обиженно произнесла она и начала теребить подол мантии, смотря в пол. Драко осторожно поднял её руку и поцеловал тыльную сторону запястье, где был браслет, который он ей подарил. — Я не смеюсь Грейнджер, я улыбаюсь. Это две разные вещи, — сказал он и притянул её за талию, обнимая. Девушка закрыла глаза и обняла его шею, встав не цепочки. — Если ты не занят, я хотела бы встретиться вечером на восьмом этаже, — сказала она, все ещё обнимая его. — Восьмой этаж? — переспросил парень. Гермиона кивнула и ответила ему, что раз они пара, то она хочет поговорить насчёт них. А для этого, было безопасно встретиться в выручай комнате. Хотя, Драко выглядел немного нервным из-за выбранной ею локацией и она знала почему, но все равно он не подал виду и ответил, что будет свободен. Напоследок Драко поцеловал её висок и вышел из кабинета первым, чтобы отвести любое подозрение от других студентов. Поправив свою мантию, Гермиона вышла из кабинета через несколько минут и направилась в кабинет профессора Слизнорта, вслед за Малфоем. В углу за молодой парой наблюдал директор Дамблдор и ухмыльнулся. Выглядел он довольным.

***

Пэнси Паркинсон лежала с ожогом руки и смотрела, как мадам Помфри заполняла какие-то бумажки. После того, как её нагло поставили перед фактом, что после школы она выйдет замуж за пожирательского ублюдка Мальсибера, Пэнси не общалась со своими родителями. В рождественский вечер в Малфой-Меноре, она переночевала в доме Драко, а на следующий день позвала своего эльфа Дэнни, чтобы эльф доставил все её вещи в Нотт-Менор. Тео, который на Рождество нажрался как свинья, даже не заметил, когда камин загорелся зелёным огнём и оттуда вышла Пэнси. Увидев своего друга, который страдал алкоголизмом и одиночеством, она сразу же принялась за ним ухаживать. «Зелье трезвости» давно перестал на нем работать, поэтому Пэнси ждала весь день, пока Тео выспится и приедет себя. Тео проснулся только на следующий день и был удивлён, что в его доме Пэнси. Увидев девушку за завтраком, которая сидела во главе стола и по-хозяйски ела омлет, попивая кофе, брюнет прищурился и спросил: — Пэнси, как ты тут появилась? Девушка отложила стакан и при виде друга горько начала плакать. Испугавшись, Тео тут же притянул её к себе и обнял, от этого слизеринка ещё больше зарыдала. Её эмоции утихли через полчаса и она содрогаясь всё ещё от слёз, рассказала Тео всю правду про рождественский вечер в Малфой-Мэноре. Когда парень узнал, что Драко принял метку Тёмного Лорда, у него невольно скатилась слеза из глаз. — Я обещаю, Пэнси, мы что-нибудь придумаем, — пообещал подруге Тео и на следующий день они отправились к Забини. Мать Блейза Ясмин Забини была очень красивой женщиной средних лет с выразительными зелеными глазами, которые ярко выделялись на фоне черных, как смоль волосах. Она поприветствовала друзей сына и пристально посмотрела на Пэнси. — Откуда у тебя это кольцо, милая? — деликатно спросила она, когда Забини спустился на обед с друзьями. До обеда, Пэнси пересказала ему всё то, что знала, а Тео активно помогал ей вспомнить все детали вечера в Малфой-Мэноре. По хмурому лицу Блейза было ясно, как он забеспокоился за Драко. Пэнси и Тео знали, что Забини больше чем кто-либо был близок к Малфою. Обсуждая дальнейшие планы, как спасти Пэнси от брака с пожирательским ублюдком, Забини предложил им пока ничего не делать и вести с Драко так, словно они не в курсе, что с ним произошло. Мулат был уверен, что если начнут его доставать, то это больше навредить ему. И Тео был согласен с ним, а Пэнси лишь кивнула, хотя думала иначе. Вопрос Ясмин вывела Пэнси из мыслей и она посмотрела прямо на неё. В глазах матери друга она заметила испуг, Ясмин продолжала смотреть на её палец с кольцом, который насильно на неё надел Мальсибер. Пэнси не находила что сказать, во рту пересохло, она с дрожащими пальцами ухватилась за стакан воды и сделала большой глоток, мысленно молясь успокоится себя. Забини кинул взгляд на Тео, который смотрел в одну точку, не зная что сказать или сделать. — Вы можете доверять мне, — сказала мягче Ясмин и призвала домового эльфа, чтобы он открыл красное вино и налил ребятам. После непродолжительной паузы, когда первые глотки итальянского вина были сделаны, Блейз взял смелость рассказать ей всё что случилось с Пэнси, обойдя метку Драко. Рассказав коротко о ситуации с помолвкой, ребята ожидали, что скажет Ясмин. Но, она не торопилась выводами. — В Хогвартсе, Мальсибер был старше меня на два курса, — начала она с тихим голосом. — Он не был особо умён, но всегда нуждался в контроле. Только когда ему давали определенное задание, Мальсибер выполнял всё до мелочей. Он не был красивым и очаровательным, но был твёрдым и казалось, что ему можно доверять. Так случилось, что тогда у меня была лучшая подруга — полукровка Диана Салливан, — женщина уронила слёзы, но продолжила, сделав глоток вина. Слизеринцы застыли, слушая её. — Диана была моей родственной душой, по сей день я не встречала такого светлого человека, как она. Ей были чужды интриги, сплетни, она совсем не любила магический мир, ей куда больше нравился магловский мир и она мне говорила, что если она встретит хорошего человека, то попросит переехать в магловский Лондон и жить там в покое. Эти были времена, когда «Сами-знаете-кто» становился могущественным и многие старшекурсники примыкали ему. Частично я её не понимала, но всегда говорила, что будет интересно, если я после школы буду её навещать, Диана с улыбкой говорила, что покажет мне все интересные места магловского Лондона, — Ясмин улыбалась, когда говорила о своей подруге. — Что стало с ней и как это связано с кольцом Пэнси? — торопливо спросил Тео. Женщина продолжила: — Всё изменилось, когда Мальсибер вскружил ей голову. В конце пятого курса, она начала встречаться с ним и я была рада за неё, потому что она светилась. На летних каникулах, Диана писала мне, что Мальсибер часто навещает её и они часто гуляют в Лондоне, но пока она не говорила ему, что мечтает бросить магический мир. Диана вернулась на шестой курс с полной надеждой и выглядела счастливой. Мальсибер к тому времени уже окончил школу, но мы тогда ещё не знали, что он стал Пожирателем Смерти. Ближе концу шестого курса, он сделал предложение Диане и моя подруга с удовольствием приняла его руку. Её родители не были против чистокровного жениха. В начале седьмого курса, она уже носила это кольцо, — Ясмин указала на руку Пэнси, девушка нахмурилась и приложила ладонь к руку, закрывая безымянный палец. — Что с ней случилось? Ясмин заплакала и покачала головой, словно не хотела вспоминать. Когда Блейз сел перед ней и взяла ладонь матери, чтобы успокоить её, женщина с дрожью в голосе продолжила: — Они поженились после того, как мы окончили школу. На свадьбе она выглядела окрылённой, она говорила, как счастлива с ним. Но потом, — в глазах Ясмин появилась тревога, она закрыла веки и сделала долгий вдох, — Диана умерла в первую брачную ночь, Мальсибер изнасиловал её, издевался над её телом около восьми часов, а дальше… дальше скормил… собаки… я… я не могу… — миссис Забини горько расплакалась, Блейз обнял мать, успокаивая её. Пэнси трясло, слабость поднималась от живота к горлу, тошнота подступала, но она покачала головой, стараясь удержать ясность. Мысли путались, возвращаясь вязкому и ползущему по коже к страху. — Вот, что меня ждёт, — произнесла она и рассмеялась. Смех вышел глухим и натянутым, в нём не осталось ни жизни, ни сил. Тео обошёл стол, сжал её плечи, но Пэнси продолжала смеяться, сбиваясь на хрип, пугая друзей этим звуком, в котором чувствовалось безумие. — Я стану кормом для собак? — сказала она, покачивая головой, словно не веря собственным словам. Во взгляде Тео мелькнул ужас, от которого внутри всё холодело. Он боялся за неё, а она — за себя, за всех. Блейз, побледнев, протянул матери пузырёк с «Успокаивающим зельем». Когда женщина пришла в себя, её руки всё ещё дрожали, и голос срывался, но она рассказала многое. Слишком многое о Мальсибере. Смерть своей жены Мальсибер тщательно скрывал и до этих дней так и не признал. Но, всем было всё равно на смерть юной девушки, ибо на тот момент, он уже был верным псом Тёмного Лорда, а Министерство проигрывало войну, трупы девушек поступали каждый день, всё больше женщин стали марионетками в руках мерзких Пожирателей. Ближе к рождению Гарри Поттера, Мальсибер женился ещё раз с этим же кольцом, который сейчас красовался в руках Пэнси. От второй жены не осталось и следа, Ясмин была уверена, что её тоже настигла участь бедной Дианы. После всех ужасов, от которых встают волосы дыбом, Пэнси так и не смогла полностью прийти в себя. До Хогвартса она осталась у Тео, так и не простив отца, друг поддерживал её. Слизеринцы посетили в канун Нового года Нарциссу и Драко, но ни один из них не говорили с блондином про его метку. Смотря на Драко, как он стойко держался, Пэнси обещала себе, что тоже будет держаться. Она верила, что Забини, Нотт и Малфой не позволят Мальсиберу дойти до неё и обязательно придумают что-нибудь. Для этого, ей нужно держаться. Когда они приехали в школу, Драко сразу ушёл по делам, поэтому имея возможность колдовать, Нотт пытался узнать, какие чары носит кольцо и почему Пэнси не может его снять. Но, как только Нотт взмахнул палочкой над кольцом, жгучая боль пронзила девушку и она резко дёрнула рукой. Когда она пришла в себя, увидела, что на внешней стороне ладони остался большой ожог. Мальчики сразу доставили её в лазарет. Мадам Помфри уверила её, что это не опасно и через пару дней даже не останется место ожога. Забини пришлось придумывать ложь на ходу, когда мадам Помфри спросила, как она получила такой ожог. Целительница пригрозила им, что если Паркинсон будут доставать в лазарете с посещениями, то расскажет о травме их декану. — Мисс Паркинсон нужен полный отдых, чтобы ожог зажил полностью, ей нужен покой, — отчеканила Поппи Помфри, вставляя за дверь Забини и Нотта. На следующий день после этого, она закончила обедать и в лазарет доставили гриффиндорца Дина Томаса. Рядом с ним была Макгонаглл и Симус Финниган. По словам декана, Пэнси поняла, что Финниган опять что-то неправильно наколдовал, котёл с зельем взорвался и жидкость попала в глаза Дина Томаса, который сидел рядом с другом. «Идиоты», — подумала Пэнси и закрыла шторы своей койки. Меньше всего ей хотелось, чтобы гриффиндорцы увидели ожог в её руке и проклятое кольцо на безымянном пальце. К вечеру, когда Дин Томас пришёл в себя, эльфы доставили ужин для них. Мадам Помфри отошла на ужин, а других студентов в лазарете не было. Только уловив запах жареной курицы, Пэнси поняла, насколько она была холодной. Она накинулась на еду, при этом не забыв про этикет. Девушка как и все представители аристократов, ела изящно и спокойно. Она краем уха слышала, как чавкал Дин Томас и не выдержав, она задёрнула штору и накричала на него: — Грязнокровка, хватит чавкать! Ты тут не один кушаешь! Мерзость! Дин Томас смотрел на неё разинув рот, его один глаз был перебинтован, а на руке он держал голень курицы. Он виновато посмотрел на девушку и продолжил кушать, на этот раз тихо. Закончив с едой, Пэнси захотелось пить, но она не могла сотворить себе воду, так как правая рука всё ещё не зажила полностью. У неё не получалось держать палочку левой рукой. А рядом не было бутылки воды. Паркинсон захотелось выть от отчаяния, её приводило в ярость, что не может сотворить обычный «Агуаменти». Видя, как она держит палочку и у неё не выходить нарисовать руны, Дин сразу понял, что она пытается сотворить воду. — Агуаменти, — взмахнул он палочкой он и её стакан у тумбочки наполнился чистой водой. Паркинсон сидя на своей койке уставилась сначала на стакан, после на Дина, который пожал плечами. Был бы на месте гриффиндорца кто-нибудь из другого факультета, она сразу поблагодарила бы его, но сказать «Спасибо» грязнокровке из вражеского факультета Пэнси не смогла. — Не стоит благодарности, — сказал он, поворачиваясь к ней корпусом, — и да, я не думаю, что я маглорожденный. Пэнси отпила воду и нахмурилась. — О чем ты, Томас? — спросила она, так как не понимала, с чего он не грязнокровка. Она судорожно вспоминала, что во втором курсе, когда Драко начал звать Гермиону Грейнджер «грязнокровкой», Гойл оскорблял этим словом Джастина Финч-Флетчли из Пуффендуя и Дина Томаса из Гриффиндора. Но сейчас, Томас говорил, что так не думает. — Я не знаю кто мой отец, скорее всего он был полукровкой, — спокойно ответил Дин и невербальным заклинанием закрыл свой штор, ставя точку в их диалоге. Пэнси захотелось наорать на него, потому что такой идиот как Томас, не может первым закончить разговор, но вместо этого Пэнси фыркнула в его сторону и улеглась на свою койку. Раздражение в сторону Томаса на миг заставил её забыть про своего жениха Мальсибера.

***

— Что вы задумали, Альбус? — задал вопрос хриплым голосом Северус. Он давно уже перестал понимать Дамблдора, ведь директор был особо молчалив. Снейп подозревал, что может быть связано с Драко Малфоем, ведь тот стал Пожирателем Смерти, хоть и не по своему желанию. Но, это не важно. Приоритет Снейпа всегда была безопасность Гарри Поттера, несмотря на то, что Северус дал слово Нарциссе помогать Драко, если нужна будет помощь. И вот, когда мисс Грейнджер с начала года подслушивает его, контролирует, директор знает, что основная задача Драко починка Исчезательного шкафа, тем самым дать доступ пожирателям попасть в школу. Вместо того, чтобы предотвратить это и сдать Малфоя-младшего аврорату, обезопасить школу и себя, Дамблдор начал плести интриги и совсем молчал. — Так вы скажите мне? До какого времени мисс Грейнджер будет следить за ним, Альбус? — спросил заново профессор. Директор обернулся, его голубые глаза заблестели при полной луне. Он потёр свою седую бороду и нахмурился. — Неужели ты решил, что это она следит за ним, Северус? — Снейп не знал, о чем идёт речь. Дамблдор сел на своё место и взмахом руки поставил заглушающее. Профессор покачал головой и сел на кресло, перед столом. — Я не понимаю вас, директор. Было бы лучше, если вы расскажете мне то, что должен знать, Альбус, — плечи Снейпа напряглись, а брови опустились. — Скоро придут профессора из Америки и студенты пройдут профориентационные тесты, после этого я всё тебе расскажу, Северус. А пока, посмотри на мой палец, слишком он меня беспокоит, — сказал директор и протянул руку профессору.

***

Ровно указанное время, Драко и Гермиона стояли перед стеной выручай комнаты. Гермиона взяла на себя придумать место, где она хотела бы оказаться и пройдя стену три раза, она обнаружила мини-гостиную своего дома. Они зашли в уютную комнату с камином, в середине комнаты стоял маленький, фиолетовый диван и кучу подушек, на полу была постелена мягкий молочный ковёр. Стены комнаты были бежевого цвета, с разными узорами. Драко приподнял бровь, девушка поспешила ответить, что это первое, что пришло на ум. Драко расположился на диване и вопросительно смотрел на девушку, которая не знала с чего начать и оперлась на стену, рядом с камином. Ему хотелось сейчас спать, потому что весь день то занимался учебой, после по заданию декана занимался подготовкой к гостям из Америки. После утренней встречи, они с Грейнджер не виделись. Он увидел на её руках браслет, которую сам подарил и от этого ему стало тепло. — Иди ко мне, — сказал он и протянул ей руку, чтобы обнять её за талию и повалить на себя, но Гермиона скрестила руки у груди и не двинулась. — Что ты задумал, Малфой? — её голос был твердым, Драко непонимающе поднял взгляд на неё. — Малфой? Я всё ещё для тебя не Драко? — ухмыльнулся он. При этом внутри зародилась тревога, но парень держал холодный взгляд. — Ты… ты сказал, что я твоя девушка, вчера, — начала она и Драко кивнул. Грейнджер сглотнула и это не осталось незамеченным парнем, ему хотелось прикусить её шею, поставить свою метку на ней, чтобы ублюдки вроде Уизел и Поттер знали, чья она. От своих мыслей, Драко захотелось ударить себя кулаком, ибо мыслит как малолетка, когда сам является серьёзным Пожирателем Смерти. — Это… это игра какая-то? С чего ты решил, что мы пара? — спросила Гермиона, всё ещё смотря на него. Драко не мог понять, почему этот факт её смущает, ведь она сама говорила про это, перед его отъездом на Майорку. И вчера и утром она не была против, когда он целовал её, наоборот активно отвечала и сводила его с ума. — Разве не ты говорила про верность и всё такое? Если помнишь, я согласился быть верным тебе, верным как цепной пёс своему хозяину. Или это не твои слова, Грейнджер? Потому что ты согласилась, когда я упомянул, что и от тебя требуется того же, — ответил блондин и стал наблюдать, когда она в спешке вспоминала свои слова. Грейнджер так громко думала и нахмурилась, от этого ему захотелось рассмеяться, но он сдерживался и смотрел, как ведьма складывала пазл в своей голове. — Если ты так воспринял мои слова, то… ладно. Но… я это сказала, потому что ты и Паркинсон… — Драко не дал ей договорить, вместо этого он встал и подошёл к ней, притягивая её за талию. Он смотрел в её карие глаза и был готов утонуть в её глубине. Гриффиндорка смутилась и опустила взгляд, ему такая смущённая Грейнджер определённо нравился больше. — Я спал с Пэнси, это правда. Я спал и с другими девушками. Но слышишь Грейнджер, — Драко нежно поднял её подбородок двумя пальцами, заставляя её взглянуть ему в глаза, — я постоянно тоскую по тебе. И отныне, буду предан лишь тебе. Гермиона открыла и закрыла рот, словно не веря, что ей это не снится. Драко погладил её волосы и обнял, прижимая к своей груди. Они стояли обнявшись около пяти минут, не смея нарушить волшебную тишину между ними. — И да, я готов закрыть глаза на то, что нищий и шрамированный с тобой, но если еще раз увижу, как паршивый когтевранец прикасается к тебе, я ему руку сломаю и для этого мне не нужна палочка, — сказал он яростно. Гермиона хотела выбраться из его объятий, но Драко ей не дал, не желая терять теплоту её тела. Она подняла голову к нему и нахмурилась, убирая его руки с талии. — Драко, раз мы с тобой вместе, я хочу установить несколько правил, — процедила сквозь зубы она. — Правила… как же без них, Грейнджер, — игриво произнёс он и плюхнулся обратно на диван. Гермиона подошла к нему и встала перед ним, бросая злостный взгляд сверху. Она так мило хмурилась, что Драко был готов почти извиниться за то, что оскорбил её друзей. «Салазар, я уже у неё под каблуком». Она села рядом и Драко пришлось повернуться к ней, она взяла его руку и переплела их пальцы. От этого простого жеста по телу пробежались мурашки, но блондин сделал вид, что в предвкушении ждёт, что же она придумала на этот раз. — Раз мы вместе, я хочу, чтобы ты перестал оскорблять моих друзей, — Драко на это лишь фыркнул, но Гермиона продолжила: — Мне было бы легче, если мы вообще не будем обсуждать наших друзей. Я не буду спрашивать о твоих, а ты о моих, — Драко был не против, поэтому он просто кивнул. — Если я с тобой, то это не означает, что я должна перестать обрывать все связи с внешним миром. Энтони — мой соратник с Отряда Дамблдора, только и всего. С ним меня ничего никогда не будет связывать. Но, я прекрасно понимаю твои чувства и отныне попытаюсь построить личные границы с ним и с другими парнями в окружении, чтобы они не переходили этих границ. Но это и относится к тебе, никаких девушек, — сказала она и Драко опять кивнул. Ему определенно не нравился, что все эти идиоты будут пересекаться с ней, но понимал, что её слова разумны. — Никто не должен знать, что мы с тобой… — Драко нахмурился и она быстро решила объяснить, — я говорю это из-за безопасности, в частности твоей безопасности. Если об этом узнает «Сам-знае…», — парень договорил за неё. — Да, я согласен, — сказал он, но решил поделиться своими ранними мыслями, — я жду встречи с одним человеком и хочу, чтобы ты пошла со мной, возможно в ближайшие дни, говорю тебе заранее, потому что это касается нас. Гермиона поинтересовалась о ком идет речь, но Драко прямо не ответил, сказав лишь то, чтобы она доверилась ему. — Есть ещё какие-то правила, Грейнджер? — произнес он со скучающим видом, когда девушка замолчала, обдумывая о ком может быть речь. — Никаких дорогих подарков, — сказала она и тут Драко взорвался, потому что это было слишком. Если Грейнджер считает, что покупка браслета это дорогой подарок, то где-то в гробу перевернулась его прабабушка Беатрис Малфой (Кэрроу до замужества). Прадедушка Драко Николас Малфой был человеком тщеславным, поэтому когда женился на Беатрис, решил, что её невеста достойна всего наилучшего и купил ей остров Скай расположенный в Атлантическом океане. — Грейнджер, я буду дарить тебе подарки, угощать тебя и тратить столько денег, сколько захочу. Ты не можешь лишить меня этого, и так я согласился, что не буду обзывать твоих нищих, — Гермиона приподняла одну бровь и Драко прокашлялся и продолжил: — Я не буду обзывать Уизли и Поттера, но подарки буду дарить, — сказал он твёрдо. Гермиона категорически была против и через несколько попыток с его стороны, всё же они пришли к соглашению: Драко может её угощать в Хогсмиде, может дарить один дорогой подарок в месяц и на праздники, одна корзинка сладостей раз две недели, цветы каждую неделю. Драко сел на диван, чтобы поцелуем закрепить правила их отношении. — Если на этом всё, иди ко мне, — сказал он и потянулся к ней. Гермиона охотно обвила его шею и сама прижалась к нему. Драко обхватил её губы своими, проводя кончиком языка по её нижней губе и она приоткрыла рот с лёгким выдохом. Для Драко этого хватило, чтобы в его штанах стало тесно. Он приподнял её и она села на его колени, прижимаясь к его бёдрам. Драко продолжил терзать губы и он смело проник в её рот, переплетая их языки. Он чувствовал легкий запах цитруса, когда она издала в его рот тихий стон. От этого он почти сошёл с ума, его возбуждение было таким сильным, что ему хотелось разорвать её джинсы и сейчас же войти в неё. Но он не стал этого делать, не хотел, Драко было важно, чтобы она захотела того же. Он еле оторвал себя и тяжело дыша, отодвинул её от себя. Рука Гермиона теперь лежала у него на груди, и он мог поклясться, что она чувствовала бешеный стук его сердца. — Что такое? — спросила она с опухшими от поцелуя губами. Драко провёл тёплой ладонью по её шее, касаясь большим пальцем её подбородка. Другой рукой он зарылся в кудрявых волосах, ощущая запах весенних хризантем. Гермиона закрыла веки, отдаваясь теплу его рук. Он смотрел на неё, не отдавая отчета сколько времени прошло. Возможно час, возможно пару секунд, его это не волновало совсем. Драко отчаянно хотел запомнить этот миг в своем разуме навсегда: Гермиона Грейнджер сидит на его коленях, её буйные волосы в его руках, её запах заполнил его ноздри и больше ему не хотелось вдыхать чужие запахи, её ресницы трепетали от его дыхание и она выглядела такой прекрасной. Салазар, она выглядела как Божество. Драко это осознал только что и чувствовал, что вся его жизнь привели его к этому моменту, теперь ему не было страшно умирать. Парень часто задавался вопросом, почувствует ли он когда-нибудь, что такое свобода? Когда его заклеймили меткой Пожирателя, вся философия его жизни и стремление к вечной свободе казалось исчезли, но именно сейчас, когда Гермиона подняла веки и смотрела на него своими большими, карими глазами, Драко наконец ощутил: это была свобода. Свобода от материального мира, свобода от предрассудков, свобода от всего гребенного мира. Она подарила ему то, что он неосознанно и осознанно искал всю жизнь: свободу. — Я хочу тебя, — на одном вздохе сказал он, — скажи мне остановиться, если не хочешь. Гермиона замерла, не находя что сказать, её рот открылось и закрылось. Драко продолжал смотреть на неё, поглаживая её кожу, ощущая теплоту. — Я… я тоже, — ответила она с тихим голосом, — хочу тебя, Драко, — сказала она и прижалась к его губам.

***

Саундтрек:

Kim Yeji — Hold Me Tight

Гермиона потеряла девственность с Виктором Крамом после пятого курса. В это время её ночные кошмары не прекращались, а новые порезы украшали её ляжки. В середине июля Гермиона получила от болгарина приглашение в свой город и он даже был готов заплатить за международный портключ. Миссис Грейнджер хорошо отнеслась к этой затее, она посчитала, что это взбодрит дочку. Гермиона обещала Виктору на четвёртом курсе, что обязательно навестит его на каникулах. Но летом того года, она была занята исследованиями про домашних эльфов и других волшебных существ, да и Гарри нуждался в друге, поэтому она не смогла поехать к нему. В этот раз отказать парню было неприлично. Так, она попала в его поместье в Болгарии. Родители Крама были очень вежливыми и приятными людьми, Гермиона прониклась к ним теплотой. Виктор был особо хорош. Они гуляли, веселились в магической Болгарии, но иногда его фанаты нарушали их покой и в конце концов Гермиона решила, что больше не хочет гулять в людных местах. Они начали зависать в его доме, Виктор учил её беспалочковой магии, окклюменции и даже хотел научить её летать на метле, но Гермиона была категорически против, она ненавидела летать. Сидя в его комнате и читая разные мифы про болгарских волшебников, Гермиона даже не заметила, как Виктор приблизился к ней и поцеловал. Сначала это был нежный поцелуй, но как только он прошелся по её губам языком, Гермиона притянула его сама и занялась с ним сексом. Первые ощущение были болезненные, хотя её магловская подруга Кейт всегда говорила, что это зависит от того, насколько она расслаблена. Но, Гермиона хотела его, она максимально расслабилась, когда Виктор проникал в неё, но всё равно болезненного стона не избежала. После этого, отношение с Виктором вышли на новый уровень, постепенно ей нравилось заниматься сексом. Больше всего в такие моменты, Гермиона забывала обо всём, отпуская себя и кончая снова и снова. Виктор был хорош, он умел быть нежным, умел слушать её организм и давать ей столько удовольствия, сколько ей требовалось. В начале августа Гермиона вернулась домой и кошмары начали её мучать еще больше. Словно её разум захотел полностью отчитать за то, что она посмела избежать своё наказание. Вскоре, Виктор написал ей, что ему понравилась одна девушка и не против ли Гермиона остаться друзьями. К своему облегчению, отпустить Крама было легче простого. Конечно она пару дней ходила без настроения и даже один раз заплакала от мыслей, что её первый не будет её последним, но со временем девушка поняла, что встречаться с звездой было бы тяжко, учитывая, что ей и так досталось на четвёртом курсе от поклонниц Крама и Поттера. С Драко было всё по-другому. Начиная с их первого поцелуя у лестницы, Гермиона знала, что с ним всё чувствуется остро. Даже то, как он сейчас смотрел на неё ощущалось волшебно. Притягательно. Целовать его было так сладко, что Гермиона не могла открыть веки от наслаждения. Пока она сидела на его коленях и цеплялась за плечи парня, Драко не теряя ни минуты начал целовать её подбородок, спускаясь к шее. Одной рукой он зарылся в её кудрях, другой рукой прижимал к себе за талию. Она пыталась не отставать и целовала его везде, куда дотягивались её губы. Драко оставлял мокрые дорожки из поцелуев на её шее, кусая и упиваясь её тихими стонами. — Давай снимем это, — сказал он, и стянул с неё бордовую толстовку, оставляя в одном белье, молочного цвета. Гермионе хотелось прикрыться, сидя на его коленях, она вдруг ощутила стеснение, но Драко этого не позволил. Девушка была худой и никогда не славилась большими объёмами, от чего испытывала комплекс. Смотря на Пэнси, гриффиндорка была уверена, что Драко не нравится болезненно худые девушки. Но, он в очередной раз заставлял её чувствовать себя женственной, когда смотрел на неё этими глазами, поедая остатки разума. Он стянул с неё белье, профессионально управляясь застёжкой. Драко начал одной ладонью ласкать её грудь, играясь сосками, нежно прикасаясь подушечками пальцев, заставляя её извиваться на его коленях. Сам парень смотрел на неё, не отрывая взгляда от её губ. — Ты так прекрасна, — выдохнул он низким голосом, — такая прекрасная, Грейнджер. От его слов мурашки пробежали по спине и Гермиона вцепилась в его шею, ощущая его кожу, проводя языком. Это окончательно свело с ума Драко, он перекинул её на диван, сам располагаясь сверху. Драко ласкал языком её грудь, девушка извивалась в его объятиях, пытаясь притронуться к нему. Бледная кожа парня так прекрасно сливалась с его черной рубашкой, что хотелось стянуть ткань с него. Но остатками разума, Гермиона понимала, что не готова сейчас встречаться с его меткой. Он знала, что у него метка Волан-де-морта, но на данный момент она не хотела думать об этом. Всё что она хотела — это Драко. Поэтому, она быстро расправилась с пуговицами рубашки, но не решалась его снять. Драко оторвался от её груди и посмотрел прямо на неё. Их взгляды встретились и Драко улыбнулся. Искренно. Нежно. После он снял черную рубашку и бросил на каменный пол. Метки не было. «Маскирующие чары» — выдал мозг девушки. Гермиона провела ладонями по его груди, наслаждаясь ощущением его запаха. В это время Драко продолжил ласкать грудь, целуя и кусая кожу. Электрический поток пробежалась внутри девушки, когда она повторяла за ним, лаская языком его плечи, поднимая голову, чтобы дотянуться до него. Если шляпа распределила её правильно в Гриффиндор, то Гермиона подумала, что обязана сделать это. Она просунула руку между ними и дотянулась до его кожаного ремня. Девушка пыталась стянуть с него брюки, но одной рукой ничего не выходило. — Такая нетерпеливая, —сказал Драко ухмыляясь и помог ей стянуть с себя брюки, оставшись полностью голым. В это время Гермиона смотрела прямо в его глаза и дотронулась ладонью до его твёрдого члена. Чувства были восхитительными, она прошлась по всей длине сжимая и распределяя его предэякулят. От этого Драко тяжело вдохнул и резко сев, стянул с неё джинсы, вместе с бельём. Он наклонился к ней и начал целовать её живот, нежно спускаясь ниже. Гермиона была настолько возбуждена, что хотелось, чтобы Драко прикоснулся к ней быстрее. Когда парень начал ласково целовать ее внутреннюю сторону бедра, она зарылась в его платиновых волосах, поднимая его голову. Они встретились глазами и Гермиона попросила его подняться. — Я хочу тебя, Драко, пожалуйста, — прошептала она в его губы, умоляя, чтобы он заполнил её. Драко не нужно было говорить дважды, он просунул руку между ними и большим пальцем дотронулся до изнывающего от желания клитора. Гермиона была настолько мокрой, что Драко проскользнул в неё средним пальцем, продолжая теребить клитор. Стоило ему пару раз двинуть пальцами, этого хватило, чтобы Гермиона улетела. Она прикрыла веки и начала стонать, получая огромную волну наслаждения от его пальцев. Драко не отпускал её, даже когда она кончала, продолжая ласкать пальцами. — Драко, — всё что успела она произнести, когда парень приставил член к входу. Стиснув зубы он медленно погрузился в неё, сорвав ещё один стон с её рта. Сначала он двигался медленно, давая ей возможность привыкнуть. Как только Гермиона закрыла глаза от наслаждения, Драко завёлся и начал наращивать темп. Он уткнулся в её шею, касаясь и целуя кожу под мочкой. Гермиона подняла ноги и обвила его талию, давая ему ещё больше возможности толкаться в неё. Как только Драко опять просунул руку между их телами и коснулся средним пальцем её клитора, Гермиона перестала соображать. Её мозг полностью отключился, всё что она делала, это хваталась за него и царапала его спину, а блондин наращивал темп ещё больше. — Драко, да… О, боже, Драко, — кричала она и извивалась как сумасшедшая. Её крики ещё больше заводили его, приближая к кульминации процесса. — Блядь, Гермиона, — бормотал он в её шею, двигаясь так сильно, что голова Гермиону упиралась в подлокотник дивана. Стены выручай-комнаты разразились сильными стонами девушки, тяжёлыми, хриплыми вздохами парня и шлепками их тел. Гермиона кончила во второй раз вместе с Драко. Парень сделал последний толчок, проникая в неё со всей силой и кончил с её именем на устах. Никто не смел даже двигаться, ибо сил не осталось. Гермиона чувствовала, как его сперма вытекает из неё и почему то почувствовала себя такой счастливой, только от факта, что часть Драко в ней. Драко рухнул на неё и чтобы не сдавить её своим весом, еле перевернулся на бок, располагая девушку на своей груди в тесном фиолетовом диване. Они тяжело дышали и он зарылся ладонями в её волосах, убирая локоны с липкого лба. Девушка поцеловала его грудь, устроилась поудобнее в его объятиях и закрыла веки. Драко призвал невербально свою палочку и трансформировал одеяло из своей рубашки. Он накрыл её одеялом и прижал к себе. И пусть весь мир подождёт.