16. Потеря контроля.

Звуки смеха, тени жизни звенят в моих чутких ушах, Подстрекая, приглашая меня… Бесконечная, бессмертная любовь, что сияет вокруг меня, Как миллион Солнц. Она снова, и снова, и снова зовёт меня в путь, Сквозь Вселенную.

«The Beatles — Across the Universe»

1997 год, Нурменгард, Австрия «Ваша наследница поистине сильна! Её магические способности в десятки, если не в сотни раз сильнее, чем у волшебников, которых мне довелось повстречать. Ни один из тех, кого провозглашали великими, включая Того-Кого-Нельзя-Называть, не обладал тем, что с лёгкостью проявляется в ней, и при этом никто, кроме меня, не знает, кто она на самом деле. Даже она сама. Её имя — Гермиона Грейнджер. Её огонь уничтожит мир». Истощённый, костлявый старик снова и снова перечитывал кусок пергамента, которого доставила черная сова три дня назад. Лицо старика напоминал череп с ввалившимися глазами, а во рту почти не осталось зубов. Но даже старость и заточение не смогли отнять у него эти голубые глаза, в которых мерцала огонь и проницательность, отражая непреклонную волю и живой ум. Его рука дрожала, но он взмахом вызвал огонь и испепелил пергамент. — Значит, Гермиона Грейнджер, — произнёс он, и благодаря беспалочковой магии начертил это имя на старой стене Нурменгарда. Пальцами он провёл по безымянному пальцу, где виднелась метка в виде бабочки. А в самом верху стены было начертано только одно слово: Наби. Внук Малфоя, его верного соратника был куда более шустрым, чем сам Септимус. Старик задумался, как этот мальчишка узнал его наследницу, ведь он не оставил никакого свидетеля. Доказательство того, что у молодого Грин-де-Вальда была семья в самой отдаленной хорватской деревне не было, он сам всё лично уничтожил, и на всех, кто знал об этой тайне он наложил «Обливейт». Вряд ли маглы знали, что муж юной Катерины был волшебником, когда сама девушка ни о чем не знала и не могла знать, несмотря на то что жили они вместе 2 года. Поначалу Геллерт не хотел связывать себя узами брака, тот год был слишком успешным для него. Он начал понимать с чего начать своё величие, откуда начать поиски даров смерти и как подчинить магический мир. Амбициям Геллерта не было края, он был очень осторожен, также понимал, что одной силы недостаточно, чтобы поработить маглов и установить господство над волшебниками, дав им иллюзию безопасности. Естественно, не все, особенно маглолюбы и маглорожденные поддерживали Геллерта. Среди его новых соратников были шпионы правительства, которые всё чаще и чаще пытались его поймать. После того, как на его соратников, которые тайно финансировали Геллерта начали охотиться, его начали преследовать разные европейские шпионы. Британские разведчики особо были подготовлены, потому что были прекрасно знакомы с Геллертом, благодаря сотрудничеству с Дамблдором. Грин-де-Вальд не жалел ни о чем, кроме вражды с Альбусом. Тот был его соратником, его братом, которого он очень ценил, но несмотря на их схожесть с ним, Альбус обвинил его в том, что Геллерт убил его сестру. Но, ведь не было доказано, что Ариану убил именно Грин-де-Вальд. Вполне можно было обвинить во всем мальчишку Аберфорта. Когда на него напали шпионы, он сразу понял, что не справится с тридцатью обученными магами, поэтому полуживом состояний он трансгрессировал не зная, куда. Всё что он думал тогда — это море. И так он оказался спасенным благодаря хорватской магле. Вернувшись обратно в свой магический мир, где Геллерт собирал своих сторонников и идейно вдохновлял многих чистокровных волшебников Восточной Европы, молодой парень не мог выбросить кудрявую девушку из головы. С одной улыбкой она покорила его и зажег внутри волшебника чувство, который ранее был под запретом. После того, как он нечаянно проклял своего друга Александра Медника из-за которого Геллерта выгнали из Дурмстранга, парень запер все свои эмоции в дальнейшую стену разума и не возвращался туда. Но, разве живой человек может не чувствовать? Второй раз эту стену открыл Альбус, которого Геллерт встретил в Годриковой Впадине еще в 1899 году, когда отправился погостить у своей великой тети Батильды Бэгшот. Но, Альбус выбрал тогда свою семью и их пути разошлись. И вот, через столько лет, юная Катерина притащила его в крохотную пещеру, напоила настойкой и спасла его жизнь. Уходя из пещеры на следующий день, Геллерт не думал, что тоска по ней приведет его обратно к ней. Катерина была умной, но наивной. Она не видела, что под её носом Геллерт творил магию. Когда она замечала что-то волшебное, парень накладывал на неё «Обливейт» и всё становилось на свои места. Благодаря своему плану по захвату маглов, Геллерту не было трудно сотворить миф про военного из Берлина, у которого никого нет. Она, наивная верила и была по уши влюблена. Как и он сам. Через 5 месяцев после того, как Катерина нашла его и притащила в пещеру, пастор Лука обвенчал их, а отец девушки с радостью дал своё согласие. Ведь, Геллерт поистине был искусен в манипуляциях. И поэтому сделать вид, что он обычный солдат, влюбленный в его дочь, было не трудно. В маленькой деревушке Винишче, Геллерт Грин-де-Вальд и Катерина Модрич надели друг на друга помолвочное кольцо с гравировкой «бабочка». Эти кольца волшебник сотворил сам из гоблинской стали. Но носить в магическом мире не мог, поэтому на место кольца, парень нарисовал метку бабочки. Геллерт уходил по своим «великим» как он считал делам, а Катерина оставалась в своей деревне, ожидая молодого мужа. Иногда он возвращался к ней через пару месяцев, захватив с собой кучу золота и книг, в это время Катерина изучала немецкий, чтобы быть равной своему умелому мужу Геллерту. Время шло, Геллерту приходилось разрываться между двумя мирами. Катерина понимала, что защищать свою родину от врагов поступок настоящего мужчины, поэтому ждала и ждала, без слов и мольбы. Те моменты, когда её муж приезжал к ней и оставался с ней пару недель были поистине счастливым для неё. Она так любила его, так заботилась, что Геллерт понимал, что когда-нибудь придётся открыть для неё правду. Но, его амбиции всё росли, сторонников становилось больше, мечта о господстве всё приближались к осуществлению и волшебник понимал, что забота и любовь своей магловской жены не может усмирить его пыл. В 1907 году, после полтора года семейной жизни, Катерина забеременела и Геллерт проводил всё свое время с ней. Это было на руку его врагам, соратники стали высказывать недовольства. На своё место, чтобы решать мелкие проблемы он оставил своего самого преданного соратника Германа Франка. Тот был на три года младше него и был поклонником Грин-де-Вальда со времен Дурмстранга. Геллерт поистине переживал все счастливые времена со своей женой. Они много гуляли по набережной, Катерина капризничала временами и ему это казалось невероятно милым. Отец Катерины помогал им в быту, относился к Геллерту как к сыну, доверял и заботился о дочери, когда её муж уходил на «работу». Для Катерины, которая носила под сердцем ребенка от любимого мужа всё казалось волшебным, она ждала своего ребенка и молилась Богу, просила у него благополучия для своей семьи. Беременность проходила спокойно и никто не мог предугадать, какое будущее их ждет. Молодая жена Грин-де-Вальда думала, что всё будет хорошо, ведь в книгах всегда всё было хорошо. В то же время, соратник Грин-де-Вальда, советник министра Британии Септимус Малфой нашептал Герману, что мастер волшебных палочек Оливандер уверяет, что некий Грегорович является последним владельцем бузинной палочки и не скрывает, что пользуется ею для сотворения таких же палочек в Албании.

***

Драко и Гермиона уснули в выручай-комнате на фиолетовом диване, тесно прижавшись друг к другу. В камине тихо потрескивал огонь, и в комнате царила спокойная тишина. Проснувшись, Драко почувствовал боль в спине из-за неудобного положения и, морщась, попытался размяться. Но на его груди мирно спала Гермиона, нахмурив брови. Он медленно отодвинул девушку и тихо сел. Грейнджер спала спокойным сном, её волосы были разбросаны по подушке, обрамляя лицо мягкими волнами. Драко улыбнулся и встал, чтобы найти палочку и наколдовать себе воды. Подняв палочку с пола, он замер. Его маскирующие чары исчезли, и на предплечье левой руки отчетливо виднелась метка Пожирателя. Драко сначала испугался, но быстро взял под контроль свои эмоции. Он вчера трансфигурировал рубашку в одеяло для них, поэтому натянул на голое тело свою мантию. Это было слишком безответственно с его стороны — уснуть и не прикрыть метку. Он ни за что не скажет и не покажет ей эту зловещую змею с черепом. Какие бы чувства она ни испытывала к нему, вряд ли она закроет глаза на то, что в её любимой школе находится Пожиратель Смерти. Слизеринец понимал, что Грейнджер ни за что не выберет его, если дело касается безопасности школы и её друзей. Ведь она запретила ему даже оскорблять их при ней. А если она узнает, что её новый парень — Пожиратель Смерти, который должен ненавидеть и убивать грязнокровок, то Драко не сомневался, что она не даст ему даже объясниться. Драко выпил воды и немного привёл себя в порядок, затем собрал вещи Гермионы и применил к ним очищающие чары. Он присел на край дивана и некоторое время смотрел на спящую девушку, которая прижала к себе его подушку, а вторую руку положила под голову. Ему так нравилось смотреть на неё, что у него проскользнула мысль: он хочет смотреть на спящую Грейнджер всегда. Понимая, что бежит впереди паровоза, он отогнал свои мысли и наколдовал часы. До завтрака оставалось полтора часа. Драко передвинулся к Гермионе и начал целовать её лицо, осторожно касаясь губами её виска и оставляя дорожку поцелуев до подбородка. Она начала просыпаться, зажмурила глаза и повернула голову к нему. — Просыпайся, соня, — сказал Драко и оставил быстрый поцелуй в уголке её губ, убирая прилипшие локоны с её лба. — Драко, — её голос был всё ещё сонным, и она растянулась на диване. — Нам пора, Грейнджер. Через час нужно спуститься на завтрак, — парень поднялся на ноги и положил её одежду на подлокотник дивана, пока Гермиона села и прижала одеяло к себе. Драко закатил глаза и всё же повернулся в сторону камина, чтобы не смущать девушку. — Что я там не видел, Грейнджер, — ухмыльнулся он. Это всё было для него впервые. Он никогда не делал ничего подобного для других девушек. Первый и последний раз, когда он уснул с девушкой, был с Пэнси. Но в ту ночь они были пьяны, особенно она, поэтому между ними не было секса. Драко всегда держал свои личные границы с Паркинсон, поэтому не оставался с ней после интимных моментов. Ему казалось, что спать с девушкой после секса странно и слишком лично, но ночью, когда Гермиона смотрела на него своими красивыми глазами, освобождая его душу от всех мирских проблем, Драко захотел окружить её заботой, натянуть на неё одеяло и уснуть вместе с ней. Что он и сделал. — Знаешь, я думала, что ты уйдёшь пораньше, — сказала Гермиона, протягивая ему чёрную рубашку. Драко повернулся к ней и наклонил голову на бок, пытаясь уловить смысл её слов. Гермиона выпрямилась и собрала волосы в пучок, закрепив палочкой. — Просто… ты всегда уходил первым, когда мы целовались до этого, — она смущённо опустила веки. Он всегда уходил, потому что знал, что не сможет удержать свои эмоции и сорвётся. Тогда, в начале года, у него не было метки, но было слишком много страха. Грейнджер не знала, что приняв Чёрную метку, страха не осталось. Тогда он боялся за мать и отца. Но теперь это ощущалось по-другому, потому что у отца был план, а мать была в безопасности рядом с чокнутой сестрой. Драко теперь осознал, что пока Тёмный Лорд доволен его службой, Нарциссе больше не придётся заниматься чем-то, как это было в начале года, когда она не смогла убить малыша сквиба. Тогда Драко пытали много раз, но он был рад, что мать не пострадала. — Я тогда не был уверен в своих чувствах, — честно ответил он. Драко стало смешно от выражения её лица — Грейнджер застыла как вкопанная. — А сейчас? — спросила она, робко. Внутри него взорвалось: сердце забилось быстрее, а разум на миг утратил всякую логику. Ей не нужно было знать, что он на самом деле чувствует к ней. Он хотел растянуть эти милые моменты между ними. Он хотел быть уверенным, что она тоже чувствует к нему то же самое. После того, как они провели ночь вместе, а до этого он постоянно избегал и игнорировал её, она нуждалась в уверенности, что он не будет избегать её после секса. Он понимал, что много раз причинял ей боль, пока разбирался в себе. Но сейчас Драко был твёрд в своих чувствах: она не просто ему нравилась, это не было влечением, он был влюблен в нее. Драко задумался, когда же это началось. Может, когда они пили дешёвое виски и смотрели на луну, сидя в туалете Плаксы Миртл? Или когда у неё случился приступ, и он шагнул в женский туалет, чтобы она больше не резала себя? Или это случилось после их первого поцелуя под лестницей? Ответа у него не было, и это казалось совсем неважным. Важно лишь то, что он влюблён. Как дурак. Драко знал, что уже у неё под каблуком. Вместо ответа, он шагнул к ней и притянул её, обнимая за плечи. Драко прижался носом к её подбородку и долго водил по её коже, щекоча своим дыханием. Гермиона закрыла глаза и приобняла его за шею, встав на цыпочки. Скользящим движением Гермиона провела ногтями по его волосам и шее. От этого он ощутил дрожь, пробежавшую по его телу. — Сейчас… сейчас я думаю о тебе постоянно, — прошептал он и не отрывал взгляда от её глаз, пока она не прижалась к его губам. Драко наблюдал, как опустились её ресницы, и яростно ответил на её поцелуй. Он собирался оставить лишь нежный поцелуй на её губах, но от этого трепета внутри него что-то оборвалось. Он склонил голову набок и впился в её губы. Кончиком языка он провёл по её губам, и Гермиона сильнее прижалась к нему, издав тихий стон. Они прервали поцелуй, чтобы отдышаться, и Драко немедленно начал целовать её шею, осторожно прикусив её кожу. — Нам пора, Грейнджер, а то я не смогу остановиться, — сказал он, и Гермиона лишь кивнула. По её покрасневшим щекам Драко понял, что она тоже хочет его. С довольным видом он зашагал к двери, взяв её ладонь в свою. Было что-то такое, когда он просто держал её за руку, словно её маленькая ладонь предназначалась только ему. — Я пройду первой, ты выходи через пару минут, — произнесла Грейнджер, смотря на их сцепленные руки. Ей тоже не хотелось уходить. Драко кивнул и отпустил её, моментально ощутив холод. — Зачаруй для нас галлеоны, Грейнджер, — сказал Драко и отступил назад от двери. Гермиона улыбнулась и потянулась к нему, оставив лёгкий поцелуй в уголке его губ, а затем быстро вышла из Выручай-комнаты, оставив невероятно довольного Драко одного. Вернувшись в подземелье, Драко осторожно зашёл в гостиную, чтобы подняться по лестнице в свою комнату. До завтрака оставалось немного времени, но его друзья никогда не ходили в Большой зал вовремя, поэтому он не ожидал, что наткнётся на однокурсников сразу с порога. Пэнси сидела в кресле, на диване расположились Забини и Нотт, а в углу комнаты в школьной форме сидели другие студенты. — Ты не ночевал в своей комнате, на тебе всё ещё вчерашняя мантия. Где ты был? — с порога спросил Забини. Пэнси бросила на него презрительный взгляд, но не издала ни звука. Нотт тоже молчал. — Ты мне не мамочка, Забини, остынь, — ответил Драко, поднимаясь к себе. Ему нужен был холодный душ. — Кто она? — Пэнси поднялась с кресла и встала напротив него, преграждая проход. Она выглядела болезненно бледной, и Драко стало стыдно, что он ни разу не навестил её в лазарете, занимаясь своими делами. Он знал, что поступает с ней как придурок, но с возвращения из Мэнора у него были более серьёзные проблемы, которые нужно было решать. Но как бы его ни ждали дела, это же Пэнси Паркинсон. Его лучшая подруга, его бывшая любовница, с которой он даже не поговорил насчёт их отношений. Девушка, которая была помолвлена с отбитым Пожирателем Смерти. — Молчишь. Значит, всё-таки девушка? Я думала, сейчас ты занят более важными делами, — произнесла брюнетка, намекая на задание Тёмного Лорда. Драко вздрогнул, он не знал, что конкретно ответить, но собрал волю в кулак. У него всё было под контролем. С исчезающим шкафом он быстро разберётся за пару месяцев. Пока всё в порядке. В этом он был уверен. — Пэнс, мы поговорим, но не сейчас и не сегодня, — ответил он, стиснув зубы. Ему не нравилось, когда люди наседали на него с вопросами. Он знал, что друзья уже в курсе, что у него метка, но это их не касалось. В начале года он ужасно выглядел, находился в стрессе, и всё, что тогда делали друзья, — распивали с ним алкоголь, и ему этого вполне хватало. Они не задавали вопросов, и это его устраивало. Сейчас ему не хотелось открывать им душу, рассказывать о своих чувствах. Тем более рассказывать про Грейнджер. Хотя Забини давно догадался про них, но не пытался даже завести разговор о ней. После принятия метки друзья начали задавать ненужные вопросы и раздражать его больше. — Мне уже всё понятно, — процедила Пэнси и со слезами на глазах выскочила из гостиной. Нотт побежал за ней. Драко запрокинул голову и пытался успокоиться. — Блядь, — выругался он. День начался просто восхитительно. Он занялся сексом со своей девушкой, проснулся с ней, еле попрощался и хотел также хорошо провести этот день, но стоило вернуться в реальность, его уже в чём-то обвиняли. Ему всё надоело. Забини подошёл к нему и положил руку на его плечо, молча поддержав его. Постояв пару минут, Драко всё же направился в свою комнату.

***

Вернувшись в свою комнату, Гермиона приняла душ и встала перед зеркалом, тщательно рассматривая своё тело. На её шее были следы, но не слишком заметные. Она провела по ним пальцами и улыбнулась. Драко действительно был великолепен. Он целовал её так, словно был рождён для этого. Он смотрел на неё с таким желанием, что на мгновение девушка забывала дышать. В его глазах она видела не похоть, как было во время секса с Виктором, а восхищение. Драко боготворил её прошлой ночью, доставляя удовольствие, не упуская чувствительных мест, словно знал её тело всю жизнь. «Как я могу отказаться от него теперь?» — думала она, всё ещё поглаживая шею с его следами. Гермиона надела школьную форму, распустила волосы, нанесла лёгкий макияж и отправилась на завтрак — ей жутко хотелось есть. Мальчиков она в гостиной не заметила, поэтому не стала дожидаться их. По дороге в Большой зал она встретила Пэнси, которая выглядела болезненно, но слизеринка её не заметила и быстрыми шагами зашла внутрь. — Пэнси, стой, — услышала она голос парня и, обернувшись, увидела Теодора Нотта, который спешил к однокурснице. Гермиона до шестого курса почти не общалась с Тео. В начале года он несколько раз оскорблял её, но что-то в нём изменилось, и к середине первого семестра они подружились. Он пригласил её на свой день рождения, игриво шутил, намекая на отношения, защитил перед Снейпом и делился алкоголем, когда Гермиона нуждалась в этом. Учитывая все его поступки, гриффиндорка считала Нотта хорошим приятелем, поэтому она улыбнулась ему и поприветствовала, ожидая, что Тео тоже будет дружелюбен. Но слизеринец сухо кивнул и прошёл мимо неё, словно не он пытался подружиться с ней. — Да что с этими слизеринцами не так? — прошептала она себе и направилась на завтрак. Гарри и Рон опять проспали, но Симус и Дин были в зале, оживлённо общаясь и попивая кофе. Гермиона давно не помнила, когда у неё был такой аппетит: она съела омлет и бекон, выпила стакан кофе и насладилась ягодным пудингом на десерт. Время от времени она бросала взгляд в сторону двери, ожидая Драко, но его всё не было. У неё возникло желание проверить карту или надеть наушники, чтобы узнать, что он делает, но в последний момент она одёрнула себя, понимая, что это уже ненормально. «Мне нужно прекратить следить за ним» — появилась мысль в голове и Гермиона поняла, что у неё учащается дыхание из-за этого. Она попыталась взять себя в руки, но получилось плохо. Понимая, что у неё начинается паническая атака, она еле встала со стола, пытаясь выглядеть непринужденно и покинула Большой зал. Она забежала в ближайший кабинет и упала без сил на середине кабинета. Гермиона пыталась привести своё дыхание в норму. Слёзы моментально застыли в глазах, поэтому получилось плохо. Несмотря на плохую попытку контроля дыхания, Гермиона знала, что ей нужно расслабиться. Она ослабила галстук и расстегнула верхние пуговицы своей рубашки, чтобы унять ощущение одышки. Через несколько минут она смогла сосредоточиться и начала перечислять цвета и цифры. Один — зелёный. Два — серый. Три — белый… Когда дыхание восстановилось и ушла дрожь, Гермиона всё ещё сидела на полу старого кабинета истории. Она начала анализировать, что её так сильно сотрясло. Ментальные стены рухнули и у девушку чуть не случилась паническая атака в Большом зале, перед всеми. Она знала, что это связано с её заданием и покачала головой, понимая, что дальше так продолжаться не может. Когда Гермиона приняла это задание, она не знала, что именно слежка за Драко Малфоем приведет к отношениям с ним. Глупо было отрицать, что её мнение о нём изменилось благодаря этому наблюдению. Тогда это казалось правильным, но сейчас это было не так. Придя в себя, Гермиона твёрдо решила рассказать всё Дамблдору и отказаться от дальнейшей слежки за Драко. Это будет честно и правильно. Драко никогда не узнает, что он был её заданием. Теперь, когда Дамблдор и Снейп знали, что Драко пришлось принять метку, они сами могли бы контролировать дальнейшую ситуацию. Гермиона сделала всё, что могла, и с неё хватит. Остальная часть учебного дня прошла хорошо. Рон и Гарри были увлечены предстоящим матчем с Когтевраном, поэтому после уроков Гермиона пошла в библиотеку и писала домашнее задание по рунам. Закончив эссе, она направилась к стеллажам, чтобы поставить на место использованные книги, и увидела в углу стеллажей целующуюся пару. Парень прижал девушку к углу и держал её за талию, а девушка обвила его шею. Подняв глаза, на секунду Гермиона застыла. Парень был высоким и с платиновыми волосами. «Нет. Это не Драко. Он обещал». Но со спины он был так на него похож. Те же волосы, такая же ровная и широкая спина. Сердце ушло в пятки, и Гриффиндорке пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы прочистить горло и произнести хоть слово. — Это вам не таверна, — сказала она с дрожью в голосе. Гермиона заставила себя дышать глубоко, чтобы не потерять сознание от тревожности. Парень остановился и какое-то время приводил себя в порядок, прежде чем повернуться к старосте школы. Гермиона выдохнула. Это был не Драко. Всего лишь Захария Смит из Пуффендуя, у которого тоже были платиновые волосы. Только увидев его, девушка поняла, что у Драко волосы светлее. Гермиона покачала головой, а за пуффендуйцем показалась младшекурсница из Когтеврана. — Мне придётся снять с вас по двадцать очков и сообщить о ваших «занятиях» вашим деканам, — произнесла староста твёрдым голосом, чтобы студенты знали, что библиотека не место для поцелуев. Они испуганно вздрогнули, а потом быстро начали собирать свои вещи. Гермиона подождала, пока Смит со своей девушкой покинут угол стеллажей. Она поставила на свои места книги и выдохнула полной грудью. «…я постоянно тоскую по тебе. И отныне буду предан лишь тебе.» Девушка вспомнила его слова и отругала себя за то, что сомневалась в нём. Гермиона понимала, что в этот раз проблема в её неуверенности и проблемах с доверием. Драко чётко сказал ей, что будет предан ей, и Гермионе стоит победить своих демонов, если она хочет здоровых отношений с ним. Но между ними всё было так запутано, и девушка не знала, как всё решить. Настроение было испорчено, поэтому Гермиона вернулась к себе, чтобы заняться галлеонами для Драко. Ей нужно было улучшить протеевы чары монет. Изначально эта идея была вдохновлена работой Волан-де-Морта и Пожирателей смерти, которые использовали похожие методы для связи между собой. На пятом курсе Гермиона смогла применить свои магические способности и знания, чтобы создать эти удобные и незаметные средства связи для своих друзей. Сидя в своей комнате, она наложила на галлеоны более сложные заклинания, чтобы они изменяли свой внешний вид и сообщали время и дату следующей встречи. Работая над чарами, Гермиона улыбнулась. Ей было приятно делать что-то своими руками для Драко. Для её парня Драко. Закончив свои дела с галлеонами, девушка надела наушники и попыталась включить плеер, чтобы узнать, что делает Драко. Однако не было ни звука. Это показалось ей странным, так что она решила поискать его по школе, взяв карту мародеров из тумбочки. Она нашла его на квиддичном поле, где он быстро маневрировал на метле. Скоро наступит время ужина, и Гермионе очень захотелось к нему присоединиться, но она отговорила себя от этой идеи. Это было бы слишком подозрительно, учитывая, что она сама не умеет летать на метле. Если бы она участвовала в матче, то могла бы легко объяснить своё присутствие, но сейчас это было бы нелепо. Отвергнув мысль о встрече, Гермиона вернулась к прослушиванию записей, чтобы узнать, чем занимался её парень весь день. Сначала она услышала, как они прощались утром после прекрасной ночи. Подпирая подушку, Гермиона смущённо улыбалась, желая повторить эти моменты. Затем она услышала разговор между Пэнси и Драко. «Вот почему Паркинсон была такой угрюмой утром, а Нотт пытался её подбодрить», - произнесла она вслух свои мысли. После Драко принял душ и сразу отправился на учебу, пропустив завтрак. Гермиона не видела его на обеде, в это время он находился на истории, а она ушла пораньше в библиотеку. Гермиона послушала до момента, где Драко по разговорам с Мадам Трюк попросил разрешение для полета с метлой на квиддичным поле и скорее всего снял кольцо, перед полетом. Ничего странного не заметив, Гермиона надела удобную одежду и спустилась в гостиную, чтобы пообщаться с друзьями.

***

Покидая квиддичную команду Слизерина, Драко сделал самое трудное решение. Он всегда любил этот вид спорта и мечтал стать ловцом. Однако семейные обстоятельства заставили его отказаться от квиддича и оставить несколько продвинутых курсов. После небольшого разногласия с Пэнси, Драко не мог сосредоточиться весь день. К тому же он не видел Грейнджер за обедом, а ему нужно было сдать эссе Бинсу. По окончании урока он вышел на свежий воздух, чтобы проштудировать материал. Прогуливаясь, он не заметил, как оказался на квиддичном поле. Сердце его забилось сильнее от мыслей о любимом виде спорта, и он подошёл к Мадам Трюк, чтобы получить разрешение на полёт. Сначала она отказала, но после его уговоров осторожности и короткой продолжительности полёта, она согласилась, но настояла на том, чтобы он летел в форме для безопасности. — Выше трибун не подниматься, — строго предупредила она Драко и направилась обратно к замку. Когда Драко сел на метлу и взлетел в небо над квиддичным полем, его сердце забилось быстрее. Стоило ему подняться в воздух, как привычная тяжесть проблем и забот словно растворилась. Ветер ласково обдувал его лицо, шум повседневности стих, оставив лишь тишину и покой. Лёгкость, давно забытое ощущение независимости, охватило его, когда он парил над Хогвартсом. С высоты замок казался величественным и нереальным, словно из другой сказки. Драко смотрел вниз и чувствовал, как исчезают все его тревоги и сомнения. Будто бы на время все проблемы с семьей, заданием Темного Лорда, его метка на предплечье и отношения с друзьями отступили на задний план. Ему стало легче дышать, каждая клеточка тела наполнилась ощущением радости и безмятежности. Он был один на один с небом, и ему все казалось возможным. Кружась над трибунами, Драко наслаждался каждой секундой. В воздухе он вновь обрел гармонию и спокойствие, которых ему так не хватало. Казалось, что время остановилось, и он мог бесконечно долго наслаждаться этим полетом. Завершив полет, он опустился на землю с лёгким сердцем, благодарный за этот короткий, но такой важный миг счастья. «Если бы Грейнджер была со мной», — подумал он и улыбнулся своим мыслям. Ему хотелось закончить этот день с ней. Драко быстро вернулся в раздевалку, сменил одежду и отнёс метлу в специальную кабинку. Вернувшись в замок, в гостиной он увидел своих друзей. Не имея желания разговаривать с Пэнси, которая весь день его игнорировала, Драко поднялся к себе и принял душ, оделся и пулей вылетел из комнаты. Выходя из гостиной, он услышал голос Нотта, который хотел с ним поговорить. — Позже, Тео, обещаю, — отмахнулся он и побежал в сторону совятни. Его флинн всё ещё не вернулся от Андромеды Тонкс, поэтому ему нужно было написать короткое письмо для Грейнджер, чтобы она поднялась в выручай комнату. «Грейнджер, жду в выручай комнате, вчерашней комнате через полчаса. Приходи». Отправив письмо, он лёгкими шагами поднялся на восьмой этаж, когда почувствовал, словно за ним кто-то наблюдает. Он огляделся, но никого не было. Драко подошёл в подоконник и стал ждать. Если за ним кто-то реально наблюдает, то рискованно было сразу заходить в комнату. Он решил подождать Грейнджер, чтобы зайти вместе. Всё равно ему одному там делать нечего. Через некоторое время, Драко услышал шаги на лестнице и быстро прошел три раза по стене и зашёл в вчерашнюю комнату. Пока у него было несколько минут, слизеринец задрал рукав серой рубашки и быстро наколдовал маскирующие чары, чтобы на несколько часов скрыть тёмную метку на предплечье. Закончив с чарами, он лёг на фиолетовый диван и закрыв глаза начал ждать свою девушку. Грейнджер как всегда была во время. Она закрыла дверь и подошла к нему. Драко мечтательно улыбнулся и открыл веки. Гермиона выглядела красивой, на ней была простая, черная юбка и розовая блузка, а волосы были распущены. Драко раньше ненавидел Гермиону за её пышные кудри, которые ассоциировались у него с волосами Беллатрисы. Но сейчас он знал разницу. Волосы Грейнджер были мягкими с цветочным ароматом. Ему нравилось трогать их, вдыхать запах и нравилось убирать непослушные локоны с её лица. — Привет, — произнесла она, всё ещё стоя перед диваном. Она выглядела смущенной, но милой. — Грейнджер, — протянул он улыбку, — я скучал. Иди ко мне, — немного передвинулся Драко и указал на диван, чтобы она легла рядом. Гермиона улыбнулась и расположилась рядом, обнимая его. — Я тоже скучала, — робко ответила она. — Тебя не было на завтраке и на обеде, всё в порядке? Драко закрыл глаза и кивнул, закинув одну руку ей на бедро, вторую подставив для ее головы. Девушка прижалась к нему сильнее и Драко поцеловал её макушку. — Давай полежим так час, я летал сегодня, мышцы болят, хочу отдохнуть, — сказал Драко и подняв голову, посмотрел на неё. — Ты не против, Грейнджер? Гермиона улыбнулась и прижалась к его губам, нежно целуя его. Драко ответил сразу же и сильнее обнял её. Они целовались лениво, нежно и парень не стал углублять поцелуй, потому что знал, что накинется на неё. Хотя он уже хотел её, но ему было важно контролировать себя. Драко не хотелось, чтобы Грейнджер думала, что он позвал её только ради секса. Он был готов с ней заниматься сексом еще кучу раз, но в начале отношении не хотел испугать её своим напором. Он хотел, чтобы Грейнджер чувствовала себя рядом с ним комфортно и хотела его сама. Ему было важно соблюдать её личные границы. Драко уснул сразу же и через час Гермиона разбудила его, сев рядом. Она вытащила зачарованные галлеоны и отдала ему один, а второй оставила себе. Парню было интересно, как она придумала про галеоны и Грейнджер долго и понятно рассказала всю проделанную работу. Не забыв упомянуть, что из-за них с Амбридж нужно было срочно что-то придумать. На это Драко рассмеялся в голос и заметил, что она как зачарованная смотрит на него. — Драко, — произнесла она и из её глаз потекли слезы. Парень испугался и начал спрашивать, что с ней такое. В душе поселилась тревога и он осознал, что видеть её слёзы намного больнее пыток. — Скажи, я сделал что-то не так? — спросил он, нахмурив брови. Девушка покачала головой и прижалась головой к его груди. Драко сел и крепко обнял её за плечи, пока девушка начала всхлипывать. Они сидели так, пока Грейнджер не пришла в себя. Слизеринец поднес ладонь к её щекам и посмотрел на неё с нежностью, стирая её слезы. — Драко, — сказала она и задумалась. Парень прижался к ней лбом и решил подбодрить её: — Гермиона, я доверяю тебе и ты можешь доверять мне. От его слов девушка зарыдала еще больше и прижалась к нему сильнее. Она сквозь слёзы говорила нечленораздельные слова, но Драко услышал лишь «прости». — Ты беспокоишь меня, Грейнджер, соберись и скажи, что случилось? За что ты просишь прощение? — спросил он, теряя терпение от странности девушки. — Я… я сегодня встретила Захария Смита, — произнесла Грейнджер и посмотрела на Драко. — Что он сделал? Скажи! — он пришел в ярость, подумав, что этот мерзкий пуффендуец что-то сказал или сделал его девушке. Он был готов проклясть его сейчас же, в его гостиной. — Драко, успокойся, он мне ничего не сделал. Ты знал, что со спины вы похожи? — спросила она и он покачал головой. Он даже не мог сразу вспомнить лицо этого пуффендуйца. Гермиона продолжила, смахивая слёзы: — Я сегодня была в библиотеке и делала домашнее задание. После решила отнести книги на свои места. Зайдя на секцию по рунам, на углу увидела высокого парня с платиновыми волосами. Он целовался с какой-то брюнеткой, — Гермиона стыдливо подняла глаза и Драко сразу понял, о чем она могла подумать. — Прости… я подумала, что это ты. Я… засомневалась в тебе и мне очень стыдно. Поверь, проблема во мне, я… я слишком тревожусь и для меня это впервые, то есть… такие отношения. Еще я боюсь, что кто-то узнает про нас и я не знаю, как преодолеть эти страхи. Мне очень стыдно, Драко. Я… я весь день думала об этом, — сказала Гермиона и опустила глаза. Было ли неприятно от её слов? Да. Ведь, Драко доверял ей и сказал, что будет предан ей. Он вспомнил, что сегодня утром она в первую очередь подумала, что он ушел оставив её одну после секса. У него возникло ощущение внутренней пустоты, как будто что-то важное и ценное ускользнуло из рук. Блондин понимал, чтобы он не делал, все его намерение и поступки могут вызывать в Грейнджер сомнение. Он представил, что она сделала бы, если узнала бы, что Драко Малфой — Пожиратель Смерти. Через сколько секунд, она отправила бы патронуса в министерство или вызвала бы великого Гарри Поттера, чтобы он отправил его в Азкабан, как Люциуса. Нет! Она никогда не узнает, что он принял метку. Тогда для него все будет закончено и всем, включая Грейнджер будет плевать, что у него не было времени. С одной стороны, он понимал её. Доверие — это вещь, которую нельзя просто требовать или заставить, его нужно заслужить и беречь. Он знал, что в прошлый раз признался ей в своих чувствах и на следующее утро при ней целовался с Пэнси. Возможно, неуверенность в нем произошло из-за этой ситуации? Сколько раз он целовал её сам и сам же уходил первым? Может быть, это стало её травмой. Еще нужно было учитывать их историю. Он всячески оскорблял её и в конце четвертого курса в купе пожелал ей смерти. Это всё могло влиять на неё и такая реакция должна быть естественной. — Я пойму, если ты уйдешь сейчас, — сказала она и начала дергать кутикулу. Это был проявлением нервозности, который не скрылся от внимания слизеринца. Он знал, что она режет себя и пока не решался поговорить с ней насчет этой проблемы. — Грейнджер, посмотри на меня, — твёрдо произнес он, чтобы она поняла его намерения. Гермиона подняла глаза и Драко взял её ладонь в свою, сцепляя их пальцы. — Утром ты подумала, что я мог уйти. Но я не ушёл. И сейчас не уйду. Поэтому успокойся, ладно, — сказал Драко, подняв глаза на её заплаканное лицо. — Не плачь из-за меня, я этого не стою. — Нет, Драко… — начала она, но парень не дал ей договорить, подняв руку в останавливающем жесте. — Всё в порядке. Я уже сказал, что буду предан тебе. Поэтому не бери в голову. И, тем более, перепутать меня с паршивым пуффендуйцем? Это слишком даже для тебя, Грейнджер, — улыбнулся он. Печаль гриффиндорки сменилась злостью, и она отдернула руку, нахмурившись. — Слишком даже для меня? — повторила она с прищуренными глазами. — Что это значит, Малфой? От её тона Драко рассмеялся ещё сильнее и откинулся на спинку дивана. — Все мы знаем, что ты умная, но вот в людях совсем не разбираешься, — сказал он весёлым голосом. — Если бы умела, то не дружила бы со своими олухами. — Так с меня хватит! Я ухожу, Малфой! — произнесла девушка и попыталась встать с дивана, но Драко схватил её за талию и усадил на свои колени, крепко прижимая к себе. Гермиона пыталась вырваться, но его руки были слишком сильны. — Отпусти сейчас же! — приказала она, но блондин прижал её ещё сильнее. — Иди ко мне, Грейнджер, — сказал Драко и прижался к её губам, удерживая её за талию одной рукой, а второй запустив в её волосы, прижимая затылок, не давая возможности отстраниться от поцелуя. Но девушка и не собиралась этого делать. Она сразу же расслабилась на его коленях и ответила на поцелуй, обняв его за плечи. Драко сразу проник в её рот, углубляя поцелуй, и Гермиона издала тихий стон. Она провела кончиком языка по его нижней губе, и его дыхание сбилось. Поцелуй был таким влажным и сладким, что хотелось потеряться в выручай-комнате, на фиолетовом диване, и никогда не отпускать Грейнджер. Еле оторвав губы от неё, Драко начал в спешке покрывать поцелуями её подбородок, спускаясь к шее. От этого Гермиона застонала и вцепилась ногтями в его плечо. — Драко, — произнесла она, пока он пробрался рукой к её груди. Он неохотно оторвался от её шеи и поднял на неё взгляд. На её лице появился румянец, губы покраснели, а глаза стали совсем тёмными. Было видно, что она была возбуждена так же сильно, как и он. — Нам пора на ужин, Драко, — сказала она наконец, прижав ладонь к его щеке. От этого простого жеста по его телу пошли мурашки, и Драко прикрыл глаза, наслаждаясь нежностью, что дарила ему Грейнджер. — Ладно, пойдём на ужин, — ответил он, хотя уходить совсем не хотелось. Она слезла с его колен, и Драко провёл рукой по волосам, чтобы хоть как-то успокоиться. Тем временем его возбуждение не собиралось утихомириться. Они молча собрались и вышли из выручай-комнаты вместе. В коридорах было тихо, никого не было рядом. Спустившись на этаж ниже, Гермиона поторопилась в Большой зал, но Драко схватил её за локоть и развернул к себе на лестнице. Быстро поцеловав её на прощание, парень весёлым шагом прошагал вниз, оставив раскрасневшуюся Грейнджер одну.

***

На ужин Гермиона спустилась всё еще смущённой и одновременно окрылённой. Краем глаза она посмотрела в сторону слизеринцев и увидела, как Драко с удовольствием поглощал еду, не обращая внимания ни на кого. От этой сцены у неё в животе запорхали бабочки, и девушка слегка улыбнулась. Приступив к ужину, Гермиона слушала друзей и пыталась вникнуть в их разговор. Оказалось, что профессор Снейп сегодня отнял у Джинни 40 очков за то, что она уснула во время урока. Конечно, спать на уроке было наказуемо, но минус 40 очков — это казалось слишком. Хотя, кто, если не Снейп, будет наказывать гриффиндорцев. — Ты не высыпаешься? — спросила она Джинни, которая выглядела бледной. Джинни покачала головой и указала в сторону Дина Томаса, который сидел таким же поникшим в конце стола. По жестам подруги Гермиона поняла, что дело, скорее всего, в их отношениях. Конечно, в начале учебного года Гермиона была рада за Джинни и Дина, которые начали встречаться, но потом, заметив Гарри, который постоянно бросал грустные взгляды в сторону рыжей девушки, она сразу поняла, что Джинни лучше открыть глаза и присмотреться к Гарри. Дин был хорошим парнем, но они столько раз с Джинни то сходились, то расставались, что было понятно даже слепому — эти отношения провальные. Зная подругу и поняв, что сейчас она не хочет говорить, Гермиона оставила её в покое и решила обратить внимание на Невилла. С ним дело обстояло ещё хуже. Они не нашли ни одной зацепки про потомка Грин-де-Вальда, поэтому Невилл потерял всякую надежду и выглядел грустным. Учитывая, с каким трепетом гриффиндорец начал поиски, Гермиона понимала его как никто другой. Ведь она сама тоже не нашла ни одной информации про наследника тёмного волшебника, и никто не знал, где могла жить его дальняя родственница Батильда Бэгшот. В том семестре единственной реальной зацепкой было её родство с Грин-де-Вальдом, но теперь и этой информации было мало. Радовало только одно: Реддл пока не знал, кто это может быть, ведь если бы знал, он предпринял бы что-нибудь. Пока в магическом мире была тишина. Под конец ужина Гарри и Рон наконец-то присоединились к ребятам и начали быстро есть, стараясь успеть до закрытия Большого зала. Они объяснили, что задержались у Слизнорта, что было уже привычным. Гарри нужно было получить его воспоминание, а Рон всегда ходил с ним. — Я дал задание Добби и Винки следить за Малфоем, — сказал Гарри, закинув в рот кусок хлеба. Гермиона непонимающе покачала головой и уставилась на друга. Гарри поднял на неё свои зелёные глаза и продолжил: — Я уверен на сто процентов, Гермиона, — он перешёл на шёпот, подаваясь вперёд, чтобы никто другой не слышал их разговор. Рон тоже подвинулся ближе, сидя рядом с ней. — Я уверен, что Малфой — Пожиратель смерти! Он вчера и сегодня вечером был в Выручай-комнате. Он что-то замышляет, ребята. И благодаря Добби и Винки, я скоро его поймаю. И тогда, надеюсь, дементоры высосут из него жизнь до последней капли, — Гарри перевёл взгляд на Рона. — Думаю, это он подложил ту отравленную медовуху профессору Слизнорту. — Если это так, то я хотел бы лично присутствовать на его казни, — согласился Рон и ухмыльнулся. Эти слова словно ударили Гермиону в сердце. Её мир закружился, и она почувствовала, как земля уходит из-под ног. У неё сжималась грудь, а дыхание стало прерывистым и неглубоким, пересыхая горло. — Что… что ты несёшь? — еле произнесла она, руки начали дрожать, и она сцепила их в замок, скрывая под столом. Её эмоции нахлынули волной: страх и тревога за Драко, а также злость на друзей за их жестокость. «Казнь. Дементоры. О чём они?» — мысли метались как молнии, и Гермиона была готова упасть в обморок второй раз за день. Мысль о том, что Драко могут казнить или отправить к дементорам, захлестнула её, и она поняла, что у неё затрудняется дыхание. Она перевела взгляд в сторону стола слизеринцев и нашла белую макушку. Драко поднял глаза и его серый взгляд встретился с её. Он ухмыльнулся и слегка подмигнул. В ушах Гермионы появился шум, заглушающий звуки окружающего мира, и она на мгновение оказалась изолированной от всего. Мальчики что-то продолжали говорить, но она их не слышала. Лишь видела перед собой Драко, остальной мир потерял свои краски. «Дементоры высосут из него жизнь до последней капли». Страх и тревога за Драко моментально захлестнули её, лишая способности мыслить ясно. Она перестала видеть и слышать окружающее. В голове пульсировала одна мысль: «Я не дам Драко в лапы смерти». И тогда её магия вышла из-под контроля. Вокруг неё заклубился невидимый энергетический вихрь, накапливая мощь. Внезапно раздался громкий взрыв. Все окна в Большом зале и соседних комнатах разлетелись вдребезги, осыпая осколками пол и стены. Хаос моментально охватил Хогвартс. Не замечая ничего вокруг, она инстинктивно под столом нарисовала в воздухе какую-то руну беспалочковой магией. Из потолка на столы в Большом зале обрушился поток огня, охвативший всё на своём пути. Студенты, крича, бросились к выходу, спасаясь от разрушительной стихии. Хаос был повсюду: пламя полыхало, столы и стулья опрокидывались, звуки паники и страха заполнили замок. Но, Гермиона всё ещё находилась в тумане. Дамблдор мгновенно выскочил со своего места и он вместе со Слизнортом направили свои палочки на огонь, пытаясь обуздать адское пламя. Другие профессора, включая Макгонагалл, Снейпа и Флитвика, спешили ставить защитные чары, чтобы защитить студентов и предотвратить дальнейшие разрушения. Гермиона же всё это время сидела на месте, погруженная в свои мысли. Она не осознавала, что её действия вызвали такой хаос. В её голове было только одно: Драко. Глаза гриффиндорки горели решимостью, подобной ярости разъярённого дракона, защищающего своё яйцо. Её магия, всё ещё бушующая вокруг, была отражением её внутреннего состояния — бурного, неукротимого и смертельно опасного для всех, кто посмеет угрожать её любимому. Только вмешательство Дамблдора и других профессоров смогло постепенно взять ситуацию под контроль, но Гермиона оставалась в плену своих мыслей, её душа кричала от страха и боли. Наконец, Дамблдор смог взять ситуацию под контроль. Он подошёл к Гермионе, осторожно касаясь её плеча. — Мисс Грейнджер, — мягко произнёс он, — вы должны вернуться к нам. Её глаза медленно сфокусировались на нём, и постепенно осознание вернулось. Она увидела разрушения, испуганные лица студентов и профессоров, и ужас от содеянного пронзил её сердце. Гермиона покачала головой, словно вышла из состояние транса. Девушка осмотрелась и увидела, что всё было уничтожено, почти все студенты покинули Большой зал. Гарри и Рон стояли у входа и кричали ей что-то. Но она не слышала их, сфокусировав внимание на единственном человеке, который волновал её больше всех. Серебристая выдра крутилась возле Драко Малфоя, окутывая его изумрудным щитом. Он стоял недалеко от стола своего факультета, тяжело дышал, глядя на неё. Драко был в порядке, и Гермиона выдохнула, постепенно приходя в себя. — Что случилось? — спросила она, тяжело дыша. К ней подошёл Снейп, и девушка заметила, что все профессора, включая директора, направили на неё палочки. Они тоже тяжело дышали, и в их глазах читался страх. Неужели они боялись студента? — У вас был магический выброс, мисс Грейнджер, — с широко раскрытыми глазами ответил Снейп. — Вы неосознанно вызвали адский огонь. Гермиона рассмеялась и непонимающе уставилась на профессора, покачав головой. Видя, что он не шутит, гриффиндорка ещё раз огляделась и, заметив хаос вокруг, почувствовала, что ей нечем дышать. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, была её патронус-выдра, которая всё ещё кружилась возле Драко, защищая его.