17. Гори, но не сжигай.

Гермиона стояла на берегу, вглядываясь в бескрайние просторы океана. Небо сливалось с водой в единое целое. Волны с мелодичным шорохом лениво накатывались на берег, оставляя влажные следы на песке. Солнце постепенно уходило за горизонт, окрашивая небо в оттенки розового, оранжевого и золотого. Гермиона чувствовала себя умиротворённой, словно все заботы и тревоги остались далеко позади. Она вдохнула свежий морской воздух, наполненный ароматом соли и водорослей, и ощутила, как он наполняет её изнутри спокойствием и лёгкостью. — Я попала в картинку Гойла, — подумала она, увидев вдалеке корабль с белоснежными парусами, плавно скользящий по волнам. Звуки моря и шелест ветра начали сливаться в единый успокаивающий шум. Она не знала, сколько времени прошло, когда услышала непонятные звуки. Гермиона нахмурилась и вслушалась, но звуки не повторились. — Гермиона… Гермиона, — послышался мужской голос. Она быстро огляделась, желая найти его обладателя, но никого так и не увидела. Помотав головой, Грейнджер опустилась на песок. Стоило ей это сделать, как невесть откуда прилетела маленькая красная бабочка и опустилась на её запястье. Гермиона ахнула и улыбнулась, наблюдая за маленьким и хрупким, но невероятно красивым существом. Бабочка была прекрасна: её крылья мерцали в лучах закатного солнца, переливаясь, кажется, всеми оттенками красного. Гриффиндорка затаила дыхание, боясь спугнуть её. Бабочка слегка помахивала крылышками, и от этого почему-то становилось легче, спокойнее, безмятежнее. — Кто ты? — прошептала она, хотя и понимала, что бабочка вряд ли ей ответит, но задать этот вопрос было нужно — она чувствовала это. Бабочка, казалось, поняла её: сложила крылышки, как бы приветствуя. Гермиона улыбнулась шире, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она вспомнила слова Дамблдора о том, что магия заключена не только в заклинаниях и зельях, артефактах, но и в живых существах. И сейчас девушка ощутила, как бабочка разговаривает с ней, успокаивает и убеждает в том, что она не одна и что в мир простит ей все когда-либо совершённые грехи. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, что благодарит не только бабочку. Бабочка на прощание махнула крылышками и взлетела. Гермиона следила за ней, пока та не скрылась за горизонтом. Постепенно солнце зашло, и на небе начали проступать светящиеся точки звёзд. Гермиона, ощущая себя частью этой бескрайней вселенной, легла на песок и стала искать знакомые с детства созвездия. Она как раз нашла созвездие Дракона, когда голову пронзила невероятная боль, и в один миг всё исчезло; не было ни пляжа, ни моря, ни звёздного неба, только непроглядная темнота. Было трудно понять, что произошло, но до неё вдруг донёсся едва уловимый запах каких-то…ингредиентов? Гермиона зажмурила глаза, сделала глубокий вдох и… перед собой она увидела Гарри. При этом окружающее их пространство всё ещё было не рассмотреть. — Рон, быстрее зови мадам Помфри! — крикнул Гарри; он был бледнее полотна и выглядел измождённым. Рона Гермиона не видела, но, судя по звукам, он побежал в сторону двери. — Гарри… — Гермиона не узнала свой хриплый голос. Гарри тут же подскочил и, взяв стакан, наколдовал ей воды. Дрожащими руками Гермиона приняла его из рук друга и выпила всё до капли. Ей стало немного легче — как минимум, во рту больше не было сухо. Гарри что-то говорил; кажется, просил её оставаться на месте и стараться не двигаться. Впрочем, Гермиона и так не могла пошевелить и пальцем. Дверь лазарета распахнулась, и послышались шаги нескольких людей. Она попыталась узнать их по голосам, но из-за боли получилось весьма скверно. Ещё одна вспышка зелёного света — и в горло полилось что-то горькое; боль ушла так же быстро, как и появилась. Когда она окончательно пришла в себя, ни Гарри, ни мадам Помфри, ни Рона рядом не было. Стояла лишь тишина. Гермиона попыталась встать, но мадам Помфри, подбежав к кровати, уложила её обратно. "Как она так тихо подошла?" Целительница тем временем протянула ей два флакона с жидкостью странного цвета, и Гермиона, не желая с ней спорить, быстро всё выпила. На вкус эти зелья были не менее странные, чем на цвет, но её это, на удивление, совсем не волновало. Сейчас было важно другое: каким образом она сюда попала? — Как вы себя чувствуете? — спросила мадам Помфри, когда Гермионе, не без помощи, наконец удалось сесть. Во рту снова пересохло, и девушка попросила воды. Осушив второй за сегодня стакан, она незамедлительно задала волновавший её вопрос. — Мисс Грейнджер, разве вы не помните? Ваше тело выплеснуло магическую энергию невероятной силы в Большом зале, —ответила спокойным голосом мадам Помфри. Гермиона нахмурилась и попыталась в деталях вспомнить этот инцидент: вот она пришла на ужин, вот разговаривала с друзьями, а дальше — как в тумане. Хотя… Кажется, она слышала крики студентов, потом грохот взрыва и видела свой Патронус-выдру, который кружился вокруг Драко. Драко. Сердце начало биться учащённо, горечь подступила к горлу, её затошнило. Она должна была удостовериться, что с Драко всё в порядке. Гермиона протянула руку и схватила рукав мадам Помфри. Женщина резко обернулась к студентке и поняла, что у неё приступ. Она хотела было высвободить руку и побежать за зельем, но гриффиндорка не дала ей сделать и шага. Тяжело дыша, она спросила: — Драко Малфой в порядке? Он приходил? — Мадам Помфри мягко улыбнулась и кивнула. — Да. Днём здесь неотлучно дежурили ваши друзья, поэтому мистер Малфой приходил только ночью и сидел у вашей кровати до утра, пока я не прогоняла его. Настырный молодой человек, скажу я вам: чуть дверь мне не с петель не срывал, если я ему отказывала в посещении, даже взятку предлагал несколько раз. Пришлось пойти на уступки, — хихикнула целительница. Гермиона успела кивнуть, прежде чем снова потерять сознание. «Он приходил. С ним всё в порядке». Проснулась в следующий раз Гермиона от невыносимой жажды. Открыв веки, она поняла, что времени уже далеко за полночь. Одинокая лампа в дальнем конце лазарета освещала больничное крыло. Девушка уже чувствовала гораздо лучше и даже рискнула пошевелить ногами, которые успели сильно затечь за всё то время, что она была без сознания. Гермиона поднялась и села в кровати, чтобы дотянуться до стакана воды. — Грейнджер, — услышала она знакомый голос и замерла от неожиданности. Драко вскочил со стула и приблизился к ней. Сердце начало стучать сильнее, она почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. — Драко, — произнесла она и потянулась к нему. Он тихо сел на край кровати и она уткнулась в его шею. Было что-то волшебное в том, чтобы вдыхать его запах и прижиматься к нему. Только благодаря ему она испытывала покой и безопасность. Мерлин. Гермиона поняла, насколько сильно тосковала по нему, даже будучи в коме. Его руки окутали её, она прижалась к нему сильнее, вдыхая знакомый запах мяты, пока полностью не растворилась в его объятиях. Драко уткнулся в её макушку и что-то шептал. Она не разобрала слов, просто мечтала растянуть этот момент на долгие-долгие годы. К сожалению, жажда дала о себе знать; Драко сразу же наколдовал ей воды, и она с благодарностью выпила целый стакан. — Ты в порядке, Грейнджер? — спросил он тихим, заботливым голосом. Она кивнула и начала расспрашивать его о том, что произошло. Драко рассказал ей, что Гермиона была в коме целых пять дней. У неё было магическое истощение, и после инцидента в Большом зале она сразу же потеряла сознание. Мадам Помфри делала всё, что в её силах. Снейп предлагал доставить Гермиону в больницу Святого Мунго, но Дамблдор категорически запретил это делать. — Я так волновался за тебя! Рвался сюда, но твои олухи не отходили от твоей кровати ни на минуту; Поттер даже накинулся на меня с вопросами о том, почему ты защитила меня Патронусом, — сказал он, держа её ладонь. — Мой Патронус… — произнесла она и нахмурилась. Драко пристально смотрел на неё, и в его серых глазах Гермиона видела усталость, его кожа выглядела болезненно бледной. В начале учебного года он выглядел точно также. Мадам Помфри сказала, что он сидел у её кровати все ночи, а днём ходил на учёбу. То, что она сотворила в Большом зале, казалось неправдой. Гермиона, бесспорно, была очень умной и сильной волшебницей, но как она могла вызвать адский огонь, если даже не знала, что способна на такое? — Как это возможно? Я ничего не помню — я словно была в трансе. Кроме того, я владею окклюменцией, мои эмоции не должны были выйти за рамки, — сказала она, то ли ему, то ли себе. — Тем более, Патронус… Кто-нибудь пострадал? — Нет, ничего серьёзного, профессора успели применить защитное заклинание, да и старосты не растерялись: увели всех студентов; только Поттер и Уизли остались. Перед тем, как окна взорвались, ты посмотрела на меня и потом всё было как в замедлении: серебряная выдра сформировала вокруг меня кольцо и пламя, охватившее Зал, даже не задело меня, Грейнджер, — рассказал он. — Я… я не помню, — Гермиона потянулась к нему и обняла, — помню лишь, что думала о тебе. Только о тебе. — Всё хорошо, — сказал он и поцеловал её. Нежно. Словно боялся, что переусердствует и навредит ей. Она обняла его за шею и запустила одну руку в его волосы. Драко углубил поцелуй и Гермиона ахнула, когда его язык проник к ней в рот и коснулся её языка. Электрический разряд пробежался по спине девушки, и ничего не было важным для них, кроме этой близости. Драко прервал поцелуй первым, зная, что не может удержаться, если продолжит. Он прислонился лбом к её лбу и сделал тяжёлый вздох. Этого вздоха хватило, чтобы Гермиона поняла, что он боялся за неё и сходил с ума все эти дни. «Я люблю тебя». «Я люблю тебя». «Я люблю тебя». Она смотрела на него и пообещала себе, что скажет это вслух, когда разберётся со всеми своими проблемами. — Твоя выдра милая, Грейнджер, — решил нарушить тишину он и улыбнулся. От его ямочек на щеках в животе запорхали бабочки. Но улыбнуться в ответ не могла: слишком странная ситуация с Патронусом. Гермиона погрузилась в мысли, вспоминая все, что знала о Патронусе. Парень заметил её напряжённость и приподнял её подбородок, чтобы заглянуть в её глаза. — Что такое? — поинтересовался он. Гермиона долго обдумывала свой ответ. — Драко, — произнесла она робко и помотала головой, — я не понимаю, как такое возможно: Патронус, вызванный без палочки, ещё и небервально. Тем более мной. Ты же знаешь, что такое маловероятно. — О чем ты, Грейнджер? — на его лицо легла тень беспокойства. — У меня нет настолько светлых воспоминаний, чтобы вызывать Патронус. Я использовала непростительное. Помнишь? Я убила Рабаст… — Драко прижал ладонь к его рту и яростно прошипел: «Не смей говорить об этом». Гермиона кивнула. — Ты ни в чём не виновата, — сказал он, сильнее нахмурив брови. Слова Гермионы причиняли ему дискомфорт. Только ей не ясно, почему. Казалось, они сидели так целую вечность, обнимаясь и нежно целуясь, компенсировали все те пять дней, что они были друг без друга. Еле оторвавшись от него, Гермиона уговорила Драко уйти спать: он правда выглядел уставшим. Парень никак не хотел уходить, но девушка постаралась убедить его, говоря, что сильно ослабла и хочет поспать хотя бы пару часов. На самом же деле, ей нужно обдумать то, что она узнала от Драко и мадам Помфри. Уходя, парень оставил на её губах мимолётный поцелуй и разбудил целительницу, чтобы та осмотрела Гермиону. Женщина дала ей настойку для иммунитета и зелье для сна без сновидений. Забавно, что изначально они с Драко условились держать свои отношения в тайне, но именно здесь, в лазарете, у их чувства появился невольный свидетель. Гермиона не успела даже по-настоящему об этом задуматься, когда мадам Помфри, направляясь в свои покои, тихо сказала: — Дорогая, всё, что происходило, происходит и будет происходить в лазарете, останется здесь. Так что можешь не волноваться за тайну ваших встреч. Гермиона поблагодарила её и, чувствуя усталость, опустилась на кровать. Тишина лазарета постепенно смыкалась вокруг, воздух стал мягче, и уже через несколько минут она погрузилась в тёплый и глубокий сон, всё тревожное растворилось где-то за пределами этой комнаты.

      ***

— Где ты ходишь, твою мать?! — закричала Пэнси Паркинсон, стоило Драко переступить порог в гостиной. Он устало потёр глаза и молча попытался обойти стоявшую у камина разъярённую девушку; Тео и Блейз стояли слева от неё. В башне были только они вчетвером. Драко с трудом поднял взгляд на своих друзей. Он чувствовал невыносимую усталость: в последние дни он почти не спал, толком не ел и не имел возможности отдохнуть. Всё его внимание было сосредоточено на девушке, лежавшей в лазарете после инцидента в Большом зале. Он даже не знал, почему это с ней случилось. Когда Гермиона слегла, он забросил все попытки починить Исчезательный шкаф в Выручай-комнате, откровенно наплевав на это. Драко был уверен, что скоро Тёмный Лорд напомнит о себе, но он не мог себя заставить: его тянуло к Гермионе. Он хотел быть рядом с ней. К несчастью, «Избранный» и его нищий спутник были у её койки постоянно, и у Драко не было возможности свободно подойти и узнать, что с ней. В первый день, когда студенты шептались о случившемся по уголкам школы, Драко был вне себя от беспокойства за девушку. Тем же вечером, когда профессора покинули лазарет, он ворвался туда и, несмотря на возмущения мадам Помфри, ломанулся к Грейнджер. Целительница продолжила кричать и даже подняла на него палочку, но Драко было всё равно — его сердце замерло. Грейнджер, его Гермиона, лежала неподвижно, такая маленькая на таком огромном матрасе. Она выглядела такой безжизненной, что Драко засомневался, хватает ли ей сил просто дышать. Её кудрявые волосы разметались по подушке. Драко приблизился к ней и дотронулся до ладони, холодной и сухой. Он сел на край её кровати и нежно накрыл её руку своей. — Пожалуйста, — прошептал он хриплым голосом. Мадам Помфри замерла рядом, увидев, как скупые слезы катились по его измождённым щекам. Женщина молча ушла в свой кабинет, оставив Драко наедине с Грейнджер. Кожа Гермионы имела бледно-серый цвет, а дыхание было медленным и едва различимым. Ему было больно смотреть на ту, что раздражала его одним своим видом с одиннадцати лет. Он мечтал, чтобы она открыла глаза и сказала своим обычным тоном: «Заткнись, Малфой», «Иди куда шёл, Малфой». Но сейчас Грейнджер лежала здесь, перед ним, без сознания. Он ощутил, что все краски этого мира, его мира, девушка забрала с собой. «Я люблю тебя». «Я люблю тебя». «Я люблю тебя». Почему он не признавался ей в своих чувствах? Почему с ней должно было что-то произойти, чтобы он понял, что любит? Драко был зол на себя и обещал, что обязательно скажет ей эти слова. Но прошло пять дней, а она всё не приходила в себя. Только сегодня, когда она открыла глаза и потянулась к нему, Драко почувствовал, как с его души упал камень. Ощутив касания губ девушки, Драко словно ожил и наконец собирался поспать, чтобы окончательно прийти в себя. Но сейчас три его лучших друга стояли в гостиной Слизерина и ждали от него чего-то. — Решила мамочкй мне стать? Жаль тебя расстроить, это место уже занято, — Драко медленно развернулся к Пэнси, умоляя богов, чтобы этот день и этот бессмысленный разговор — подошли к концу. С их последней ссоры, на этом же самом месте, он всеми силами избегал её, а после случившегося в Большом зале вообще напрочь забыл о ней. А Паркинсон не отставала и ждала от него ответа на свой вопрос. — Малфой, сейчас же объясни, что с тобой творится? Ты постоянно избегаешь нас, ещё и по ночам пропадаешь! Не хочешь назвать нам имя той, с кем ты каждую ночь трахаешься? Драко знал, что Пэнси тоже было трудно. Она была помолвлена с каким-то ублюдком, а Драко, который должен был быть честным с ней, вёл себя вызывающе и совершенно не обращал на неё внимания. В глубине души он знал, что Пэнси к нему неравнодушна, но никогда не придавал этому значения. Да и приоритета, кроме своей семьи, у него никогда не было. Пока не появилась Грейнджер… «Видимо, пришло время расставить все точки над «i» », — подумал он и решительно сел на диван в гостиной, приглашая всех последовать его примеру и нормально поговорить. — Что ты хочешь знать, Пэнси? — спросил он, сцепив пальцы в замок и наклонившись вперёд. Девушка тяжело выдохнула и посмотрела на него прямо. — Где ты постоянно пропадаешь? Что с тобой происходит? После Рождества ты сильно изменился, — сказала она. Драко усмехнулся. — А разве я не должен был меняться, Пэнси? Кое-о-чём ты и так знаешь, — произнёс Драко и дотронулся до своего левого предплечья, где у него рукой Тёмного Лорда была поставлена Метка — знак Пожирателей Смерти. И неважно, хотел он этого или нет. Лично у него никто не спрашивал. Вопрос Пэнси звучал так наивно, что блондин еле сдержал смешок. — Я… я не про это, — ответила твёрдо Паркинсон. Какой бы занозой она ни была, её интуиция работала великолепно. Она чувствовала, что в жизни Драко кто-то есть. И прекрасно понимала, что дело совсем не в метке, а в той, ради кого он с готовностью изменится. — Я так долго любила тебя, Драко, — сказала она, и её чёрные глаза наполнились слезами, — я заслуживаю знать правду. Поэтому будь честен, скажи мне, как старому другу, а не как девушке, с которой ты спишь. Слова Пэнси пронзили сердце Драко, он взглянул на девушку с ужасом. Она была прекрасна по-своему. Драко даже был готов связать с ней свою жизнь, мог с уверенностью утверждать, что проживёт с ней долгие годы в счастливом браке. А сейчас она сидит перед ним, чуть не плача, и умоляет его быть честным; она привязана к нему. А Драко выбирает самое тяжёлое. Уже выбрал — маглорожденную ведьму и статус предателя крови. «Какого чёрта я причиняю ей столько боли, словно не хватало её отца, который продал её как… Как чёртово животное!», — подумал он. — Скажи, кто она? — повторила свой вопрос Паркинсон. Забини приобнял её за плечи. Тео сидел в кресле и смотрел в одну точку. Драко на всякий случай огляделся и взмахом палочки наколдовал защитный купол, чтобы их уж точно никто не услышал. Он был уверен в своих друзьях, знал, что с ними можно поделиться. Если бы они увидели Патронус-выдру, защитившую его во время взрыва в Большом зале, никаких вопросов бы и не возникло. Но, слава Мерлину, старосты Когтеврана и Пуффендуя вовремя успели всех вывести, пока профессора боролись с Адским огнём. «Интересно, её идиоты догадались?» — возникла моментально мысль. Хотя Драко был уверен, что Грейнджер сама разберётся с ними. — Это грязнокровка? — задал вопрос Тео и поднял голову. Он так просто спросил, словно давно обо всём догадался. Тео знал о Грейнджер. Драко почувствовал, как всё внутри него сжалось. Ему показалось, что время остановилось. Секрет, который он так тщательно скрывал, был теперь известен его друзьям. Первой реакцией Драко была паника. Мысли стремительно сменяли друг друга: «Как он догадался? Что теперь будет?». Он боялся, что его тайна станет известна его семье и, что ещё хуже, Тёмному Лорду. За паникой последовал гнев. Как Тео посмел? Как он посмел произнести это слово вслух? «Грязнокровка». Слово, которое Драко запретил себе относить к Грейнджер, теперь прозвучало из уст его друга так странно, и это очень злило. Гнев вскипел внутри, захотелось встать и проклясть Тео. За гневом пришёл страх — что будет дальше? Как обнародование этих отношений отразится на его жизни? А на жизни Грейнджер? Как отреагирует семья, если — а точнее когда, — они узнают? А вдруг кто-то решит использовать его чувства против него? Но среди всех этих чувств была и любовь. Любовь к Грейнджер, которая, несмотря на все преграды, с каждым днём становится всё сильнее. Он понимал, что его чувства к ней слишком глубоки, чтобы отрицать их или скрывать. И осознание этого придало ему решимости. — Да, — тихо сказал он, встречаясь взглядом с Тео. — Это Грейнджер. Эти слова дались ему нелегко, но когда они прозвучали, Драко почувствовал, как с его души свалился камень. Он знал, что впереди его ждёт трудный разговор и, возможно, осуждение, но он также знал, что больше не может и не хочет скрывать свои чувства. — Салазар, — Пэнси закрыла лицо ладонью и покачала головой, всхлипывая. Блейз поднялся на ноги и начал расхаживать по гостиной, не выходя за пределы купола. Тео же выглядел спокойным. — Как ты узнал? — спросил его Драко. Странно, что Нотт молчал так долго. Губы Тео растянулись в улыбке. Чёрт, будто сейчас время для веселья! — Я видел, как она постоянно на тебя смотрит, — сказал он, — Влюблёнными глазами. Видишь ли, я в некотором роде…следил за ней. — Зачем тебе следить за ней? — голос Драко дрогнул. — Она мне нравилась, — пожал плечами брюнет но, увидев яростный взгляд друга, перестал улыбаться. — Но теперь у меня, видимо, нет шансов. — Нет! — твёрдо произнёс Драко и встал со своего места. Пэнси всё ещё плакала, её плечи поникли. — Пэнси, — парень попытался положить ей на плечо руку, но она отстранилась и попросила его уйти. В её голосе прозвучало столько ненависти, что Драко почувствовал себя дерьмовее некуда. Кивнув Блейзу, он удалился к себе в комнату. Друг её успокоит, он был уверен.

***

Выпив зелье для сна без сновидений, Драко проспал до обеда. Пробудившись, он понял, насколько его организму не хватало нормального сна, без кошмаров и приступов паники. Сегодня был выходной, и все сокурсники Драко, скорее всего, уже ушли в Хогсмид. Конечно, как староста, он должен был проконтролировать, чтобы третьекурсники добрались и вернулись обратно в безопасности, но Снейп уже давно не попрекал его за невыполнение обязанностей. Драко принял душ и привел себя в порядок. Он осмотрел своё отражение в зеркале — неплохо. Он знал, что девушкам нравятся накаченные парни, но сейчас только одна девушка занимала его мысли: с непослушными волосами и красивым носиком; Драко не сдержал улыбку, но почти сразу же нахмурился, поняв, что навестить ее днем точно не получится. «Наверное, нищий и шрамоголовый уже оккупировали её» — подумал он. Но несмотря на то, что он ненавидел её друзей, Драко знал, как сильно она ценит их, раз запретила ему их оскорблять при ней. Из его мыслей его вытащил стук в окно, и Драко незамедлительно подошел к нему. На подоконнике сидела величественная сова с привязанным к лапке письмом. Это не их фамильная сова, значит, послание не от Беллатрисы. Открепив письмо, он угостил птицу ирисками, которые домовые эльфы положили ему перед отправкой в школу. Белая сова благородно приняла угощение и, не торопясь, вылетела из окна. Драко на секунду задержал взгляд на сове, которая улетала всё дальше от него. В письме значилось: «Дорогой, племянник! Я очень обрадовалась твоему письму. Мне сообщили, что у моей любимой сестры родился сын, но в силу наших, скажем прямо, плохий взаимоотношений, я не смогла стать тебе родственницей. То, что ты сам написал мне, согревает моё сердце. Думаю, я с удовольствием встречусь с тобой. Напиши дату и время, когда мы можем встретиться. Предлагаю в Хогсмиде. С любовью, Андромеда Тонкс, твоя тётя». Прочитав письмо, Драко улыбнулся. Его тётя, про которую он узнал совсем недавно, написала ему письмо, текст вызывал тёплое чувство в груди. Впервые за последние дни у Драко появилась надежда. Хоть он не знал, что принесёт ему эта встреча, но он все равно надеялся, что это человек, как-никак родная тётя, поддержит его отношения с маглорождённой волшебницей. С улыбкой на губах, он собрался и спустился на обед.

***

Пэнси Паркинсон стояла на вершине окутанной ночной тьмой Астрономической башни, поглощённая своими собственными мрачными мыслями. Было раннее утро, Хогвартс и его окрестности были погружены в глубокий сон. Не выдержав давящей тишины стен своего факультета, девушка выскользнула из подземелья и поднялась сюда. Ей нужно было проветриться и немного побыть в одиночестве. Слова Драко о его отношениях с грязнокровкой Грейнджер давили. Ее сердце было разбито. С самого детства Пэнси без памяти любила Драко. Всё их детство, откровенные разговоры, драгоценные моменты наедине… Она была уверена, что они созданы друг для друга, надеялась, что он разделит её чувства. Но теперь все это казалось обычным сном. Она ощущала, как обида и боль медленно перерастают в горечь. Два главных мужчины в её жизни — отец, продавший её Пожирателю Смерти и Драко, который предпочёл ей грязнокровку, — оказались предателями. Бóльшую боль причинил именно второй: тот самый Драко Малфой который всю жизнь презирал таких как Грейнджер и учил этому её, вдруг заявляет, что встречается с грязновкровкой. Пэнси знала, что это не просто какая-то интрига, потому что Драко никогда не с кем не встречался. Она знала, что до их «дружбы с привилегиями» он не был с другими девушками, но иногда засматривался на хорошеньких девчонок… Но то, с каким спокойствием он ответил на вопрос Тео, настораживало. «Значит, он правда к ней что-то испытывает» — промелькнула болезненная мысль. Подумать только. Это даже звучит абсурдно. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Чистокровный аристократ и Грязнокровная зануда. Самый молодой Пожиратель смерти и Умнейшая ведьма школы. Нет! Пэнси отказывалась в это верить и это понимать. К тому же, всё переплеталось с болью и обидой. Она чувствовала себя преданной и брошенной. Этот нож ей в спину был особенно большим, потому что его воткнул не кто-то, а человек, который был для неё всем. Слёзы подступили к глазам, и она дала им волю. Хорошо, что она была наедине с собой: не хотелось, чтобы кто-то видел её слабой и плачущей. Ей нужно было пережить эту боль самой, осознать и принять то, что Драко больше никогда не будет с ней. И самое хреновое — она всё равно была готова его защищать и прикрывать в случае необходимости. Даже несмотря на то, что ему на неё было плевать; его это не трогала её помолвка — он ни разу за эти дни не поинтересовался, как она себя чувствует. А она ему не сказала, что у Мальсибера до неё было две жены, которые умерли страшной смертью от продолжительной болезни и что, вероятно, у неё такая же участь. А это проклятое кольцо на ее пальце только ускорит её приход. Мысли Пэнси прервали осторожные шаги на лестнице. Она замерла, боясь, что это может быть Филч. Но к её счастью, это был всего-лишь какой-то студент, освещавший себе путь волшебной палочкой. — Убери свет, идиот, — произнесла она и прищурилась, чтобы разглядеть кто это. Поначалу показалось, что это Блейз, но студент был намного меньше телосложением слизеринца. — Паркинсон, — прищурился в ответ студент, но все равно не убрал палочку со светом. Пэнси резко отвернулась, чтобы прочистить горло и убрать лёгким взмахом палочки слезы с щёк. Кем бы ни был таинственный студент, она не желала предстать перед ним в неподобающем её статусу виде. Она ведь не какая-то там неженка, а Пэнси Паркинсон. — Убери палочку от моего лица, придурок, — огрызнулась она. Когда студент убрал свет, Паркинсон уловила в его чертах Дина Томаса, грязнокровку из гриффиндора. И ей плевать, что несколько дней назад в лазарете он сказал, что он полукровка. Ей было абсолютно плевать кто стоит перед ней, сейчас ей нужно было выплеснуть наружу всю злость на Драко и презрение к жалкой Грейнджер, что посмела украсть у неё Драко. Её Драко. «Был ли он когда-нибудь моим?» — задалась она вопросом и мысленно фыркнула. Но сейчас не было времени на раздумья, потому что перед ней стоял гриффиндорец и точно не собирался в ближайшее время уходить. — Что ты тут потерял, грязнокровка? — презрительно сморщила лицо она, чтобы Томас знал, что её тошнит от таких простецов, как он. — А ты? — спокойным тоном парировал гриффиндорец. Заглянув в его большие, карие глаза, Паркинсон заметила, что его взгляд был потускневшим. Отлично, это было только на руку слизеринке; она хотела побольнее задеть этого дурака. — Я староста, могу ходить где-хочу. А вот ты, Томас… За то, что ты без разрешения профессора Макгонагалл покинул башню, я лишу твой факультет 20 очков! — властно произнесла она. «Давай Томас, возрази мне. Дай мне повод ещё больше насмехаться над тобой». — Я хотел… — он замолчал и обошёл Паркинсон, подойдя ближе к перилам Астрономической башни. Пэнси повторила свою угрозу, но Томас проигнорировал её. Вся злость на Драко улетучилась, зато на гриффиндорского грязнокровку запылала с новой силой. Слизеринка сделала два шага к нему и дёрнула его за мантию, чтобы он не смел игнорировать старосту. Томас продолжил смотреть вдаль, даже не удостоив Пэнси взглядом. Она ещё раз со всей силы дёрнула его и, не устояв на своих ногах, поскользнулась и, если бы не сильные руки Томаса, схватившие её за талию, позорно свалилась бы вниз с большой высоты. — Осторожнее, Паркинсон, — мягко, но настойчиво сказал он, подтягивая её к себе и помогая выпрямиться. На мгновение их взгляды встретились, и Пэнси почувствовала, как её сердце пропустил удар. — Ты мог бы просто ответить, — произнесла она, её голос задрожал от раздражения и смущения. — Я не привыкла к тому, что меня игнорируют. — Я… — Томас отпустил её, но не сразу. Он задержал свои руки на её теле буквально на мгновение, чтобы убедиться, что она снова стоит твёрдо. — Я не хотел игнорировать тебя. Просто задумался. — О чём же таком важном ты думал, что не слышал меня? — Пэнси отвернулась, пытаясь скрыть своё смущение за привычной маской высокомерия. Её щеки пылали, и она ненавидела себя за это. — О многом, — он вздохнул, снова отводя взгляд к звездам. — О том, как странно и нелепо сложилась наша жизнь. О том, как мы оказались здесь, на вершине этой башни, в такую прекрасную погоду… — Это… это не ответ, — пробормотала она, но её голос стал мягче. — Прежде чем снять баллы с твоего факультета, я хотела бы его услышать. — Разумеется, — согласился он и всё еще не отрывал от неё взгляда. Пэнси стояла рядом с ним в тишине, чувствуя, как напряжение между ними медленно растворяется. Её взгляд скользнул по его профилю, и она внезапно осознала, насколько он изменился за последние годы. Они были такими разными, и все же что-то в нём привлекло её. Он высокий и стройный, у него короткие, но густые черные волосы и глубокие, карие глаза, а черты его лица мягкие, что совсем не соответствует его хрипловатому голосу. Естественно, Пэнси заметила, что в этом году многие парни из курса заметно выросли и возмужали. Например, Драко стал выше, но похудел, что делало его ещё более желанным; Блейз всегда был высоким, но в этом году у него появились мышцы. Про Грегори и Винсента вообще можно ничего не говорить: они стали огромными ещё на четвёртом курсе. Тео стал шире в плечах, а ещё его голос стал низким и бархатным, что делало его сексуальнее в глазах девушек. Пэнси никогда не задумывалась, какими же стали Поттер и вся шайка гриффиндорских придурков, но, оставаясь наедине с Дином Томасом во второй раз в своей жизни, она не могла не заметить, что Томас также изменился. Из неряшливого гриффиндорца, который постоянно говорил о каком-то футболе и таскался с футболкой бордового-синего цвета с надписью на спине «Дикс 3», он превратился во вполне красивого парня. Пэнси покачала головой, ругая себя за то, что сейчас серьёзно оценивает грязнокровку (возможного полукровку) как потенциального партнёра. — Томас, — произнесла она твёрдым голосом, но вышло мягче — так, что ты тут делаешь? — Хорошо, Паркинсон, — он наконец-то оторвал взгляд от неё и повернул голову к перилам. Пэнсии почувствовала, как в её груди вспыхнуло что-то тёплое от того, как он произнёс её фамилию. — Я узнал, что моя девушка влюблена в другого. Вот и не мог уснуть; решил, пока Филч не видит, пройтись, подышать свежим воздухом. Такая откровенность ошарашила Пэнси, но, с другой стороны, она совсем не ожидала, что у кого-то ещё может быть точно такая же проблема. Пэнси была влюблена в Драко и считала его своим парнем, а Драко был влюблён в грязнокровку. Теперь появился другой человек, из вражеского факультета, оказавшийся в точно такой же ситуации. Хотя вряд ли Дин Томас был обручен с ужасным Пожирателем Смерти. — Знаешь, Томас, — начала она, чувствуя, как на неё наваливается печаль. — Мне казалось, что у нас, слизеринцев, проблемы особенные, но, похоже, все мы страдаем от одного и того же. Дин посмотрел на неё с любопытством, его взгляд стал теплее. — Что ты имеешь в виду? — Драко… — Пэнси вздохнула, не зная, стоит ли ей быть столь откровенной. Но что-то в этом холодном рассвете, на вершине Астрономической башни, заставило её продолжить. — Я думала, что он мой. Но он тоже влюблён в другую. Дин нахмурился. Он понимал её боль. — Это непросто, когда человек, которого любишь, смотрит на другого. — Да, — согласилась Пэнси, чувствуя, как между ними устанавливается некая связь. — Особенно, когда ты не можешь ничего с этим поделать. — Но, может быть, мы можем помочь друг другу — неожиданно предложил Дин, его глаза блестели от решимости. — Помочь друг другу забыть о боли. Пэнси удивлённо посмотрела на него. — Ты хочешь сказать… — Не обязательно, — поспешил уточнить он. — Просто, быть рядом, когда нужно. Поддерживать друг друга. Возможно, так нам обоим станет легче. Пэнси улыбнулась, впервые чувствуя надежду на лучшее. — Вряд ли ты можешь мне помочь, грязнокровка, — сказала она и сразу же пожалела, видя как Томас нахмурился. Ей пришла мысль, что не стоило оскорблять его сейчас, когда она почему-то разоткровенничалась с ним. Он смотрел на неё не отрываясь и вдруг рассмеялся. Пэнси совсем перестала понимать, что творится на уме Дина. — Возможно, я всё-таки полукровка, — пожал плечами мулат и продолжил улыбаться. Пэнси закатила глаза, но не заметила, как стало легче на сердце. Хоть один человек в этом гребанном мире понимал её чувства. Они стояли рядом, глядя на медленно просыпающийся мир. Холодный ветер пронизывал Пэнси, но рядом с Дином она чувствовала себя чуть теплее. Может быть, они действительно смогут помочь друг другу справиться с болью.

***

После того как силы Грейнджер вышли наружу и она чуть не уничтожила весь замок, Северус Снейп отчаянно пытался понять, как без палочки она могла вызвать Адский огонь и почему её патронус спас Драко Малфоя. Как только ее положили в лазарет, а Большой зал стараниями профессоров восстановили, профессор Дамблдор отправился в командировку, никому ничего не объяснив. Гриффиндорка пришла в себя через пять дней. Её выписали на следующий, и, как бы Снейп ни расспрашивал её, она твердила, что не помнит, что и почему с ней произошло посреди ужина. Таким образом, оставалось несколько загадок, которые нужно было решить: во-первых, выброс магической энергии не может быть настолько сильным; во-вторых, как волшебница, будучи в трансе, смогла перенаправить часть своей магии для защиты Драко Малфоя, в то время как другая часть предала огню весь Зал; в-третьих, Снейпу нужно было знать, что задумал директор, и поэтому он погрузился в изучение стихийной магии. Всё встало на свои места, когда он наткнулся на книгу про Адский огонь. Сам по себе огонь всегда был опасной стихией, при этом он давал людям тепло. Однако «Адский» огонь имел сознание и подчинялся только сильным волшебникам, причём им нужно было долго практиковаться, чтобы суметь обуздать его. Найдя в книге цитату, которая расставила всё по местам, Снейп прочёл её вслух: «Хозяином адского огня и создателем этой мощной, но тёмной магии является Азар Грин-де-Вальд.» Девиз дома Грин-де-Вальд: «Гори, но не сжигай». Снейп откинулся на спинку стула, размышляя над прочитанным. Геллерт Грин-де-Вальд, легендарный тёмный маг, был известен своими уникальными заклинаниями. Если Грейнджер каким-то образом получила доступ к его магии, то это бы объяснило то, что с ней произошло. Но всё же, почему? Он закрыл книгу, пытаясь соединить все кусочки пазла. Было очевидно, что Дамблдор что-то знал и, возможно, давно. Но почему он ничего не сказал? Почему отправился в командировку тогда, когда в нём нуждались больше всего? Снейп встал и прошёлся по кабинету. Мысли вихрем проносились в его голове. Он должен был узнать больше о связи Грейнджер с Грин-де-Вальдом. Её магия была ключом ко всему. Если бы она всё помнила… — Это просто невозможно, — пробормотал он себе под нос. — Что-то здесь не так. Ему нужно было поговорить с Дамблдором, как только тот вернётся. А пока он решил продолжить изучение стихийной магии, надеясь найти ответы на свои вопросы в древних фолиантах. Снейп не мог себе позволить упустить ни одной детали. Если Гермиона действительно обладала такой силой, то в будущем она могла стать как величайшим союзником, так и самой страшной угрозой для всех, даже для Тёмного Лорда.